"Карты на стол, чувства в сердце"

Пятничное утро началось не с кофе, как обычно представляли идеальное начало дня, а с привычного хаоса. Микаса проснулась от странного, но уже родного ощущения: чья-то нога методично пыталась вытолкать её из кровати. Открыв глаза, она обнаружила виновницу – Саша, её лучшая подруга и по совместительству соседка, разлеглась поперёк кровати, как королева на троне. – Саша, твою ж… – пробормотала Микаса, тщетно пытаясь отодвинуть подругу. – М-м-м, ещё пять минут, – промычала Саша, явно не собираясь менять позицию. Микаса бросила взгляд на часы. 12:07. Полдень. – Боже мой, я что, внезапно стала свободной женщиной без обязанностей? – проворчала она, откидывая с себя Сашину ногу. Но стоило попытаться встать, как Саша, будто почувствовав потерю тепла, обвила её руками, привлекая обратно. – Нет, не уходи, ты такая тёплая… – простонала подруга с ухмылкой. – Ладно, – с наигранной усталостью протянула Микаса, вырываясь из "захвата", – хватит из меня одеяло делать. Наконец освободившись, она подошла к своему чёрному туалетному столику с большим овальным зеркалом. Столик стоял у окна, за которым лениво раскачивались ветки деревьев. В комнате царил полумрак, лишь солнечный луч пробивался сквозь плотные шторы, освещая самую важную деталь на столике – маленький шёлковый мешочек золотистого оттенка. Микаса потянулась за ним, открыла с почти ритуальной серьёзностью и достала свою любимую колоду карт таро. Каждая карта переливалась золотом, как будто хранила в себе тайну, которую могла раскрыть только она. Сев перед зеркалом, она начала тасовать карты, следя за каждым движением своих пальцев. Чёрная шелковая рубашка, чуть расстёгнутая, подчёркивала её тонкие запястья. – Встречу ли я сегодня свою судьбу? – громко произнесла Микаса, почти театрально, глядя на своё отражение в зеркале. Она вытянула карту, не отводя глаз. "Повешенный". – Хм... — Микаса прищурилась. – Повешенный... Это что, намёк на подвешенное состояние? Или на то, что меня сегодня кто-то сильно вымотает? На миг она задержалась в раздумьях. Карта смотрела на неё с неожиданной серьёзностью, но Микаса, хмыкнув, тут же засунула её обратно в колоду. – Нет-нет-нет, такое нам не нужно, – пробормотала она. Вытянув новую карту, она увидела "Влюблённых". На её лице появилась лёгкая улыбка. – О, это уже интересно, – мелодично произнесла она, поворачиваясь к зеркалу. – Выбор и важность его принятия... Какое обнадёживающее предзнаменование. – Какая карта была первой? – вдруг раздался сонный голос Саши. Микаса повернулась и заметила, что подруга уже давно за ней наблюдает. – Уже не важно, – отмахнулась Микаса. – Моя колода, мой выбор. С этими словами она встала и направилась к кровати, вальяжно садясь напротив подруги. – Давай теперь ты. – Ладно, – Саша зевнула и облизнулась. – Мне перепадёт сегодня что-то вкусное у папы в ресторане? Микаса протянула ей колоду, наблюдая, как подруга вытаскивает карту. – Двойка кубков, – объявила Микаса с лёгкой улыбкой. – Лёгкий и позитивный день, полностью удовлетворит твои желания. – Повезло, – ухмыльнулась Саша, откидываясь на подушки. – Но ты же знаешь, мне всегда везёт. – У тебя сегодня клиенты? – спросила она, выныривая из мягкости подушек. – Пока только одна запись, – лениво протянула Микаса, растянувшись рядом с ней. – Девушка должна прийти в половине девятого. – А ты что, сегодня в ресторан чисто пожрать пойдёшь или помочь? – рассмеялась она, толкнув подругу в бок. – Ха-ха-ха, и то, и другое, но второе в большей степени, – усмехнулась Саша. – Не переживай, захвачу что-нибудь на ужин. Как раз перед твоей клиенткой вернусь и помогу тебе. Микаса кивнула, глядя в потолок. День обещал быть странным, но с таким началом разве могло быть иначе? ****** На улице уже уверенно сгущались сумерки, когда Ханджи и Леви брели по одной из тех уютных, но