Авантюры ведут к Драконам

— Эйд, почему я об этом узнаю только сейчас? — у Ролло задёргался глаз, а за платком поспешно скрылся рот, перекошенный в гневе и отвращении. Он старался дышать ровно, покрывая льдом мрачную ненависть, плющом рвущуюся наружу. Прикрыв уставшие глаза, Фламм тщетно попытался устаканить лаву в крови и спрятал платок. Голос-предатель раздувался и трескался, словно полена в камине, от ледяной ярости. — Отдай мне приказ и приведи сюда вице-президента, заодно перепроверьте сцену и оборудование на площади. Свободен. Эйд виновато мялся, потупив взор, будто козлёнок на привязи. Но храбро протянул бумаги и извинился, под конец совсем стушевавшись. Длинные волосы съёжились, как поджавшийся хвост зверька. Его помощник и почитатель трусливо сбежал, натянув форменный берет на бегающие глаза. Предсказуемый, это хорошо. Парадная дверь полоснула скрипом ухо. В последнее время… После злосчастного Маскарада, после того, как Ролло беспощадно и позорно разгромила какая-то кучка школьников-магов с острова Мудреца… Сдерживать эмоции стало на порядок труднее. В частности, злобу. Поэтому президента школьного совета стали бояться, чуя в нём дремлющее, полное ненависти чудовище, которое сам Фламм и взрастил. Это создавало ещё бо́льшую пропасть между ним и людьми, как быстро у этих идиотов сменяется благоговение страхом. Впрочем, всю жизнь отдав планированию геноцида магии, мёртвому брату и цветам, он не жаловался. Всю жизнь ты пытался оправдать только себя, да? Но выдавать свои чувства — ошибка, безусловно. Это признак слабости, опасность, отклонение от рутины. Праведный Судья восстанет из могилы и отрубит ему голову гильотиной, сожжёт тело, засунет погорелые, истекающие кровью и жиром останки в Колокол Спасения и в этом поступке будет, как всегда, справедлив и милосерден… Ролло ощущал, будто он катал свою голову у пышущего пламенем камина, как мячик. Всадник без лошади, судья без золотых весов… Ролло не спал четверо суток, не удавалось даже на полчаса сомкнуть глаз. Бумаги полоснули пальцы, словно острейшими вилами геенны огненной. Он опять навёл беспорядок… Бусы бордовой крови рассыпались по полу кабинета студсовета. Специально ли он это делал, уже и не понимал, ведь уборка давала хоть какое-то отвлечение от мучительных терзаний. Словно всё под контролем. На официальном документе выцарапаны чернилами витиеватые строки: «Прошу уведомить студенческое руководство Нобл Белл о переводе студентов Академии Ночного Во́рона на время музыкального фестиваля в период с июня по июль Х-го года, … Список студентов: … подпись директора». В списке Маллеус. Маллеус Дракония. Сам Левиафан и живое бедствие. Рога выдавали в нём Дьявола, Ролло клялся про себя. Он знал, что должен терпеть, прятать ненависть, он ведь уже проиграл, беспомощный и жалкий. Не заслужил ни искупления, ни мести. Даже минуты блаженной дрёмы не видать ему и этой ночью. * Лето в Городе Цветов особо благоухало и завораживало, смех детей звенел в переливчатых колоколах, пряный запах белых фиалок заползал в ноздри, а жар и блики игривого солнца сталкивались с нерушимым айсбергом по имени Ролло Фламм. Даже лучи не могли разогнать черноту мешков под мёртвыми скучающими глазами, что уж говорить об оттепели. Хмуро поджимая бледные губы, Ролло уверял себя, что не сбегал от обязанностей, а попросту искал уединения в свой законный обед по расписанию. Было удобно послать виноватых в своём проколе вице-президента и Эйда на встречу с приезжими студентами Академии Ночного Во́рона, а самому поесть в блаженной тишине пустующего сада. Предсказуемо, в порядке. От колодца шли испарения влаги; сад обнимал венами-лозами мраморную беседку, прохладную, частично спасающую от ярых лучей. Это та небольшая роскошь, какой славилось это место, стоило ему опустеть. Вся беседка и качающие головы цветов для одного человека. Хоть где-то музыкальный фестиваль принёс пользу. Никаких искушений: только два круассана, шестнадцать виноградин и одна чашка café au lait… Эспрессо с горячим молоком. Ролло забыл приготовить себе кофе. Он мог вернуться в кафетерий, но тогда, учитывая время, был шанс столкнуться с делегацией хаоса и раздрая. С Дьяволом и Змием во плоти. Сердце предательски заскрежетало, как сломанный часовой механизм — если Ролло не получит дозу кофеина, то не уснёт, нет, он упадёт в обморок. Откуда Фламм об этом знал? К сожалению, аккуратная рутина сбивалась уже однажды, после Маскарада и фиаско, в морозном январе. Правда, он тогда даже не сумел встать на ноги адекватно. Эйд в панике приволок его с помощью мерзкой магии в кабинет студсовета, как тряпичную куклу-вуду, поближе к камину. Облизывающий мёрзлые скулы огонь был преисподней. Опасность. — Да что я творю, я стал не лучше, чем эти дураки из школы, — раздражённо бормотал Ролло на выдохе. Ни за что он не позволил бы себе использовать заклинание, чтобы получить желаемое. Клятва использовать магию исключительно в пределах класса или экзамена, или в подготовке плана по истреблению магии, была высечена топлёными восковыми свечами на подкорке мозга. Доев ланч, Ролло всё же попытался встать и даже преуспел. Но замер каменной статуей, стоило за спиной появиться торопливым, подпрыгивающим шагам. Не тяжёлая поступь, не королевская, не торопящаяся услужить. Не-маг? Из-за плеча выглянула вороная макушка, забранные в мелкий хвостик волосы уже вызывали собой беспорядок. Любопытные тёмные глаза вонзились в белое измученное лицо Ролло, помятое, как выброшенные отчёты. Фламм прикрылся платком. Точно не-маг. Но в форме Академии Ночного Во́рона… Кажется, префекта звали Юу? У Ролло крайне хорошая память, как никак. Особенно на тех, кто отвращает меньше других. И кому он… Совсем каплю сочувствует. — Как вы меня тут нашли? Юу-сан, ваше заселение, выдача материалов и экскурсия по кампусу долж… — заученные фразы нагло оборвали так же быстро, как и спокойствие и одиночество. Перед президентом студсовета вылез, как чёрт из табакерки, Юу в полный рост, смело заглянул ему в глаза и перебил, ленно махнув рукой на чужие морали: — Да-да, неважно, — префект держался расслабленно, с зазором наглости, но в его взгляде горела затаённая сила и интерес, чем-то и правда напоминающий птицу. Он пристально выцепил микро-выражения Фламма, которые многие не замечали и не хотели замечать. Юу нашёл его, потому что заинтересован, хоть и не бескорыстно. И полумёртвая мраморная горгулья в треуголке перед ним проклюнула ростки беспокойства в груди. Что-то было не так. — И ты говори неформально, мы с тобой почти ровесники. — Что… — спорить просто не было сил. — Тебе угодно? — Ничего, просто хотел найти тебя, — почти невинно отвёл взор неоперившийся Во́рон. — Я спешу, попрошу извинить, — Ролло вновь попытался прикрыть лицо и ретироваться. И, на удивление, Юу дал ему это сделать, не хватая, аки дикарь, и не пытаясь вновь перебить. Ролло ощутил, как ноги задрожали от бессилия, он обязательно доберётся до café au lait, гордость и воля выше каких-то там примитивных нужд. — Да ты едва на ногах стоишь… — невозмутимо прошептал Юу, скорее, сам себе, когда Фламм уже проковылял вперёд, подпирая каждую встречную колонну. И мозг ученика раскололо, как грецкий орех, а из скорлупы выпала идея, заманчивая и тёплая, как само летнее солнце. И выгода, и приятность. — Постой, Ролло Фламм! Раз ты президент студсовета, то я прошу тебя провести мне экскурсию… До кофеварни. Ролло словно оглушило звоном Колокола Спасения, сглаживающего даже шипящий яд ненависти и злобу; на благословенный миг они обратились штилем. По обходным путям, старательно огибая главные коридоры и кафетерий, они проскочили без назойливых мух. Вероятно, президент студсовета был не в своём уме от недосыпа, потому что, выйдя из школы, и правда спросил Юу: — Где твой… Фамильяр? — на чужое изумление Фламм, отвернувшись, закатил глаза. — Пушистый комок с комплексом Бога. Клички зверей не запоминаю. Заливистый смех мазнул уши. Ролло отстранённо наблюдал прищуренные весёлые глаза, искренне не понимая, как себя вести. Не то чтобы были силы на реакцию. Он всё ещё стоически шёл на трясущихся ногах, иногда облокачиваясь на мостовую, под которой умиротворённо шуршала река Солейл, о понурые столбы фонарей, о стены домов. И был совсем немного благодарен, что Юу это никак не комментировал. — Даже ты можешь пошутить, — утирая слезинку, Юу тепло ухмылялся. — Я не смог отлепить язык Грима от морозилки с рыбой в кафетерии, поэтому ушёл один. Уверен, он и сам справится. Справится ли магическое отродье, Фламма вовсе не заботило, но он привычно промолчал. Несмотря на удачное исполнение обязанностей и горячее свежее эспрессо в ближайшем кафе, вне грешной школы, Ролло, восстановив ясность ума, учуял подвох. Его нашли по причине. Юу не выглядел, как слепой почитатель или как клоун с розыгрышами: президент студсовета всегда предпочитал занять позицию наблюдателя, вовлекаясь в социальные обмены лишь по строгой необходимости. Но оценить характер он мог. — Тебе что-то нужно от меня, так? Юу хитро заулыбался, щуря бездонные глаза — в них мелькало нечто задорное и тёмное, фантомы искушения, изнывающие из недр Тартара: — Да, но скажу, если попробуешь мой. Ролло осуждающе выгнул бровь, словно услышал проповедь о том, что Земля плоская, а магия неисчерпаемая и необходимая. — Ну, мой кофе. Готов поспорить на пять золотых, что ты берёшь всегда всё одинаковое в строгом режиме. И никогда не отклоняешься от рутины, верно? — сейчас по чуть более оживлённому бледному лицу ничего нельзя было сказать точно — лишь обыденная отстранённость и непонимание. Юу тяжело вздохнул и, допив своё, вернулся с чашками к стойке заказов. Несколько шипений кофеварки спустя Во́рон вернулся с крошечным стаканчиком, который, вероятно, предназначен для бесплатной пробы. — Выпей это и тогда расскажу. — Прошу прощения? — Ролло чуть не поджёг этот несчастный стаканчик, вновь прикрываясь платком. Ему всё же удалось вернуть шаткое равновесие и открыть лицо, сложив молитвенно руки. — Это тебе от меня нужно нечто. Почему я должен исполнять твои желания за мои