Рождественская история

—Сбегаю? Я!? Да никогда! — глаза ведьмы пожирали Рио, пока рот выдавал какие-то слова. —Я собиралась сходить за алкоголем, верно, мальчики? Агата развернулась, красноречиво смотря на своего подопечного, активно жестикулируя бровями. —Да, да, у нас же вечеринка, —наконец отмер Билли, — к тому же Агата изрядно опустошила запасы. —Хм, а вот в это я верю, —Рио прошла внутрь, поравнявшись с Агатой. Агата не могла отвести взгляда от бывшей жены. Черные брюки облегали великолепные ноги, жемчужная рубашка струилась по телу. В вырезе выглядывали соблазнительные ключицы. Каштановые волосы волнами спускались мягкими волнами. А губы, боги. Она воспользовалась красной помадой. Отчего они стали казаться еще больше, еще сексуальнее. Агата сглотнула. Она действовала на нее как наркотик, всегда. Даже после стольких лет. Она была так близко, знакомые ореховые глаза смотрели прямо в душу, читая ее мыли как открытую книгу. Такая близкая, знакомая, но в тоже время далекая. Невидимая стена из времени, потерь, предательств встали стеной между ними. —Я, я скоро вернусь. —Агате срочно нужно было уйти. Она не ожидала увидеть тут Рио. Кто вообще приглашает смерть на Рождество?! Ее невысказанный вопрос был адресован ученику, на что тот лишь смущенно пожал плечами. —Агата, — от того, как она произносила ее имя, по телу побежали мурашки. На распев, с хрипотцой, словно перекатывая на языке каждую буквы. —Да??? В руках Рио держала ее фиолетовый шарф. Зеленая слегка приподнимается на носочках и набрасывает его ей на шею. —Возвращайся. Тонкий слой снега раздражающе хрустел под подошвами ее сапог. Из каждого магазина доносилось набившее оскомину «Счастливого Рождества», а от красного цвета рябило в глазах. Вульгарность! Агата любила темные, сдержанные, но в то же время эффектные цвета: лиловый, синий, черный само — собой. А красный…этот цвет она ненавидела. Слишком часто она видела кровь, слишком часто была ее причиной. Красное на белом... Снег под ее башмаками совсем как тогда... Воспоминания унесли Агату с шумной улицы — на заснеженную тропинку перед домом из ее снов. Перед домом из ее прошлого. *** —Мама, мамочка, смотри! —Ники бежал к ней через заснеженное поле что-то сжимая в руке. Агата лишь потеплее запахнулась в шерстяной платок. Растрепанный, с блестящими глазами и красными щеками ее мальчик был самым настоящим чудом. Ее чудом. Ей до сих пор не верилось, что она — темная ведьма смогла дать жизнь этому светлому созданию. —Что там у тебя? — Агата распахнула свою шаль, принимая его в материнские объятия, укутывая его словно в кокон. Ах, если бы она могла оградить его не только от холода. В кулачке была зажата веточка рябины. —Хм. Неплохо. Кажется, в нашей книги было что-то про рябину, —протянула Агата, сделав вид, что пытается вспомнить. —Отвар из рябины помогает раскрыть скрытые знания, а еще он служит оберегом. На Самайн мы с мамой собирали рябину и клали ее под порог на удачу, — отрапортовал ее умница. —Да, верно. Какой-ты молодчина, — с улыбкой сказала Агата, касаясь губами его макушки. Она вдыхает запах его волос — он пахнет молоком, хлебом, который утром пекла Рио, и свежим снегом. —А еще там написано, что из него делают обереги, давай сделаем? —Конечно. Они устроились на теплом ковре у камина, где огонь уютно потрескивал, разбрасывая по комнате золотистые отблески. Ники сосредоточенно работал своим маленьким перочинным ножом с костяной ручкой — любимым подарком от мамы на последний день рождения. Когда все было готово, Агата начала объяснять: — После того как ты подготовил материалы, следует осторожно... — Осторожно! За рулем старенького "Ниссана" сидел мужчина с помятым лицом, украшенный нелепым колпаком Санта -Клауса. Агата не заметила, как вышла на проезжую часть, и едва не оказалась под колесами. Вскинув руки, она была готова произнести смертельное проклятие, но вовремя остановилась. Убить человека в Рождество? Даже для нее это слишком. Но умереть