подозрительно тихих улиц, где каждый второй дом будто сошёл с обложки архитектурного журнала. Свет фонарей лениво разливался по асфальту, отбрасывая длинные тени, как будто сам вечер нехотя принимал на себя обязанности по освещению. Воздух был напоён влажной прохладой, и с деревьев уже потихоньку осыпалась пожелтевшая листва, время от времени кружащаяся под ногами, как последние мысли перед сном. Ханджи, среднего роста женщина лет тридцати, бодро семенила впереди, словно экскурсовод, ведущий группу в неизведанные миры. На ней был коричневый тренч, за плечами болталась вместительная сумка, волосы в беспорядочном, но уверенном беспорядке, а очки сверкали в свете фонаря всякий раз, когда она оглядывалась на Леви с заговорщицкой улыбкой. Леви, напротив, двигался с видом человека, которому пообещали кофе, а привели на собрание секты. Его строгие брюки и безупречно белоснежная рубашка, казалось, протестовали против самой идеи вечерней прогулки, особенно в сопровождении Ханджи. Кожаная куртка сидела на нём идеально, волосы – как всегда – зачесаны так, будто он вышел из рекламы геля для укладки. Ни одного шанса у беспорядка. Ни внутри, ни снаружи. – Напомни мне, почему, – протянул он с явной обречённостью в голосе, – почему ты решила притащить именно меня на этот... спектакль? – Потому что ты вечно ворчишь, – весело отозвалась Ханджи, – а я решила, что тебе нужно расширить границы восприятия. Открыть третий глаз, так сказать. – Мой третий глаз закрылся, как только я увидел твою ссылку на этот "гадальный сеанс". И почему ты не потащила своего Моблита? Того, в кого ты влюблена по уши, между прочим. Ханджи хихикнула, по-кошачьи поиграв прядью волос. – Ну и как бы я тогда могла гадать на него, а? Нельзя же брать объект предсказания с собой, это всё испортит. Логика, Леви, ты ведь так её уважаешь. Леви закатил глаза, достал сигарету и с лёгкой ненавистью к происходящему закурил. – Это не логика, это мистика с налётом шарлатанства. Они свернули в боковую улицу, где начинались аккуратные частные дома – с фасадами цвета кофе с молоком, широкими окнами, из которых сочился мягкий свет, и газонами, подстриженными с такой точностью, будто каждый куст был под надзором архитектора. – Этот район не из дешёвых, – буркнул Леви, осматривая окрестности. – Интересно, твоя "госпожа Микаса" нагадала себе вот это всё на чаевых? – О, если захочешь, я попрошу Госпожу Микасу погадать и тебе, – с ехидной улыбкой протянула Ханджи, театрально поправляя очки указательным пальцем. – Госпожа Микаса, – передразнил Леви, делая глубокую затяжку. – Я не верю во всю эту необоснованную херню. Ни в звёзды, ни в карты, ни в то, что у тебя есть хоть малейшее чувство самосохранения. – Вот именно потому у тебя и нет отношений! – весело выпалила Ханджи, не оборачиваясь. – С тобой тяжело. Ты зануден, холоден и совершенно не веришь в чудеса. А ведь иногда стоит просто… поверить. Пусть даже и ради прикола. – Я верю только в то, что на работу мне завтра к девяти, а ты тащишь меня черт знает куда в полдевятого вечера. – Почти пришли, – отозвалась Ханджи, сверяясь с картой на телефоне. Она шла уверенно, перескакивая с бордюра на бордюр, словно ребенок, играющий в "горячую лаву". Мимо них медленно проехала патрульная машина. Леви бросил косой взгляд ей вслед. – Если это окажется секта или кружок ведьм – я первый стучу в полицию. Уж прости. – Ну ты и бука. Ты хоть раз в жизни развлекался? – Я на работе с тобой, этого вполне достаточно. Наконец они остановились перед нужным домом. Серо-чёрный забор выглядел скромно, но за ним раскидывался ухоженный газон с мягко подсвеченной дорожкой, небольшим бассейном, качелью-скамейкой с аккуратными подушками и уютной беседкой сбоку. По траве лениво катались редкие листья – осень уже потихоньку вступала в свои права. – Ну... романтично, – пробормотал Леви, глубоко