хлопоты? — Ради Праведного Судьи, попробуй, это не отрава, — Юу уже пожалел, что вообще начал бесполезные эксперименты с этим противоречивым злодеем. — Откажусь. — Это тот же эспрессо, но с холодным молоком. Фламм мысленно записал Юу в самую раздражительную категорию учеников. Он, претензионно отряхнувшись, встал и, неся наплечники, полные высокомерного достоинства, вышел из кафе. Юу, конечно же, догнал его. Солнце вновь нещадно обожгло щёки, от Ролло терпко пахло кофе и сухим дёрном. — Ладно, извини, это было ради забавы. Зануда, — буркнул ученик, всё же решительно не отступая от цели. — Я всего лишь хотел пару советов по зельеварению и уходу за цветами. По слухам ты хорош. Не поможешь ли мне, маленькому человечку и ученику Нобл Белл, мистер президент? — Ты лишь временно здесь, в период музыкального фестиваля, — посреди знойного лета с языка Ролло сыпались льдинки, а на белой тонкой коже клубилась метель. — К слову, не видел твоего имени в списках. Так что по документам тебя здесь нет. — Но я же здесь, — козлы символичны в Городе Цветов; жители верят, что они приносят удачу. На узких улочках мимо вихрем проносились дети, отбивая бубен и играясь с белоснежными козликами, на тонких пушистых шейках которых позвякивали колокольчики. Но префекту достался самый настоящий и упёртый козёл. Было стойкое сюрреалистичное ощущение, будто он говорит с крайне высокомерным волшебником с предысторией отшельника из книги. Юу казалось, что вспоминал об этом про себя, но ошибся. — Ты как нарцисс-волшебник из Книги Игрока. Я же даже могу предложить услугу взамен на твою помощь… А вот это не на шутку уязвило Ролло. Он неприкрыто скривился и нахмурился, будто съел жабу: — Соизволь повторить. — Э, нет, извини. Я всего лишь хочу помощи, не твоего праведного гнева. Случайно подумал вслух… — рёбра Юу сдавило в тиски, небрежно и жестоко. Он тут же пожалел об этом, пусть козёл и заслужил. — Что ещё за Книга Игро- Фламм впервые за долгое время был поглощён разговором настолько, что не заметил, как они с Юу оказались на главной музыкальной площади: её обрамляли стойки с едой, которые ломились от сочащихся соком фруктов, ягод и саваренов. Одна группа учеников уже разогревалась, перебирая сердцевину лютни, постукивая по барабанам, натягивая струны скрипки; горн отозвался в грудине вибрацией, как извержение вулкана. Поток людей неожиданно накрыл их волной грубой стихии прежде, чем они успели опомниться. Ролло с отвращением, скрыв полностью рот платком, протискивался сквозь танцующие потные тела и орущих детей, сквозь мантии гадюк-магов. Пока его бесцеремонно не вытянули из толпы за шкирку, в его красном мареве вспышки гнева виднелись одежды волшебников Нобл Белл. — Ой-ой, посмотри, кто тут у нас, Джейд, — смеялся и хищно скалился студент, обнажая острые клыки и чуть ли не облизываясь. — Мы выловили морскую звёздочку. Как будем готовить? Я сейчас в настроении. — Я бы посоветовал сначала показать её остальным. Делить обед с друзьями всегда приятно, — Джейд звучал до нелепости вежливо, но, казалось, был ещё более неуправляемый, чем брат-близнец. — Если вы сейчас же не уберёте свои лапы, я вас сожг… — Фламм притворно кашлянул в платок, доставая из-за пазухи посох и невозмутимо продолжая. — То есть, да Бог вам судья. Колокольчик в посохе зазвенел, и Флойд, с обиженной гримасой отняв руку, как ошпаренный канючил: «жжётся». Ролло, цыкнув, оправил одежды, делая мысленно пометку о том, что спалит дотла эту форму и попросит школьных портных сшить ему новую. Затевалась потасовка, а за шёлковым платочком растянулся животный оскал. — Оу, — с карниза крыши низкой лавки свесился ещё один зубастый шкет, по телосложению хрупкий, но, видимо, ловкий. Волосы торчали схоже с Юу, проклятый Юу, из-за которого у Ролло теперь неприятности, но каким-то образом ещё более неказисто, будто крылья оборванной летучей мыши с розовыми лентами. — Не вовремя Маллеус ушёл к своим друзьям на колокольню. Это же президент студсовета Ролло Фламм, не трогайте его, Джейд, Флойд. Нехотя, братья-близнецы отпрянули, похрустывая кулаками и пожирая взглядом напоследок. Один быстро потерял интерес и ускользнул к лавкам с едой; другой всё ещё подтрунивал над Ролло, издеваясь почти в открытую: «Магия — ваша единственная сила, президент-сама?». Когда-нибудь чаша и без того бурлящего терпения лопнет и тогда… Месть не заставит себя ждать. Не заслужил правосудия, согрешил, я один несу это проклятье, — Фламм зажмурился, до белых костяшек стискивая посох, ногти же до крови впились в ладонь. — Джейд-сан, нельзя так говорить о других. Сейчас мы ученики в Нобл Белл, — сочувствие с механическими нотками втиснулось, как переменная порядка в эпицентре хаоса; вместо волос горело синее пламя, бионические жёлтые глаза сфокусировались на Ролло. Робот-гуманоид притянул Юу, который неловко волочил за хвост дьявольскую шиншиллу с бантом на шее. — Приветствую, Ролло Фламм! Мы рады быть здесь. Благодарим за такую возможность. — Приветствую и вас, я почтён. Наслаждайтесь гостеприимством Города Цветов… — «чтоб вы все сдохли» Ролло прошипел уже в платок. Когда уже закончится этот праздник жизни магов? Месяц, серьёзно? — Как ты смеешь! Не забывай, что ты мой прихвостень, человек, — котообразное нечто гордо выпятило грудь, фырча. Юу закатил глаза, всё же отпуская серый хвост. — Гостей надо кормить. Великий Грим отправляется за едой. И ты, Юу, обязан со мной идти. — Ты же только что поел, — выгнул бровь Юу. Ролло уже утомился на годы вперёд, просто находясь здесь. Рёбра щекотнуло сочувствием к не-магу. Но он хотел поскорее формально откланяться, ведь эта компания разжигала чёрное пламя ненависти в нутре, и обеденное солнце уже начинало припекать руки. Между тем Орто заговорщически шепнул что-то Юу, жмуря глаза; от вентиляции андроида шла приятная к коже прохлада. «Нам нужен ещё один игрок, нет никого на примете?». И в этот раз Юу распустился гордостью, как пышный алый лотос, ведь теперь у него точно была достойная услуга на руках. Грим возмущённо мявкал, на что человек его уверенно и тихо заверил, что догонит на площади. Розовые подушечки лап сверкнули молнией, и Грима как ветром сдуло. Фламм уже повернул в сторону Нобл Белл, и его вновь догнали. Второй раз за день. Раздражает. — Что, если… Я тебе расскажу, как сокрушить волшебников всухую? — Юу сверкал озорными глазами, крутился, будто лис, но, чуть погодя, потупился и почесал лохматую макушку. — Но без цветочной чумы и геноцидов магии… Искушение. Тлеющее желание, оно, ещё живое и отчаянное, тяжелело воском на пальцах, и свеча выдержки таяла, распаляя запахом ладана каменное сердце. Змием оказался не дракон, а простой человеческий отпрыск. Юу научился читать малейшие проблески эмоций, старательно засыпанные землёй равнодушия. Поэтому, увидев лёгкий изгиб брови и мрачный голодный интерес в орлином взоре Ролло, Юу ощутил на языке островатый вкус маленькой победы. Искра страстного пламени проскочила под отчуждённым ледяным фасадом. — Есть такая ролевая игра «Авантюры ведут к Драконам»… * Облачная погода без горячего летнего солнца казалась Ролло приемлемой, но дождь категорически разводил одну грязь. Даже под зонтом новая форма не спаслась от вездесущей влаги. Обязанности превыше всего. — Ролло, ты наш спаситель! Спасибо, что очистил. Мои рожки и зубки теперь сияют, — каменные крылья скрежетали, треща и вздымаясь от довольства; Дженис радостно виляла хвостом, перебирая лапами и задевая пол когтями, порываясь не то боднуть, не то обласкать. Ролло с щёткой в руке молча, прикрываясь платком, отшатнулся от горгульи, как от чумы. Горбун пытался оттащить взволнованное «дитё», попутно извиняясь и почтительно склоняя морду. Эмеральд заливисто хохотала, пританцовывая вокруг сжавшегося и смурного президента. Игривый хвост приобнял его за вздрогнувшее плечо. Она так широко разевала пасть от смеха, что было видно зияющий в глотке яркий изумруд. Только Клод замер на почтительном расстоянии, аки каменная статуя, какой он и должен быть, сложив лапы и сурово отчитывая всю стаю озорников разом. — Прости-прости, Ролло, я забываю, что тебе не нравятся прикосновения, — извинения Эмеральд искрились весельем, как откусанный медяк от раскаяния. И, к облегчению «спасителя», горгульи вскоре замолчали, стоило закапать дождю снова. Все как один замерли, выполняя свою работу, помогая желобам отводить воду от благословенных колоколов. Хорошо, что в пасмурную погоду у горгулий есть обязанности, занимающие рот. — Что за проблемные и наглые идиоты… — сдержанно вздохнув, Ролло стряхнул с щётки клочки толстого и мягкого, истекающего влагой мха в одно из вёдер. Вкрапления зелени мазнули по кожаным длинным перчаткам; в глотке плотно засел запах сырости и затхлости. Он откашлялся в платок. Наконец-то пришла пора сменить перчатки и коснуться эпитомии благочестия. Колокол Спасения прекрасный, волшебный артефакт, святой Грааль, и это единственный предмет магии, который не вызывал у Ролло глубокого животного желания сжечь всё дотла. С выверенной и почти нежной аккуратностью президент студсовета начищал Колокол, возрождая золотое свечение и не обделяя его младших золотолобых сестёр. Сегодня он нуждался только в мягкой чистой тряпке и нейтральном мыле, которое исправно варилось самим Фламмом в школярских котлах. Стремянку приходилось переносить от одного колокола к другому; она под конец заунывно скрипнула, и он сделал пометку о починке. Лёгкие завывания ветра, рокотание дождя и редкое постукивание камней — горгульи дрожали, когда переполнялись водой, — музыка для ушей Ролло, «не слышать и не видеть дураков — благодать». — О, хах, нашёл, — Юу запыхался, с трудом выползая наверх, будто переваривающий пищу жирный питон. Щёки семафорили от нагрузки, а чёрные глаза блестели любопытством. — Ролло, как дела с персонажем для партии? Напоминаю, что уже прошла неделя и «Авантюры» завтра. Непредсказуемо, опасно. Ролло в два счёта свалился бы с лестницы, если бы не крупицы самообладания, тлеющие на пепелище былой выдержки. Он, схватившись за сердце, гневно зыркнул на чёрта