Том I|Часть I. По стопам прошлых ошибок.
27 января 2025 г., 13:40
Новый Орлеан. Наше время.
Новый Орлеан — это город, где оживают мечты, сплетаются истории и звучат песни любви. Его узкие улочки, словно лабиринты, скрывают в себе уютные бары, в каждом из которых звучит музыка, согревающая душу. Здесь, в этом волшебном месте, каждый день — праздник, а каждый вечер — карнавал, где смех сливается с шепотом легенд.
Французский квартал, с его атмосферой вечной весны и таинственности, был для меня вторым домом. Здесь, среди его старинных домов и узких мостовых, жизнь бурлила, как шампанское, и каждый миг был наполнен магией. Здесь я чувствовала себя свободной, здесь была частью чего-то большего.
Марсель Жерард, король Нового Орлеана и мой лучший друг, был воплощением силы и мудрости. Его строгие правила, установленные для поддержания порядка в этом городе, казались мне тогда несправедливыми, но теперь я понимала, что они были необходимы. Благодаря им город процветал, а его жители могли жить в безопасности.
Особенно строгие меры касались ведьм и оборотней. Ведьмам было запрещено колдовать, и малейшее нарушение каралось смертью. Но у Марселя было «секретное оружие», которое он оберегал как зеницу ока — Давина Клэр. Она была для него как дочь, а для меня — лучшей подругой. Мы проводили вместе долгие часы, смеялись, делились тайнами и строили планы на будущее.
Для вампиров в Новом Орлеане был настоящий рай. Вечеринки с кровью, словно живительный нектар, наполняли их силой, а контроль над другими сверхъестественными существами давал им чувство превосходства. Марсель окружал себя верными друзьями, каждый из которых носил световое кольцо — символ их силы и преданности.
У меня тоже было такое кольцо, хотя я носила его уже тысячу лет. Оно было не просто украшением, а частью меня, напоминанием о том, кто я есть и откуда я пришла. И каждый раз, глядя на него, я вспоминала те дни, когда мы с Марселем и Давиной были неразлучны, когда жизнь казалась бесконечным праздником, а любовь — вечной.
Новый Орлеан — это не просто город, это целая вселенная, полная тайн, магии и любви. И я благодарна судьбе за то, что мне довелось быть частью этой вселенной, что я смогла прожить здесь свою жизнь и найти здесь своих друзей.
Но за этой идиллией скрывались и мрачные тени. Марсель, казалось, был идеальным правителем, но его методы были жестокими. Он не щадил тех, кто осмеливался бросить ему вызов. Я видела, как он безжалостно расправлялся с врагами, и не могла понять, где проходит грань между справедливостью и тиранией.
Давина, несмотря на свою внешнюю хрупкость, обладала огромной силой и мудростью. Она была не просто ведьмой, а настоящей хранительницей знаний. Её пророчества часто сбывались, и она видела то, что было скрыто от глаз других. Иногда мне казалось, что она знает больше, чем говорит, и что её связь с Марселем была глубже, чем я могла себе представить.
В то время как Марсель и Давина были заняты своими делами, я чувствовала себя одинокой и потерянной. Я искала своё место в этом мире, пыталась понять, кто я и что я должна делать. Но каждый раз, когда я пыталась найти ответы, судьба преподносила мне новые испытания.
Однажды я встретила человека, который изменил мою жизнь. Это был молодой вампир по имени Кристофер. Он был не таким, как другие вампиры — он не искал власти и не стремился к контролю. Он просто хотел жить своей жизнью и быть с теми, кого любит.
Наши встречи стали для меня чем-то особенным. Я чувствовала, что нашла в Кристофере то, чего мне так не хватало — понимание и поддержку. Он видел во мне не просто вампира, а человека, способного на глубокие чувства и эмоции.
В один миг все исчезло. Кристофер пропал и оставил меня одну, опять. Я была спокойна, будто бы мне было плевать на все это, но было ли мне? Часть меня говорила, что Кристофер был большим, чем парень. А другая кричала, что никто не полюбит меня так, как однажды любил Никлаус…
Но давайте не будем погружаться в грустные воспоминания. Прошлое должно оставаться в прошлом, не так ли?
Сегодняшний день обещал быть особенным, хотя на первый взгляд это была всего лишь вечеринка в доме Марселя.
«А ведь когда-то это был наш дом, дом Майклсонов...» — мелькнула мысль, но я тут же отбросила её, словно ненужную тень.
Время улыбнулось мне, и я взглянула на часы. Скоро начнётся веселье: свежая кровь, громкая музыка, танцы до утра.
Я надела чёрное короткое платье и туфли на высоком каблуке, и вышла из дома, двигаясь в сторону вечеринки. Путь был недолгим, ведь я жила совсем рядом с домом Майклсонов Марселя. Это радовало меня.
Внутри уже кипела жизнь: громкая музыка, смех, множество людей. Знакомый охранник приветливо улыбнулся мне и поставил на мою руку отпечаток — знак дома Майклсонов Марселя Жерарда.
Моя голова сама собой разделила всех на вампиров и людей. Глаза выхватили тех, чью кровь пили местные вампиры. Я невольно улыбнулась и двинулась внутрь, уже выслеживая свою жертву.
Он был милым брюнетом с отчаянно бьющимся сердцем. Человек, настоящий, живой. Я подошла к нему, не тратя время на церемонии. Зачем?
Клыками я впилась в его шею, даже не спросив имени. Сначала я подумала, что это грубо и стоит представиться. Но потом вспомнила его... Вспомнила Кола и его слова: «Если хочешь есть — ешь, без лишних разговоров».
За тысячу лет я научилась контролировать всё: жажду, голод, кровь. Обмякшее тело парня хотело упасть, но я удержала его и, прокусив запястье, дала ему свою кровь. Ещё одно правило Марселя: не убивать туристов, только питаться и заживлять раны.
Эти правила мне нравились. Если бы я не могла контролировать себя, то давно бы слетела с катушек. Как Кол...
Вдруг сверху мелькнуло знакомое лицо: улыбающийся Марсель Жерард. Я ответила ему улыбкой и в мгновение ока оказалась рядом, облокотившись на перила и оглядывая вечеринку.
— Славно, правда? — спросил Марсель, не глядя на меня.
— И очень вкусно, — ответила я, чувствуя, как сердце наполняется теплом.
Мы рассмеялись. Но тут Марсель стал серьёзным и взял меня за руку.
— Послушай, Нора, ты мне как сестра, и я не могу тебе солгать.
— Что случилось, Марсель? — насторожилась я.
— Мои люди говорят, что Элайджа был замечен в городе. Вдруг и Клаус появится... — его голос становился всё тише.
Моё сердце словно остановилось. Сколько лет прошло с тех пор, как я видела Майклсонов? Век? Два? Пять? Семь? Я испугалась, по-настоящему испугалась. Последний раз я видела их, когда они прыгали в машину, спасаясь от отца. Как же давно это было и как много воды утекло с тех пор.
— Может, тебе стоит встретиться с ними и рассказать правду? Они всё ещё считают тебя предател… — тихо сказал Марсель.
Я приложила палец к его губам, заставляя замолчать.
— Тс-с...
Мысли вихрем закружились в моей голове. Майклсоны... Они всегда были частью меня, даже если я пыталась забыть их. Они были моей болью, моим прошлым, моим настоящим. И, возможно, моим будущим.
Воспоминания резко нахлынули на меня. Я не хотела вспоминать ничего, связанного с Майклсонами, но разум поступал по другому. Я вспоминала то, что так хотела забыть. Вспоминала то, над чем проревела несколько дней и до сих пор не забыла…
«…Моя Нора…
Я долго размышлял, стоит ли писать это письмо, но в итоге решил выразить свои чувства и переживания. Ты предала моё доверие, и это причинило невыносимую боль. Ты разрушила нашу семью.
