"Карты на стол, чувства в сердце"

Неделя у Леви пошла под откос с самого утра понедельника. Будто кто-то сверху – или, что хуже, кое-кто снизу – решил проверить его терпение на прочность. Сначала самокатчик, влетевший в него возле дома так, будто Леви – не человек, а бордюр. Потом – работа. Сроки горели так, что, казалось, можно было греться от монитора. А финальным аккордом стал кофе. Тот самый, проклятый напиток, который Леви ненавидел всей душой и даже запах которого вызывал желание стереть нос платком, как чужую грязь со стола. Естественно, именно этот кофе оказался щедро разлитым Ханджи на его ноутбук. Причём – не просто так. Она хихикала, перегибаясь через стол и строя глазки Моблиту, как будто сцена из дешёвой мелодрамы обязательно должна включать жертву в виде обваренной техники и рабочего пространства Леви, теперь пропахшего этой мерзостью. Всё валилось из рук. Ручка – упала и покатилась в самый дальний угол. Документы – перепутались и оказались под стопкой чужих бумаг. Словно сам воздух вокруг пытался довести его до белого каления. На обеде, измученный и раздражённый, Леви вышел на кухню. Его жест был резким и целеустремлённым: чайник на плиту, металлическая коробка с чаем в руках. Он перебирал пакетики, как будто перещупывал боеприпасы: этот – слишком мягкий, этот – слишком приторный… Нужен бодрящий. Хотя, если честно, он бы и успокоительный не отказался выпить – хоть что-то, чтобы не убить кого-нибудь в ближайшие десять минут. Чайник закипел. В этот момент в кухню вихрем влетела Ханджи, сияющая, как всегда. Она тут же принялась без умолку лепетать: о том, что с Моблитом они договорились встретиться, что это, ну конечно же, свидание, что "он точно намекнул", и так далее. Леви стоял, держа чайник, и смотрел на неё так, будто собирался расплескать кипяток прямо ей на голову – просто чтобы тишина наступила. – Ты всё ещё дуешься из-за кофе? – спросила она внезапно, заглядывая ему прямо в лицо. Леви только поднял бровь. В этот же момент из его рук с глухим щелчком вывалилась ручка от чайника. Металлическая туша чайника с кипятком вырвалась и шмякнулась ему прямо к ногам. В кухне повисло оглушительное молчание – и тут же взорвалось криком. Громче всех, конечно, Ханджи. Она заметалась, роясь в шкафчиках в поисках полотенца и льда, а Леви стиснул зубы и процедил сквозь шипение боли: – Чёртово ведьмино отродье… Образ Микасы всплыл сам по себе – словно её холодный, пронизывающий взгляд, и слова "вы сюда вернётесь" теперь набирали вес. – А при чём тут госпожа Микаса? – захохотала Ханджи, подсовывая ему полотенце и пытаясь прижать ко льду. – Госпожа Микаса… – передразнил он зло, словно само это обращение было ему отвратительно. – Леви, ты же в это не веришь! – Ханджи весело тряхнула головой, улыбаясь шире. – Ну при чём тут она? Он замолчал. Глаза его сузились, взгляд стал задумчивым и тяжёлым. – А вдруг эта чёртова стерва меня прокляла?.. – пробормотал он. Ханджи тут же разразилась таким смехом, что аж согнулась пополам, хлопая себя по колену. – Что ты ржёшь, очкастая?! – взорвался Леви, прижимая полотенце к брюкам и глядя на неё, как на сумасшедшую. Но Ханджи только смеялась громче. Смех катился по кухне, разносился эхом по коридору и казался почти мистическим аккомпанементом – как будто сама судьба развлекалась, наблюдая за их маленьким фарсом. А у Леви всё крепче росло чувство, что тень Микасы всё ещё стоит рядом, молча, с холодной улыбкой и фразой, которую он теперь ненавидел: "Вы всё равно вернётесь…" ****** Саша брела по знакомой улице, заливисто смеясь и оживлённо споря с Николо – поваром из ресторана её отца. Их разговор, как всегда, сводился к еде: сегодня они обсуждали какой-то безумный эксперимент – пасту с пикантными азиатскими специями и карамелизированным луком. Николо жестикулировал так, будто собирался прямо на дороге