и окатил строгостью, как ушатом ледяной воды: — Впредь прошу ждать в жилой комнате. Иначе задавать вопросы будет уже некому. Персонаж и все составляющие к нему давно готовы. Он сказал «впредь». Будет следующий раз? С розовых губ Юу сорвалось сконфуженное «ох». Юу, поднявшись на ноги, придержал стремянку, пока Фламм спускался. Это было вовсе не обязательно. Ролло закатил глаза и побудил себя к успокоению, воскрешая в памяти гул Колокола и его собратьев; их поблескивающие чистотой золотые бока смягчали ненависть. Здесь, наверху, Фламм должен быть собран и предельно осторожен. — Извини, если напугал… — Юу, съёжившись, побитой собакой взглянул на лестницу. — Я у всех проверил приготовления, кроме тебя. Каждое утро ты в колокольне, поэтому я подумал, что точно застану тебя тут. — Да простит нас всех Праведный Судья. Я прекрасно понял и без излишних объяснений, — отжав тряпку, уборщик указал рукой на выход в полу, — давай пройдём в комнату звонаря. Напоследок Юу жадно оглянул горгулий, шаркающих когтями, — они и правда живые, как сказал Маллеус; разгоняющий зло Колокол Спасения даже в непогоду сиял. Стоило благодарить принципы и постоянство президента. В кишках свербело нечто, трепеща перед непривычной картиной: чуть взъерошенные от ветра седые волосы; алые от прохлады кончики ушей; бурая кожаная накидка от ливней и простецкая чёрная рубашка; белая шея с прыгающим адамовым яблоком и обнажённые до острых локтей руки с выпирающим плетением ленточек-вен. Во время уборки Ролло переставал выглядеть, как памятник Праведного Судьи со двора Нобл Белл, он ощущался теплее. Ролло внутренне метался, словно его прижигали клеймом грешника, — это пристальное внимание от Человека, не-мага, продолжало скоблить айсберг Фламма как бы невзначай уже неделю. Оно отзывалось развернувшейся пружиной в узком нутре, и проверенный механизм начал выдавать скандальные неточности. Размышления над реакциями обернулись бы знойным эшафотом, потому он без колебаний придушил их. Полы в комнате выли под ними, пахнущее травами и старым деревом тепло одеялом легло на плечи. Школьная форма президента была аккуратно сложена на низком столике. — Проверяй, мастер Игры, — невозмутимо проговорил Ролло, на тонких бледных губах которого плясала тень усмешки. Он, подав Книгу Игрока со вложенными листами персонажа, никак не прокомментировал изумление Юу и отошёл за ширму, чтобы переодеться. Ролло Фламм — серьёзный президент студсовета и прилежный ученик, ненавистник праздности и магии — таскал с собой книгу правил ролевой игры. Почему она здесь, а не на полке у него в общежитии? Даже страницы уже где-то затёрлись. Этот человек умудрился сдать все промежуточные на высокие баллы и до дыр изучить «Авантюры ведут к Драконам»… Юу в последний раз такой энтузиазм видел только у Идии. Предыстория персонажа продуманная, клятва паладина… — Полагаю, ты удовлетворён, — Юу вздрогнул и ощутил глубокий вздох у себя на шее, неожиданно близко и жарко. Волосы встали дыбом. Яростно кивнув и спохватившись, он всунул обратно листы, будто пойманный вор. Ролло, молитвенно соединив ладони в ожидании, стоял ближе обычного, видимо, жаждал поскорее забрать книгу. Юу будто поднёс лицо к большому камину, — оно стремительно теплело, разливаясь нежным румянцем. В лёгкой панике префект перевёл взор на цветы в горшках, расставленные в углу комнаты. Елейные плющи выпадали за край, охраняя блестящую мякоть и жеманную сердцевину бутона. — В чём твой секрет?.. У меня в оранжерее некоторые растения не хотели распускаться в свой сезон ни в какую, — Во́рон неловко почесал затылок, глазами вперившись в пол; прежняя бравада помахала ручкой и, ускакав наверх, сделала прыжок веры с колокольни. Ролло едва заметно расширил очи, обнаружив, что гнев не кипятил кровь. Определённо из-за уборки и гордости за персонажа. Чинно сложив вещи и книгу в сумку, он надел самую холодную и благочестивую из масок, лишь на дне зелёных мерцающих глаз вспыхнул огонёк интереса: — Если расскажешь про оранжерею, то, может, поделюсь. Юу сначала подумал, что оглох за все те утренние подъёмы под Колокол Спасения. Что? В груди толчками плясало необычное поведение президента, но он решил, что зубами схватится за шанс ради выгоды, да? — Э-это трудно объяснить, у меня была когда-то своя оранжерея. Вернее, она принадлежала родителям. Я не отсюда, не из этого мира. Почему меня зеркало призвало — до сих пор не пойму. — В твоём мире магия — это редкое явление, насколько понимаю. И правда интригующе, — Ролло метался между ядовитой завистью и трескающим скорлупу сердца сожалением. Юу родился с золотой ложкой во рту, но теперь застрял здесь, среди грешных магов. — Зачем тебе нужны тогда мои познания в зельеварении? Что ж, Ролло принял такую новость пугающе спокойно. — В моём мире привычной вам магии нет, только технологии… — и тут бледное лицо заметно вытянулось, никогда префект не видел там столь изумлённо-довольного выражения. Можно было подумать, что Ролло отправился к праотцам; он тихо благоговел, ведь мир его мечты существует. — Оранжерея в нашей академии довольно специфичная. Там много магических растений, надо знать алхимию или зельеварение. Дивус Круэл меня изгрыз уже с дополнительными проектами: «наказание непослушных щенков». — Муки ада… — хрипел Ролло, пока в грудине мерно гудел Колокол. Пронзительное напряжение смягчилось, кончики костлявых пальцев слегка потеплели. — Я помогу с твоей просьбой. Можешь жаловаться мне на магов, если вновь будут досаждать. Противоречиво было видеть, как бледные хрупкие руки, владеющие ошеломительной силой испепелять, бережно касались зелёной мякоти и корней, позволяли им жить и расцвести во всей красе. Почему-то Ролло, хоть и называл Юу сбивчивым, едва слышным шёпотом «дурак», оказался намного способнее и терпеливее всех прочих учителей зельеварения. * — Пусти меня, человек! Я, как величайший маг, приказываю тебе, — Грим впился в стол когтями, и с вытаращенными глазами шипел, изрыгая синее пламя. Милая скатерть в цветочек объялась голубыми бутонами пламени. Хозяйка кафе с возмущённым, как кипящий живой чайник, лицом вылетела за стражей. Идия нервозно дрожал и маниакально хихикал, наминая пушистые бока Грима, как плюшевую игрушку антистресса. Зов простых смертных явно не касался ушей затворника. Катастрофы не миновать. Юу, накрыв собой гору листов и книг, опасливо заозирался, — он был готов защищать свои кровно написанные материалы для Авантюры ценой жизни. И слегка опустил плечи, выдыхая с облегчением. Показались запыхавшиеся Эйс и Дьюс. — Юу, что случилось? Мы- — Идиот, некогда болтать, — Эйс решительно одним взмахом палочки притянул большой кувшин с водой, волнами туша скромный пожар, в процессе случайно обливая голову префекта. Дьюс же, более не мешкая, попытался вырвать Грима из загребущих лап дрожащего Идии — безрезультатно. И, конечно, после этого послышался гулкий грохот. Юу, мокрый и в слезах от пробирающего естество хохота, закрывая собой бумаги, оказался среди хаоса: Идия упал вместе с деревянным стулом, ошарашенно выглядывая из-под громадного пустого котла для готовки зелий, как улитка из домика; Грим уже бежал, сверкая горящими ушами, от ревущих стражей. Дьюс использовал одновременно призыв и телепортацию? В груди Юу проклюнулась гордость. Дьюс вмиг на инстинктах двинул за чёртом, а Эйс, неловко улыбнувшись, озорно подмигнул, сердце на его щеке смеялось вместе с ним: — Удачи на игре, префект. Забей на Грима, мы разберёмся. — Спасибо, — вырвалось хриплое, но колесницы суеты уже след простыл. Юу только встал, чтобы помочь снять котёл с ошалевшего, шепчущего нечто о социальном провале Идии, как у стола выросли долгожданные гости. — Ой-ой, мы пропустили всё веселье, — сморщив нос и хрустнув шеей, печально протянул Флойд. — Отнюдь. Я бы ушёл как можно скорее, чтобы не пла… — Азул чересчур деликатно улыбнулся, поправляя очки, — чтобы избежать проблем. Словно сама Морская Ведьма наложила заговор, хозяйка кафе тут же всучила Юу кругленький счёт за скатерть и испорченную мебель. Уголки губ юноши нервно дёрнулись, он уже задыхался от удушливого ошейника рабства: Кроули по приезде заставит пахать за то, что префект потратил столько карманных расходов, которые столь добрый и щедрый директор выдал ему на фестиваль. Будь Даер Кроули трижды проклят и зарыт в гробницах Пустынной Страны. Юу вежливо сообщил тучной метающей молнии женщине, что оплатит всё в конце дня: игра будет долгой. Та тут же растаяла, как сливочное масло на сковороде, в предвкушении многих заказов с этого стола сегодня. — Братец, мы отошли только на полчаса за картой… — Орто в страхе распахнул глаза, а вентиляция взвизгнула. Он помог брату прийти в себя и усадил его на стул, убрав котёл подальше. — Анализируя результат, верно ли, что мой брат снова попытался погладить Грим-сана? Юу принял полотенце от Лилии и со смешком кивнул. Джейд идеально ровно сел за стол напротив префекта и, положив руку на сердце, пошутил: «Юу-сан побывал в шкуре мерфолка». — Орто, вас не было столько, сколько длится физкультура, — судорожно проговорил Идия, обнимая себя руками и припадая к механическому родному телу младшего брата. — Вечность! То есть вечность. Не уходи больше… — Идия, теперь всё в порядке, нет нужды так жаловаться, — закатил глаза Лилия, помогая Юу развернуть карту и расставить картонные фигурки. Он уткнулся подбородком в ладони и невинно улыбнулся, показывая клычки. — Когда начнём? — Точняк, у вас эта штука. Джейд, ты правда играешь? — Флойд хихикал, катая голову по плечу брата и щурясь в попытках прочесть лист персонажа. Выражение зубастого резко обратилось в камень. — Скука. Вердикт явно не волновал Джейда: — Я играю с приличными людьми, это обещает быть интересным, — оскал исказил спокойное лицо, и Юу показалось, что глаза мурены сверкнули опасным жёлтым, будто золотые монеты на дне, кишащем акулами. — Да и ладно, — Флойд расслабленно завёл руки за голову, лениво потягиваясь, словно морской котик на мели. — Я пошёл. Видел интересные туфли… Может, выбью скидку. Азул выгнул бровь, явно не впечатлённый