Я помню, как мы были близки и доверяли друг другу. Мы делились всем: мыслями, чувствами, переживаниями. Я считал, что могу положиться на тебя, Нора. Но теперь я осознаю, что это было ошибкой.
Ты и отец предали меня. Это стало неожиданным ударом, и я до сих пор не могу понять, почему ты так поступила. Мне жаль, что я не могу этого понять. Я верил в лучшее от тебя, но вместо этого ты растоптала мои надежды.
Когда я узнал правду, я хотел убить тебя. Разрезать на куски и похоронить где-нибудь на окраине Нового Орлеана. Но я понимаю, что люблю тебя. Люблю, несмотря на всё. Я не прощу тебя, но и никогда больше не прикоснусь к тебе.
Единственное, о чём я прошу тебя, Леонора Форбс, — исчезни из жизни моей семьи навсегда. Забудь о нас, как мы забыли о тебе. Ни я, ни Элайджа, ни Ребекка, ни даже Кол не хотим видеть тебя больше.
Это письмо — моё последнее слово. Прощание навсегда. Я не могу простить тебя за всё, что ты сделала. Я никогда не забуду, и это я знаю наверняка.
Клаус…»
Я не заметила, как по щекам покатились слёзы, оставляя за собой влажные дорожки. Быстро смахнув их, я огляделась и, схватив куртку, выбежала на улицу, надеясь, что свежий воздух поможет мне отвлечься от тягостных мыслей. Но тщетно.
Каждая улочка напоминала о них. Я пыталась отвлечься, думала о чём угодно, но мысли всё равно возвращались к Майклсонам.
Воспоминания накатывали, словно волны, накрывая меня с головой. Я вспоминала всё: радостные моменты с Колом и Клаусом, наши долгие философские беседы с Элайджей, даже те уютные вечера, когда мы с Ребеккой делились секретами, смеялись и сплетничали. Всё это казалось таким близким, но в то же время недосягаемым, словно мираж.
Особенно ярко вспоминался наш совместный вечер, проведённый с ними. Мы сидели на террасе дома Майклсонов, наслаждаясь тёплым летним вечером. Небо было усыпано звёздами, и казалось, что они светят только для нас. Мы смеялись, шутили и говорили обо всём на свете. Тогда я ещё не знала, что этот вечер станет для меня лишь воспоминанием.
Вдруг я услышала за спиной приглушённый кашель. Это был Марсель. Он стоял, задумчиво глядя на огни Нового Орлеана, и не решался нарушить тишину. Его взгляд был устремлён вдаль, словно он искал в этом сиянии ответы на свои вопросы.
— Останешься на вечеринке или уйдёшь? — наконец, спросил он, глядя прямо на меня. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая грусть.
Я посмотрела на него, стараясь понять, что он хочет услышать. Вечеринка действительно была чудесной, с музыкой, танцами и смехом. Но в то же время я чувствовала, что что-то не так.
— Вечеринка чудесная, но я лучше пойду к Давине, — ответила я, поднимая глаза к звёздам. Они светили ярко, словно пытаясь отвлечь меня от тяжёлых мыслей.
Марсель кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. Он понимал, что иногда мне нужно побыть одной, чтобы разобраться в себе. Я знала, что он тоже иногда не любит шумные сборища и предпочитает тишину и покой.
— Конечно, иди. Передай ей, что я загляну позже. Пусть не скучает, — кивнул он с лёгкой улыбкой. Его губы дрогнули, словно он хотел сказать что-то ещё, но передумал.
Мы обменялись взглядами, и я, кивнув в ответ, направилась вдоль улицы, к собору Святой Анны. Там, на его чердаке, меня ждала Давина. Я знала, что она поймёт меня лучше, чем кто-либо другой.
Двери собора со скрипом отворились, впуская меня в тишину древнего здания. Внутри царил полумрак, освещённый лишь тусклым светом свечей. Мои шаги гулко разносились по пустым коридорам, отражаясь от каменных стен.
Я шла по лестнице, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. На чердаке меня ждала Давина. Она всегда была для меня опорой, другом и сестрой. Её присутствие успокаивало и давало силы.
Поднявшись по лестнице, я оказалась на чердаке. Здесь царила атмосфера уюта и спокойствия. На старом деревянном столе горели свечи, создавая тёплый, почти волшебный свет. В углу стояла кровать с мягкими подушками, а на стенах висели полки с книгами.
Давина сидела на кровати, облокотившись на подушки. Её тёмные волосы были распущены, а глаза светились мягким светом. Она улыбнулась, увидев меня, и жестом пригласила присесть рядом.
— Я думала, ты останешься у Марселя, — сказала она, прислонившись к двери. Её голос был мягким, но в нём чувствовалась тревога.
— Осталась бы, но решила сбежать к тебе, — ответила я с улыбкой. Хотя я пыталась говорить легко, в моём голосе всё же проскользнула нотка грусти.
Давина внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли. Она знала меня лучше, чем кто-либо. Мы были связаны не только дружбой, но и общей судьбой.
— Что-то случилось? — спросила она, её голос был полон заботы.
Я вздохнула, не зная, с чего начать. В последнее время на меня навалилось слишком много всего: мысли о прошлом, о будущем, о людях, которые дороги мне.
— Просто устала, — ответила я, пытаясь улыбнуться. — И немного запуталась.
Давина кивнула, её глаза стали ещё более внимательными. Она знала, что я не умею скрывать свои чувства.
— Я всегда рядом, — сказала она, беря меня за руку. — Ты можешь рассказать мне всё.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение покидает моё тело. Давина всегда умела слушать. Её поддержка была бесценна.
Я вздохнула и собравшись с мыслями, начала рассказ. Слова лились из меня, словно река, освобождая от тяжести. Я говорила о своих сомнениях, о страхе перед неизвестностью, о информации Марселя, о прошлом, и наконец о первородных…
Давина слушала, не перебивая. Её лицо было серьёзным, но в глазах светилась поддержка. Она знала, что иногда нужно просто выговориться, чтобы понять себя.
Когда я закончила, мы ещё долго сидели молча. За окном уже светало, но в комнате царила тишина. Давина сидела рядом, обняв меня за плечи, и я чувствовала, как её тепло успокаивает меня.
— Всё будет хорошо, — наконец, сказала она, сжимая мою руку. — Ты не одна. У тебя есть Марсель и я.
Я улыбнулась, чувствуя, как на душе становится легче. Давина всегда была моей подругой, с самого первого дня нашего знакомства. Мы с Марселем спасли её от жатвы ведьм, и теперь она была частью нашей семьи.
— Спасибо, — прошептала я, обнимая её. — Ты лучшая.
Давина улыбнулась в ответ, её глаза светились теплом. Она знала, что иногда достаточно просто быть рядом, чтобы помочь другому. И в этот момент я поняла, что мне действительно повезло иметь таких друзей, хоть и двоих, но друзей.
