Пролог.
25 января 2025 г., 17:40
Франция. 1002.
День обещал быть великолепным. Солнечные лучи готовились нежно обнять землю, проникая сквозь листву и создавая золотистые узоры на траве. Лёгкий ветерок играл с листьями деревьев, заставляя их шелестеть, словно перешёптываясь друг с другом.
Птицы, словно предчувствуя чудо, собирались в стаи и готовились наполнить воздух своими чарующими трелями. Их пение становилось всё громче, и казалось, что они соревнуются друг с другом, стараясь перепеть всех остальных.
Природа пробуждалась, даря миру тепло и умиротворение. Лёгкий ветерок играл с волосами, нежно лаская их. Они, словно танцуя в такт мелодии природы, рассыпались по плечам, словно мягкое облако. Тёплый ветерок приносил с собой ароматы цветущих растений: сладкий запах жасмина, терпкий аромат сирени и нежный аромат ландышей. Эти запахи смешивались, создавая неповторимую симфонию, которая наполняла воздух и проникала в самые глубины души.
В этом мгновении ощущалась вся красота и гармония жизни. Каждый звук, каждый запах, каждый штрих природы был наполнен смыслом и значением. В этом мгновении мир казался идеальным, и каждый человек чувствовал себя частью чего-то великого и прекрасного.
За спиной послышался тихий, невольный и аккуратный шорох. Я даже не обернулась, лишь легонько улыбнулась, ожидая. Не прошло и минуты, как за спиной послышался такой родной и спокойный голос.
— Ты всегда встаешь так рано, Форбс? Хотя да, могу тебя понять, природы невероятна, — протянул мужской голос взади.
— Где же Ребекка, ты пришел без нее? — уже обернувшись спрашивала я.
Парень лишь пожал плечами, а потом так весело и одновременно спокойно сказал:
— Моя сестренка еще спит. Как никак на часах пять утра, а мы тут..
Я кивнула и тихо огляделась вокруг. Природа уже ожила полноценно, а солнышко почти встало, так сильно обжигая кожу и светя прямо в глаза.
— Бекка сказала мне, что вы.. Вы собираетесь уехать, — наконец выдавила из себя.
Брюнет пошатнулся и как-то погрустнел, холод и дрожь мигом прошлись по его коже. Взгляд стал таким стеклянным, забытым.
— Отец идет за нами, мы ничего не можем поделать. Мы уедем.
Я поникла и как-то странно посмотрела на парня. Безнадежность и глубокое отчаяние охватили меня. Я была здесь одна, погруженная в печаль, до их появления. Они принесли в мою жизнь свет: показали, что такое счастье, дружба, любовь и, самое важное, семья. Но теперь, когда слова об отъезде повисли в воздухе, я почувствовала, как они обволакивают меня целиком. Они уедут, и я снова останусь одна.
Их присутствие изменило все. Каждый день, проведенный с ними, был наполнен смыслом. Мы смеялись, делились мечтами и строили планы на будущее. Я видела, как они становятся частью моей жизни, и это давало мне надежду. Но теперь, когда они заговорили об отъезде, я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Я знала, что они не могут остаться навсегда. У них своя жизнь, свои цели и мечты, свои трудности… Но мне было сложно принять это. Я боялась, что снова останусь одна, в этом мире, где нет никого, кто бы меня понимал. Я боялась, что они забудут меня, как это часто бывает.
Но я знала, что должна быть сильной. Я должна отпустить их, даже если это разрывает мое сердце. Ведь я всегда буду помнить те моменты, которые мы провели вместе. Я буду помнить их смех, их улыбки и их доброту. Они научили меня любить, и за это я всегда буду им благодарна.
— Эй, Нора, ну ты чего. Ты уже крепко засела в наших сердцах, особенно в сердце Клауса, — послышался смешок.
Я лишь чуть-чуть, совсем по детски, ударила парня. Мы засмеялись.
— Ребекка никогда тебя не забудет, ты ее первая подруга. А по мне не скучай, думаю.. Думаю ты когда-нибудь найдешь себе еще одного балбеса, с которым вы будете вместе получать от старших.
Мы снова засмеялись. И правда, мы всегда жили под пристальным взглядом старших. Кол и я, как два маленьких сорванца, вечно искали приключения. Каждый миг был наполнен смехом и радостью, а затем сменялся ожиданием. Ожиданием строгого взгляда Клауса или холодного Элайджи, готовых обрушить на нас свои упреки. Но стоило им уйти, как мы тут же забывали о ссорах и снова пускались в безумные авантюры. Жизнь была полна контрастов: веселье сменялось напряжением, но в этом и заключалась ее прелесть.
Видимо не только я стала вспоминать о прошлом, но и Кол тоже. Парень сначала как-то насупился, будто бы был не в этой вселенной вообще, а потом улыбнулся. Так весело и ярко.
— И когда вы уедете? — наконец спросила я, чтобы успеть попрощаться со всеми.
— Наверно сегодня ночью, все это решает Клаус и Элайджа. Я с Беккс не в праве, сама знаешь.
Я кивнула. Солнце уже полностью взошло, а по моим мыслям уже стукнуло шесть утра. Значит еще полчаса и ребята проснутся, ну Элайджа с Ребеккой так точно.
— Я вчера слышала крики Тристана и Клауса. Что случилось с Люсьеном и Авророй? — напомнила Колу я о прошлой ночи.
— О.. Это сложно. Вообщем-то Люсьен натворил чего-то, так что бедняжка подвергся пыткам Тристана. Клаус, как самый милейший человек, напоил его своей кровью. А тот случайно наткнулся на кинжал охранника.
— Умер?
— Обратился.
Я кивнула. Майклсоны обещали никого не обращать, а теперь.. Видимо все вышло и вправду случайно.
— Что же с Авророй?
— О.. Это графская дочь вчера увидела пир Ребекки и Люсьена, раскричалась, как свинья резанная.
— Вы ее тоже обратили?