дипломатией угроз: — За разгребания твоих проблем ты должен мне смену в Нобл кафе, — он элегантно развёл руками. — Я, пожалуй, тоже откланяюсь. Время — деньги, как-никак. Юу, помолчав, отвечал Лилии: — Хм, вы пришли чуть раньше назначенного. Скоро начнём. Только вот Рожки да Ножки… — префект случайно услышал часть разговора рядом. — Погодите, Азул, вы и здесь подпольный ресторан устроили? Это место для игры в Авантюры они выбрали из-за широких окон и вкраплений разноцветных витражей с обилием света, и когда Азул уже в метре от стола вежливо поклонился, в его очки упало насмешливое индиговое солнце. Флойд обернулся, чтобы смеясь потрепать Юу по мокрой голове: «любопытная креветочка». Нутро Юу похолодело, и он, зажмурившись, стерпел усилившуюся хватку на волосах и смиренным козлёнком ждал, пока Флойду наскучит. Облегчённый вздох сорвался с сухих губ — креветку выпустили из пасти кашалота. В ноздри забрался знакомый лёгкий аромат кофе, дёрна и пергамента, и Ролло тихо занял место по правую руку от Юу, аккуратно раскладывая листы и перо с чернилами. Рёбра Во́рона приятно щекотнуло; Ролло услышал часть разговора и внимательно смотрел на мастера Игры, сложив руки. — Остался только Рожки да Ножки. Лилия, он придёт? Идия панически прошептал: — О боже, он и правда называет MVP SSR всей академии так и ему это сходит с рук… — О, конечно. Хотя я бы послал кого-то напомнить ему, ведь с друзьями хочется быть вечность, — Ванруж мечтательно отвёл взор, а светлая тоска впиталась в улыбку. — У фейри время идёт по-другому. Ах, юность. — Чур не я! Ролло, поджав тонкий рот, с сочувствием лицезрел последствия мини-катастрофы: наполовину сожжённую скатерть и следы когтей на столе; мокрые вороные волосы и хвостик, грустно опустившийся ниже обычного; лиловые пролежни от недосыпа и уставшую улыбку. Юу то и дело нежно перебирал исписанные листы, поправлял фигурки героев на разлинованной карте. Его желание, чтобы всё прошло идеально, и ежу понятно. Префект присел, растирая пульсирующие виски: — Идия, никто тебя и не посылает. Давайте я быстро- — Позвольте мне. Скоро вернусь. (— Лилия-сан, вы, как летучая мышь, ведь легче всех могли… — округлив очи, шёпотом начал андроид. — Тихо-тихо, милый Орто, — Ванруж сузил кровавые глаза и озорно прижал палец к розоватым губам, — дай юнцам самим разобраться). Только выйдя на пекло, Фламм осознал, куда и за кем он пошёл. Позвоночник прошила дрожь отвращения. Ролло не любил лето, поскольку от него ещё сильнее белели седые волосы, горела кожа, как от раскалённых стигмат, а от школьников несло хуже, чем от загона козлов. Но пуще всего он ненавидел праздные фестивали, магию и быть в статусе беспомощного проигравшего. До прихода звонаря в полдень ещё оставалось около трёх часов. Но Ролло всё же двигался расторопно и, не теряя грации, предстал перед своим заклятым врагом. — Почему ты пришёл, Фламм? — Маллеус полюбовно, как ласковая мать, гладил Горбуна по макушке. Тот сейчас мог лишь радостно дрожать на месте, ведь ни темнота, ни ночь не настигли их. — Лилия-сан послал меня. — Это приглашение? Ролло недоумённо заморгал, стиснув платок. — Ты снова собираешься меня убить? — Нет… — скрипнув зубами, Фламм титаническим усилием подавил чёрный огонь ненависти, распаляющийся в торфяной груди. Так и не смог отомстить, не заслужил прощения, проиграл. Он спокойно взглянул разрушительной стихии прямо в рогатую морду. — Или в каком-то роде это правда. Это приглашение на партию «Авантюры ведут к Драконам». — Хм, Юу что-то восторженно говорил мне об этом, помог даже сделать «персонажа», — маг высыпал искру тепла из клыкастого рта, говоря его имя, продолжая благоговейно нависать над горгульями, рассматривая каждую трещинку или изгиб камня. — Но ты задумал недоброе, я знаю, Фламм. — Да, я разгромлю вашу команду в… — Ролло болезненно сморщился за платком. — Игре, к сожалению. — О, — Маллеус слегка удивлённо взглянул на злодея и повелительно хмыкнул. — Я заинтересован. И поддаваться не буду. — Следуйте за мной, Маллеус-сан, — «сын дьявола, прости господи» ядовито плюнул в платочек Ролло. Дракония, прикрыв глаза, как обычно притворился, что не расслышал, но у фейри крайне чуткие уши. * — Господин Лилия, ваше имя персонажа… Сладко зевнув, Лилия вопросительно промычал и продолжил качаться на стуле, попивая томатный сок. Зонт лишь частично спасал от солнца — Лилия пожертвовал своим состоянием ради того, чтобы дети человеческие не ослепли в потёмках высчитывать статы и читать, но Ролло с Маллеусом явно не торопятся. Они что, пешком идут? Он уже, изнывая от утренних лучей, успел распробовать и жирный от орехового масла финансье, и хрустящие круассаны с джемом, и молотый кофе… — Куренаи… Вы-вы, — Идия позорно икнул, алея хлеще томатного сока, стекающего с губ Лилии; кончики синих пламенных волос вспыхнули розовым. Он трясущимися руками взял планшет и замотал головой: «нет, быть такого не может». Но нечто подцепило интерес, и теория вероятностей не предполагает столько случайностей. Его ровный голос с планшета долетел до острых ушей. — Вы играете в MMORPG?.. Лилия уже полностью повернулся к Идии, округлив глаза и кивнув. — Может, вы предлагали другу Forever Promise? — Братец, я засёк учащённый пульс и повышенную температуру. Что случилось? — над головой Орто почти светился нимб со знаком вопроса, а голубые брови невинно надломились. Внезапный всплеск состояния старшего брата отвлёк от занимательной беседы про горные породы и реликвии. Идия, зажмурившись, спрятался за волосами и планшетом, напрочь забыв о голосовом тексте и задушенно промямлив: — О-орто, пожалуйста, н-не… И почувствовал, как его приобняли, ласково и осторожно, не касаясь слишком близко. Не было ожидаемого ветерка от вентиляции, была лишь мягкая прохладная кожа и маленькие сильные ладони. Кто ещё захочет обнять жалкого задрота, кроме родного брата? Макушку больше не облизывали лучи солнца. Зонтик? Лилия чуть отстранился и, легко придерживая Идию за плечи, неверяще прошептал: — Gloomrai? Это правда ты? — Я-я да, да. Muscle Red? — Верно, — Ванруж недоумённо-радостно оглядывал затворника, будто само провидение или мираж. Шрауд на данный момент и выглядел так, будто вот-вот отправится в мир иной. — Поверить не могу, что моим единственным другом, кроме Орто, всё это время был один из самых эксцентричных экстравертов школы… — синие губы тараторили так тихо, что лишь фейри могли расслышать бормотания. — Но я рад встрече. — И я рад, хотя и, признаюсь, очень удивлён, — «ирл ты похож на антисоциального лоха» вертелось на остром языке Лилии, но он умолчал эту часть, пощадив теперь уже своего друга. — Сыграем потом вместе? Идия злобно хихикнул, хрустнув пальцами; краска вернулась его лицу: — Да. Заодно проверю ваш скилл, правда ли это вы. — Идия, а что такое Forever Promise? — Юу изумлённо уставился на них с глазами-блюдцами. — Н-ничего. — Считываю статью. Это ритуал, которым игроки скрепляют свои судьбы, — пока Орто вычитывал стыд и позор, Шрауд залез под стол; одни голубые с алыми кончиками волосы торчали и переливались, как сверкающий кальмар со дна океана; пар валил из его ушей, — и начинают жить под одной крышей, делят инвентарь и артефакты. Ещё это называют свадьбой в мире MMORPG! Все уронили челюсти. Джейд быстрее всех собрал себя по крупицам мозаики шока и, оскалившись, почтительно спросил: — Господа, то есть вы суженые в игре? Лилия прыснул со смеху, беззаботно болтая ногами и, будто бы размышляя о чём-то, сделал неосознанный пируэт в воздухе. В момент приземления летучая мышка уселась на своё место, ловко поймав форменный берет: — Не-а, он меня отшил. Идия Шрауд кого-то отшил? Тартар разверзнется под кафе прямо сейчас. * Неловкость неудавшейся игровой свадьбы была отложена до поры до времени. Юу начал вести игру: — Итак, мы все в сборе. Как договаривались, играем по парам. Это ваншот, он расчитан на одну партию. Напомню, что играем без реальной магии и кубики бросаем честно, иначе победа аннулируется. У кого-то приключение начинается со звона монет и битья кружек в таверне, у кого-то с песен лесных фейри и завываний фантомов, у кого-то с осады за́мка. Но вас, лихих авантюристов, объединяет письмо с дорогим штампом от элиты магов — это ваше задание и ваша наводка на один из мощнейших артефактов… Ролло никогда ещё не был так искренне вовлечён во что-то, кроме мстительных планов по уничтожению магии и уборки. Поэтому он сошёл с плахи не на знойную поверхность Шахтёрских Земель, а в манящее море Игры, взяв Юу за руку. Авантюры ведут к драконам. На Ролло- На Энфера навалилась молодая женщина, пьяно размахивая кружкой пива, будто шпагой, и напевая оду юности. Таверны были рассадником греха, но угрюмый паладин, поджав губы, стоически терпел, не поддаваясь соблазнам. — Попрошу слезть, блудница. — Эй, мы вообще-то с тобой в команде, если забыл, — Лили- Куренаи обиженно надула пухлые губы и достала из сумки гармонь. Морщась от гула пьяниц и фальшивых вертлявых нот, Энфер рьяно вздохнул: — Мы вообще-то обязаны расспросить людей, нет ли поблизости гадалок, а не глотать спиртное. — Это часть плана, — Куренаи игриво подмигнула и заулыбалась, показывая клычки, а её острые ушки покраснели от довольства. Всё же петь и танцевать, соблазнять дам и господ — её горячо любимые хобби. В туманных сумерках горели хитросплетения кровяных сосудов — узких улочек, — широкие проспекты с любовными домами и тавернами с вывесками, сделанными из клыков фантомов; в ноздри заплывали запахи ядрёного спирта и жареного мяса. В самой сердцевине города разросся диковинный базар. Помтаун слыл манящим и развратным, но на деле этот город был идеален для поиска информации. Под гнилой стороной «эдэмова» яблока цвели подпольные организации и торговля; цены на снаряжение удешевили, чтобы переманить поток авантюристов. Для паладина, несущего бремя мести, и задорной бродяги-барда выгода истекала из владельцев особой магии: Предсказателей будущего. Провидение будоражило умы многих, сводя слабых и смиренных овец с ума, а сильных и лезущих на рожон — в могилу. В кишащем