под колесами Санты-алкаша? Тоже не входило в планы. Определенно, это была не та смерть, о которой мечтала Агата. Хотя… А о какой она мечтала? Это только в книгах пишут, что о смерти «мечтают». Врут. Большинство смерти боятся, избегают. Но не она. Да, она любила жизнь. Когда-то. Ключевое слово —любила. Но и умирать она не стремилась. Ведь умереть значит исчезнуть, перестать чувствовать. Даже боль. Да, пусть она мазохистка, но ей нравилось ощущать боль. С годами эти два чувства сплелись тесными ветвями и срослись в ней и стали одним целым. Ей нужна была боль, чтобы помнить, каково это — любить. В молодости, безусловно, она мечтала пасть в бою — так, чтобы об этом сложили не одну песню. Годы спустя она представляла иной финал: уйти на руках любимой женщины, в их доме, окруженная теплом и тишиной. Но потом? Потом она хотела умереть от ее руки. И вот, когда была готова принять это, та не сделала решающий шаг. Почему? Почему не убила? Ее взгляд остановился на кусте с кроваво-красными ягодами, словно сама природа насмехалась над ее болью. *** —Почему, мамочка? Агату снова затянуло в прошлое. Где было так тепло сидеть у камина, пока снаружи бушевала вьюга. —Аккуратно скрепи веточки, зафиксируй и обмотай красной нитью, вот так. Руки Агаты ловко сплетали простенький оберег. Ее пальцы уверенно работали с ветками, которые крест-накрест скреплялись красной ниткой. Когда конструкция была надежно зафиксирована, она таинственным голосом произнесла: —А теперь магия! Она артистично взмахнула рукой, имитируя ведьмовские пасы. Пару раз провела рукой с амулетом над пламенем, Ники засмеялся. Она продела в отверстие черный шнурок. —Вот и все. —И это все? Так просто? —Да, так просто. —И он меня защитит? —Мальчик с сомнением смотрел на мать. —Твой выглядит надежнее. —Его пальчик коснулся медальона — ее постоянного спутника. —Обязательно. Если не он, так мы. Агата улыбнулась, наблюдая за сыном, который теперь с интересом разглядывал амулет, покручивая его в руках. В воздухе царила тишина, лишь потрескивал огонь в камине. Хлопнула дверь и раздался любимый голос. —Я вернулась. —Мамочка! Мальчик взвился и уже через секунду его кружили по комнате. —Что это вы тут делаете? — Мама учила меня делать оберег. Она сказала, что он меня защитит. Рио промолчала, ее взгляд был направлен на Агату. На секунду ее глаза заволокла тьма. Руки так сильно обхватили сына что тот замер на секунду. — Мама? Рио моргнула, глаза приобрели обычный ореховый цвет. —Иди, доделай, нам с мамой тоже ведь они нужны. Агата со стороны наблюдала как ее копия медленно поднялась и последовала за Рио в кухню. — Что это было? Рио стояла, опершись на стол, служивший им и кухонным и столом для ведьмовства. — Все в порядке! —Нет не в порядке! На тебе лица нет! —Агата схватила жену и развернула. В глазах Рио стояли слезы. —Милая? —Время уходит Агата, я не знаю сколько еще… —Нет! —Агата не дала ей договорить—Нет! Мы защитим его, мы сможем! —Нельзя перехитрить смерть, Агата. Даже если смерть его мать! — Рио покачала головой. Еще минуту назад сильная молодая, она словно состарилась. — Это часть жизни. Ужасная, но естественная. Само то, что он пробыл с нами так долго ненормально и я не знаю на что это повлияло. —Плевать! Я, кажется, нашла решение, —Агата вздохнула, готовясь к реакции Рио. —Агата, мы уже говорили об этом, нет способа… —Есть Даркхолд… — Агата… — голос Рио стал тише, но в то же время она сама будто выпрямилась, став выше. В комнате ощутимо похолодало. — Я не дам тебе осквернить его душу. Как поступать со своей — это твое дело, и, к сожалению, я не могу на это повлиять. Но Ники — мой сын, и я не позволю... —Позволишь ему умереть?—слова вырвались прежде, чем Агата поняла, что она сказала. —Это жестоко даже для тебя!