начать готовить, а Саша в ответ громко подкидывала шутки, от которых мимо идущие люди оборачивались с улыбкой. Они и не заметили, как дошли до дома Саши. Тёплая привычная близость висела в воздухе – дружба, скреплённая кухней, смехом и бесконечными разговорами. Но за этой дружбой что-то ещё теплилось в глазах Николо: тень чувства, которую он старательно прятал за бесконечными рецептами. Саша, конечно же, как всегда, делала вид, что ничего не замечает. – Может, зайдёшь? – весело предложила она, хлопнув его по плечу. – Не сегодня, – Николо улыбнулся и виновато развёл руками. – Вечером званый ужин, мне ещё столько всего подготовить… – Ну-ну, трудоголик, – протянула Саша, слегка наигранно надув губы, но всё же махнула рукой. Они попрощались, и девушка, оттолкнув ногой брошенный на дорожке шланг для полива, зашагала через дворик к дому. Был уже третий час дня. Микаса, конечно, должна бы проснуться к этому времени – ведь у них были планы на уборку газона. Но газон оставался в том же виде, а шланг лежал, где упал. Значит, Микаса решила дождаться её. Открыв дверь, Саша крикнула с порога: – Я дома! Ответа не последовало. Только тишина. – Ну ясно, спит… – пробормотала девушка, снимая верхнюю одежду и поднимаясь наверх. Дверь в комнату Микасы приоткрылась с лёгким скрипом. Саша тут же прыснула от смеха: Микаса снова развалилась поперёк кровати, как будто специально наперекор всем законам сна, обняв одеяло так крепко, словно оно заменяло ей живого человека. – Микаа-са-а, – пропела Саша, раздвигая тяжёлые шторы. В комнату ворвался тёплый свет, золотистыми пятнами упав на ковёр. – Уже почти вечер, а ты всё ещё спишь? Ты что, снова отключила будильник? С улыбкой Саша взяла с туалетного столика знакомый золотистый мешочек с картами. Аккуратно вытянула колоду и, подсев рядом к голове Микасы, разложила веером прямо под её рукой. – Соня, просыпайся, – шепнула она и мягко провела пальцами по густым, смоляным волосам подруги. Микаса, не открывая глаз и что-то невнятно бурча, вытянула из-под одеяла руку. Пальцы лениво нащупали карты и вытащили одну. Даже не взглянув, она протянула её Саше. – Двойка кубков! – радостно сообщила Саша. Микаса медленно развернулась на спину, приподняла карту над собой и лениво приоткрыла глаза. Серебристый взгляд на миг блеснул в солнечном луче. – Так-так… двойка кубков, – протянула она низким сонным голосом. – Карта гармонии и встреч, – её губы изогнулись в лёгкой улыбке. – Сегодня день обещает быть тёплым, полным приятного общения и взаимности..Люди будут понимать друг друга без слов… и, возможно, не только люди. Саша оживилась, прикусив губу от восторга. – Сегодня есть клиенты? – с надеждой спросила она, радуясь такой удачной карте. – Нет… – протянула Микаса, зевая и потягиваясь. – Вроде вчера заявок не было. – Ну тогда ты не забыла? У нас по плану уборка – улица и первый этаж. – Да-да… – лениво отмахнулась Микаса, соскальзывая с кровати и накидывая на себя чёрный шёлковый халат. – А ещё сегодня ночь просмотра фильмов ужасов, – мечтательно добавила она, приглаживая растрёпанные волосы ладонями. – Я приготовлю тебе завтрак, – бодро заявила Саша, переодеваясь прямо в её комнате. – А ты? – Меня уже покормили, – с хитрой усмешкой произнесла Микаса. Саша замерла, вскинув брови. – Николо? – с нарочитой серьёзностью уточнила она. Микаса только ехидно склонила голову, её губы тронула загадочная улыбка: – Сегодня снова Николо на смене. Саша вспыхнула, но тут же рассмеялась, отмахнувшись: – Ты как всегда всё знаешь! Комната наполнилась лёгким, домашним смехом, а на столике золотистая колода тихо поблёскивала, словно намекала: впереди их ждёт не только уборка и фильмы. ***** Первый этаж они вылизали так, что можно было смотреться в пол как в зеркало. Пыль исчезла, зеркала блестели, даже старые вазы, которые Саша обычно называла «кладбищем