— Нет, не знаю. Это дела Клауса, ты же знаешь. Он с ней встречался, лишь три дня конечно.. Но все таки.
Я снова кивнула. Клаус и правда встречался с Авророй, которая после встречи с ним так изменилась, стала другая и совсем чужая. Сейчас они уже не встречались и даже редко общались, но Клаус видимо решил объясниться перед ней. Да, как обычно…
— Элайджа задумывает что-то, что-то плохое..
— Ты уверен, Кол?
— Да. Он стал каким-то закрытым и будто бы готовит невероятный план.
— Может он просто не готов уезжать отсюда, или.. или просто волнуется насчет вас, отца?
— Может.
Мы с Колом замолчали, пауза была недолгой, так как вдруг сзади нас оказалась такая яркая, добрая и веселая Ребекка. Девушка смерила взглядом Кола, будто бы говоря: «Это девчачьи дела, пора бы тебе свалить, братик». Тот ментально ее понял и кивнув мне, ушел. Ребекка подошла ближе и огляделась, осматривая виды и природу вокруг.
— Он тебе все рассказал, да?
— Про ваш уезд? Да.
— Тристан совсем сошел с ума, творит неизвестно что. Даже его главная любовь — сестренка Аврора, не может остановить его. Люсьен обратил и его, так что тут становится все хуже.
Я вслушивалась.
— Боже! Как бы я хотела забрать тебя с собой. И братья будут не против, но ведь мы — сплошной ужас и разочарование. Нора! Я буду скучать, очень.
Я лишь посмеялась и так крепко-крепко обняла Ребекку. Та ответила и обняла меня.
— Как же я хотела бы, чтобы ты жила вечно. С нами, стала нашей семьей…
— Ну насчет вечности..
— Нет. Вампиры это злодеи и монстры, которые убивают людей и пьют кровь. Мы стали ими не по нашей воли, так что лишать тебя твоей человечности я не хочу, хочу чтобы ты прожила жизнь. Человеческую.
— Но..
— Нет, Нора. Ты прекрасная и такая добрая и яркая, я ни за что, никогда не сделаю этого. Да и Клаус, Элайджа, Кол не позволят. Они любят тебя так же, как и я.
Я понимала Ребекку. Вечность — это слишком долго, а быть вампиром — не самая сладкая участь.
— Я хочу сводить тебя кое-куда, напоследок…
Я удивленно глянула на Ребекку, та лишь улыбнулась и я сразу поняла, что доверяю ей и пойду куда угодно. Майклсон схватила меня за руку и повела по маленькой тропинке. Тропинка была узкой и извилистой, словно приглашала нас отправиться в увлекательное путешествие.
По обеим сторонам тропинки росли деревья, образуя над ней зелёный туннель. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь листву, создавая на земле причудливые узоры из света и тени. Под ногами хрустели сухие ветки и листья, создавая ощущение, что ты не просто идёшь, а словно пробираешься сквозь чащу.
Чем дальше продвигались мы с Ребеккой по тропинке, тем больше ощущал, как лес оживает. В ветвях деревьев щебетали птицы, создавая неповторимую мелодию. Где-то вдалеке слышался шум воды — это ручей бежал к озеру, добавляя свою ноту в симфонию природы.
Наконец, тропинка вывела нас на берег озера. Вода была спокойной, словно зеркало, отражая небо и деревья. На поверхности плавали кувшинки, создавая неповторимый узор на воде. В воздухе витал запах свежести и влаги, создавая ощущение спокойствия.
Ребекка присела на берегу озера, наслаждаясь тишиной и покоем. Она чувствовал, как ее душа наполняется гармонией и спокойствием, словно она слился с природой. Это было место, где можно было забыть о суете и проблемах, просто наслаждаясь красотой окружающего мира.
— Когда я уеду, прошу, ходи сюда. Это озеро такое прекрасное и чистое, я бы хотела, чтобы оно ассоциировалось со мной… — шепотом говорила Ребекка.
— Я буду ходить, буду.
Майклсон улыбнулась мне и снова стала глядеть на воду. Такую прозрачную и чистую, тихую и спокойную.
— Посидим тут еще? Хотя бы часик, а потом я пойду к братьям, соберу вещи и уже наступит вечер. А там.. там я уеду.
Я погрустнела и как-то грустно улыбнулась, такая же улыбка показалась и в отражении воды: Ребекка улыбалась так же, а по ее щеке текла такая одинокая слеза…
***
Солнце медленно скрывается за горизонтом, оставляя за собой лишь тонкую полоску света. Небо, ещё недавно окрашенное в яркие оттенки оранжевого и розового, теперь становится всё темнее и темнее. Облака, словно мягкие подушки, плавно плывут по небу, создавая причудливые тени на земле. Вечерний ветер приносит с собой прохладу, которая проникает сквозь одежду и заставляет дрожать от холода. Птицы, которые ещё недавно наполняли воздух своими песнями, теперь затихли, словно тоже почувствовали приближение чего-то загадочного и печального. Сумерки сгущаются, и темнота окутывает всё вокруг. Вдалеке слышны звуки ночной жизни: шорох листьев, стрекот сверчков, далёкий лай собаки. Кажется, будто мир замер в ожидании чего-то необычного. В обед я попрощалась со всеми: с джентельменом Элайджей, моим другом Колом, светлой Ребеккой и конечно же с Клаусом. С Ребеккой мы засиделись у озера дольше, чем планировали. Я даже успела сильно порезаться об ветку. Майклсон-младшая тут же дала мне крови, так что от пореза осталось лишь.. ничего? Осталось полчаса, если не меньше, до того момента, когда они уедут и мы навсегда распрощаемся. Я сидела в своей комнате и прожигала стену, одинокую картину, потолок, стол, тумбочку, кровать, цветы на окне, глазами. Ничего не помогало, были лишь одни мысли: Майклсоны. Внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвался Тристан Де Мартель, младший брат Авроры и сын графа. Его глаза, наполненные смесью страха, злости и ярости, были подобны бушующему шторму, готовому поглотить меня без остатка. И это не было преувеличением. — Майклсоны уехали, — его голос прозвучал как приговор. — Теперь я должен закончить то, что начал. Я почувствовала лишь