— Рио дернулась словно от пощечины. Пальцы Агата хватались за горло, грудь словно ей не хватало воздуха. А его ей не хватало, одна мысль что ее мальчика может не стать, и она не представляла ка жить, как дышать. —Как его можно отпустить после стольких лет…—слезы катились из ее глаз. —Мы сами приняли решение. Мы знали, что будет риск и обе пошли на него зная, что часы нашего материнства будут ускользать как песок сквозь пальцы. Таков был уговор! —Я передумала, ясно тебе!—Агата уже кричала. — Ты расстроена, я знаю. — Лишь сейчас, спустя годы и сотни повторений этого разговора, Агата поняла, какой ценой давались Рио слова утешения. Ее сердце разрывалось не меньше, если не больше. Ведь именно Рио предстояло проводить их сына... одной. Боги, как же она была слепа! Слепа от своей боли и страха, настолько, что даже не подумала о страданиях Рио. Эгоистка. Чертова эгоистка. —Но давай насладимся этим временем, нежели будем спорить. Ведь его так мало.—Глаза женыбыли полны печалью. —Сколько?— сквозь слезы только это смогла сказать Агата. —До того, как растает снег. Вот и все. Приговор был озвучен. —Нет, —Агата задрожала и Рио притянула ее в объятия. —Прекрати, не здесь. Мы устроим ему лучшее Рождество в его жизни. С елкой, подарками и играми. —А потом? — А потом мы будем друг у друга. Верно же? Сколько тысяч раз Агата вспоминала этот момент. Сколько раз мечтала вернуться в прошлое и все изменить. Агата продолжала всхлипывать в объятиях Рио, сидя на истертых досках, мягкие руки перебирали ее волосы. —Обещай не делать глупости, ладно? Агата из воспоминания и Агата из настоящего плакали. В день, когда они заключили союз они обещали друг ругу многое и в том числе не врать. Не по мелочам, как потом уточнила Агата, а по существу. И она держала слово. До сегодняшнего дня. —Обещаю. В ту минуту, одним словом, она самолично раздула пламя занимавшегося пожара, что вскоре поглотит их дом и их самих. Оставив только пепел и горечь утраты. *** Агата не заметила, как прошла несколько кварталов. Она была в заснеженном парке. Она поежилась. Но не из-за холода. Рябина…Тут росла рябина. И она была ярко алой. —Значит будет холодно. — Вместе со словами вырвалось облачко пара. Так гласило крестьянское поверье. Чем краснее, тем слаще, чем алее, тем больше крови прольется так говорили ведьмы. Одни висели сочными гроздьями на ветках, другие попадали в утоптанный снег словно капли крови. *** —Мама, у меня кровь… Голос сына вывел Агату из гнетущих мыслей. —Дорогой, иди сюда. — Агата присела и платком стал стирать струйку крови из носа —. Где болит? Мальчик лишь закашлял и показал на грудь. Все внутри Агаты сжалось. Она не была сведуща в целительстве, но даже ее скудных познаний хватило чтобы понять, что дело плохо. —Мне холодно. Агата с ужасом смотрела на бледного, похудевшего ребенка. И так большие ореховые глаза казались огромными на бледном личике, он не жаловался и стойко шел за ней все дальше от дома, дальше от матери. Лишь изредка он спрашивал: «А когда придет мама?» и смотрел на нее глазами своей матери. И Агата врала, раз за разом. «Мы как раз идем к ней». И он верил. Серьезно кивал и шел вперед. Ее маленький храбрый мальчик. Их путь шел все дальше, дорога не кончалась и вдруг он запел. «Вниз, вниз по дороге, вниз, вниз по Дороге ведьм». Они шли через деревни, оставляя за собой пепел и кровь. Сначала Агата старалась скрыть от сына то, что делает — собирает информацию о Даркхолде и его последнем владельце. Но он был ее сыном, сыном Рио, и быстро все понял. Агате пришлось снова соврать, придумав красивую ложь. Она сказала, что чтобы быть вместе втроем, как раньше, им нужен артефакт, который защитит их. Но на пути к нему их ждут испытания. Детское воображение схватилось за эту идею, и он сочинил песню. Песню, которая вскоре стала ее проклятием. Так и шли они по петляющей лесной дороге, все дальше и дальше, подгоняемые страхом. Впереди их ждала пугающая неизвестность с темным ореолом надежды. Время беспощадно гнало их вперед, а позади по их следам шла Рио. Она шагала по трупам, оставленным Агатой, словно по хлебным крошкам, которые вели к цели. Шла за ней и за своим сыном, не останавливаясь