***
Солнце нежно проникало сквозь окна, озаряя комнату мягким светом. Его лучи играли на полках с книгами и мерцали на свечах, расставленных на столе. Я прикрыла глаза, привыкая к яркому свету, но быстро пришла в себя. Сев на кровати, я заметила, что Давины рядом нет. Это было странно. — Ди? — позвала я, надеясь услышать её голос. Тишина была мне ответом. Лишь пение птиц за окном и далёкие звуки музыки бродячих музыкантов доносились до меня. — Давина! — Я здесь! Здесь! — воскликнула она, входя на чердак. — Ты проспала до самого обеда, Марсель уже приходил. — О, боже! Слушай, нам нужно быть осторожнее и не затягивать наши встречи надолго. — Согласна. Чаю? — спросила Давина, подходя ко мне с чашкой в руках. Я улыбнулась и приняла чашку, осознавая, что уже полдень. Сделав глоток горячего чая, я быстро схватила свою куртку, готовая уходить. Но мой взгляд привлекли рисунки Давины — чёрные линии, хаотично переплетающиеся на бумаге. — Ведьмы практиковали магию? — спросила я, поднимая один из листков. — Да. Марсель даже нашёл её, Джейн-Энн Деверо. Он говорит, что она связана с первородными, — произнесла Давина полушёпотом, но я услышала её слова. Я кивнула, обняла Ди на прощание и вышла, погружённая в свои мысли. Слова Клэр, Джейн-Энн, первородные и Марсель — всё это казалось мне загадкой, которую нужно разгадать. Чтобы отвлечься, я решила пойти в бар на Бурбон-Стрит. В баре царила атмосфера спокойствия. Лишь молодая девушка-повар хлопотала у плиты, а барменша готовила кофе для единственной посетительницы. Я присела у барной стойки, заказав стакан сока. — Ваш напиток, — произнесла барменша. Я уже собиралась поблагодарить её, как заметила бейджик на её груди. Джейн-Энн Деверо… Судьба словно играла со мной, подкидывая мне эти знаки. Я выдавила из себя тихое «спасибо» и пригубила сок, погружаясь в размышления о Джейн и словах Давины. Прервала мои размышления девушка, сидевшая рядом. Она была очаровательна, словно солнечный луч, пробившийся сквозь тучи. — Какой чудесный город и бар, не правда ли? — спросила она, протягивая мне руку. — Меня зовут Хейли. Я улыбнулась ей в ответ, чувствуя, как тепло разливается в груди. — Нора, — представилась я, вкладывая свою ладонь в её. Мы разговорились, обсуждая город, его улицы и скрытые уголки. Но вдруг к Хейли подошла другая девушка — Джейн-Энн. Она что-то прошептала ей на ухо, и Хейли, извинившись, отошла. Я насторожилась, прислушиваясь к их разговору. Вампирский слух позволял мне уловить даже шёпот ветра. Оказалось, что Хейли ищет свою семью в Новом Орлеане. Джейн-Энн направила её к болоту, где, по её словам, должна была находиться семья Хейли. Но я знала, что на том озере не было ни семей, ни оборотней. Марсель выгнал их всех. Сдавать Хейли Марселю не входило в мои планы. Я всегда была против его жестокости и не могла оставить её в беде. Хейли поблагодарила Джейн-Энн и вышла из бара. Я проводила её взглядом, чувствуя, как внутри растёт тревога. Вернув внимание к Джейн-Энн, я заметила, как она смотрит на Софи Деверо — девушку-повара. Софи была сестрой Джейн-Энн, и в её взгляде сквозила странная смесь любопытства и беспокойства. Что-то в этой ситуации казалось мне неправильным. Почему-то сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Я не могла понять, почему меня так волнует судьба этой девушки, но я чувствовала, что должна помочь ей… …День пролетел незаметно, без происшествий и неожиданностей. Я не видела ни Марселя, ни Элайджу, который недавно вернулся в город. Это было к лучшему. Солнце клонилось к закату, когда я села за руль и отправилась к болоту, где, по словам Джейн-Энн, скрывалась семья Хейли. Я знала, что на этом мрачном месте не найти ни людей, ни оборотней, ни даже диких зверей — сюда редко кто заглядывал. Когда я подъехала к болоту, меня охватило разочарование. Вместо Хейли я увидела лишь её автомобиль и пустоту вокруг. Я не удивилась. Джейн-Энн что-то задумала. Часть меня кричала, что Хейли в опасности и ей нужна помощь. Другая часть убеждала, что она в порядке и скоро узнает что-то важное. Я поморщилась, не доверяя ни одной из этих мыслей. Мне не нравились внезапные появления Майклсонов, не нравилась Джейн-Энн и её загадочная сестра Софи Деверо. Не нравилась ситуация с Хейли. Судьба будто играла со мной, подбрасывая всё новые испытания. «На сегодня хватит сюрпризов» — сказала я сама себе и еще раз оглядев болото, села в машину и уехала, надеясь на лучшее. Но лучшего не случилось. Ведь как только я приехала домой раздался звонок Марселя, сообщивший мне не самую лучшую новость в мире. Марсель, взволнованный, говорил в трубку: — Нора, ты не поверишь. Через десять минут будет казнь Джейн-Энн Деверо. И Клаус в городе. Он будет там. Я судорожно сглотнула. Элайджа. Теперь и Клаус. Клаус. Клаус… Я готова была встретиться с каждым Майклсоном, заглянуть в их глаза, но не с ним. Как же я могла встретиться с ним? С Клаусом… — Нора, я бы хотел, чтобы ты пришла, — продолжал Марсель, но я прервала его. — Я приду. Марсель сбросил вызов, а я, собрав все свои мысли, начала одеваться. Клаус. Клаус. Клаус… Сколько веков я его не видела? Много. Сколько веков он меня ненавидел? Столько же. Сколько я его любила? Безмерно. Что я скажу ему, когда мы встретимся? Ничего. Потому что у меня нет слов. Правду? Кому нужна правда спустя столько лет? Ложь? Зачем? И вот я снова оказалась в этом порочном круге, из которого не было выхода. Я вспомнила тот день, когда мы впервые встретились. Это было десять столетий назад, когда я была юной и наивной. Он был холодным и жестоким, добрым и ласковым, но его взгляд завораживал. С тех пор моя жизнь превратилась во что-то большее. Я посмотрела на своё отражение в зеркале. Я оделась в чёрное платье, которое подчёркивало мою стройную фигуру. Волосы были уложены в элегантную причёску, а на лице был лёгкий макияж. Я выглядела как всегда безупречно, но внутри меня бушевала буря эмоций, как обычно… Я вышла из дома и направилась к месту казни. В воздухе витал запах смерти и отчаяния. Люди стояли в толпе, наблюдая за происходящим. Я знала, что они пришли сюда не только ради казни, но и ради зрелища. Они хотели увидеть, как ведьма заплатит за свои преступления. Я подошла ближе и вдруг увидела его. Клаус стоял неподалеку, высокий и уверенный в себе, как всегда. Рядом стоял Марсель. Его глаза встретились с моими, и в этот момент мое сердце замерло. Я почувствовала, как мое тело покрывается холодным потом. Он смотрел на меня с ненавистью и одновременно с угасшей любовью, с болью, которую «я причинила ему». Его губы скривились в усмешке, и он произнёс: — Леонора Форбс, моя милая Нора. Пришла посмотреть на казнь ведьмы? Я смолчала, лишь подошла ближе к Марселю и обнялась с ним, чувствуя, как меня прожигают глаза Клауса. Я не понимала, что он хочет сделать. Убить прямо тут вместо Джейн-Энн или допросить, сделать так, чтобы я рассказала все ужасные вещи, которые я, по его мнению, сделала вместе с Майклом. Внутри все сжалось, но почувствовав крепкую руку Марселя на плече я поняла — все в порядке, и я там, где должна быть. Шоу началось. В центре арены, окруженная