Вы хоть дверь запирайте

      Не успев переступить порог квартиры Джисона и взять себе напиток, Хёнджин натыкается взглядом на Феликса, который уже успел накидаться.       — Кто напоил его? — тут же хмурится Хван.       — Я сам пил, — будто маленький, отчитывается Феликс, разворачиваясь куда-то назад.       — Боже, — Хёнджин тут же отставляет бокал, следуя за ним.       Они размещаются на диванчике, и под мерный бубнеж Хёнджина сознание Феликса ускользает. Большую часть вечера Хёнджин проводит в роли подушки, и его это ни капли не смущает.       Он скролит ленту и перебирает белые прядки на голове, покоившейся на его коленях. Отчего-то на душе спокойно, будто всё так и должно быть.       Хван краем глаза замечает пропажу друзей, Минхо с Джисоном куда-то исчезли, а гости продолжают заполнять пустоту, наполняя квартиру шумом.       Спустя ещё несколько минут Феликс открывает глаза, не понимая где он находится. Он принюхивается, вдыхая любимый парфюм. Сознание обрушивается на него вместе с головной болью.       — Хёнджин! Отведи меня в туалет, мне нужно умыться, — стонет Феликс, держась за голову.       Хёнджин спешит встать и аккуратно приподнимает его, закидывая руку друга себе на плечи.       — Пойдём, — он шепчет на ухо, ведя в ванную.       Как только дверь захлопывается, Хёнджин подпирает её спиной. Феликс начинает умываться, наклонившись над раковиной, а после прогибается в пояснице, разглядывая отражение в зеркале. Хёнджин не может отвести взгляд от изящной спины и оттопыренных круглых ягодиц. В этот момент барьер их дружбы окончательно рушится в его голове. Он делает шаг вперёд, обвивая торс Феликса, и прижимает к себе.       — Я не хочу с тобой только дружить, Ликси! — горячий шёпот опаляет ухо Феликса, разнося толпу мурашек по коже. Он закусывает нижнюю губу и откидывает голову, подставляя рот под поцелуи, которыми Хёнджин осыпает его щёку и шею. Короткое прикосновение губ, и их уже не остановить.       Касания становятся откровеннее, требовательнее, а поцелуи глубже. Пухлые губы Хёнджина сминают феликсовые всё яростнее, не давая возможности даже на вдох. Язык проникает на новую территорию, как к себе домой. Феликс стонет в поцелуй, потираясь возбуждением о чужое бедро.       — Пожалуйста, Хёнджин, — умоляюще просит Феликс, сам не зная чего. Он так давно мечтал о взаимности, и наконец-то свершилось, вот он, Хван Хёнджин в его распоряжении. Ему абсолютно все равно на место и время, сейчас Хёнджин с ним, такой сексуальный и горячий, целует его, шепча все эти ласковые фразы. Рассудок окончательно покидает Феликса, когда он чувствует на теле прохладные ладони старшего, оставляя место лишь всепоглощающему желанию.       — Чего ты хочешь, Ликси? — Хёнджин не спрашивает, а дразнит, провоцирует.       Феликс не отвечает, он расстёгивает ремень и спускает штаны вместе с бельём. Хёнджин лишь хмыкает, облизывая едва сухие губы, что ж он не против попробовать этого сладкого мальчика на вкус.       Но Феликс умеет шокировать. Он разворачивается спиной, прогибается, и укладывает голову на сложенные на столешнице руки. Хёнджин не верит своим глазам — Феликс, младший, который всегда был слишком эмоциональным и ранимым, сейчас себя так откровенно предлагает. Это сносит крышу, срывает тормоза.       Хёнджин в спешке открывает ящички в поисках смазки, и облегченно выдыхает, быстро находя искомое. Он выдавливает на пальцы, стараясь мягко растягивать, но руки продолжают дрожать от желания, а Феликс не способствует успокоению. Он подаёт бедра назад, самостоятельно насаживаясь на два пальца, всхлипывая то ли от боли, то ли от наслаждения.       — Подожди, солнышко, не спеши, — задыхаясь от возбуждающего вида, шепчет Хёнджин.       — Джинни, давай, я хочу большего, — скулит Феликс, оборачиваясь через плечо и стреляя взглядом из-под ресниц.       Хёнджин спешно раскатывает латекс по члену и распределяет больше смазки. Он толкается, погружается сантиметр за сантиметром, срывая с губ Феликса непрекращающиеся всхлипы. Стоит ему замереть, и Феликс тут же подаётся назад, полностью принимая возбуждение. Мгновение полного единения сопровождается стоном облегчения.       Хёнджин боится навредить, гладит спину и бока, давая привыкнуть. Это не устраивает младшего и он принимается качать бёдрами самостоятельно.       Хёнджин вновь начинает медленно двигаться, перехватывая инициативу, проходясь по чувствительному комку нервов. Движение точёных бёдер ускоряется, толчки усиливаются, Феликс перестаёт сдерживаться и стонет так порнушно и горячо…       Дверь распахивается:       — О БОЖЕ, БЛЯТЬ, ВЫ ХОТЬ ДВЕРЬ ЗАПИРАЙТЕ, — Минхо быстро захлопывает дверь, а парни, кажется, едва отвлеклись от своего занятия.       Хёнджин нехотя покидает горячее нутро и делает шаг к двери, запирая на ключ.       Он вновь возвращается к распластанному Феликсу на столешнице, вторгаясь и обхватывая член с ещё большей увлечённостью, дразня чувствительную головку. Понимая, что он на пределе от переполняющих эмоций и узости, Хван принимается надрачивать парню в такт своим толчкам.       Феликс изливается в кулак с протяжным стоном, а Хёнджин догоняет буквально через пару фрикций, прижимаясь к полуобнажённой спине. Он целует загривок и достает член, выкидывая выпачканный презерватив.       Он заботливо поправляет одежду Феликса, умывает, пока тот лишь пялится с довольной улыбкой на старшего.