и не позволяя себе отступить. А время неумолимо утекало. Агата видела это в том, как снег под их ногами истончался, уступая место пробивающейся траве. В теплом дуновении ветерка, который нес с собой дыхание весны. Она проклинала это возрождение. С каждым днем мир оживал, а ее сын уходил все глубже во тьму. Так, шаг за шагом, зима сменилась весной. И вот, когда нужное количество жертв было принесено, а жизненная сила накоплена, оставалось лишь одно — провести ритуал. До заветного места оставалось не больше пяти миль. Они остановились на привал. Завтра ночью, все будет кончено. Агата обменяет свою душу — или что там осталось от нее — на жизнь Ники. И пусть будет что будет. Она прекратит бежать, встретится с Рио лицом к лицу. Но ее сын будет жить. Жена позаботится о нем. Она крепко обнимала Ники, укутав его в плащ, а в голове крутились слова его песни: «через многие мили уловок и испытаний, Мы будем блуждать повсюду. Укроти свои страхи, появится дверь, Пришло время идти. Вниз, вниз, по Дороге ведьм…» Она должна была поспать. Всего пару часов, чтобы набраться сил перед ритуалом. Рядом с ней был ее мальчик, а через пару холмов мрачным светом мерцала надежда. И она провалилась в сон. О, дьявольский, проклятый, сладкий и крепкий сон. С тех пор прошло много лет, и она больше никогда не спала спокойно. Как могла она не почувствовать? Не проснуться? Не заметить?! *** Она стояла на коленях среди вековых дубов. Мрачными тенями они склонились над ней подобно плакальщикам. Он видели много горя, радости и магии, они стояли тут со времен друидов и простоят еще столько же. Здесь в месте силы она должна была совершить ритуал, здесь она должна была спасти своего сына. Но вместо этого она его похоронила. Холодная земля с трудом поддавалась, но она упорно продолжала копать, пока не вырыла могилку. Она обмыла его личико и руки, осыпая поцелуями, словно стараясь оттянуть неизбежное расставание. Больше ей не увидеть его улыбки. Не услышать звонкого смеха. Не прикоснуться к мягким кудрям. Не услышать такое простое и родное «мама». Тогда она срезала прядь его волос — единственное, что останется у нее от него. Завернув его в плащ, она бережно опустила маленькое тело вниз. Сколько времени она сидела перед ямой, она не знала. Сил встать не было. А сил взять и бросить землю — тем более. Закоченевшими пальцами, с обломанными ногтями и изодранными руками, она начала засыпать яму. Одна горсть, вторая. Каждая пригоршня земли, покрывающая тело сына, приносила новую волну боли. Агата оплакивала его, свою жизнь, свой брак. Все, что она разрушила. Она виновата в том, что ее сын мертв. Что она сидит тут одна. Что не в ком найти утешения. Теперь не в ком. Она осталась одна. Агата коснулась рукой свежей могилы, и из-под ее пальцев мягко заструилась магия. Черная земля покрылась проросшей травой, бутоны набухали и раскрывались один за другим. Синие, сиреневые, фиолетовые цветы устилали землю. Ники любил эти цвета. Он говорил, что ее магия такая же. Магия что убила его. Агата поднялась, дрожа, словно в лихорадке. Она стояла перед могилой своего сына, сжимая в пальцах медальон на шее — последнюю частицу Ники. Губы шептали заклятие. Воздух дрогнул, пробежала рябь, и барьер пал. Но даже без него она чувствовала этот взгляд. Прожигающий. Холодный. Она только что похоронила своего сына. Чего ей теперь бояться? Но она боялась посмотреть в глаза своей жены. *** Их разделяла пара ярдов. Рио застыла на границе рощи, словно не зная может ли переступить. Ее блуждающий взгляд скользил от дерева к дереву, пока не остановился на Агате. На секунду Агата подумала, что она не знает, ЧТО произошло, пока их глаза не встретились. Безжизненные и абсолютно мертвые. Глупость, как она могла не знать, ОНА. При взгляде на жену единственное чего ей хотелось это упасть в ее объятия. —Ники, он…—Агата сделала шаг навстречу. Глаза Рио расширились, ноздри затрепетали. Рио не смотрела на Агату она смотрела за нее. На то