толпой вампиров, стояла Джейн-Энн Деверо, связанная по рукам. Марсель, с улыбкой на лице, вышел в центр, готовясь к своему привычному представлению. — Так-так-так, Джейн-Энн Деверо, — начал он с издевкой. — Ты обвиняешься в использовании магии. Ты нарушила мои правила, дорогая. Аплодисменты, раздавшиеся со всех сторон, поддержали его слова. Марсель наслаждался моментом, упиваясь своей властью. — Но я же милосердный, — продолжал он, его голос сочился ядом. — Расскажи мне, какую магию ты осмелилась использовать, и, возможно, я тебя помилую. — Я ничего не делала, — ответила Джейн-Энн, ее голос дрожал, но она старалась держаться уверенно. — Ложь! — воскликнул Марсель, его улыбка стала еще шире. — Последняя попытка, Джейн-Энн. На арене повисло напряженное молчание. Ведьма молчала, и Марсель, казалось, наслаждался этим. Я стояла в толпе, чувствуя, как меня прожигает взгляд Клауса, стоящего рядом. Его присутствие было как ледяной ветер, проникающий сквозь кожу. — Катись к черту, ублюдок! — выкрикнула Джейн-Энн, ее голос прозвучал неожиданно громко и решительно. Вампиры возмущенно зароптали, а Марсель нахмурился. Его улыбка дрогнула, но он быстро взял себя в руки. — Хах, дам тебе еще один шанс, — сказал он, поворачиваясь к Джейн-Энн спиной. Это была лишь иллюзия милосердия. В следующую секунду воздух пронзил пронзительный крик. Горло Джейн-Энн взорвалось, и кровь хлынула ручьем, окрашивая арену в алый цвет. Она упала на землю, а вампиры разразились аплодисментами, словно это было представление, а не жестокое убийство. — Он идиот, — произнес Клаус, его голос был ледяным, как зимний ветер. Он стоял рядом со мной, его глаза сверкали холодным огнем. — Он просто любит устраивать шоу, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие. На данный момент я напоминала себе пуленепробиваемую стену, которую ничто не сможет сломить. Даже такой человек, как Никлаус Майклсон. Он лишь усмехнулся, резко обернувшись ко мне. Его взгляд был таким пронзительным, что мне захотелось исчезнуть, лишь бы не видеть этих глаз, которые когда-то казались мне родными. — Нора, ты знала эту ведьму Джейн-Энн? — спросил он с холодной точностью, от которой по спине пробежал холодок. — Нет, я видела её лишь дважды, — ответила я, стараясь не встречаться с его взглядом. В его глазах, теперь таких чужих, отражалась целая буря эмоций. — Где? — продолжал он. — В местном баре, — ответила я, чувствуя, как сердце сжимается от боли. — Думаю, ты сам найдёшь её, если захочешь. Я огляделась по сторонам, но Марселя нигде не было. Пора было уходить, но сильная рука вдруг схватила меня за запястье. Я подняла глаза и увидела его — Никлауса Майклсона. — Отпусти меня, Клаус, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. — Раньше ты называла меня Ником, — с сарказмом ответил он, его глаза сверкнули холодом. — Это было раньше, — прошептала я, чувствуя, как внутри меня всё переворачивается. — Ах, да, точно. Это было до твоего предательства, — добавил он с горькой усмешкой. Я вздохнула, стараясь не показывать, как сильно его слова ранят меня. Снова это слово — предательство. Снова эта боль, которая, казалось, никогда не утихнет. — Я не предавала вас, Клаус, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Да ну? А как же тот вечер, когда мы бежали? — его голос стал ледяным,— Как же твоя резкая пропажа и то письмо? Хотя мне плевать, — отрезал он. — Можешь думать, что хочешь, но я не предавала вас, — повторила я, стараясь вложить в свои слова всю свою уверенность. — Может быть, тебе просто стоит открыть глаза и увидеть правду? — добавила я, глядя ему прямо в глаза. — Мне пора, — сказала я, чувствуя, как во мне нарастает желание уйти. Клаус ослабил хватку, и я, воспользовавшись моментом, поспешила прочь. Я шла, чувствуя на себе его взгляд, словно он всё ещё прожигал меня насквозь. Я знала, что он будет смотреть мне вслед, даже когда я исчезну из его поля зрения. Я знала, что его глаза будут преследовать меня, напоминая о том, что я потеряла. Я провела бессонную ночь, и следы усталости не могли не отразиться на моём лице. Сердце сжималось от странного предчувствия, а воздух казался густым и тяжёлым. Мысли о Клаусе не давали покоя, вновь и вновь возвращая меня к нашему вчерашнему разговору. Собравшись с силами, я привела себя в порядок и поспешила к Давине. Сегодня четверг — наш день. По дороге я зашла в магазины, купила всё необходимое, зная, что разговор с подругой поможет мне отвлечься. Как это было раньше, когда мы делились мыслями с Ребеккой. Вечером, ближе к ночи, должна была состояться очередная вечеринка у Марселя. Ничего нового, ничего особенного. Но я знала, что там будет Клаус, и это знание вызывало трепет. Разве это проблема? Проблема, и ещё какая. Давина встретила меня с тёплой улыбкой, обняла и усадила на наше любимое место — кровать. Она слушала мои рассказы, а я — её. Время текло незаметно, и вот уже часы показывали, что пора прощаться. Я попрощалась с Давиной и направилась к дому, чтобы переодеться и подготовиться к встрече с Марселем. Но чем ближе я подходила, тем сильнее ощущала, как внутри всё сжимается. Скоро я увижу Клауса. Сердце начинало биться быстрее, и я не могла унять волнение. Вот и знакомый дом, вот и знакомые двери, вот и уже родной охранник, ставивший отметку на тыльной стороне руки. Снова люди, снова громкая музыка, все было так же, как и раньше. Единственное, что смущало — где-то тут Клаус, где-то тут… Пройдя внутрь я сразу же стала осматриваться, не сразу пить кровь туристов, а лишь осматриваться. Взгляд устремился на лестницу, где раньше стоял Марсель, осматривая свои владения. Отныне тут стояли двое: Марсель и Клаус. Сердце вновь застучало, холод тут же пронзил меня. Заметив меня Марсель улыбнулся странной улыбкой, будто бы говоря: «Не думал, что ты придешь, но я рад этому». Я улыбнулась в ответ и скрылась в толпе, ибо есть тоже хотелось. После всей трапезы я собиралась уходить, чтобы присутствие Клауса не мозолило мне глаза, но как обычно — не вышло. Передо мной объявился Клаус, беря за руку и выводя из заведения. Хотелось ли мне сопротивляться? Нет. Хотелось ли мне кричать? Нет. Хотелось ли мне быть рядом с Клаусом? Да. — Куда ты меня ведешь? - протестовала я, пока Клаус спокойно выводил меня из здания. — Мне нужна твоя помощь, Нора, — говорил он совершенно спокойно, — Не хочешь сходить со мной в тот местный бар, наведаться к Софи Деверо, например? — Зачем тебе она? Почему вообще все крутятся вокруг этих Деверо, а? — говорила я, а Клаус смотрел на меня ледяным взглядом. — Они затевают кое-что против меня, ну так что? Наведаемся в бар? — Я думала ты ненавидишь меня. — Ненавидеть можно ровно столько же, сколько и любить, — сказал Клаус, а его холодный блеск глаз тут же исчез, давая эмоциям выиграть. Я невольно согласилась и сев в машину Майклсона, поехала к бару. Спросите меня, я сделала это ради Клауса? Возможно. Сделала ли я это просто из-за интереса к семье Деверо и той девушке Хейли? Да. Мы подъехали к местному бару, и Клаус, не теряя ни минуты, направился к девушке, которая усердно резала морковь. Это была Софи Деверо, сестра