легкий толчок, словно от невидимой руки, и в тот же миг мир вокруг меня погрузился в тишину. Время словно замерло, остановилось, и я рухнула на пол. Падение было стремительным и неотвратимым, и лишь тогда, когда я коснулась холодного камня, я осознала, что это не просто падение — это конец. Это была моя последняя секунда на земле. Я лежала на холодном полу, пытаясь осознать, что произошло. В голове царил хаос, мысли путались, а сердце билось с бешеной скоростью. Я не могла понять, почему Тристан решил закончить то, что начал. Что он имел в виду? Что именно он собирался сделать? Тристан медленно приблизился ко мне, его шаги были тяжелыми и уверенными. В его глазах читалась решимость, которая не оставляла места для сомнений. Он наклонился, его лицо оказалось совсем близко, и я почувствовала его горячее дыхание на своей коже. — Ты не заслуживаешь жить, — прошептал он, и в его голосе прозвучала такая ненависть, что у меня по спине пробежал холодок. — Ты предала нас, перебежав к Майклсонам. За это ты поплатишься. Я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Я чувствовала, как мои силы покидают меня, как тьма поглощает мое сознание. Это был конец. Я была готова к нему, но не так. Не здесь, не сейчас. Тристан схватил меня за горло, его пальцы сжались с такой силой, что я едва могла дышать. Он поднял меня над полом, и я почувствовала, как мои ноги болтаются в воздухе. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. — Прощай, Леонора, — прошептал он, наклоняясь ко мне. Его губы почти коснулись моего уха, и в этот момент я поняла, что он не шутит. Он действительно собирался убить меня. И он убил. Безжизненное тело рухнуло на холодный пол, издав глухой, болезненный звук. Легкие перестали вдыхать воздух, сердце замерло, а мысли растворились в безмолвной пустоте. Ледяной холод сковал тело. Его ледяные пальцы впивались в кожу, словно пытаясь удержать меня в этом мире, но через мгновение отступили, испугавшись чего-то невидимого. Я не чувствовала ни боли, ни страха. Только ледяное спокойствие окутывало меня, как плотное одеяло. Но это спокойствие было обманчивым. Оно скрывало под собой бездну, в которой я оказалась. Это была не просто смерть, а нечто большее. Это была окончательная потеря. Потеря себя, своих желаний, своей мечты. Я осознала, что умерла. Это не было сном, иллюзией или плодом воображения. Это была реальность. Суровая, беспощадная, жестокая. Она не оставляла места для надежды или утешения. Только холодный, равнодушный факт: меня больше нет. В тот миг, когда я поняла это, что-то изменилось. Мир вокруг меня словно замер, время остановилось. Я почувствовала, как тьма сгущается вокруг меня, как она пытается поглотить меня без остатка. Но в этой тьме было что-то еще. Что-то, что не давало мне исчезнуть полностью. Я почувствовала странное, почти болезненное ощущение. Это было похоже на тоску, на желание вернуться. Вернуться туда, где я была когда-то, где я чувствовала себя живой. Но это желание было слабым, едва заметным. Оно исчезало так же быстро, как и появлялось. Я попыталась вспомнить свою жизнь. Вспомнить все, что было: смех, радость, любовь. Но воспоминания ускользали от меня, как песок сквозь пальцы. Они были размытыми, нечеткими, как старые фотографии, которые давно никто не смотрел. Я пыталась вспомнить Майклсонов, и я вспомнила. Моменты быстро пролетели перед моими глазами. Пролетела Ребекка, Кол, добрый и рассудительный Элайджа, Клаус! Все они были такими родными, такими моими! Я так хотела вернутся к ним, остаться с ними и быть там всегда. Но не вышло. Воспоминания ушли, ушли и не возвращались. Вернулась тьма, такая холодная и жестокая. Тьма, готовая поглотить меня полностью, с ног до головы, и никогда не отпустить. Я не знала, что ждет меня дальше. Может быть, ничего. Может быть, вечность в пустоте. Но я знала одно: я больше не смогу вернуться. Не смогу снова почувствовать себя живой. Я навсегда останусь здесь, в этом холодном, безмолвном мире… …Веки приоткрылись медленно, с усилием, словно сквозь толщу воды. Взгляд обвёл комнату, и взору предстала картина хаоса. Сломанная мебель, разбитый горшок с цветами – всё это выглядело как последствия разрушительного шторма. Тело ныло от боли, и мысль о том, чтобы прекратить страдания, казалась почти соблазнительной. Разум затуманивался, и внезапно, словно вспышка молнии, осознание пронзило меня: я мертва. Тристан Де Мартель убил меня. Но как я могу видеть, слышать, дышать? Может, это лишь иллюзия, плод моего воображения? Нет, это не сон. Я начала восстанавливать в памяти события прошлого дня, словно собирая мозаику из осколков. Прощание с Майклсонами, утренняя встреча с Колом, часы, проведённые с Ребеккой у озера. И тут меня осенило. Словно розовые очки слетели с глаз, и я увидела правду. У озера Ребекка спасла меня, дав свою кровь, чтобы исцелить рану. Моя кровь смешалась с кровью Майклсонов, и теперь я нахожусь в состоянии перехода. Передо мной встал выбор:стать монстром, выпив кровь, или умереть человеком. С трудом оторвавшись от ледяного пола, я тихо опустилась на кровать, чувствуя, как холод проникает в каждую клеточку моего тела. В голове роились мысли, воспоминания о родных и близких, о тех, кого когда-то считала друзьями. Слезы текли сами по себе, смешиваясь с болью и отчаянием, словно два бурных потока, стремящихся к слиянию. Свет лампы, казалось, проникал в самую душу, рассекая мрак и усиливая внутреннее смятение. Не выдержав, я схватила лампу и с силой швырнула её в стену. Стекло разлетелось вдребезги, и комната погрузилась в темноту, словно под покровом