бабушкиных цветов», а Микаса ласково «домашений колумбарий», сияли, будто только что из магазина. Музыка играла на полную катушку, и уборка превратилась в настоящий танцевальный баттл: Саша, отплясывающая с тряпкой, и Микаса, плавно скользящая по ковру с пылесосом, будто это был её вечный партнёр. – Если ад существует, то там людей заставляют убирать без музыки, – фыркнула Саша, кивая под ритм. – Если ад существует, там люди ещё и поют, – лениво отозвалась Микаса, но уголок её губ всё же дрогнул. Когда работа была закончена, они рухнули на диван, заказали еду и уже предвкушали заслуженный отдых. Микаса неторопливо направилась к винному холодильнику, перебирая бутылки. – Ну что будем пить? Красное, белое… или рискнём с тем странным сидром, который оставил твой отец прошлый раз? – задумчиво протянула она. В этот момент раздался звонок. Нет, не просто звонок – звон разъярённого шторма, пробившего тишину. Саша тут же сорвалась с места и побежала к двери. – Наверняка доставка! – крикнула она через плечо. Но Микаса, крутя в руках бутылку розового полусладкого, нахмурилась. Слишком быстро для доставки… заказ был всего минут пятнадцать назад. Снизу донёсся голос. Сначала Сашин – бодрый, вежливый, но с ноткой раздражения: – Госпожа Микаса не принимает без записи! И тут же перекрыл её грубый, злой крик: – Где это ведьмино отродье?! Она меня прокляла!!! От неожиданности Микаса чуть не выронила бутылку. Голос был слишком знакомым – колкий, резкий, будто его невозможно перепутать. Её сердце ухнуло вниз. Она уже собиралась выйти, чтобы самой разобраться, как хлопнула входная дверь. – Даже не догадаешься, кто это был! – с довольным смешком произнесла Саша, поворачивая ключ в замке. Микаса вышла из кухни, всё ещё держа в руках бутылку, и посмотрела на неё так, что улыбка Саши тут же дрогнула. – Уже догадалась.. – Но как?.. — искренне удивилась та. – В смысле «как»? А кто ещё будет орать про проклятие и звать меня ведьминым отродьем?.. Саша задумалась с самым серьёзным видом: – Ну… Жан? – О, господи… – Микаса закатила глаза. – Только не напоминай о нём. – А ты знала, кстати, что он теперь в патруле, прямо у нас на районе?.. И тут бутылка выскользнула из её пальцев, ударилась об пол, разлетевшись хрустальными осколками. Сразу же последовал новый удар в дверь и яростный крик: – Чёртова ведьма, выйди, я сказал!!! Саша мигом оказалась рядом с подругой, обняла за плечи, будто прикрывая от этих звуков. – Всё, всё, я больше не поднимаю эту тему… пошли наверх. Выбирай фильмы, а я сама всё уберу и потом принесу. Она проводила немного перепуганную Микасу до второго этажа и дождалась, пока та закроет за собой дверь. Только тогда Саша, глубоко вздохнув, снова подошла к входу. Дверь распахнулась – и перед ней предстал Леви. Сердитый, злой и слегка покачивающийся, будто земля под ногами плыла. На щеке у него красовался пластырь, правая рука, которой он только что лупил в дверь, была туго перебинтована. Что же с ним произошло? – промелькнуло у Саши. – Вы вообще нормальный? – прищурилась она. – Здесь частная территория, если хочешь к госпоже Микасе – записывайся на приём. А вламываться в нетрезвом виде… плохая идея. Я полицию вызову, понял? Но Леви лишь злобно выдохнул, губы дрогнули, и он снова заорал что-то о проклятиях и ведьмах, бросая проклятия в сторону второго этажа. И тут вовремя подъехал курьер с заказом. Он протянул пакет и, окинув взглядом едва стоящего мужчину, осторожно спросил: – У вас… всё в порядке? – Конечно, – слишком бодро ответила Саша, чуть ли не вырывая пакет из его рук. – Просто репетиция местного хора. Она захлопнула дверь, оставив Леви за дверью со всей его руганью, и прислушалась к злым выкрикам. – Ну ничего, ничего… побуянит и уйдёт, – пробормотала она, хотя в груди неприятно заныло. Собрав осколки и вытерев пол, Саша достала новую