погибшей Джейн-Энн. На ее лице читалась смесь усталости и глубокой печали. Я понимала, что она пережила, ведь понимала, какого это терять близкого человека. Клаус не стал церемониться. Он быстро представился и начал расспрашивать Софи о ее сестре и ведьмах. Я слушала их разговор, но мое внимание привлекла пара крепких мужчин, сидевших у барной стойки. В их движениях и взглядах чувствовалась хищная сила, и я сразу поняла, что это вампиры. Словно прочитав мои мысли, Софи тихо произнесла: — Видишь тех двоих? Это люди Марселя. Если они увидят, что ты со мной разговариваешь, я стану следующей жертвой его шоу. Клаус резко обернулся ко мне. Его глаза горели решимостью, а губы сжались в тонкую линию. Он понял, что пришло время показать этим вампирам, кто здесь главный. Не теряя ни секунды, он направился к барной стойке. Его движения были стремительными и уверенными. В мгновение ока он оказался рядом с вампирами, схватил их за шеи и произнес с ледяным спокойствием: — Я вырву вашу печень, сломаю позвоночник, сварю вас в котле и скормлю дворовым собакам, перед этим сделав из вас вкусные котлетки. Его голос звучал так холодно и бесстрастно, что даже у меня по спине пробежал холодок. Вампиры, поняв, что шутки кончились, поспешили убраться из бара. Они, держась за шеи, выскочили на улицу, шепча друг другу что-то невнятное. Клаус обернулся ко мне и, ухмыльнувшись, сказал: — С Софи разберемся позже. Пойдем? — Я возвращаюсь домой, Клаус. — Как пожелаешь. Но будь осторожна. Кто знает, может, ты доложишь Марселю все раньше, чем эти амбалы. Его слова прозвучали с той же язвительностью, что и всегда. Он снова пытался задеть меня, но я уже не обращала на это внимания. Молча развернувшись, я вышла из бара, оставив Клауса наедине с его мыслями и планами.***
Глава от лица Клауса Майклсона. Я всегда знал, что в Новом Орлеане меня ждет нечто, но не мог предвидеть, что это будет именно она. Письмо Кэтрин о ведьмах — всего лишь повод. Новость о том, что мой сын Марсель жив, — уже ближе к истине. Но это все не то. Настоящее притяжение возникло, когда я узнал, что тут проживает Леонора Форбс. Разум твердил: «Она предатель, она предала твою семью». Сердце же кричало о любви — самой сильной, что только может быть. И что мне было делать? Ответ ясен: ничего. Начну с новости о ведьмах. Марсель убил Джейн-Энн, и это шло вразрез с моими планами. Я хотел задушить его прямо на месте, но не смог. Теперь у меня осталась только Софи Деверо, сестра Джейн-Энн. Я мог бы попытаться наладить с ней отношения, но, как всегда, Марсель и его верные псы встали на пути. Я снова хотел задушить его, но сдержался. Я был растерян. Марсель, ведьмы, Элайджа, который внезапно появился в Новом Орлеане. Я даже не заметил его прихода, ведь думал, что он остался в Мистик-Фоллс. Но он приехал ко мне, и я был вынужден следовать за ним. Мы пришли к старому кладбищу Нового Орлеана — жуткому месту, которое словно предвещало беду. Так и случилось. Элайджа и Софи рассказали мне историю Хейли и ее беременности. Я был ошеломлен. Моя первая реакция была жестокой: убить обоих и исчезнуть. Но затем Элайджа заговорил о детях, счастье и искуплении. Меня терзали мысли: какое счастье может быть, если рядом нет Норы? Боже, о чем я только думаю? В итоге мы с Элайджей пришли к соглашению: я верну свое королевство и свергну Марселя. Но что насчет ребенка? У каждого короля должен быть наследник, философски заметил я. Так у нас было два плана: 1) Свергнуть Марселя и вернуть свое королевство. 2) Заботиться и оберегать наследника, или наследницу. Но был один пункт, который я скрыл от Элайджи. Этот пункт был самым важным: узнать всю правду о Норе и вернуть ее себе. Странный я человек, Никлаус Майклсон. Люблю эту предательницу и почему-то верю ее словам о невинности. Скрывать правду от Элайджи было бессмысленно. Я рассказал ему все, что знал о Норе, и он слушал внимательно. Затем он начал задавать вопросы о предательстве, и я не знал, что ответить. Одна часть меня утверждала, что Нора виновна, другая — что она невиновна. Элайджа пожал плечами и сказал, что если она невиновна, то она должна рассказать всю правду. Он также напомнил, что мы никогда не забывали её и любили. Я задумался: ведь это правда. Элайджа и Ребекка не могли поверить в предательство Норы веками, и я просто заколол их. А Кол не верил в это и рвался найти Форбс. Видимо, только я ненавидел и любил её одновременно. Идиот. Ребекка и Элайджа говорили мне, что не верят в предательство Норы и считают, что это трюк нашего отца Майкла. И сейчас я снова задумался: а что если это действительно был Майкл? Сердце мое сжалось от боли. Плакаться в подушку не было времени, и я, как настоящий брат, взял клинок и заколол Элайджу. Спросите, зачем? Ответ прост: таковы условия сделки с Марселем и наш план. Я хочу завоевать его доверие, а это нелегко. А еще я хочу завоевать ее сердце вновь. Хочу завоевать сердце моей Норы.***
Вы спросите, как начался мой день? Ужасно. С самого утра мою дверь пытались выломать, словно кто-то хотел снести её с петель. Я думала о Марселе, когда услышала женский голос. Но этот голос заставил меня застыть на месте. Больший шок пришёл, когда я поняла, кому он принадлежит. Ребекка Майклсон, чёрт возьми. Ну и везение у меня с Майклсонами в последнее время. Осталось только дождаться Элайджи с Колом, и тогда у меня будет полная коллекция. Собрав все силы, я открыла дверь и увидела Ребекку. Её взгляд сначала был полон злобы, но затем стал задумчивым, а потом она расплылась в улыбке и кинулась ко мне с объятиями. — Нора, послушай меня, — сказала она, подбирая слова. — Я никогда не верила в твоё предательство. Ни я, ни Элайджа, ни Кол. Ты моя единственная подруга, и я прошу тебя выслушать. Этот бессердечный мерзавец, Клаус, куда-то дел Элайджу. Я начинаю думать, что он заколол его и отдал Марселю. Мне нужна твоя помощь. Молю! Я была в шоке. Я ожидала жестокого убийства, криков, обвинений. Но душевных разговоров и слов «я верю тебе» — этого я точно не ожидала. — Так-так-так, помедленнее. Во-первых, ты серьёзно веришь мне? Во-вторых, куда делся Элайджа? Ребекка вздохнула и взяла меня за руки. — Послушай, Нора. Ни я, ни Элайджа, ни Кол никогда не верили в твоё предательство. Я веками искала тебя, а Элайджа искал тебя вместе со мной. Кол поднял на уши всех ведьм в округе. Прошу, расскажи мне всю правду. Я долго думала. Сейчас у меня был шанс. Шанс рассказать правду Майклсонам, вернуть своё место в семье, снова стать любимой. Я долго думала, но что-то внутри меня подсказывало: я должна рассказать ей всё. Всё, что со мной тогда произошло. И я рассказала… «…Голова раскалывалась, боль в животе разливалась по всему телу, отдаваясь в виски. Я с трудом открыла глаза, стараясь не потерять сознание. Мой взгляд упал на живот, и я увидела торчащий из него кол. «Слава богу, не в сердце», — пронеслось в голове. Что бы этот ублюдок Майкл ни задумал, это будет ужасно. Каждый вдох и выдох давался с неимоверным трудом. Я была связана по рукам и ногам, и вытащить кол не представлялось возможным. Вдруг я услышала шаги. Я сразу поняла, кто это — Майкл. — Как твои дела, Леонора? Ничего не болит? — с издёвкой спросил он, приближаясь. — Пошёл к чёрту! — крикнула я, стараясь вложить в голос всю свою ненависть. — А ты действительно заслуживаешь фамилии Майклсон. Ты схожа с ними: с Клаусом, Элайджей, Колом и Ребеккой. Хах, ты стала им семьёй. — А ты упустил их, верно? Не опять, а снова, — ответила я, чувствуя, как в груди поднимается ярость. Майкл нахмурился, его лицо исказилось от злости. — Не боишься, что я тебя прикончу? — яростно спросил он, сверля меня взглядом. — Так убей. Ты никогда не церемонишься с жертвами. Майкл усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Он задумался, а затем на его лице вновь появилась улыбка. — Ты права. Убивать я тебя не буду, — сказал он, разглядывая мою рану на животе. — Но я сделаю так, что сами Майклсоны возненавидят тебя. Моё сердце сжалось от страха. Я понимала, что Майкл не остановится ни перед чем, чтобы насолить своим детям. И я была идеальной мишенью. Я была ближе всех к их семье, лучшей целью для его мести. Сердце заболело сильнее, когда Майкл посмотрел мне в глаза и сказал, внушая мне: — Ты напишешь Клаусу письмо о том, как сильно ненавидишь его и всю их семью. Ты скажешь ему о том, что рассказала мне все их тайные места и заявишь, что отныне ты не хочешь их видеть. После отправишь это письмо, а когда сделаешь это, будешь прятаться от них всю жизнь, зная, что они никогда не примут тебя. Ты будешь одна, вечно убегая от самой себя. Ты — Леонора Форбс, станешь лишь тенью! Майкл засмеялся, его смех эхом разнёсся по комнате. Он развязал мои руки и ноги, и я, как марионетка, пошла к столу. Дрожащими руками я взяла бумагу и ручку, словно они были моим проклятием. Я начала писать письмо, слова которого разрушили мою жизнь…» Ребекка сидела, словно онемевшая, она не могла сказать ни слова. Мой маленький рассказ буквально раскрыл все тайны, которые она пыталась понять такое долгое время. Я невольно опустилась на пол, тоже самое сделала и Ребекка. Слов подобрать было невозможно. Мы просто обнялись, так крепко и дружески. Спустя минуту Ребекка лишь вымолвила полушепотом: — Добро пожаловать обратно в семью, Леонора Форбс. Мы снова обнялись. Но я тут же вспомнила и Элайдже и стала расспрашивать Ребекку обо всем, что произошло. Сначала Ребекка улыбнулась и хотела начать, как вдруг потускнела и тихо сказала: — Черт, ты же не знаешь… — Не знаю чего, Беккс? Ребекка смолкла, стала нервно оглядываться по сторонам, стучать пальцами. Я лишь взяла ее за руку и снова повторила вопрос. Та, как-то недоверчиво и тихо, но все таки ответила: — У Клауса будет ребенок, понимаешь.. Ник случайно напился ликера и переспал с одной волчицей, ее зовут Хейли и она.. — Хейли? — удивилась я и тут же стала описывать Ребекке ту девушку из бара, она все кивала и подтверждала. Тогда я наконец сложила весь пазл в голове. Сестры Деверо — ведьмы, уже знавшие, что Хейли беременна от Клауса. Но вся эта ловушка с болотом была лишь для того, чтобы подтвердить беременность с помощью магии. А теперь.. теперь у Клауса будет ребенок. — Ты только не думай о лишнем, хорошо? Эта Хейли вообще не интересует Клауса, да и Клаус сказал, что Элайдже понравилась Хейли, и то.. — тараторила Майклсон, а я лишь засмеялась и перебила ее. — Ребекка, все в порядке. Правда. Может лучше вернемся к поискам Элайджи? А с Клаусом и Хейли разберемся позже. Клаусу тоже нужна правда насчет меня, наверное, — задумалась я. — Клаус знает правду, не в подробностях, но он сам понимает, что ты невиновата. А еще он до сих пор любит тебя, Нора, — говорила Ребекка, улыбаясь и держа меня за руку. Я невольно улыбнулась, а сердце забилось чаще. Рада ли я была этому? Да. Рада ли я тому, что наконец вернусь в семью? Безусловно. Но меня мучал еще один вопрос: Клаус собирается устроить войну с Марселем, и мне явно предстоит выбрать. Но как выбирать между две я семьями? Как выбирать между родными Майклсонами, и родным Марселем с Давиной. К этому вопросу я собиралась вернуться позже, а точнее.. точнее я хотела предотвратить эту глупую войну, что были невероятно сложно, учитывая характер Клауса и Марселя… …Мы с Ребеккой неспешно шагали к старому кладбищу. В воздухе витал аромат увядающих цветов и воспоминаний. Ребекка, как всегда, была полна энергии и слов. Она ругала Клауса, обсуждала Элайджу и рассказывала о своей жизни за последние годы. Особенно меня увлекала её история в Мистик-Фоллс, где она встретила братьев Сальваторе, двойника Елену, Мэтта Донована и других. Жизнь там была полна ярких событий и эмоций. — Когда мы разберёмся с Клаусом и Элайджей, клянусь, Нора, мы отправимся в Мистик-Фоллс! — с энтузиазмом воскликнула Ребекка, её глаза засияли. Я улыбнулась. Эта идея показалась мне привлекательной. Проветриться и окунуться в атмосферу такого интересного городка, как Мистик-Фоллс, было бы замечательно. Наконец мы с Ребеккой увидели Софи Деверо, которая до сих пор выглядела не очень. Видимо после утраты. Софи попросила нас сесть на ближние камушки, напоминающие скамейки. Мы присели, слушая план Софи. На середине Ребекка вскипела, говоря, что ее план — самый ужасный план, который когда-либо слышала первородная. Я была согласна с Ребеккой. Софи Деверо хотела направить Клауса против Марселя, и Марселя против Клауса. Ребекка же говорила, что Марсель и Клаус — это отец и сын, две души, которые всегда будут вместе, несмотря на ссоры и разногласия. Я снова соглашалась, ведь сама застала все это. Софи настаивала на своем, так что Ребекка просто встала и сказала, что нам пора уходить. Софи лишь пожала плечами и сказала, чтобы мы сообщили ей, когда разыщем Элайджу. Это сейчас мы и собирались делать. — Как думаешь, мне или тебе поговорить с Марселем? — спрашивала Ребекка, попутно рассуждая, — Ты и Марсель живете последнее время вместе, и я уверенна, что вы невероятно близки. Вы семья. А меня.. меня он наверно уже забыл. — Эй! Марсель любил тебя и уверенна, что он никогда не забудет тебя! — протестовала я, — Предлагаю так: ты берешь на себя Клауса, я — Марселя. Как никак Элайджа — член нашей семьи, и нам нужно найти его. Ребекка согласилась со мной тут же, так что мы разделились. Ребекка ушла к Клаусу, а я набрала телефонный номер Марселя. Ответа долго ждать не пришлось. — Ты сможешь сегодня встретиться? — спрашивала я у Марселя. — Да, только чуть позже. Через несколько часов. Я сейчас с Клаусом, занимаемся делами, — спокойно отвечал Марсель. Я сглотнула, но все таки согласилась, наметив встречу на вечер. Марсель сбросил трубку, а я пошла к себе домой, что бы отдохнуть. И хотя бы до вечера успокоиться, а не нагружать свою голову кучей мыслей и идеи. Сейчас я была спокойна и рада: Ребекка знает правду, Клаус догадывается, Элайджа и Кол никогда не верили в мое предательство. Неужели я возвращаю свое место в семье? Неужели план Майкла не сработал? Я невольно улыбнулась и из-за сильной усталости решила поспать. Я уснула быстро, снились мне лишь одни люди: наша семья очень много веков назад. Наши совместные посиделки, тренировки Марселя, Ребекки и Клауса. Наша спокойная жизнь. Проснулась я, как всегда, вовремя, прямо