вздохнув. – По крайней мере, если нас здесь и убьют, то с комфортом. – Не будь таким пессимистом. Гадание – это же весело, – захлопала в ладоши Ханджи, как будто сейчас входила в парк аттракционов, а не к незнакомой девушке, которая разговаривает с картами. – Весело – это чайник крепкого чая и выходной в тишине. А тут... – Леви махнул рукой и шагнул следом за Ханджи в открытую калитку. Он чувствовал себя как минимум глупо. А в худшем случае – участником ритуала, в котором его роль сводится к "жертва номер один". Но было что-то в этом доме, что заставляло прислушаться. Может, это был аромат дыма с корицей, доносящийся из окна. А может – лёгкое покалывание в груди, как будто интуиция, которую он презирал, начинала настойчиво стучать в дверь его циничного разума. Мелодичный, почти театральный звонок дверного колокольчика раздался в тёплом вечернем воздухе, будто приглашая не просто войти в дом, а переступить порог между реальностью и чем-то... иным. Что-то в этом звуке сразу насторожило Леви – слишком звонко, слишком приветливо, как будто входишь не к человеку, а в декорации к спектаклю о туманных предсказаниях и несбыточных надеждах. Ханджи же, напротив, тут же замерла в трепетном ожидании, как ребёнок перед открытием подарка. Улыбка на её лице была предательски широкой, глаза сияли. – Ты только не улыбайся так, будто нас сейчас в Зазеркалье пустят, – буркнул Леви, скрестив руки на груди. За дверью послышались женские голоса и неспешные шаги. Тук-тук – каблуки отмеряли расстояние, и наконец дверь распахнулась. На пороге стояла девушка с лучезарной, по-настоящему солнечной улыбкой. Коричневые волосы были собраны в аккуратный хвост, а на ней был чёрный фартук, весь в крошечных блёстках пыли – видимо, мука или сахар. В руке она держала нож. Не кухонный топор, конечно, но достаточно острый, чтобы Леви резко напрягся и уже собирался развернуться. – Это секта, – сухо выдал он. – Я сваливаю. Он уже начал делать шаг назад, когда Ханджи вцепилась в его рукав: – Стой, стой! Это, наверное, просто кухонный нож! Она пекла, ты что! Успокойся. – Если это и есть твоя хвалёная госпожа Микаса, то точно пора валить, – отрезал Леви, указывая подбородком на нож. – Ой, да перестань. Всё нормально, мы на сеанс по записи, – бодро сообщила Ханджи девушке у двери. Та, на удивление, тут же просияла ещё ярче и, убрав нож за спину, приглашающе отступила в сторону: – Конечно, я знаю. Проходите. Разувайтесь, и прямиком в гостиную. Госпожа Микаса уже вас ожидает. И, не дожидаясь, пока те войдут, она исчезла вглубь дома, напевая себе под нос неразборчивую, но тревожно-залипательную песенку. Нож всё ещё был у неё в руке. – Ну вот, отличное начало. Если нас расчленят – ты виновата, – прошипел Леви, разуваясь. – Да брось ты! – рассмеялась Ханджи, оглядывая прихожую, будто она была в музее. – Ты только посмотри на этот интерьер. У сектантов не бывает мягких ковров, разве ты не знал? – У маньяков тоже бывают отличные ковры. Особенно длинные, чтобы легче прятать – тела, – пробурчал Леви, но всё же шагнул внутрь. Гостиная была погружена в уютную полутьму. В центре — круглый стол, увитый гирляндой из тёплых огоньков и свеч, от которых исходил лёгкий аромат пряностей и ладана. Атмосфера была странно интимной и чарующей, словно сама ночь сгустилась вокруг них. За столом, спиной к ним, сидела девушка в чёрном шёлковом платье, почти полностью оголившем безупречно ровную, белоснежную спину. Короткие волосы едва касались плеч. Казалось, она и не услышала их приход. Но стоило двери слегка скрипнуть, как она плавно обернулась. Серые глаза блеснули в свечном свете. Они были внимательными и спокойными, и в то же время в них жила какая-то безмолвная глубина, как будто она знала больше, чем говорила. Леви машинально отметил: изящна. На вид – молода, но взгляд зрелее её возраста. Фарфоровая