жизнью Помтауне жили лучшие гадалки во всей Красной Долине. Они могли рассказать многое, но не все из них были так хороши. Энфер, стиснув зубы и зажав нос платком, расспрашивал каждого забулдыгу, ведь даже элита магии не смогла дать ответ. Где величайшая гадалка, зовущая себя Нейдж? Единственное, что удалось выбить из волшебников: Нейдж была самой красивой и самой мудрой, её оберегали семь помощников гномов, словно семь смертных грехов. «От Юу мало подсказок, хорошо», — подумал Ролло, перекатывая в ладони двадцатигранник. Энфер переворачивал таверну вверх-дном, Куренаи очаровывала и трактирщика, и всех охотников за головами, которые могли что-то знать. Но они ничего не знали. Ещё одна капля пролитого в пылкой ссоре эля и авантюристов выгонят отсюда к чертям собачьим. Сколько ещё таверн им придётся облазать вдоль и поперёк? Энфер долго смотрел в глаз странному во́рону, сидящему на стойке у бара. Конечно… Конечно он не будет пытаться разговаривать и с птицами. Он же не сумасшедший и не какая-то принцесса из сказок. Бросок кости на внимание равен двадцати, Лилия ликовал. Невероятная удача. — Что же вы так тщательно ищете, Mademoiselle et Monsieur? Не поймите неправильно, за таким рвением просто чудесно наблюдать, beauté, — мило улыбаясь, из-за спины паладина вышел охотник, облачённый в кожаное чёрное пальто и высокие сапоги; перо с широкополой шляпы озорно покачивалось, но пронзительный взор зелёных глаз, казалось, мог разделать тушу. — Неужто ответ на главный вопрос: кто на свете всех милее, всех румяней и белее? Чудак. Энфер напрягся, инстинктивно положив руку на меч, — этот охотник гонял по хребту дрожь, а сердце в позорном страхе сжалось. Что за силу он использовал? Подозрительно умелая маскировка… Куренаи, хитро скалясь, прикрыла собой святошу, шепча ему: «я его нашла и я разберусь». — Что вам угодно? — внешне Энфер никак не выдал поджатого хвоста, и ладонь с рукояти убрал, с хмурым скептицизмом наблюдая копающуюся в своих цацках Куренаи. — Ох, нет нужды так напрягаться, Roi de Piété, я всего лишь скромный охотник на фантомов, — охотник дружелюбно развёл руки, прищурившись; на его поясе угрожающе звякнула пила-топор, из-за спины показалась макушка арбалета. — Меня зовут Рук Хант. Доставите честь узнать и ваши имена? — О, Флойд перед отъездом жаловался, что за ним снова наблюдают, — Джейд задумчиво потёр подбородок. — Интересно, это он? — Юу, ты правда просто внёс крипового экстраверта из нашей школы в качестве NPC? — Идия, твоя и Маллеуса очередь будет через ход. Лучше между собой подумайте, как будете из комнаты пыток Королевы выбираться. Бледное лицо Ролло потемнело, вежливость граничила с угрозой: — Настоятельно прошу вас не рушить атмосферу Игры. Куренаи томно огладила руку охотника, низким голосом промурлыкав: — Меня зовут Куренаи, а моего спутника — Энфер. Давайте найдём место потише. С вами хочется говорить, не упуская ни слова. — Вы слишком любезны, quel délice, Reine de la Musique, — Хант наклонился и благоговейно поцеловал тыльную сторону узкой ладони. — Но кем же я буду, если не выполню просьбу столь очаровательной дамы? Бледное лицо Энфера исказилось так, будто он съел мешок сырых вонючих ящериц с болот. — Лилия-сан, что за варварская распущенность? — шёпотом прошипел Фламм, наклонившись к Лилии и прикрывшись платком. — Паладинам-святошам слова не давали. У меня есть план, не волнуйся, — беззаботно отмахнулся Ванруж. Ночь повязала шёлковую ленту темноты на глаза. Улица встретила запахом свежести и сырости. Дороги после дождя размыло, поэтому приходилось пробираться через грязь и лужи, в которых рассыпались осколки непорочной белоснежной луны. Приключенцы вышли на тихую безлюдную улочку, и только трактир замыленными окнами медленно моргал, как умирающий в постели, слабо освещая их силуэты. — Рук, что если мы знаем ответ на вопрос? Кто на свете всех милее, всех румяней и белее, — бард достала лютню, волшебно перебирая струны. Из кончиков изящных пальцев лилась мелодия да кружилась на ветру золотая пыльца, усыпляющая бдительность. — О, Reine de la Musique, прошу прощения, но как вы можете знать, если таковые живут только в прекрасных легендах? — Красивее всех гадалка Нейдж. Скажите правду, — Куренаи подозрительно прищурила алые очи, силы манипуляции сознания должны были сработать, — где она сейчас? Как туда добраться? — Но я с вами предельно честен, — лицо Рука удивлённо вытянулось, он покачал головой. — Mademoiselle Нейдж по touchant легенде самая милая и прекрасная, tu as raison. И это моя миссия: найти её. Туман сгущался. Энфер, порядком устав от бестолковой болтовни, обратился к охотнику: — Рук Хант, правильно ли понимаю, что вы знаете легенду? Вероятно, в ней могло быть поведано предположительное мест- Охотник распахнул очи и раненым зверем взвыл, схватившись за голову, словно удерживая раскалывающееся наполовину яйцо. Тени дрожали, густея и подползая змеями, чтобы проглотить целиком; сквозь наплыв плотного тумана ярким зелёным блеснул хищный взор. — Что это с ним? — Куренаи запнулась, прижимая к груди лютню и пятясь назад. Лакомый кролик. «План, значит, есть?» — про себя злился Ролло. Лилия провалил бросок на уклонение. Энфер зашептал нечто на непонятном языке — бледная кожа вспыхнула огненным гало. В одно ухо блаженно смеялись боги, в другое рокотал колокол. Пахло пеплом и ладаном. — Дура, прячься! — паладин не успел, отбивая атаку врага на несколько мгновений позже, как барда уже полоснули по лицу и рукам голодные зубцы пилы-топора. Оружие раскрылось в своей стихии, будто росток под солнцем. Уши ранил крик, и брызнула желанная бордовая кровь, впитываясь в замотанный клинок. — Похоже, я знаю, в чём дело, — тяжело дыша, Энфер огненным мечом откинул охотника на время, — мы оба с тобой выполнили условие для ловушки. Этого охотника подчинил своей воле сильный волшебник. Оглушительный лязг стрельнул болью в голове. Энфер попытался закрыться щитом от стрелы, но та носом юрко вонзилась в броню. — Охотник — марионетка — на самом деле убивает всех, кто пытается настойчиво выведать информацию о Нейдж. Ты использовала на нём заклинание слабой манипуляции, что захлопнуло капкан, — Рук стрелой выскочил из тумана, вновь замахиваясь пилой-топором и проезжаясь по лезвию горящего меча. Энфер задушенно хрипел, пытаясь отбросить давление силы охотника; градом стекал пот. — Какая поразительная сила контроля сознания у его хозяина или хозяйки. — О-о-о, Ролло-сан, вы наконец-то преуспели в броске. Правда, на анализ и магию, — Джейд недобро ухмылялся. Фламм чуть не вспыхнул, как керосин в лампе, но вовремя скрылся за платком: — Потише, варвар. У тебя своих неудачных бросков на мутантов-фантомов будет ещё предостаточно. — Ого, Ролло-сан заговорил неформально. — Ребята, у-успокойтесь, — Орто порывался встать меж двух огней. — Я сейчас смогла разглядеть, какой силы контроль. Это будет очень сложно… Попытаюсь наложить что-то схожее, чтобы аннулировать его, — Куренаи усмехнулась, истекая кровью, и начала напевать лейтмотив, оттягивая нежные струны лютни. — Прикрой меня. Не успел Энфер ответить, как его меч, объятый праведным пламенем, снова столкнулся с жаждущей крови пилой-топором, тесня паладина по скользкой грязи к стене. Просторная улица давала шанс на манёвры, поэтому он смело вскочил на ящики, сваливая на Рука бочки с вином. В самые отчаянные моменты Энфер отбивался зарядами магии. Он мог так и убить охотника ненароком, но в последний миг сдерживался, скрежеща зубами. И спустя час, который для паладина ощущался вечностью, в свете полной луны заискрилась золотая и изумрудная пыль. Мелодия сонно укачивала, будто корабль в штиль, что вдруг попал на риф — острое стаккато контроля. Змея в голове Рука добровольно укусила себя за хвост и продолжила есть, наконец погибая. — Простите мою грубость. Но вы кто, de beaux inconnus? — казалось, охотник пришёл в себя и забыл о битве не на жизнь, а на смерть. — Ну вот опять… — Энфер и Куренаи синхронно рухнули на землю — наковальня усталости придавила их. Остаток ночи авантюристам пришлось сделать привал в трактире на той же улице. Жители окрестных домов грязно ругались, стуча трактирщице в дверь — их пытались побить или заставить платить за ущерб от битвы, но очарование сделало своё дело и… Пришлось только заплатить. Кубик выпал на семь. Казалось, что карма за все семь смертных грехов обрушилась на паладина, хотя он ни разу не нарушил обет. Рук, заправски ведя новых друзей по дремучим лесам и болотам, без умолку болтал о красоте допотопно-грязной опасной трясины и о божественной красоте Нейдж, которую они совсем скоро увидят. Куренаи пела и танцевала, гуляя по спинам фантомов-крокодилов. Когда они вместе запели, Энфер уже взвыл, как дрожащий фантом под голодным лезвием пилы-топора. Он скрылся за платком и заткнул уши ватой из сумки снаряжения. И, как назло, по пути попадались особо ненавистные рептилии, болота кишели фантомами-крокодилами, ядовитыми чёрными змеями да плотоядными жабами размером с человека. Их наполовину разорванные чёрные пасти истекали оверблотом. Эти жуткие химеры норовили оторвать кусок плоти, будто вылезли из глубин кошмаров паладина. Были и маленькие безобидные ящерицы, высовывающие глупые язычки и бездумно блымающие на Энфера. — Зачем ты постоянно их убиваешь? Ящерки же такие милые. — Отродья дьявола, — сурово отрезал Энфер. Маллеус ухмылялся, знающим взором прожигая в Ролло дыру. На светлом лбу Драконии гордо переливалась горстка чешуек, аки тиара из чёрного жемчуга. Юу потёр переносицу, обречённо вздыхая, а Идия неловко отодвинулся от своего рогатого партнёра по игре, ощущая в лёгких раскалённый потяжелевший запах озона. — Готова поспорить, что ты на самом деле шашлык из них делаешь. — Неприемлемая мерзость. Но на секунду Ролл- Энфер задумался об этом. Только на секунду. Пещера своим беззубым ртом дохнула на них сыростью и трупными испарениями. Она пульсировала сосудами обширных мрачных тоннелей, эхо же в них тонуло, словно звук в бескрайнем космосе. Это место клубилось влагой и голодом, оно, как чёрная