ночи, символизируя конец моих сомнений. Я задыхалась, чувствуя, как воздух становится густым и тяжёлым, как свинцовое покрывало, окутывающее меня со всех сторон. Передо мной стоял мучительный выбор: стать вампиром — бессмертным существом, обладающим невероятной силой и скоростью, или умереть человеком, сохранив свою доброту, яркость и чистоту, о которых говорила Ребекка. Слезы вновь потекли по щекам, оставляя на коже влажные дорожки, словно следы от капель дождя на стекле. Я была в плену своих мыслей, не зная, как поступить, как разорвать этот порочный круг, в который попала. Смерть всегда представлялась мне чем-то чудовищным, словно тень, неотступно следующая за мной. Я боялась её, как самого страшного кошмара, и всеми силами старалась избегать. Но сейчас судьба подарила мне уникальный шанс: выжить и обрести бессмертие. Однако что, если это благословение окажется проклятием? Что, если смерть покажется мне более желанной, чем вечная жизнь вампира? Я ничего не знала о существах, подобных мне. Лишь иногда слышала от Кола обрывки фраз о внушении, жажде крови и обостренных чувствах. Если бы рядом был кто-то, кто мог бы поддержать меня, я бы, не раздумывая, приняла свою новую судьбу. Я бы училась контролировать свои силы, познавала тайны бессмертия и стала бы частью этого удивительного мира. Но я была одна. Одиночество, которого я так страшилась, наконец настигло меня. Майклсоны, моя единственная семья, покинули этот город, оставив меня в пустоте и растерянности. Никто не мог научить меня жить среди вампиров, никто не мог дать мне совет, как сделать правильный выбор. И в этот момент я почувствовала, как страх и отчаяние охватывают меня. Что, если я ошиблась? Что, если я выбрала не тот путь? Я стояла на распутье, не зная, куда идти дальше, и только тьма вокруг меня казалась всё более осязаемой и угрожающей. Я смотрела на свои руки, которые теперь не знали усталости и боли. Но что, если они станут источником моего падения? Что, если жажда крови, о которой говорил Кол, превратит меня в монстра? Я видела, как Элайджа контролирует свои инстинкты, но у меня не было его опыта и силы воли. У меня не было много времени на раздумья. Оставались часы. Часы, чтобы выбрать. И я выбрала. Жизнь вампира была ужасной и одновременно такой манящей к себе. Когда я шла по темному коридору я не чувствовала ничего, конкретно ничего. Первой попалась мне прислуга графа Де Мартеля. Я кинула ей что-то по типу извинения и накинулась на его шею. Кровь проникла в мое тело, и это было неописуемое блаженство — то, к чему я так долго стремилась. Горячая жидкость наполняла меня, вызывая бурю эмоций. Сердце билось так быстро, что я чувствовала, как оно готово выпрыгнуть из груди. Это было не просто наслаждение, а настоящая эйфория, лучшее чувство в мире. Я закрыла глаза, наслаждаясь каждым мгновением. Но вдруг я почувствовала что-то странное. Прислуга, которая «подарила» мне свою кровь, рухнула на мокрый пол, не двигаясь. Ее глаза были открыты, но в них не было жизни. Я замерла, не понимая, что произошло. Холод тут же сковал мое тело, проникая под кожу. Я не могла остановиться, не могла уйти. Я сделала свой выбор. Я стала вампиром. Теперь я была другой. Мои чувства обострились, я могла слышать, видеть и ощущать мир так, как никогда раньше. Но вместе с этим пришло и осознание: я больше не человек. Я стала существом ночи, питающимся кровью и живущим в тени. Я посмотрела на мертвую прислугу, и в этот момент меня охватило чувство вины. Я понимала, что мой выбор изменил не только меня, но и других. Теперь я должна была научиться жить с этим, найти свой путь в новом мире, полном опасностей и соблазнов. Но я знала одно: я не остановлюсь. Я буду идти вперед, несмотря ни на что, потому что теперь у меня была цель. Я должна была найти тех, кто подарил мне мир. Тех, кто научил меня не сдаваться. И я была готова на все, чтобы найти их. Я готова была на все, чтобы найти Майклсонов.***
Полвека прошло с тех пор, как я впервые обратилась. С тех пор, как Майклсоны, спасаясь от гнева отца, покинули Францию. Все эти годы я училась контролировать жажду, внушать, черпать силу из самой тьмы. Училась быть — вампиром. И я научилась. Жажда больше не терзала меня. Прятаться стало легче. Знакомая ведьма подарила мне кольцо, и теперь я могла без страха выходить под солнце. Я вновь ощутила его тепло, ласковые лучи, которые не видела и не чувствовала десятки лет. Поиски Майклсонов были подобны кошмару. Я не могла найти их. Знала, что они скрываются, прячутся от отца. Это было почти невозможно. Я искала Клауса, Ребекку, Кола, Элайджу, но все безуспешно. Они исчезли, растворились в тени. Иногда я утешала себя мыслью, что они помнят меня. Хотя бы иногда вспоминают. Ведь я думала о них каждый день, каждую секунду. Ребекка, возможно, думает, что я живу с мужем и детьми. Радуюсь жизни, познаю мир. Но это не так. Я — вампир. И все эти радости для меня закрыты. Вспоминаю тот день, когда я впервые увидела Майклсонов. Они были такими живыми, такими настоящими. Их энергия, их сила — все это притягивало меня, как магнит. Я знала, что они — моя семья. Моя единственная семья. Но потом все изменилось. Их отец, могущественный вампир-охотник, узнал о нас. Он был беспощаден. Майклсоны бежали, оставив меня одну. Я поклялась, что найду их.