кожа, аккуратные черты. Словно из сна, который ты когда-то видел, но не можешь вспомнить. – Добрый вечер, – произнесла она мягко и кивнула. – Присаживайтесь. Леви сглотнул и тут же выругался на себя за это. Он пришёл сюда только потому, что Ханджи втянула его в эту цирковую постановку. И он точно не собирался вестись на грациозность и мягкие интонации. Ханджи же, наоборот, заметно оживилась, присаживаясь напротив. – У вас тут... волшебно! – Благодарю, – вежливо отозвалась Микаса, но взгляд её скользнул к Леви, оценивающе, с лёгким оттенком иронии. Она будто уже знала, что он будет скептиком. – Итак, – продолжила она, переведя внимание на Ханджи, – на что вы хотели бы узнать ответ? – На всё! – хихикнула та. – Любовь, карьера и... ну, счастье. Чтобы всё было и сразу. Микаса едва заметно улыбнулась и потянулась к красному шёлковому мешочку. Из него она извлекла изящную колоду золотистых карт и начала тасовать их с сосредоточенным спокойствием. Пальцы её двигались мягко, точно и почти ритуально. Вокруг будто стало тише. Леви сидел, скрестив руки, пристально глядя на неё. В этом взгляде читалось всё – раздражение, подозрение и неосознанный интерес, который он пытался задушить на корню. – Пожалуйста, срежьте, – обратилась Микаса к Ханджи, пододвигая колоду. Та сделала это с улыбкой, будто участвовала в чём-то великом. После ещё одной перемешки Микаса вытащила три карты и выложила их полукругом: – Эти три карты ответят на ваш первый вопрос — о любви. – Первая – прошлое. – Вторая – настоящее. – Третья – возможное будущее. Ханджи затаила дыхание. Микаса скользнула рукой по столу и перевернула карты одну за другой. – Тройка Кубков. Девятка Кубков. Солнце. Она ненадолго замолчала, глядя на расклад, будто слышала в этих картах что-то невидимое, что не было напечатано ни в одном справочнике по таро. – Хм... – медленно проговорила она. – Очень гармоничный расклад. Она взглянула на Ханджи, и её голос стал чуть мягче. – Тройка Кубков – это энергия радости, дружбы и искренних чувств. В прошлом ты переживала время, когда любовь была рядом, но скорее в форме поддержки, чем романтики. Кто-то рядом с тобой – уже давно, но не осознаёт, что чувствует. Ханджи тихо зашептала Леви, но тот только отмахнулся, цедя: – Это всё ерунда. – Девятка Кубков, – продолжила Микаса, глядя на карту, – это карта исполнения желания. Ты сейчас находишься в точке, где интуитивно знаешь, чего хочешь. Но... – она подняла глаза, – кто-то просто не видит намёков. А возможно – делает вид, что не видит. И тебе придётся говорить прямо. Потому что дальше... Она аккуратно прикоснулась к третьей карте. – Солнце. Самая позитивная карта всей колоды. Это ясность, радость, любовь и взаимность. Всё получится, если ты не отступишь. Здесь есть перспектива настоящего счастья. Ханджи расплылась в улыбке, почти сияя. – Ну вот! – шепнула она Леви, – я же говорила! – Это не доказательство, – отрезал тот, но в голосе была едва уловимая трещина. Он видел, как уверенно и точно говорила Микаса. Как будто действительно знала. А Микаса молчала, спокойно перекладывая карты обратно в колоду. И только на миг, совсем на миг, её взгляд задержался на Леви. И в этом взгляде было больше, чем просто любопытство. ****** После ещё пары раскладов, посвящённых исключительно Ханджи и её неисчерпаемому энтузиазму, Микаса уже начинала думать, что сегодня к ней пришёл один из тех клиентов, на которых можно медитировать: удача липла к этой женщине, как к магниту. Из её личного круга, пожалуй, только Саша могла тягаться в этом вопросе – и то, скорее в случайных находках и выйгрышах в небольших лотереях, чем в судьбоносных моментах. Под колкие комментарии сопровождающего Ханджи, который с завидным постоянством фыркал и отпускал реплики в духе: – Очевидно, она тебе просто наговорила кучу сладостей, чтобы ты к ней почаще ходила… – Микаса