что было за ее спиной, на цветочный ковер под которым лежал их сын. —Я только хотела, чтобы мой сын бил жив. —Твой сын?! ТВОЙ?! Серые облака в считанные секунды уступили место черным грозовым тучам. Вдалеке уже слышались первые раскаты грома, тяжелые и пугающие. Агата прикрыла глаза. Один глубокий вдох — и легкие наполняет аромат лилий. Она не хочет открывать глаза. Не может посмотреть в глаза Рио. Внезапно горло сжимает сильная, безжалостная рука. — Он и мой сын тоже! Агата смотрит в знакомые глаза и не узнает их. Это все из-за нее. Они мертвые. Лишь теперь она видит перед собой не ведьму, женщину, жену, мать, любовницу. Она видит смерть. Древнее, бесстрастное и пугающее существо. — Всегда только «я, я». А как же Я, Агата? — Пальцы сжались сильнее, но в почерневших глазах мелькнул отголосок боли, чего-то человеческого. — Обо мне ты не думала, верно же? —Мне жаль, так жаль, — слезы градом катились из ее глаз. Рука дрогнула, и она схватилась за горло. —Тебе жаль себя! — в грудь Агаты ударил зеленый луч. Ее откинуло через всю рощу к дереву. Ну вот и все. Скоро я буду с тобой милый, Агата бросила взгляд на могилу. —О нет, не торопись! Рио словно читала ее мысли. Агата смотрела как в свете молний к ней приближается ее смерть, ее жена. И дьявол побери как она была прекрасна. Как же она по ней скучала. —Как ты могла, Агата, ты соврала мне… Украла его. Украла у меня моего сына. Наше время. И ради чего? Чтобы он скитался как бездомный? Чтобы он умер в лесу, как собака? Лучше бы она ее ударила. Магией, рукой. Но ее слова били больнее ее кинжала. —Что ты за мать?! Что ты за жена?! Они стояли друг напротив друга, земля тряслась, вокруг рощи начался ураган. —Я люблю его, я должна была попытаться! Я не могла ничего не делать! —Кем ты себя возомнила? Ведьма с чуть более незаурядными способностями! Нельзя перехитрить смерть! Молния ударила в землю рядом с Агатой. —Ты, ты проводила его? — Она должна была спросить. — Как … Как он? —Теперь ты хочешь знать как он? — Бровь Рио высокомерно взметнулась вверх. —Волнуешься, переживаешь? Мучаешься от неизвестности? Каждое слово кинжалом вонзалось в ее сердце. —Прошу, — Агата без сил рухнула на землю. Теперь они поменялись местами. Рио возвышалась над ней в свете бури и молний, позади нее была могила их сына. Неплохо, последнее что она увидит будет ее жена, а умрет она подле Ники. —Ты мать моего сына, и я скажу. — Агата видела, как тяжело дается это Рио, —Ему не больно… В отличии от меня и тебя. Она не сказала «нас» … —Прости меня, прошу прости, — как заклинание шептала Агата. Рио опустилась перед ней на колени, облаченная в черно-зеленое одеяние. Ее голос звучал тихо, печально, словно отголосок далекой боли. — Ты соврала. — Ее рука нежно коснулась волос Агаты, скользнула по щеке. Агата прикрыла глаза, но на границе сознания тревожно била тревогу интуиция: «Она прощается!» — Ты смотрела мне в глаза и врала. Ты... предала меня. Агата трясла головой словно могла оттолкнуть уже произнесённые слова и те, что последуют дальше. —И отныне у тебя нет ни сына, ни жены. Вот и все. В один день она потеряла их обоих. Еще минуту назад внутри нее бушевала буря, неистовая и разрушительная. А теперь... теперь там была пустыня. Мертвая пустыня. Безжизненная. Пустая. —Тогда убей меня. —Агата схватила ее за руку, которой она разила кинжалом. —Убей чтобы я могла быть с ним. — О нет, дорогая. Я непременно приду за тобой... но позже. И да, не надейся встретиться с ним. Не после того, что ты сделала. Рио резко оттолкнула руки Агаты и поднялась. Остекленевшими глазами Агата смотрела, как та покрывает голову тканью, становясь похожей на мадонну. Когда-то она действительно была ей — женщиной, держащей сына у груди. Рио уходила прочь. Поравнявшись с сиреневым холмиком, она обернулась. В ее глазах стояли слезы. — Наш сын мертв. Но НАС убила ты, Агата. НАС убила — ты! Сильная молния ослепила Агату. Когда вспышка прошла, Рио уже не было. Она осталась одна.