И я сделаю это. Я побывала в гостях у вампира, который уверял, что знает, где скрываются Майклсоны. Его голос звучал завораживающе, как мелодия, но вскоре я начала понимать, что это всего лишь иллюзия. Слова лились рекой, но я уже чувствовала, как они теряли свою силу, становясь пустыми и бессмысленными. Это раздражало, вызывало досаду и заставляло сердце биться быстрее. — Хватит лгать! — резко сказала я, прижимая молодого вампира к стене, — Говори правду, или останешься здесь с вырванным сердцем. Он закашлялся, пытаясь освободиться из моей хватки. Я была намного сильнее его: мне уже исполнилось пятьдесят лет, а ему, казалось, не больше пяти. — Я... Я не знаю! Мой... мой брат встречался с одной из Майклсонов. Её зовут Ребекка Майклсон. — Где твой брат? Кто он? Молодой вампир рассказал всё, что мне нужно было знать. Я отпустила его, и он исчез в темноте, оставив меня одну. Я побежала на вампирской скорости, чувствуя, как ветер развевает мои волосы. Впереди меня ждали годы, а может, и века поисков Майклсонов. Я была готова бежать из одного конца света в другой, чтобы найти своих родственных душ, в которых так сильно нуждалась. И вот, представьте себе, я обнаружила тончайшую, но бесценную зацепку. Брат новообращённого поделился со мной всеми подробностями: от встречи с Ребеккой до последнего известного местоположения Майклсонов. Я незамедлительно отправилась туда. На месте царил хаос, свидетельствовавший о том, что Майкл Майклсон был там первым, обрушив свою ярость и ненависть на своих же детей. Прошло уже два века, и вот настал конец двенадцатого столетия — время, которое стало для меня одновременно благословенным и проклятым. Я не прекращала искать Майклсонов, но и не забывала о своей семье. В родословной Форбс было множество людей, и я, как любимая тётя из дальних краёв, всегда находила общий язык с детьми и взрослыми. В их глазах я видела отражение своего прошлого, и это делало меня счастливой. Однажды, в момент, когда я меньше всего ожидала, я увидела знакомую фигуру — Ребекку Майклсон. Она сидела на скамейке, одетая в траурное чёрное платье, и её тихие всхлипы эхом разносились по парку. Моё сердце сжалось от смешанных чувств. С одной стороны, я была безумно рада, что наконец нашла её. С другой — меня терзала тревога: почему она плачет? Кто причинил ей боль? Я подошла к ней неслышно, словно тень, и, аккуратно коснувшись плеча, произнесла: — Кто-то обещал не плакать по пустякам, Майклсон. Ребекка вздрогнула, будто бы не веря своим ушам. Она резко повернулась ко мне, и её глаза, полные удивления и облегчения, казались огромными. Я улыбнулась, не скрывая своего счастья. — Нора? Но как ты здесь? — Тс-с, — прошептала я, приложив палец к её губам. — Думаю, я расскажу об этом позже. А сейчас, Бекка, ты должна объясниться. — Нора, боже мой! — воскликнула она, и её голос дрогнул от волнения. Ребекка бросилась в мои объятия, крепко сжимая меня, словно боясь, что я исчезну. Это были объятия, полные тепла, дружбы и чего-то большего. Мы обе смеялись, но слёзы текли по нашим щекам, смешиваясь с радостью и болью. В тот момент я поняла, что время и расстояние не смогли разрушить нашу связь. Мы всегда были и будем связаны невидимой нитью, которая никогда не порвётся. — Я так долго искала тебя, — прошептала я, отстраняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. — Но ты всегда была рядом, даже когда я не знала, что искать. Ребекка кивнула, её глаза светились пониманием. Она взяла мою руку в свою, и мы молча пошли по тропинке парка, наслаждаясь моментом воссоединения. — Знаешь, Нора, — начала она, её голос дрожал от эмоций, — я всегда чувствовала, что ты рядом. Даже когда всё казалось потерянным, я знала, что однажды ты вернёшься. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. — Ты всегда была сильной, Бекка. Но иногда даже сильным людям нужна помощь. Она остановилась и посмотрела на меня с благодарностью. — Сегодня ты спасла меня, Нора. Спасла от боли и одиночества. Мы снова обнялись, и я почувствовала, как её сердце бьётся в унисон с моим. В этот момент я поняла, что наши пути снова пересеклись не случайно. Это было предопределено судьбой. — Что теперь? — спросила я, отстраняясь и заглядывая ей в глаза, — Может расскажешь, отчего ты проливаешь слезы в этом одиноком парке? Ребекка задумалась, её лицо стало серьёзным. — Об этом позже, а сейчас мы пойдем домой, к нам домой, — ответила она твёрдо. — Мы вернёмся домой. Вместе. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня поднимается волна решимости.Я наконец встречусь с ними, наконец увижу их. И я увидела. Двери особняка распахнулись, впуская нас с Ребеккой в его таинственные недра. В воздухе витал аромат старины и роскоши, переплетённый с нотками пыли и застоявшегося времени. Стены, украшенные портретами предков, словно хранили их мрачные секреты, а их взгляды, казалось, следили за нами из-за рамы. Ребекка начала свой рассказ, её голос дрожал от волнения, смешанного с горечью, а глаза блестели, отражая свет далёких звёзд, но в их глубине таилась тень печали. — Элайджа и Клаус отправились на охоту, — сказала она, нервно теребя край своего платья. — Кол в каком-то смысле мёртв. Эти слова, как ледяные стрелы, пронзили моё сердце, вызывая волну боли и растерянности. Мой верный друг, с которым я делила радости и невзгоды, теперь был лишь тенью, затерянной в тумане вечности. Но в глубине души я понимала, что его смерть не была случайностью. — Как так? — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног,— Как он мог умереть? Ребекка глубоко вздохнула и, развернув меня к себе, посмотрела прямо в глаза. В её взгляде читалась смесь боли, решимости и чего-то ещё, что я не могла распознать. — Клаус создал кинжалы, которые могут погрузить нас в вечный сон, — сказала она, её голос дрогнул. — До тех пор, пока он не решит, что настало время пробудить нас. Кол натворил