к вечеру. Привела себя в порядок, словно готовилась к важному событию, и отправилась к Марселю. Мы договорились встретиться на мосту, который был безлюден в любое время суток. Это место стало нашим тайным убежищем, где мы могли обсудить самые сокровенные и личные темы. Марсель уже ждал меня, и я бросилась к нему в объятия. На мгновение мы застыли, а потом я, немного помедлив, тихо произнесла: — Ты ведь знаешь, что в городе, кроме Клауса и Элайджи, есть еще и Ребекка? Марсель улыбнулся, его глаза блеснули пониманием. — Да, я знаю. — Понимаешь, я рассказала ей правду о Майкле. И еще... Элайджа пропал. Ребекка думает, что это Клаус. Марсель взял меня за руку, его голос звучал мягко и успокаивающе. — Нора, Элайджа у меня. Он у Давины. С ним все в порядке. Я удивленно посмотрела на него. — Зачем ты это сделал? — Мои ребята волнуются. Один первородный в городе — это уже проблема. А два — это катастрофа. Я забрал Элайджу, чтобы избежать худшего. Но тут появилась Ребекка. Пусть лучше будет два первородных, чем три. Я слушала его, пытаясь осмыслить все сказанное. В его словах была логика, но сердце сжималось от боли за Элайджу и Ребекку. Они были моими друзьями, моей семьей. И я снова оказалась в центре событий, где каждое решение могло привести к непредсказуемым последствиям. — Нора, пожалуйста, дай мне самому с этим разобраться, — тихо говорил Марсель. — Ладно. Но смотри, не натвори бед! — сказала я уже строго, а Марсель лишь улыбнулся и кивнул. Вдруг телефон Марселя зазвонил, тот тут же ответил и расплылся в улыбке. Я не могла не подслушать. Из разговора я поняла, что в квартале девушка-оборотень, которого сейчас люди Марселя убьют. Почему-то сердце предательски заболело, почему? Я не знаю этого оборотня, так почему душа так кричит спасти его? Я услышала месторасположения оборотня. Ну что, была не была… — Я пойду, Марсель. И я испарилась. Вампирская скорость — очень хорошая штука, так как всего за пять секунд я оказалась на нужном месте. Угадаете, кого я встретила? Хейли. Ту девушку из бара и по совместительству она была беременна от Клауса. Трое вампиров окружили ее, уже показывая свои клыки. «Как некультурно с девушкой, да еще и беременной» — подумала я и за секунду оказалась там. Все трое за секунду уже лежали мертвые и без сердец. Узнает ли об этом Марсель? Конечно. Убьет меня? Конечно. Ну зато я помогла беременной девушке и спасла ее. Как там Ребекка говорила? Девушки всегда должны помогать девушкам. Вот я и помогла. — Нора? — спросила Хейли, немного дрожа. — Это я, успокойся, все в порядке, — говорила я успокаивая Хейли, но вдруг увидела волчий аконит в руке, — Ты… — Я не успела выпить, и не выпью. Просто в жизни столько всего, — оправдывалась Хейли. — Послушай, я понимаю. Майклсоны это полный ужас, а Клаус вдвойне. Но ребенок это ребенок! Пошли домой, — сказала я и повела Хейли домой к первородным. Жили они в старом особняке губернатора, странное местечко, ей-богу. Уже через полчаса мы подошли к мрачному дому, где нас ждала зловещая картина: на земле лежали три вампира, которых я недавно убила и шесть тел Ребекки, это было вчерашнее преступление... Клаус, словно погруженный в свои мысли, спокойно сжигал их, бормоча что-то себе под нос, словно проклинал нас с Ребеккой. Наконец, он обернулся и холодно произнес: — Волчица, возвращайся домой. Ребекка и Нора, следуйте за мной. Ребекка открыла рот, чтобы возразить, но передумала и молча последовала за братом. Я тоже не стала спорить, хотя предчувствовала, что нас ждет нечто недоброе. Так и случилось. В доме Клаус сразу же начал обвинять Ребекку в пропаже Элайджи, а потом переключился на меня. Он ругал меня за то, что сразу не рассказала ему правду и что скучал по мне. Я не могла сдержать улыбки — его слова тронули меня. Но вскоре разговор снова вернулся к Элайдже. Клаус устало опустился на диван и жестом пригласил нас сесть рядом. — Я отдал Элайджу Марселю, — тихо произнес он. Я сохраняла спокойствие, ведь уже знала об этом, но Ребекка… Ребекка взорвалась, словно вулкан. Она кричала и обвиняла Клауса почти час, пока наконец не успокоилась и не ушла, оставив нас наедине. — Странно, да? Узнавать правду спустя столько веков, — задумчиво произнес Клаус, глядя на огонь в камине. — Наверно, — тихо ответила я, чувствуя, как сердце сжимается от нахлынувших эмоций. Мы долго молчали, погруженные в свои мысли. Но вдруг что-то изменилось в Клаусе. Он начал говорить о нашем прошлом, о том, какое будущее он для нас подготовил. Его слова звучали как обещание, но в них чувствовалась и тревога. — Мне нужно домой, Ник, — тихо сказала я, поднимаясь с дивана. — Встретимся завтра? — спросил Клаус, глядя на меня своими пронзительными глазами. — Обязательно, — ответила я, чувствуя, как тепло разливается в груди. Я вышла на улицу, шагая в сторону дома. Но вампирский слух уловил тихие слова, которые я так долго ждала услышать: — Кажется, я снова люблю тебя, Леонора Форбс… Знал ли Клаус, что я услышу? Конечно, знал. Хотел ли он, чтобы я услышала? Конечно, хотел…***
Глава от лица Ребекки Майклсон. Мой брат — моральный урод и бессердечный мерзавец. Я всегда знала, что вместо мозга у Клауса опилки, но неужели он настолько глуп, чтобы отдать своего брата Марселю? Да, он действительно глуп. Я решительно направилась к бару, чтобы встретиться с Марселем и всё выяснить. На вампирской скорости я в одно мгновение оказалась рядом с ним. Его спутница, милая блондинка, с которой он, видимо, ужинал, испуганно прижалась к стене, её глаза расширились от ужаса, а голос дрожал от крика: — Что здесь происходит?! Я не собиралась отступать. Мои слова были резкими и яростными, но Марсель оставался непреклонным, отказываясь назвать место, где прятался Элайджа. — Ладно, — процедила я сквозь зубы. — Тогда перейдём к более решительным мерам. Я схватила блондинку за горло, глядя Марселю прямо в глаза. В моём голосе звучала угроза: — Если ты не скажешь, где Элайджа, я убью ее и закопаю где-нибудь под Новым Орлеаном. Это сработало. В его глазах мелькнул страх, и он прошептал: — Хорошо. Пойдём за мной. Я покажу тебе Элайджу. Мы вышли из бара, внушив этой Камилле забыть этот вечер. Марселя всё ещё тянуло к блондинкам, хотя я понимала, почему. Мы поднялись на чердак, где стоял гроб с Элайджей. Я уже была готова достать клинок, когда внезапно ощутила, как меня сковала невероятно сильная магия. Подняв глаза, я увидела Марселя, который стоял рядом с какой-то девушкой. На вид ей было не больше шестнадцати. — Давина, — сказал Марсель с ухмылкой, — пора попрощаться с нашей гостьей. — Верно, — ответила девушка. И в тот же миг меня вышвырнуло из здания. Я упала на землю, и мир вокруг меня погрузился в темноту… …Очнулась я точно не дома, точно не в старом особняке губернатора. Оглядевшись я поняла, что я нахожусь в нашем старом доме, где сейчас живет Марсель и проводит свои кровавые вечеринки. Голова болела, но времени терять было нельзя. За секунду я ушла оттуда, направляясь к нашему дому, чтобы рассказать Клаусу все. — Клаус! Я видела Элайджу! Я знаю, что за секретное оружие у Марселя! — орала я, пока мой уродец брат