бутылку, мысленно молясь, чтобы эта ночь действительно закончилась только фильмами и пиццей. ***** Ночь выдалась на славу – шумная, винная и абсолютно безумная. Они с Сашей умудрились проглотить три фильма ужасов подряд: Микаса, как истинная ценительница психологического мрака, уткнулась в «Сияние», а Саша визжала и смеялась на «Рассвете мертвецов», подшучивая над зомби так, будто это были её соседи. На «Пятнице 13-е» обе сдались, бесславно рухнув в сон прямо под шуршание титров. Сон Микасы оказался полнейшей чушью: она куда-то прятала кости (и почему-то в отеле), а за ней катались страшные девочки-близняшки на велосипедах, напевая мерзко-сладкие песенки и заманивая её вином и пиццей с ананасами. Последняя деталь добила – «Что за кошмар в кошмаре?» – и в этот момент она проснулась. Светало. Саша спала, уткнувшись носом ей в грудь, посапывая, как ребёнок. Микаса осторожно выбралась из-под подруги, накинула лёгкий шёлковый халатик и, сонно щурясь, пошла вниз за водой. На лестнице она краем глаза заметила что-то неладное: в окне, выходящем во двор, на качеле-скамейке явно кто-то спал. Фигура, тёмная, вытянутая. Ну здравствуй, утро. Жажду пришлось отложить. Микаса бесшумно обулась, прикрыла за собой дверь и вышла во двор. Холодный осенний воздух обжёг кожу. Где-то вдалеке мигнули огни полицейского патруля. Она наклонилась, подняла шланг для полива и, как солдат с оружием наготове, пошла к качеле. – Эй, – негромко позвала она, – просыпаемся. Ноль реакции. Только лёгкое храпение. – Ну ладно… сам напросился, – пробормотала она и повернула кран. Со шипением холодная вода ударила в затылок «спящему незнакомцу». Вопль разнёсся по двору. Мужчина, дёрнувшись, слетел с качели, словно поджаренный ёж. Когда он поднял голову и встряхнул мокрые волосы, всё стало ясно: перед ней стоял, вернее, сидел на земле Леви Аккерман, насквозь мокрый, израненный и бешеный. – Чёртово ведьмино отродье! Холодно же, сука! – заорал он на весь двор. Микаса зевнула и улыбнулась, снова направив на него струю. – Как меня зовут? – Ведьминское отродье! – выплюнул он. Новый залп ледяной воды. Очередной вопль. Микаса рассмеялась звонко и безжалостно. – Ну? Как меня зовут? – О-о-отродье… Микаса! – процедил он, отплёвываясь. Она присела на корточки рядом, упёрлась краем тапка в его брюки, не давая подняться. – Лежать, Фома неверующий. И рассказывай, зачем пожаловал? – Чтобы ты сняла с меня проклятие, – сжав зубы, выплюнул Леви. – Когда это мы перешли на «ты»? – подняла бровь Микаса и слегка повернула вентиль. – Я пришёл… к вам… чтобы вы сняли с меня проклятие, – передразнил он себя же, прикрываясь руками. – И о каком проклятии речь? – улыбнулась она, размахивая шлангом. – О том, из-за которого меня преследуют одни неудачи! – рявкнул Леви. Новый ледяной плеск в лицо. – Голос не повышать, – строго произнесла Микаса. – С чего это ты вдруг поверил в ведьминские штучки? – После встречи с тобой всё идёт через жопу! – зло выпалил он. – А я при чём? – расхохоталась она. – Я всего лишь предупредила: поменяй взгляды на жизнь, и всё наладится. – Нет. Ты обязана провести ритуал. Очистить, снять проклятие, или чем вы там, ведьмы, занимаетесь! Она засмеялась ещё громче. Настолько, что не сразу заметила подъехавшую патрульную машину. – Я не ведьма, Леви. Я читаю по картам. Всё остальное – твои тараканы. – Нет, нет! Ты та ещё ведьма, – раздался новый голос за её спиной. Микаса резко вскинулась, разворачиваясь, теряя тапки на ходу. Вода из шланга выстрелила прямо в пах новоприбывшему. – Ай! Холодная! – завопил Жан, прижимая руки куда не надо. Микаса поспешно перекрыла воду, испуганно запахивая халат плотнее. – Так-так… что тут у нас? – протянул Жан, осматривая сцену: мокрый Леви на земле, Микаса с шлангом, двор залит водой. – Нарушаем? Шумим? Или ты тут ритуал проводишь, а, Микаса? – Документы, – строго потребовал он у Леви, хотя взглядом явно пожирал саму Микасу. Леви, скрипнув зубами, протянул мокрые бумаги. Жан выхватил, подсветил фонариком и вслух прочёл: – Леви Аккерман. Он повернулся к Микасе, и на лице промелькнуло искреннее изумление. – Аккерман?