много зла, и Клаус наказал его. Он заколол его. Я сглотнула, чувствуя, как ком подступает к горлу. Клаус, всегда такой жестокий и беспощадный, теперь превзошёл сам себя. Но что-то в его поступке было странным, с этим нужно было разобраться. — А ещё... — Ребекка запнулась, её голос дрогнул сильнее. — У Клауса появился сын. Марселлус. Он нашёл его и приютил. Теперь он учит его драться и, возможно, обратит в будущем. Эта новость поразила меня, как удар молнии. Марселлус? Сын Клауса? Это было невероятно. Но в то же время, в этом была какая-то мрачная логика. Клаус всегда был склонен к экспериментам и созданию нового, а теперь у него появился наследник. Но почему именно Марселлус? И что он значит для Клауса? Ребекка взяла меня за руку и усадила за стол. Её глаза, когда-то полные огня и страсти, теперь казались бездонными озёрами печали, в которых отражались тени прошлого и настоящего. — Твоя очередь, — сказала она мягко, но твёрдо. — Расскажи мне, какого чёрта ты вампир? Что с тобой случилось? Я вздохнула, чувствуя, как внутри меня поднимается волна воспоминаний и боли. Воспоминания о той ночи, когда всё изменилось, о той ночи, которая сделала меня вампиром. Я посмотрела на Ребекку, пытаясь найти в её глазах понимание и поддержку, но видела лишь тень сомнения и вопросы. — Это долгая история, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, но внутри меня бушевала буря. — В ту ночь, когда вы уехали, ко мне пришел Тристан. Я не успела ничего понять, выяснить, не успела успокоить его. Он лишь сказал мне, что начал все это, а значит должен и закончить. Он убил меня, а потом я очнулась и вспомнила нашу прогулку у озера. Тогда ты дала мне кровь. Твоя кровь спасла меня, Ребекка. Ты спасла меня… Но хоть ты и спасла меня, Тристан успел забрать самое ценное. Ребекка слушала меня, не перебивая, её взгляд был сосредоточен, но в нём читалось что-то ещё. Что-то, что я не могла понять. — И что же он забрал? — спросила она, когда я замолчала. Я вздохнула и посмотрела на свои руки, чувствуя, как память о той ночи обжигает меня изнутри. — Он забрал мою душу, — сказала я тихо, но твёрдо. — Он сделал меня вампиром, но вместе с этим он забрал часть меня. Часть, которая делает меня человеком. Часть, которая позволяет мне чувствовать, любить, страдать. И теперь я живу с этой пустотой внутри, с этой вечной жаждой, которая никогда не утихает. Ребекка вздрогнула, когда её взгляд встретился с моим, и, словно под действием невидимого импульса, она стремительно бросилась ко мне. Её объятия были не просто физическим жестом, а воплощением глубокой любви и заботы, которая, казалось, способна исцелить любые раны. В этот момент я почувствовала себя защищенной, как в детстве, когда мир казался безопасным и безграничным. Её прикосновение было мягким, но в нем чувствовалась стальная решимость, словно она готова была сражаться за меня до последнего вздоха. — Нора... — прошептала она, её голос дрожал от волнения. В нём звучала тревога, смешанная с невысказанной болью, которую она старалась скрыть за улыбкой. Я попыталась улыбнуться в ответ, но внутри меня бушевал вихрь противоречивых эмоций. Ребекка всегда была хрупкой, словно хрустальная ваза, и каждое неосторожное слово могло разбить её на тысячи осколков. Я знала, что её беспокойство не было напрасным, и это знание лишь усиливало мою тревогу. Внезапно послышались шаги на лестнице, и мы с Ребеккой одновременно повернули головы, наши взгляды устремились в одну точку. — Пора познакомиться с Марселлусом, дорогая, — произнесла она, её голос звучал тепло, но в нем ощущалась легкая дрожь. Я напряглась, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Моё сердце забилось быстрее, а дыхание стало прерывистым. Я знала, что этот момент изменит всё, и, хотя я была готова, я не могла не испытывать страха. На лестнице появился мальчик. Его внешность была поразительной: смуглая кожа, словно выточенная из камня, черты лица, полные решимости и силы, и имя, звучащее как вызов судьбе. Марселлус. Его присутствие наполнило комнату особой аурой, словно он был не просто человеком, а воплощением чего-то древнего и могущественного. — Марселлус, — позвала Ребекка, её голос звучал мягко, но в нем ощущалась сталь. — Я хочу представить тебе нашу гостью, девушку, которая стала частью нашей семьи. Нора, это Марселлус. Марселлус, это Нора. Мальчик медленно спустился по лестнице, его движения были плавными и уверенными. Он остановился перед нами, его взгляд был прямым и внимательным. Его глаза были невероятного карего цвета, и в них читалась мудрость, которая не соответствовала его возрасту. — Значит, вы и есть та самая Нора? — спросил он, его голос был низким, но в нем звучала странная смесь любопытства и настороженности. Моё сердце пропустило удар. Его слова были простыми, но в них скрывался глубокий смысл. Он знал обо мне, и это знание говорило том, что Майклсоны вспоминали обо мне, и эти воспоминания, казалось, были пропитаны тайной. — Можно сказать и так, — ответила я, стараясь скрыть волнение. — Но, думаю, ты уже понял, что я не обычная девушка. — Это точно, — сказал он, его губы тронула легкая улыбка. — Вы та, о ком говорили Клаус, Элайджа и Кол. Ребекка подошла ближе, её взгляд был полон тепла и нежности. — Мы все скучали по тебе, Нора, — тихо произнесла она, её голос дрожал,— И теперь ты наконец-то здесь. Я посмотрела на Марселлуса, пытаясь понять, что он чувствует. Его взгляд был спокойным, но в глубине его глаз я видела что-то, что заставляло меня насторожиться. — Ты можешь звать меня на "ты", — предложила я, стараясь разрядить