дыра, всасывало забытые богом и людьми вещицы: кольца реликвий, диковинные подвески, флейты, лютни, монеты, старое оружие, сломанные капканы для фантомов, кости неудачливых приключенцев. Под ногами булькал ковёр из цветущего, насытившегося мясом мха, в нишах стен горели редкие маслянистые факела, а с каждым уровнем ниже расстилалось всё больше рельс и вагонеток с рудой — изредка из их гор черноты зияли проблески самоцветов, вынашивающих внутри себя магию. В самой нижней и просторной части заворачивался грот: полукруглая комната со столом, королевской кроватью и полками, из которых высовывались бесстыдные хвосты книжек. Обжитый грот полнился магией и таинством, переплетением золотистых нитей предсказаний. — Вы смогли дойти. Вы- Нейдж, пышущая юностью и мягкая, излучающая свет, восторженно вздохнула и села, с перин протянув руки к гостям; шёлк смоляных волос заструился с плеч; глаза её плотно скрывала алая повязка, как мазок свежей крови. Вокруг гадалки толпилось семь бранящихся гномов, угрожающе клацающих оружием и зубами. — Я так рада! Вы первые за долгое время, кто смог пройти шахты. — Нейдж, не начинай, им просто повезло, — ворчун топнул ногой, выступая вперёд и закрывая гадалку собой. — Да-да, госпожа, они могут попытаться вас украсть… — боязливый гном прошипел ей, стискивая алебарду. — Вон тот в шляпе вообще странный. — Mon dieu, Reine de Beauté! У меня дух захватывает от вашего изумительного сияния. Вы моя étoile directrice в море опасностей, — Рук трепетал, разливаясь серенадами и пытаясь подобраться к своему живому алтарю. Но ворчун выставил двуручный меч, преграждая путь. — Через мой труп, чудак. — Ворчун, позволь ему… Я не вижу в нём злых намерений. Послышался тяжёлый звон оружия. Охотник, покрытый густой чёрной кровью фантомов, с податливым пером и взором, излучающим горячее и невинное обожание, как солнце, опустился на одно колено у ног гадалки. Она смиренно ждала чего-то. — Это очень грубо с моей стороны, но позволите ли вы просить вашей руки и сердца? — — Я знала, что ты этого попросишь. Многие раньше хотели владеть мной, когда я была сильнее, но сейчас… — её черты смягчились, печально сникая. — Зрение слишком привыкло к полумраку, и я не могу даже сама ходить. Предсказания — это единственное, чем я полезна. Из-за становления на трон злой Королевы я не вижу для себя хорошего будущего на поверхности. Ты всё ещё хочешь просить моей руки? — Моя любовь для вас всегда была со мной, как сама магия, — Рук возмущённо ахнул, сжимая рубашку у сердца. — Как вы можете даже думать о том, что я откажусь? Je t'aime tendrement. Tu es vrai magnifique, mon cher… — Это всё чудесно, но что насчёт артефакта? — Куренаи резко встряла, прерывая поток любовных излияний. Им стоило поторопиться. Нейдж склонилась к охотнику, ласковыми пальцами приподнимая его подбородок: — Теперь я вижу тебя всего. Я согласна, — гадалка, внезапно робея и алея ушами, коснулась невинными губами сухой щеки охотника. — И я вам помогу. — Magnifique, — благоговейно прошептал Рук, замолкая и купаясь в пряном запахе яблок и пыльных книг, исходящем от возлюбленной. Гномы какое-то время повозмущались, но потом, синхронно вздохнув и отгоняя настойчивого жениха, сами подняли гадалку, аккуратно усаживая её к столу с большим шаром. Золотое плетение сгустилось вокруг неё, книги задрожали. — Раз вы подарили мне шанс на любовь, то забирать у вас ничего не стану. Спасибо вам… — она улыбалась, держа охотника за руку. — Дайте мне коснуться вашей самой дорогой вещи. Куренаи гордо протянула подругу-лютню, а Энфер недоверчиво дал коснуться своего амулета, оставшегося от мёртвого брата. Рук Хант покачал головой, загадочно улыбаясь. Будто танцующая статуя богини, гадалка взмахнула руками в нефритовых браслетах, — повязка змеёй извивалась в ладонях. Она открыла глаза — большие чёрные очи, подёрнутые туманной дымкой, глядели в естество неизведанного. На тёмных радужках плясали странные руны. В шаре заклубился пурпурный дым, низкий оглушающий голос объял грот: Над сильнейшей реликвией чахнет, Древо охраняет Йокус Бессмертный. В подземелье зарыт сокровенный, Где всякий путник заживо гаснет. Тень легла на лицо Энфера. Бросок кости на магию и историю, успех. — Если правильно помню, то Йокус — это волшебник и падший король Дарздана, — паладин наклонился к барду, объясняя. — Древнее государство уже давно оставило одни руины за собой. Сейчас Йокус зарылся в подземелье, которое кишит фантомами. Ходят слухи, что, несмотря на своё помешательство, он хранит секрет к бессмертию. Но… Что странно, в письме, которое нам прислали наниматели из верхушки магов, не сказано ни про бессмертие, ни про Йокуса. — Я бы сказала, что это ожидаемо, — Куренаи усмехнулась, рассеянно оглаживая губную гармонь. — Все в этой элите либо сами клоуны, либо принимают нас за клоунов. Тут Энфер презрительно хмыкнул, кивая. Редкий момент согласия между напарниками. — Нейдж, не знаете, где подземелье Йокуса? — бард обворожительно улыбнулась, напевая волшебный лейтмотив. Бросок на зачарование, провал. Нейдж уже с повязкой на глазах покачала головой: — Простите, без дара в этот раз не пойдёт. — Mon cher, позволь подарить тебе мою верную пилу-топор. А взамен ты укажешь путь дорогим друзьям. Одинокое сердце Нейдж взмыло и запело, она взволнованно согласилась. — Рук, ты не идёшь с нами? — Куренаи удивлённо заморгала, уже одной ногой в портале. — Non-non, mes bons amis. Я останусь с правителем своего сердца. Желаю вам благоволений судьбы. Я верю всей душой, что вы примите лавры победы и прекрасного. Заклинание телепорта отняло много сил и дуэту пришлось вновь сделать длинный привал. Их направили в ещё более непроходимые леса, смежные с болотом. В густой чаще мелькали красные вертикальные зрачки волчьих фантомов. Их стаи до странного редели на подходе к подземелью Йокуса. Оно начиналось со склепа, который вёл ниже и открывал путь к самым разным ходам. Подземелье смердело фантомами и трупами искателей приключений. Сюда слетались многие, как мотыльки на огонь, в поисках источника бессмертия или молодости. Но платили за попытку своей же жизнью. — Такое ощущение, что мы здесь были. — Избавь меня от своего топографического кретинизма, — ощетинился Энфер, разгоняя факелом тьму. — Я сейчас же поверну назад, и мы выйдем- Он развернулся, чтобы доказать, и наткнулся на стену. Подземелье менялось, — ледяной ужас проник в кости авантюристов. Стычки с монстрами-мутантами и ходы, меняющиеся по собственной воле, не предвещали надежды на лёгкую битву с Йокусом. Если этот волшеб… Эта груда костей жила здесь так долго, то силу она свою не потеряла. Стала более проблемной, это точно. Когда Энфер думал, что проблема состояла в битве с бессмертным поехавшим и цепными псами-фантомами, то он только что осознал, что глубоко заблуждался. Их ждала битва с пятерыми поехавшими и с несколькими изрыгающими оверблот чудовищами. Финальное поле боя — громадная подземная зала, подпираемая мощными колоннами из чёрного нефрита, — тонуло в коконе изумрудного и пурпурного пламени. Жаль, вместо беспечной бабочки среди хаоса отчётливо прорезались толстые рога и вытянутая морда с рядом острых клыков. Где-то пепельная чешуя дракона редела, открывая кости и шипящую чёрную кровь, на месте одного глаза зияла пустота, — он разлагался, живой мертвец; один взмах дырявых крыльев снёс бы волной воздуха голову обычного человека. Утробный рык капал на сжавшееся в страхе сердце. Энфер переживал кошмар наяву: это был проклятый дракон, прирученный ящер, отпущенный с цепи хозяина. Исчадие ада пыталось сжечь и затоптать других авантюристов; сквозь марево жара паладин узрел, как дракона оседлал полоумный — витые рога, зелёные шары пламени в ладонях, вышивка царской робы развевалась флагом даже с такого расстояния. Принц королевства Шипов — Кастиэл. Чуть поодаль от дракона два трёхметровых гуманоидных фантома, со стеклянными сосудами вместо голов, до крови в ушах выли, и из разбитого стекла вытекали чернила оверблота. Лёгкие терновником оплели запахи подгнивающей плоти, вязкого оверблота и дыма. Стеклянный сосуд забурлил в предсмертном хрипе, одного из них окончательно разрубил самурай Шинто, в быстром убийстве даже не видно было лезвия его катаны, и поспешил на подмогу Кастиэлу. С другим гуманоидом расправились двое: известный, правда сошедший с ума, учёный Нико́ла подстрелил фантома из мушкета серебряными огненными пулями, пока зверолюд-демон с отломанным рогом, Ру́би, алебардой наотмашь отрубила чернильную руку и снесла с плеч сосуд с подтёками оверблота. Энфер всё это время в ступоре наблюдал, судорожно стараясь придумать план, а Куренаи, крикнув напарнику нечто о «нам надо убить его», ринулась усыплять буйного ящера. Магия музыки барда существенно помогла, и Кастиэл сумел запустить огненный шар прямо в глотку дракона, пожирая его пурпурное пламя изумрудным. Дракон и гуманоиды в мантиях повержены. На круглой большой двери засветились руны на неизвестном языке. Земля задрожала, и проход дальше открылся. — Вот мы и встретились, Флам- Флёр Энфер. В последний раз ты валялся у меня в ногах на съезде магов. Пришёл за добавкой? — принц, откинув отрубленную голову ящера голыми когтистыми лапами, раскатисто обратился к Энферу. На чешуйчатой морде драконорождённого сверкнули ехидные клыки. — Я уничтожу весь ваш род, пресмыкающиеся, — паладин, ощущая внутри лесной пожар и слыша заглушённые крики брата и родных, плевался ядом. Ему правда стоило тогда, ещё на культурном съезде, убить наследного принца без колебаний. Кастиэл, снисходительно хмыкнув, проигнорировал Флёра и шепнул нечто Шинто, который невозмутимо полировал лезвие. В клинке отражался ёкай: призрачно-бледный мужчина без головы в оборванных восточных одеяниях, на поясе которого висели бамбуковые дощечки, кисти и ножик. Шинто вернул катану на место и, обмакнув кисть в чёрную лужу крови, написал несколько иероглифов. Кастиэл рассмеялся и ёкай судорожно замахал руками, ножичком стирая написанное; цепи на запястьях зазвенели, как колокольчики в сочельник. Могли ли заблудшие души потеть