спускался по лестнице. — Не затягивай, Ребекка, что же это? — с энтузиазмом спрашивал Клаус. — Не «что», а «кто». Девочка, Давина, на вид ей не больше шестнадцати. Я никогда не видела такой силы, как у нее, — тараторила я, пока Клаус обдумывал все мои слова в голове. — Элайджа у нее? — спросил Клаус, а я положительно кивнула, — И где живет эта Давина. Я уже хотела сказать, как вдруг поняла, что ничего не помню! Я была в баре с Марселем и блондинкой, а потом, как по щелчку пальцев, оказалась там, рядом с Элайджей. Я вздохнула и опустилась на пол. — Ну, Ребекка! — ждал Клаус. — Я не помню, эта ведьма стерла мне память, — тихо сказала я и снова вздохнула. Клаус опустился на пол, присев рядом со мной и точно так же вздохнул. — Нам нужен план. План, чтобы спасти Элайджу, — сказала я твердо, но видимо моя речь никак не повлияла на Клауса, так как он просто улыбнулся. — У меня есть план «А». — И какой же он? — Просто вежливо попрошу Марселя отдать Элайджу, супер, да? — спокойно отвечал мне Ник. Я вскипела, да он издевается! — Ты серьезно? — В любом случае, если план «А» не прокатит, всегда есть план «Б». — И какой же план «Б»? — вмешалась Хейли, спускаясь с лестницы. Клаус встал и посмотрел на волчицу, как-то задумался и потом растянулся в улыбке: — Война.***
День начался с дурных предзнаменований. Ребекка и Софи Деверо затеяли коварный план, в который втянули и нас с Клаусом. Ребекка, не теряя времени даром, уже с утра обнаружила ведьму, которая предала беременную Хейли, передав её местоположение Марселю. Более того, выяснилось, что эта ведьма встречалась с одним из его ближайших соратников. А это было серьёзным нарушением, даже я знала это. Но весь замысел принадлежал Клаусу. Мы с Ребеккой и Софи лишь вносили мелкие штрихи в его гениальный план. Сегодня у Марселя была вечеринка, и это был наш шанс раскрыть предательство его приближенного. Эту миссию взял на себя Никлаус. После этого влюблённая ведьма должна была устроить хаос среди вампиров, чтобы Давина почувствовала её присутствие. А пока она будет творить свои тёмные дела, Софи, я и Ребекка займёмся заклинанием поиска Элайджи. Давина не должна была ничего заподозрить. Я чувствовала, что разрываюсь на части. С одной стороны, я не могла предать Марселя и Давину, с другой — не могла отвернуться от Майклсонов. На данный момент моей главной задачей было спасти Элайджу и вернуть его к жизни. А уже потом можно будет разбираться с враждой между Майклсонами и Марселем. День обещал быть насыщенным, а вечер — особенно. И вот настал момент, когда мы были готовы действовать. Я и Софи ждали сигнала на старом кладбище, в то время как Ребекка и Клаус отправились на вечеринку. Марсель тоже был там. Мы с Софи ждали только подходящего момента, чтобы начать. Наконец-то настал тот самый момент. Спустя полчаса к нам примчалась Ребекка, и мы были готовы действовать. Софи разложила древнюю карту и начала колдовать, её руки плавно двигались над пергаментом, а в воздухе разливалась едва уловимая магия. Давина, поглощённая своими делами, не должна была заметить её усилий. И это сработало. Целых пять минут Софи творила своё волшебство, её пальцы скользили по линиям карты, словно пытаясь оживить древние знаки. Оставалось совсем немного, но вдруг Софи почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Наша ведьма была мертва, а это означало, что любая магия, которую она сейчас использует, будет немедленно обнаружена Давиной. И тогда весь наш тщательно продуманный план рухнет, как карточный домик. — Я могу продолжить! — решительно заявила Софи, её глаза горели огнём. — Нет! — крикнула Ребекка, выхватывая карту из её рук. — Давина почувствует тебя. Если ты умрёшь, Хейли тоже погибнет, а этого нельзя допустить. Софи нахмурилась, но в её глазах мелькнуло понимание. Она отступила, признавая правоту Ребекки. Мы с Ребеккой переглянулись, и в этом мгновении было что-то тревожное, но в то же время обнадеживающее. Наш план почти сработал, и теперь Ребекка и Клаус знали, где примерно находятся Давина и Элайджа. Это был лишь первый шаг, но он уже приближал нас к цели. — Ладно, расходимся, — скомандовала Ребекка и мы все разошлись по домам. Ибо сидеть на кладбище долго тоже может быть опасно, здесь много ведьм, много и предателей… …Все утро я провела в обществе Давины, украдкой бросая взгляды на гроб с Элайджей. Девушка успокаивала меня, уверяя, что не причинит ему вреда, и пока что он просто мирно покоится здесь, покрытый пылью. Я соглашалась с ней, хоть сердце и разрывалось от желания вырвать из него клинок. Наконец, к нам присоединился Марсель. Мы с Давиной обменялись взглядами, и Клэр начала свою заранее подготовленную речь. — Марсель, сегодня праздник музыки, и я бы хотела пойти на него, — произнесла она. От этих слов Марсель замер, пораженный. — Нет, Давина, нет! Ты должна оставаться здесь, на улице опасно, ты понимаешь? — Меня может сопровождать Нора или твоя Камилла, — хихикнула Давина, а я лишь улыбнулась. Марсель долго возражал, но в конце концов сдался. Конечно, перед этим Давина успела его как следует обработать, но главное — он согласился. Сегодня Давину и Камиллу ждет чудесный вечер, по крайней мере, я на это надеюсь. Сам фестиваль проходил в удивительно спокойной атмосфере. Мы с Давиной и Камиллой беззаботно болтали о разных пустяках, а потом вдруг заговорили о мальчике, с которым когда-то дружила Ди. Внезапно всё изменилось: Давина и Тим исчезли, Камилла тоже ушла, а мне на телефон позвонила Ребекка с тревожным сообщением о пропаже Хейли. Я мгновенно сорвалась с места и оказалась на указанном месте. Мы стояли в густом лесу: я, Хейли и Ребекка. Вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Десять охотников были повержены, и на мгновение мы решили, что одержали победу. Но затем мы заметили ещё одну группу людей с фонариками, приближающуюся к нам. — Беги! — крикнула Ребекка. Хейли, не раздумывая, бросилась прочь. — Ох, если бы мне платили по доллару за каждую спасённую жизнь, я бы уже давно стала миллионершей, — добавила Ребекка с горькой усмешкой. Но не успела я насладиться моментом триумфа, как в нас полетели усыпляющие стрелы. Я, Ребекка и Хейли рухнули на землю, погружаясь в глубокий сон... ...Когда я пришла в себя, Ребекка уже очнулась. Вокруг нас были разбросаны разорванные тела. — Оборотень, — прошептала я, осознавая ужасную правду. Ребекка сразу же набрала номер Клауса, а я бросилась искать Хейли. Через несколько минут мы встретились в домике, но Хейли там не было. К нам на всех парах примчался Клаус. — Где она? — его голос был полон тревоги. Ребекка начала объяснять ситуацию, но я вдруг услышала шаги на улице. Выбежав наружу, я увидела Хейли. Она была цела, но её взгляд был пустым, а лицо — бледным. Она ничего не помнила. — Предлагаю поехать домой, — решительно сказала Ребекка. Мы все согласились. Клаус осторожно поднял Хейли на руки и посадил в машину. Мы с Ребеккой поспешили за ним. Когда мы выехали на дорогу, я бросила последний взгляд на место преступления. Разорванные тела остались позади, и мы мчались прочь, надеясь, что это безумие скоро останется в прошлом.