обстановку. — Договорились, — ответил он, его голос был мягким, но в нем слышалась скрытая сила. В этот момент я почувствовала, что этот мальчик станет для меня не просто другом, а кем-то гораздо большим. Он был загадкой, которую мне предстояло разгадать, и я знала, что это будет нелегко. Но в глубине души я чувствовала, что, несмотря на все трудности, я найду в нём союзника, а возможно и самого близкого человека в этом мире. Вдруг, словно гром среди ясного неба, раздался грохот дверей. Это были Клаус и Элайджа, вернувшиеся домой. Ребекка и Марселлус, услышав их шаги, мгновенно расплылись в счастливых улыбках, зная, что их ждет нечто важное и значимое. Я тоже напряглась, хотя и понимала, что эти люди — моя семья, которая всегда будут рядом, несмотря ни на что. — Сестренка, Марселлус! Ваши братья вернулись! — донесся снизу звонкий голос Клауса, полный радости и тепла. — А мы для вас приготовили сюрприз! — подхватила Ребекка, сбегая по лестнице навстречу братьям. Я сглотнула ком в горле и, преодолевая внутреннее волнение, сделала шаг вперед. — Что вы уже успели натворить, Ребекка? — с легкой усмешкой спросил Элайджа, но его взгляд оставался серьезным и внимательным. И тут наши взгляды пересеклись. Глаза Клауса широко распахнулись, а в них застыло невероятное удивление, смешанное с радостью. Элайджа, казалось, тоже потерял дар речи. Я понимала их. В их мыслях я должна была быть мертва, исчезнуть навсегда, но вот я стою перед ними, живая и здоровая, хотя, возможно, слово «живая» здесь было не совсем уместно. — Нора... Но как? — прошептал Клаус, делая шаг ко мне. Его голос дрожал от волнения и радости. — Я обратилась в вампира в ту же ночь, когда вы уехали, — ответила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все дрожало от волнения. — Это долгая история, которую, я думаю, вы захотите услышать от меня самой. Ребекка, словно прочитав мои мысли, подбежала к Марселлусу и что-то шепнула ему на ухо. — Пойдем наверх, им нужно поговорить, — сказала она, и Марселлус кивнул, следуя за ней. Я осталась наедине с Клаусом и Элайджей. В их глазах светилась радость и тепло, которое я так давно не чувствовала. Клаус, до этого напряженный и хмурый, вдруг улыбнулся и, не раздумывая, заключил меня в крепкие объятия. Элайджа последовал его примеру, и я почувствовала, как их любовь и поддержка окутывают меня, словно теплый плед. — Теперь, Нора, ты должна рассказать нам все, — мягко сказал Элайджа, усаживая меня на скамейку,— Времени у нас много. И я поняла, что готова рассказать им все. Абсолютно все. Потому что я знала: я нахожусь там, где должна быть.Там, где меня ждут и любят, несмотря ни на какие преграды и испытания.***
Лучи солнца мягко пробирались сквозь плотные шторы, создавая на полу и стенах причудливые узоры света и тени. Клаус лежал на кровати, словно воплощённая безмятежность, его лицо освещалось мягким светом, делая его похожим на ангела, спустившегося с небес. Я, как тенистый спутник, лежала рядом, впитывая каждое мгновение, проведенное рядом с ним. Из гостиной доносились приглушенные звуки: смех Ребекки и звон металла, когда Марселлус тренировался. Их голоса, переплетаясь с мелодиями природы за окном, создавали атмосферу уюта и тепла. В этом доме, наполненном любовью и гармонией, время словно замедлило свой бег. — Не спишь? — его голос прозвучал неожиданно тихо, как шелест ветра, нарушая тишину. — Сплю... Но только когда ты рядом, — прошептала я, не открывая глаз, позволяя себе раствориться в его присутствии. Клаус улыбнулся, и его улыбка была такой искренней, что мое сердце забилось быстрее. Он протянул ко мне руку, и я, как мотылек на свет, потянулась к нему. Его объятия были крепкими, словно скалы, но в то же время нежными, как прикосновение утреннего солнца. — Пора вставать, моя Нора, — его голос был хриплым, но в нем звучала нежность. Я медленно отстранилась, чувствуя, как его тепло покидает меня, но его улыбка оставалась в моем сердце. Он поднялся с кровати, его движения были плавными и грациозными, как у хищника, готового к охоте. Я наблюдала за ним, не в силах оторвать взгляд, испытывая смесь восхищения и желания. — Вставай, Нора, — повторил он, его голос звучал так, словно он говорил не просто слова, а что-то большее. Я поднялась, чувствуя, как тепло разливается по моему телу, и потянулась к нему. Наши губы встретились, и этот поцелуй был полон обещаний, нежности и страсти. Его губы были мягкими и теплыми, как утренний рассвет, и я растворялась в этом моменте, словно в волшебном сне. Клаус отстранился, но лишь на мгновение. Его глаза, глубокие и полные эмоций, смотрели на меня так, словно я была для него целым миром. Он снова притянул меня к себе, и я почувствовала, как его дыхание становится прерывистым. — Ты — мое солнце, моя жизнь, моя любовь, — прошептал он, касаясь губами моего виска. Я закрыла глаза, наслаждаясь каждым мгновением, каждой секундой, проведенной рядом с ним. Его слова были как бальзам на мою душу, и я знала, что в этом мире нет ничего важнее его присутствия. Он отстранился, но лишь для того, чтобы снова обнять меня. Его руки были крепкими, но нежными, а его глаза — полными тепла и любви. Я чувствовала, как его сердце бьется в унисон с моим, и знала, что в этом мире нет никого, кто мог бы заменить его. — Моя Нора, — прошептал он, и в его голосе звучала бесконечная нежность. Этот момент был наполнен любовью, нежностью и обещаниями, которые мы не могли выразить словами. Мы были просто два человека, соединенные невидимой нитью, и в этом соединении было все, что нам нужно. — Мне нужно пойти к Марселлусу, — сказал