уже аккуратно собирала золотистые карты в мешочек. В её голове мелькнула мысль: "Ну надо же, упрямство уровня каменной стены, и при этом горой сарказма в комплекте". Клиентка сияла, как новогодняя ёлка, а её спутник продолжал стоять на своём, безжалостно обрубая всю магию момента. Микаса едва удерживала уголки губ, чтобы не рассеяться – уж слишком забавно было наблюдать этот дуэт. – А давайте теперь Леви! – внезапно выдала Ханджи, будто речь шла о дегустации десерта. – Я готова доплатить, сколько нужно! Мужчина при этих словах скривился, как будто его пригласили участвовать в школьном утреннике. Он начал было подниматься из-за стола, но Ханджи оказалась куда настойчивее: крепко ухватила его за локоть и потянула обратно. На удивление, сила у неё нашлась, и Леви с недовольным вздохом опустился на стул. Микаса, не говоря ни слова, потянулась к другому мешочку. Тот был чуть тяжелее – в нём лежала её особая колода, чёрно-золотая, которой она пользовалась для себя. Ханджи тем временем, словно желая ускорить процесс, начала тараторить: – Его зовут Леви Аккерман, ему 34, родился в декабре… – Не нужно, – спокойно прервала её Микаса, не отрывая взгляда от застёжки мешочка. – Я не работаю с фактами, которые мне подсказывают. Она медленно извлекла колоду, чёрный фон карт отливал золотом при свечах. Перебирая их пальцами, она подняла глаза и спросила, направленно и сухо: – Каков ваш вопрос? Леви открыл рот, готовый отпустить что-то язвительное, но Ханджи опередила его: – Работа и личная жизнь. Всё сразу. – Прекрасно, – произнесла Микаса тихо, как будто между делом. Она начала тасовать карты, и в этот момент её взгляд на миг зацепился за него. Аккерман. Мысленно она повторила его фамилию, примеряя к собственной. Забавная случайность. И эта фамилия, и его поза – напряжённая, закрытая, руки на груди, прищуренный взгляд. Он всем своим видом демонстрировал: "Мне это не нравится, я здесь по принуждению". Не отрывая глаз, Микаса молча протянула колоду. Взгляд в взгляд. Леви, вопреки ожиданию, не отвёл глаз. Несколько секунд они сидели так, словно проверяя, кто моргнёт первым. В итоге Ханджи ткнула его локтем в бок, и он, скользнув мимолётным взглядом по её губам, резко срезал карты. На мгновение ему показалось, что уголки губ Микасы дрогнули в лёгкой, почти ехидной улыбке. Она начала раскладывать карты. Когда последняя легла на стол, её руки на секунду замерли. Этот расклад ей не нравился. – Хм… – тихо произнесла она, взглянув на карты. – Интересно. На столе лежали: Десятка мечей перевёрнутая, Туз жезлов перевёрнутый, Дама мечей. Микаса провела пальцами по краю первой карты. – Десятка мечей в перевёрнутой позиции – это не конец трудностей, а скорее их затяжное, мучительное продолжение. В ближайшее время вам придётся столкнуться с рядом ситуаций, которые будут выбивать из колеи. Даже то, что вы считали пройденным, может вернуться, словно незакрытая дверь, в которую всё время стучат. Она перевела взгляд на следующую карту. – Туз жезлов перевёрнутый говорит о том, что у вас появятся шансы… но вы их не возьмёте. Либо не заметите, либо сочтёте их незначительными. И это будет ошибкой. Закрытость, нежелание менять привычную модель поведения – и возможность уходит к другому. Она наклонилась чуть вперёд, глядя на него внимательнее. – А Дама мечей… – Микаса задержала палец на карте, – это энергия, которая требует от вас ясности и честности, в первую очередь перед самим собой. Она не терпит пренебрежения людьми, которые действительно вам дороги. И если вы продолжите держать дистанцию, отталкивать тех, кто протягивает вам руку… вы рискуете потерять не только шанс, но и человека, который мог бы изменить вашу жизнь. Возможно, даже вашу судьбу. На секунду за столом воцарилась тишина. Свечи потрескивали, отбрасывая тени на лица. Ханджи, конечно же, первой нарушила паузу: – Ну