от неловкости? Морально, вероятно, да. — Так-так, мы сорвали большой куш… — изобретатель, маниакально улыбаясь, оторвался от внутренностей фантомов. И, измазанный в смоляной крови и в осколках стекла, начал подходить к Кастиэлу, пока клинок самурая не преградил путь. Учёный тут же испуганно спрятался за свою телохранительницу, но продолжил громко рассуждать, потирая ладони и чиркая пером в дневнике. — Может, из тела драконорождённого мага можно будет сделать отличное оружие или зелье воскрешения… Или ещё лучше! Взять его в заложники, чтобы самому захватить рынок образцов из фантомов-драконов. — Ничего ты не получишь, жалкий человек, — принц угрожающе взмахнул зелёным мечом, полностью сплетённом из огня. Ру́би раздражённо рыкнула, её тёмно-синяя кожа пошла мурашками в предвкушении сражения с боссом. И она, наплевав на разговоры, ринулась в открытый проход. Остальные прервали краткий отдых с перепалками и сломя голову погнались за ней, ведь артефакт должен быть превыше всего. В этот самый дальний уровень, в комнату, охраняемую драконом, никто не заходил уже больше ста лет. Посреди пещеры стоял самоцветный трон, а позади него раскинулось белое и чистое, с золотыми прожилками дерево. Оно шумело и дышало, раскачиваясь, будто кланяясь. На троне, недвижимо подпирая голову рукой, сидел властитель подземелья. Двухметровый скелет в нефритовой короне, Йокус Бессмертный. — Будет смешно, если он сейчас не сможет встать, — Куренаи нервно хохотнула, прижимая к груди лютню в боевой готовности. — Значит, вы победили моих лучших стражей… Вы явно смотрите не на меня, а за меня, — Йокус, хрипя, стукнул посохом о пол, вставая во весь рост. Кости стучали по полу, он то и дело резко оглядывался и стискивал посох, будто бы искал неожиданных врагов во тьме. — Вы пришли за артефактом, не так ли? Сейчас я вам покажу наказание для тех, кто осмелился доставить мне столько хлопот. Вы познаете такие муки ада, что захотите умереть. — Да-да, достал чесать языком, — Руби осклабилась, делая рывок вперёд, и замахнулась на скелета, Шинто же сорвался с места, полоснув того по ногам; оба их лезвия безжалостно отскочили. Руби горела жаждой битвы, Нико́ла прятался за ней, как за щитом, стреляя из мушкета с инфузией. Йокусу отбивание от серебряных пуль давалось чуть сложнее. Шинто и Кастиэл были непробиваемым дуэтом. Что сделать, чтобы управиться с ними всеми? Стравить друг с другом и с Йокусом. Энфер шепнул Куренаи свой план, предоставляя ей свободу выбора. Битва была страшной, пустые глазницы Йокуса смеялись. Сумасшедший властитель, забавляясь с приключенцами, как с деревянными игрушками, магией манипулировал плотью и кровью, накладывал свою волю на раба, как при создании армии живых мертвецов. В могучей ауре его сил остались руины королевства Дарздан, но в дёрганых взмахах рук и начертаний заклинаний горел огонь невротического безумия. Ролло задержал дыхание и заворожённо смотрел за отыгрыванием Юу. Он мог поклясться, что его чёрные очи на миг стали такими же смешливыми пустыми глазницами. Лишь бард и принц могли ему как-то противостоять. Энфер и не думал, что они смогут победить скелета короля, поэтому попытался спрятаться за обломками алтарей и камней, проходя за трон к древу. Бросок на скрытность, успех. Но Кастиэл всё равно заметил его и разгорелся яростью, пытаясь отбросить Йокуса на расстояние и догнать соперника. Шинто не мог пошевелиться, застряв в эффекте заклятия. Энфер, окровавленный, едва вырвавшийся из лап рабства, не слышал предостерегающих окриков Куренаи. Древо сразу же обняло путника, как старого друга, обвивая белоснежными мягкими ветвями. Кастиэл принял удар Йокуса и начал готовить мощное заклинания. Такое, что паладин бы умер на месте. Кость на двадцать, оглушительный успех. Хлыст из молнии передавил Энферу кости, ломая их и превращая в кашу, а сердце замерло от разряда. Зелёные очи опустели, и паладин рассыпался в горстку пепла. Ждущий своего шанса хихикающий Нико́ла прокрался к святому древу, ощупывая почву, подкапывая её и подрезая кору в судорожных поисках. И вдруг ощутил, как кровь в жилах застыла, конечности понесли его обратно к трону и смеющемуся Йокусу; из сумки его выпал дневник и раскрылся с зигзагами надписей: «1095-й день опытов. Моя любовь всё ещё не дышит. В этот раз я решил…». Дневник остался всеми забыт. Падший король трещал костями, потешался над слабостью авантюристов, пока у дерева не вспыхнуло алое гало. Из пепла восстал беловолосый паладин с объятой огнём кожей и мечом, в литых платиновых доспехах, а за его спиной раскрылись крылья феникса, сотканные из света. Заклятие сработало в успешном спасброске от смерти. Измазанный в по́те, саже и крови, с сумасшедшим блеском в зелёных, как лес, глазах, Энфер осознал, что теперь заимел иммунитет к заклятиям Йокуса на краткий миг. Броня паладина трещала по швам, стискивала грудину и шею, как схлопнувший пасть фантом; Флёр, подлетев к сердцевине ствола, молитвенно протягивал руки к белёсым лозам с жёлтыми прожилками. Чистое и невинное древо положило сияющий золотом артефакт в порочные грязные от оверблота чудищ ладони. Разум Энфера плыл, укачивая колыбелью. Послышался стук осыпающихся костей и дребезг упавшей короны, гудение эха раскачивало пещеру, камни градом сыпались с потолка. Ролло мерещилось не золото одной из могущественных реликвий, не сила и не власть, а копна светлых мягких волос, веснушчатые загорелые щёки, льнущие к его рукам, и счастливый смех брата. Каменное сердце треснуло и развалилось. Энфер стал властителем подземелья и мира, он мог делать всё, чего бы ни пожелал. Но чем больше он желал, тем больше его пожирало проклятие артефакта... Ролло вскочил и триумфально захохотал, прижав ладонью на карте фигурки игроков, «я выиграл, я отомстил». Но Юу видел, как до белых костяшек Фламм сжал стол и платок, руки его дрожали, обнажённый оскал нервно натянулся, а губы треснули до крови. Маллеус подозрительно ухмылялся, разящий царским снисхождением и вовсе не расстроенный поражением. В воздухе пробежала искра разряда, аромат озона плотно засел в глотке. * Лилия, не одарив толикой внимания накал юношеской вражды, начал хлопать, выражая признательность игрокам и Юу за партию. Посыпались монеты благодарностей и впечатлений — звон мечты рассказчика. Маллеус настоял на угощении мастера Игры. — Персонаж Орто, Нико́ла, чем-то похож на Идию… — задумчиво протянул Юу, собирая карту и фигурки. — Только любовница у Идии это, вероятно, Цербер, — Джейд бессовестно ухмыльнулся. — Не говорите так! Братец заслуживает лучшего. Он хороший человек, просто непонятый… Идия, уже привыкший к осуждению, закатил глаза и поднялся, собираясь было улизнуть и спокойно поесть в своей комнате. — Пожалуй, я согласен с Орто. — Э? — затворник ощутил, как его потянули за рукав. — Шрауд старший был довольно умён и смел в приключении. Я желаю наградить его. Идия икнул, постепенно покрываясь пятнами краски, будто цветущими на снегу бутонами. Казалось, что рёбра крошились под кувалдой сердца. Он, часто дыша, почувствовал, как горло заполнил запах влажного камня и цветочного мха — Маллеус наклонился к нему, рассматривая розовые кончики пламенных волос; с другой стороны пахло хлопком и сладкой ежевикой — Лилия невесомо водил ногтями по полоске кожи из-под худи и аккуратно тискал за рукав. Шрауд не мог вымолвить ни слова, думая, что взорвётся от такого внимания к себе. Джейд, усмехнувшись о чём-то вроде «хищники настигли жертву», деликатно извинился и положил руку на сердце, обращаясь к своему партнёру по игре: — Орто-сан, вы взяли нестабильного человека с умершей любовью и сыграли его довольно хорошо. Как вы такому научились, будучи андроидом? — О, рад, что вам понравилось, Джейд-сан! Меня занимают люди и эмоции, я пытаюсь их понять. Поэтому создал такого персонажа, — андроид гордо сиял, как звезда с неба, щуря золотистые глаза и активно жестикулируя. — А ещё я состою в Киноклубе, где мы часто репетируем сцены из фильмов. Вил Шенхайт — превосходный учитель! — О-орто, как ты можешь так весело болтать, пока меня пытают. С-спаси меня… — голосовая коробка робота статически заурчала. Орто хитро хихикнул и помахал ладошкой, видя, как Идию тащат под руки двое фейри. Всё будет в порядке, Лилия-сан уже написал ему в Маджикаме, что они «поиграют с братом». Что бы это ни значило, Лилии он доверял, да и брату полезно провести время с другими друзьями. Кулеры Орто едва справлялись с охлаждением — он нагревался от радости, что именно Лилия оказался тем загадочным Muscle Red. Внезапно Флойд вылез, как поджидающая акула-ящерица, и опёрся на Джейда со спины, вульгарно присвистнув вслед шумной троице. Юу был выжат до нитки, наблюдая, как все посмеивались над «похищением» Шрауда старшего. Ролло поднялся с напряжённой пружиной в позвоночнике и поклонился, грациозно сложив руки перед префектом; в зелёных лесах очей, казалось, потускнела сама ночь; голос холодный и надтреснутый: — Премного благодарен за игру, Ludi magister. — Кто-кто? Лудоман? — Дьюс вернулся, чтобы проверить самочувствие префекта. — Кажется, я слышал это слово в своде законов… Фламм скривился за платком и поспешно откланялся. Юу мазнул его опущенные плечи и удаляющуюся фигуру чуть печальным взглядом, что-то было не так. Ему не понравилась игра? Почему Юу это заботило, когда остальные в восторге от ваншота? Префект, хмурясь и помахав головой, размял затёкшие конечности и впился в истекающую кисло-сладким соусом птицу на своей тарелке, которую заказал ему Маллеус. Он, чавкая, устало-довольно рассказывал Дьюсу про партию. И заулыбался, как чеширский кот, заметив подпрыгнувшую от решительной улыбки чёрную пику на щеке и огонь в синих глазах. Возможно, в следующий раз Эйс и Дьюс не отмахнутся елейным «задрот», а согласятся сыграть всем вместе в «Авантюры ведут к Драконам». * Мантия поздних сумерек спустилась на макушки домов, а Город Цветов ещё горел огоньками и распевал песни на музыкальном фестивале. Фламм купил горсть винограда и ловко, не задетый толпой, ушёл на колокольню. За все дни Ролло поспал в сумме три