Клаус, прислушиваясь к звукам, доносящимся из нижнего этажа. — Пора бы мне показать ему, что значит настоящая сила. — Ты не доверяешь Ребекке? — спросила я, приподняв бровь. — Доверяю, — ответил он с легкой улыбкой. — Но я хочу, чтобы он знал, что такое настоящая война. Ребекка, конечно, мастер в других вещах — например, в том, как собирать ромашки и плести венки из тюльпанов. Но в искусстве боя Марселлусу нужен настоящий соперник. Клаус наклонился и оставил нежный поцелуй на моем лбу. В следующее мгновение он исчез, оставив за собой лишь эхо его голоса: — Детки, детки! Ваш учитель и бог пришел! Сейчас мы будем тренироваться по-настоящему, по-мужски! Я улыбнулась, слушая этот привычный для нас шум: ругань Клауса, смешливые реплики Марселлуса и раздраженное фырканье Ребекки. Такая была наша семья — бурная, непредсказуемая, но всегда вместе. Лишь Элайджа и я оставались островком спокойствия в этом вихре эмоций. Помню, как в прошлом мы с Колом были самыми неугомонными. Клаус рассказал мне о его проделках, и я, несмотря на его сопротивление, настояла на том, чтобы Кол вышел из своей «темницы». Клаус согласился, пообещав, что скоро этот мелкий проказник снова будет с нами, полный энергии и задора. Клаус спустился по лестнице, ведущей на первый этаж, где Марселлус обычно проводил свои тренировки. Его шаги были уверенными, но в глазах горел огонь решимости. Марселлус, услышав приближение, вышел из зала, вытирая пот со лба. — Ну что, Клаус, — сказал он с легкой усмешкой, — решил наконец-то показать, на что способен? Клаус кивнул, его взгляд стал серьезным. — Да, пора уже. Ты слишком расслабился. Ребекка, может, и мастер в своих делах, но тебе нужен настоящий соперник. Марселлус рассмеялся, но в его смехе не было и тени насмешки. — Хорошо, — сказал он, поправляя рукава. — Тогда начнем. Клаус не ответил, просто встал в стойку. Его движения были плавными, но в них чувствовалась сила и уверенность. Марселлус сделал первый выпад, и Клаус легко увернулся, нанося ответный удар. Бой был напряженным и яростным. Клаус и Марселлус обменивались ударами, парируя и контратакуя. Их движения были настолько быстрыми, что человеческий глаз едва успевал уловить их. Но я знала, что за этой кажущейся легкостью скрывается многолетняя практика и опыт. Ребекка, наблюдая за боем, сидела на ступеньках и плела венок из тюльпанов. Ее движения были спокойными и размеренными, но в воздухе витало напряжение. Она знала, что Клаус и Марселлус не остановятся, пока не выявят победителя. Элайджа, который редко участвовал в таких поединках, стоял в стороне, скрестив руки на груди. Его лицо было спокойным, но в глазах читалось одобрение. Он всегда поддерживал Клауса, даже если не всегда одобрял его методы. Я же устроилась рядом, иногда обмениваясь взглядом с Элайджей. Бой продолжался долго. Клаус и Марселлус были равны по силе и мастерству, но каждый из них стремился доказать свое превосходство. В какой-то момент Марселлус нанес мощный удар, который Клаус едва успел блокировать. Однако Клаус тут же контратаковал, и Марселлус отступил, тяжело дыша. — Хорошо, Клаус, — сказал он, вытирая кровь с губы. — Ты действительно силен. Но помни, что настоящая сила не только в умении сражаться. Она в том, чтобы уметь прощать и идти на компромиссы. Клаус задумался на мгновение, а затем кивнул. — Ты прав, Марселлус. Но иногда нужно показать, что ты способен защитить своих близких. Марселлус улыбнулся и протянул руку. — Я всегда знал, что ты поймешь это, Клаус. А теперь давай отдохнем. Нам еще предстоит потренироваться с Ребеккой. Ребекка, услышав слова Марселлуса, подняла голову и посмотрела на них с улыбкой. — О, вы уже закончили? А я тут как раз закончила свой венок. Хотите посмотреть? Клаус и Марселлус переглянулись и рассмеялись. В этот момент я поняла, что наша семья действительно особенная. Мы можем быть разными, но всегда будем вместе. И это самое главное. — Настоящие дети, скажи? — спросил Элайджа, переводя взгляд с меня, на всю бойню. — С этим не поспоришь, — сказала я и мы рассмеялись. Так звонко и весело… …Прошло несколько лет. Марселлус вырос, возмужал и стал настоящим воином, каким всегда мечтал видеть его Клаус. Мы с Ребеккой часто бродили по лесу, пока Элайджа и Клаус наставляли Марселлуса в искусстве охоты. Клаус, как и обещал, освободил Кола. Тот сначала не верил своим глазам и ушам, но теперь мы все жили вместе в Новом Орлеане — городе, который стал нашим домом. Жизнь шла своим чередом, как мы и мечтали. Но однажды все изменилось. Эти века стали для меня одновременно лучшими и худшими. И сейчас пришло время рассказать, почему… Майкл нашел нас. Разъяренный вампир-охотник, словно тень, надвигался на Новый Орлеан, чтобы уничтожить нашу семью. Все были в ужасе, а Клаус даже заточил Кола в гроб, чтобы тот ему не мешал. Я была против этого, но Клаус знал, что делает. Он пытался защитить семью любой ценой. Майкл Майклсон появился внезапно, словно буря, обрушившаяся на город. Половина Нового Орлеана была охвачена пламенем его рук, и теперь он шел прямо к нам. Клаус уже садился в машину, а мы с Элайджей следовали за ним. Ребекки не было рядом — она лежала в гробу, еще одно странное и одновременно мудрое решение Ника. Мы почти добрались до машины, когда позади нас раздался голос Майкла. — Скорее! — крикнул Клаус, запрыгивая в машину и жестом показывая нам следовать за ним. Элайджа мгновенно сел рядом, но я замешкалась. Внезапно удар пронзил меня, и темнота поглотила все вокруг. Я не успела понять, что произошло, лишь почувствовала, как часть меня кричит: «Майкл нашел меня первым…»