что, мистер "Я в это не верю"? Леви только молча достал из кармана серебристый портсигар, кажется теперь он старался не смотреть на Микасу, ведь внутри появилось что-то, чего там раньше не было – не признание, но, возможно, маленькая трещина в его стенах упрямства. ****** Повисла густая, вязкая тишина, в которой слышалось только потрескивание свечей на столе и глухой, ритмичный стук ножа с кухни – будто кто-то нарочно поддерживал атмосферу напряжения. Пламя свечей отбрасывало длинные тени, колеблющиеся на стенах, делая комнату похожей на иллюзию, сотканную из света и полумрака. Леви сидел неподвижно, но в руках его блестел старый портсигар. Он нервно вертел его, словно металлический предмет мог отвлечь или защитить от навязчивого ощущения, что за ним наблюдают внимательнее, чем хотелось бы. Серые глаза Микасы будто врезались в него, и он делал вид, что этого не замечает. Ханджи, заметив напряжённость в воздухе, первой встрепенулась. Суетливо полезла в сумку, достала кошелёк и, не переставая улыбаться, расплатилась с Микасой. Голос её звучал чуть выше обычного – слишком старательно бодрый, чтобы скрыть лёгкое волнение. – Ну вот и всё! – бодро воскликнула она, поднимаясь из-за стола. – Замечательно провели время, правда? Леви промолчал. Встал, сунув портсигар обратно в карман, и, всё так же нервно, с подчеркнутой неторопливостью, пошёл следом за Ханджи к выходу. Микаса не спеша поднялась тоже, сопровождая их мягкими, едва слышными шагами. В прихожей, когда они обувались, Ханджи сияла и болтала без умолку: – Огромное спасибо! Вы просто чудесны! Я в следующий раз сразу к вам! Микаса улыбнулась в ответ – спокойной, почти безмятежной улыбкой. Её взгляд скользнул по Ханджи, а затем задержался на Леви. Словно оценила его заново: холодная выправка, сдержанный жест, мнимая невозмутимость, за которой угадывалась скованность. – Его тоже приводите, – произнесла она с лёгкой усмешкой, словно невзначай. Ханджи тут же расхохоталась. – О, обязательно! – Ни за что на свете, – отрезал Леви, фыркнув, и, уже открывая дверь, бросил через плечо: – Прощай, ведьма. Он почти шагнул за порог, но в этот момент почувствовал, как лёгкая ладонь коснулась его плеча – поверх кожаной куртки. Прикосновение было невесомым, но почему-то пронзило его до странного холодка внутри. – Вы всё равно сюда вернётесь, – негромко, но чётко произнесла Микаса, и серые глаза её сверкнули в полумраке. – До свидания, Леви Аккерман. Он резко выпрямился, как будто хотел возразить, но слов не нашёл. Ханджи сияла так, будто услышала самое волнующее пророчество. – Спасибо ещё раз! – пропела она и вытолкала недовольного Леви за дверь. Когда дверь закрылась, коридор наполнила тишина. На миг показалось, будто дом вернулся в состояние сна. Но вдруг из кухни выбежала Саша – вся в муке, как призрак пекаря, только с сияющей улыбкой. – Ну что, ушли? – весело спросила она, заглядывая в коридор. – Да, – отозвалась Микаса, повернувшись к ней спиной. – Растегни мне это чёртово платье, жутко жарко. Саша, отряхнув ладони от муки, ловко расстегнула застёжку. Микаса легко сбросила платье с плеч, и ткань мягко скользнула вниз. В одном только белье она выглядела не вызывающе, а естественно элегантно – словно так и должно быть. Бросив платье на кресло, она неспешно накинула чёрный фартук и, словно ничего необычного, направилась на кухню. Саша, смеясь, подобрала платье и пошла следом. – Осталось раскатать тесто и выложить начинку, – весело тараторила она. – И что, как тебе этот угрюмый клиент? Микаса обернулась, глаза её блеснули загадочно. Она взяла кусочек теста и, неторопливо положив его в рот, тихо рассмеялась. – Он ещё вернётся, – произнесла она с едва заметной улыбкой. И снова в доме запахло чем-то большем, чем просто выпечкой и корицей – запахом обещания и возможно тайны, которую сможет раскрыть только время..