часа, вновь терзаясь кошмарами. Крики брата, равнодушие магов, улюлюканье яростного пламени, чума цветов и рогатый дракон неизменно возвращались, сдавливая горло и заставляя просыпаться, судорожно дыша. Он не смог противостоять возможности отомстить, даже если это будет только ролевая игра. Праведный Судья его покарает, в редкую мучительную минуту сна гулко разбудит Колокол и посохом изящно раскроит Ролло грудину, выльет кипящую кровь и внутренности на чашу весов. И сделает его свободным от самого себя и от своих грехов. О, справедливый и милосердный. В ушах шелестели не то эхо реки Солейл и флейт, не то смех ребёнка. Победа должна была обрадовать, но она казалась стихией, настоящим лесным пожаром, который сожрёт его, не оставив костей. Ролло честно пытался дышать чем-то, кроме дыма и горелой плоти, но Колокол Спасения и его сёстры в этот раз не сглаживали воспоминания. Он крепко схватился за платок. Это обман, мираж, всё в порядке- — Какой-то он грустный, посмотрите, — шептала Дженис, растерянно жамкая лапками. Клод хоть и выглядел, точно у него камень вместо сердца, на самом деле мягко советовал и пояснял, когда это нужно: — Маллеус говорил, что они будут играть сегодня в «Авантюры ведут к Драконам». — А что это? — искра любопытства вспыхнула в Дженис. — Вроде игра про приключения, я честно до конца так и не понял, — отозвался Горбун, почесав лоб и печально опустив ушки. Эмеральд тихо озвучила мысль, которую все боялись: — Думаете, он проиграл? — … — Ролло, как прошла игра? — Приемлемо. — И только? — Я выиграл. — Это же отлично! Ты молодец. Ролло зажмурился до лиловых плывущих кругов, растирая переносицу и бессильно выдыхая: — Пожалуйста, оставьте меня в покое, Эмеральд, Дженис. Обе понурились, поджав хвосты, но послушались, заметив тень, лежащую на Фламме. Горгульи вернулись на карнизы. Эмеральд укоризненно бросила: «Вот, я же говорила, что он помнит наши имена. Да-да. Клод, ты совсем не веришь в людей». Ролло был слишком далеко, чтобы шёпотом съязвить. Неужели он настолько слаб? Неужели его грехи и грехи остальных магов не отмыть? Единственная месть, на какую он способен: выиграть в RNG с артефактом? Маги просто стояли и смотрели, как его брат горел заживо… Виноград катался по его ладони, суховатый от ветра и упругий, на другой ладони мерцала колба с остатками алых лотосов и бутонами индиговых аконитов. Что из этого съесть? — «Хорошая игра», Ролло Фламм. Как говорят в узких кругах. Упомянутый вздрогнул, выдернутый из мыслей, и неопределённо кивнул в ответ. Маллеус расслабленно сел рядом с горгульями, с детским блеском в глазах вовлекаясь в их шалости, забывая о королях и королевах, о политике и об этикете, о магии и о долголетии. — …Какая нелепость, — Ролло цыкнул, прошептав в платок: «весь мир в твоих руках, проклятый маг, и когда-нибудь он тебя раздавит», и скрылся во мраке комнаты звонаря, не желая видеть очередной праздник магического сброда. * В стенках серого кипящего мозга эхом весь вечер отдавалось хриплое, надтреснувшее «Ludi magister». В половине одиннадцатого вечера кафе закрывалось, однако музыка фестиваля ещё не угасла, а приставные к площади таверны всё ещё веселили гостей. Юу волочил ноги, чтобы заплатить нехилый такой счёт за бесовство Грима. — Вы свободны, молодой человек. Всё уплачено. Приходите ещё, но… — лицо хозяйки кафе исказило, будто отражение лимона в гранёном стакане, — без вредителей. — Извините за проблемы. Но счёт? Как? — с Юу сходили голубые волны непонимания, зародыш смущения уцепился за рёбра. — О, очень уважительный ученик Нобл Белл с белой стрижкой оплатил за ущерб. Не волнуйся, милый, — хозяйка, заметив чужое беспокойство, погладила юношу по плечу и скрылась в кухне. Юу задумчиво собирал стопки материалов для игры в сумку. — Вот, возьми. Я испекла партию совсем недавно, но так уж вышло, что этот не продался. Морщинистые руки протянули Юу пышущий свежестью круассан, его золотистая корочка дышала под тусклой лампой. Префект, аккуратно складывая угощение в крафтовый пакет, искренне улыбнулся хозяйке: «спасибо». Уже который день бледная поганка в треуголке не уходила из головы, распаляя в груди интерес. Ролло правда сделал это для него? В тумане всплыло ещё одно воспоминание: Фламм сам вызвался найти и привести Маллеуса, которого страшно ненавидел, и из-за этого Юу успел подготовить последние нюансы к партии. В солнечном сплетении загорелись мириады тёплых огоньков. Юу правда стоило его отблагодарить, но, возможно, Фламм видел это как оплату услуги: префект, как мастер Игры, дал шанс отомстить, пусть это частично RNG и ролевая игра. В самом конце, когда Энфер схватился за артефакт, как за ценное сокровище, было ощущение, что самому Ролло почудилось нечто другое. Рот его изворачивался в победном смехе, но взор был выжженным полем проигравшего. Сердце сдавило, будто в струнах лютни, и Юу всё же решил проверить его… Просто на всякий случай. Юу был хорош в поисках нужных ему людей, поэтому рассудил, что такой ценитель порядка, но не способный спать, направился бы в кабинет студсовета… Хотя Колокол Спасения всё ещё оставался хорошим вариантом, как-никак Ролло очень дорожил им. На колокольне уже поднимался ветер, надкусывая доски и заставляя их скрипеть. Юу встретил Рожки да Ножки, который частично обратился в дракона, таская горгулий по воздуху, как ковёр-самолёт. Столько простецкого счастья в утончённом царском лице Юу видел впервые. Ролло нигде не было. — О, о. Смотри, Эмеральд, это он. На него Ролло чуть не запал. Юу всё услышал и растерянно наблюдал приземлившихся. Маллеус выглядел настолько же потерянным в шебутном диалоге горгулий, насколько выглядел немагический камень, покрытый мхом. Если бы камень мог подумать: а зачем его покрыли мхом, собственно? Префект хохотнул, второй раз за этот длинный день здороваясь с Драконией. — Рожки да Ножки, как ваша игра с Идией? — О, превосходно. Я заинтригован им. И всё же «проиграл» несколько раз, — взор Маллеуса слегка смягчился. — Лилия и Шрауд, похоже, оказались давними друзьями. Я решил оставить их на какое-то время и навестить своих. — Звучит весело, я рад за вас, — Юу наконец-то снова заметил горгулий, ведущих оживлённый спор. — Дженис, что за фривольные высказывания? — Клод никогда бы не признал, что его каменные скулы потемнели бы, если бы могли краснеть. — Может, она имела в виду «упал»? — Горбун почесал рог и развёл лапами. — Я заметил, как президент-сама чуть не упал с лестницы, когда человек зашёл на колокольню. — Да! Горбун правиль… — Дженис пискнула, когда её рот прикрыл чужой хвост. — Тихо-тихо, — загадочно прошептала Эмеральд, щекотнув за нос «дитё». Подойдя поближе к человеку, она изящно тыкнула крылом в его грудь. — Как тебя зовут? — Юу, — слегка изумлённо, но без смущения ответил он; чёрные бездны-глаза искрились любопытством. — Я префект из Академии Ночного Во́рона, приятно познакомиться. — Юу, тебе бы понравился Ролло как любовник? Неожиданный вопрос застрял в горле, побуждая выкашлять гланды. Юу ни разу за полторы недели не задумывался о таком. В разуме застыл гладкий штиль, но он поймал себя на рвущемся за воздухом дельфине, на инстинкте ответить: «да». Вот так естественно и просто, как событие в истории магии, о которых учитель Трейн рассказывал под мурчание Люциуса. Префект вспоминал те моменты тихого восхищения: уважение к простым людям и порядок, решительность и ответственность, пламенная страсть в любом деле и безопасность. Юу прошибла дрожь, он жаждал увидеть Ролло. — Дитя человека? — Маллеус наклонил голову, его крылья всколыхнулись в удивлении. — Без комментариев. Юу сбежал, ошеломлённый. В ушах гуляло эхо хихиканий и скрежетаний камня, пока Юу почти слетал вниз по лестницам колокольни. Чистые и праведные холлы Нобл Белл пахли замогильной тишиной и ладаном. Наконец-то, ворвавшись в кабинет студсовета, он застал Фламма. Масляный тёплый свет от камина смягчал острые орлиные черты белого лица. Ролло недовольно зыркнул на вторженца, ловким, едва заметным движением убирая что-то в скрытый карман. Его треуголка покоилась на краю упорядоченного моря документов. Он подозвал Юу мановением руки. — Тебе что-то нужно? — Ничего, — «это ещё более подозрительно, любопытный Во́рон», — хотел было ответить Фламм, но что-то его удержало. Возможно, взволнованные большие глаза. — Ролло, почему ты опять работаешь? Вице-президент мне ещё перед игрой сказал, что они выполнили план на неделю вперёд и составили новый… — Я делаю план на два месяца. Юу хитро улыбнулся и елейно протянул: — И есть ты не хочешь? Ты не остался с нами на ужин. — Нет. Чем меньше даёшь себе вариантов, тем меньше искуше… — желудок Фламма протестующе взвыл, а кончики ушей заалели спелой вишней. Непотребство, слабость. Юу вздохнул и достал пакет. В смоляных бесконечных глазах плясали черти. На холодных белых ладонях раскрылся едва тёплый круассан, бережно обрамлённый в крафт. Проверенным механизмом всегда казалось, что проще вновь и вновь топтать ростки чувств, вбивая их колом в могилу, усмиряя их, будто тёмный огонь ненависти к магам, но они неизменно и уверенно росли, скручиваясь обманчиво-послушным Левиафаном в животе. Ролло шокированно раскрыл глаза, лопаясь мыльными пузырями изнутри. — Если захочешь сходить в приключение ещё раз, то зови. Напишу что-то и отдельно для тебя. Ролло молчал и аккуратно ел. Это было… Хорошо. Они вместе сидели у камина, где когда-то выкопали дневник, где когда-то Юу узнал об умершем брате и о том, как опасно играться не только с огнём, но и с магией. Был ли сам Ролло костром раньше, Юу не знал, сейчас он видел лишь тлеющие угли, сажу и пепел. От Ролло веяло стылой землёй, имбирным душком мандрагоры и пергаментом. Пересаживал растения в келье звонаря перед работой здесь? Вдруг префект почувствовал на своём плече тяжесть. Чуть взъерошенные волосы покалывали щёку вкупе с наползающим румянцем и теплом камина. Ролло Фламм уснул на нём. Кому бы сказал — не поверили бы. Сквозь липкую пустую тьму полусна Ролло позволил себя поднять на руки и отнести в комнаты общежития. С Юу безопасно. В порядке.