… Ты что, вышла замуж? Тишина повисла на добрую минуту. "Ну что за придурок" промелькнуло в мыслях у Микасы. Леви и Микаса переглянулись. Потом она, прищурившись, процедила: – А если так, то что? Это моя территория. Я делаю, что хочу. А ты снова лезешь не в своё дело. Она снова подняла шланг, угрожающе направляя на Жана. Тот помедлил, вернул документы ничего не понимающему Леви и, тяжело вздохнув, чавкая по мокрому газону, направился к машине. Перед тем как сесть, обернулся и сказал: – Если он что-то сделает тебе – сразу звони мне. – Иди к чёрту, – зло выпалила Микаса и включила шланг в его сторону. Струя ударила по асфальту, брызги разлетелись, а Жан поспешил скрыться в патрульной машине. А Микаса, всё ещё стоя босиком на мокрой земле, смотрела то на Леви, то на уходящие мигалки, понимая: ночь ужасов плавно перетекает в день.. ***** Они стояли посреди двора, мокрые, злые, полусонные, но упрямо мерились взглядами – кто кого пересилит. Тишину прорезал громкий чих Леви. – Я не хочу себе девушку ведьму…Даже если она и выглядит так привлекательно как ты –пробурчал он, шмыгнув носом и поёживаясь. – А тебя никто и не спрашивает! – резко парировала Микаса, отбрасывая шланг на мокрую траву так, что брызги долетели до его ботинок. – Захочу – будешь со мной встречаться. Не захочу – тебя несчастья нахрен добьют. Захочу – сделаю своим любовником. Не захочу – натравлю на тебя Жана, чтоб скучно не жилось! Выпалила она, не вникая в последнюю сказанную им фразу.. Её голос был холодным, как утренний туман, а слова – как удар кинжала. Леви замер, уставившись на неё так, будто перед ним только что сняли маску и показали истинное лицо. Что за безумие.. я вляпался в такую властную и ахуенно красивую ведьму… Он мотнул головой, пытаясь отогнать подобные мысли. Микаса же резко обернулась и нос к носу столкнулась с Сашей. Та кралась как привидение – растрёпанные волосы, мятая пижама с единорогами, в руках пустая бутылка из-под вина, которой она пыталась изображать оружие. – Вы что… начали встречаться?.. – осторожно выдала Саша, оглядывая то одного, то другую. – НЕТ! – рявкнула Микаса. – ДА! – выкрикнул Леви. И оба тут же осеклись, переглянувшись, как дети, застуканные за воровством варенья. – Я не хочу сейчас отношений! Я не готова! — вспыхнула Микаса, отводя глаза. – А я сдохнуть не хочу! – в отчаянии выкрикнул Леви. Тишина продержалась секунду, прежде чем раздался звонкий хохот. Саша согнулась пополам от смеха, бутылка выпала из её рук и с чавкающим звуком утонула в мокром газоне. – Поздравляю вас с первым днём отношений! – весело заявила она, выуживая из кармана пижамы колоду, давно подаренную Микасой на Рождество. Быстро перетасовав, она вытянула карту и довольно подняла её над головой. – Туз кубков! Карточка блеснула в утренних лучах. Саша победоносно развернула её к ним. – А это, дорогие мои ведьмино отродье и жертва несчастий, значит одно, позволь мне немного побыть тобой – улыбнулась она обращаясь к Микасе. – Надеюсь толкую правильно, если что, потом отругаешь, смеясь произнесла Саша. – Начало! Новые чувства. И да, хочешь ты того или нет, но судьба вам явно готовит что-то большее, чем перепалки под шлангом.. Микаса закатила глаза складывая руки на груди, Леви раздражённо фыркнул, но оба поняли – спорить сейчас бесполезно. А за горизонтом медленно рождался новый день. Свет ложился на блестящую от воды траву, на качелю, на светлые заляпанные ступни Микасы, на мокрую кожанку Леви, на стекающие капли с его волос и на сияющую от смеха и удовольствия Сашу. Словно сама осень решила: «Ну что ж, игра началась».