Авантюры ведут к Драконам

С этих пор в жизнь Ролло Фламма, ненавистника магов, несущего горе потери, стало проникать волшебство. Тёплое дыхание на шее, невесомые касания рук, игривые толчки в плечо, почти каждое утро Ролло в кафетерии находил, что его café au lait свежесварен. Он никогда не думал, что стал бы самовольно смотреть на нелепые дикарские танцы на фестивале музыки. Движения Юу завораживали, короткие выжженные солнцем ресницы приоткрывали занавес божественного, от этого изнутри распирало рёбра, и Ролло внимательно, не отрывая взора, смотрел на его вольные пляски и млел. Из-за углов низеньких базарных лавок мерещился артефакт… Золото вьющихся волос и волшебные фейерверки. Смех брата… Смех Юу собирал остатки сердца воедино и чинил механизм, ловко взбивая плоть и винтики в нечто живое. Будто пепел, сыплющийся с белых волос, из сломанной груди, был Во́рону необходим, как солнце. Краем сознания Ролло ужасало, что ненавидеть становилось всё сложнее. Чем его отточенный механизм будет питаться после этого? Юу друг магов, друг Маллеуса Драконии, и бесспорно не нуждался в таком средоточии греха, как Ролло. Позорно ли, но в противоречивой груди Фламма из сажи продолжала возрождаться надежда. Желание коснуться столь чистого и порочного создания долго сдерживать было непосильно. — Э, префект, и давно он на нас пялится? — Дьюс поёжился и обернулся, позволяя хитрюге Эйсу незаметно сменить несколько карт. — Будь Ролло хоть король, я, как сильнейший маг, никому не отдам своего прихвостня, — Грим высокомерно сопел, тяжело дыша от танцев и лапкой сжимая штанину человека. Юу лишь покачал головой, мягко усмехаясь. Вихрем проскочили дети, звеня бутылками сока и колокольчиками. Озорной козлик боднул префекта, и он внезапно потерял равновесие, столкнувшись с ордой детей, как ловушка-булыжник с неудачливыми расхитителями гробниц. Кто-то из них заплакал, кто-то засмеялся, но неизменный факт оставался в том, что жёлтый сладкий сок брызнул и окатил Юу. Все руки, шея, плечи, лицо и волосы тут же растопились жаром и сладостью, часть одежды неприятно липла к коже. — Прошу прощения, соизволь помочь, — в платок же Фламм шикнул «я защищу тебя от этих магов». Он деликатно взял Юу за запястье. Грим был готов плеваться огнём, протестуя, но сияющая баночка консервированного тунца высокого качества заставила зверя позабыть обо всём, кроме еды. — Как-то подозрительно, что он носит с собой тунец для Грима, — недовольно пробубнил Эйс, подпирая щёку и выглядывая из-за пары карт, тогда как Дьюс мог ими обмахиваться, как веером. Взор медных глаз, однако, искрился насмешкой: «ловкости тебе не занимать, Юу, так почему?» — Я скоро вернусь, не беспокойтесь, — весело бросил Юу, ощущая, как его мягко, но настойчиво тащат за собой. Позже детских издёвок от друзей ему точно не избежать. За углом дома, в тихом узком переулке, Ролло полностью оглядел префекта и цыкнул: слишком непотребный вид для прогулок в разгаре дня. Он уже было хотел использовать мерзкую магию, чтобы телепортировать их в жилые комнаты, но замер в последнюю секунду. Желудок сделал сальто: в ноздри заполз сладкий аромат винограда. Юу вопросительно приподнял бровь и хитро оскалился, внутренне содрогаясь от близости, от жара такого холодного на вид тела. Ролло нахмурился, прикусив тонкие бледные губы, и до белых костяшек сжал платок; страдание и метание испещрило его естество, рушило башни и растапливало айсберги. Снова, снова позорно проиграл, согрешил. Юу распахнул глаза, и сердце подскочило к горлу, стоило увидеть наклонившегося к его руке Ролло. Во́рон ощутил, как его ладонь приподняли, — невесомый, робкий мазок красок. Фламм прикрыл глаза и судорожно втянул воздух, кончиком острого носа едва касаясь тыльной стороны ладони — он дышал и не мог насытиться. — Я могу?.. — тягучий хриплый шёпот пустил стаю мурашек. Юу выдохнул, живот его поджался в предвкушении: — Да. Лучи летнего солнца не целовали его так же горячо, как Ролло. В столь сдержанном теле разгорался страстный дух: Фламм глотал книги в учении, глотал ненависть к магии с таким же рвением. Губы его нежно собирали сок с ямочек в ладони, сладкую плёнку с запястий, с предплечий, и вдруг Юу ощутил обжигающий влажный язык, обволакивающий каждую фалангу до упора. Внизу живота раздувалась печь. Ролло в один миг обратился в змия-искусителя: приоткрыл зелёные глаза и вонзился взором в лицо Юу, одновременно прикусывая щель меж пальцами, засасывая мягкую кожу голодными зубами. Он внимательно впитывал каждый излом брови, дрожание розовых губ, прилив румянца и пожирающую бездну в чёрных очах. Протяжный надрывный стон Юу заглушился шумом крови в ушах. Нет, нельзя, чтобы кто-то их увидел. Жадность пировала на костях Фламма; он обнял префекта за талию и его осенило. За бочкой торчал едва заметный рычаг. Фламм незамедлительно дёрнул за него, и они провалились на водные пути. Ролло, конечно же, подарил мягкую посадку парой взмахов палочкой. — Ты мне нравишься, правда, — шептал Юу, глотая влажный прохладный воздух и запах древесных растений, исходящий от президента. Розовые сладкие от сока губы поймали судорожный вздох, и Ролло замер, прижимая префекта к себе за талию. Но вскоре загорелся, целуя в ответ неумело и нежно, сминая терпкие губы в сокровенном желании вкусить, поглотить целиком. Юу внезапно развернул их обоих, с лёгкостью поднимая Фламма, побуждая его ноги обвить талию. Треуголка заботливо отложена в сторону на ближайший ящичек с фонариком. Колокольчик на президентской робе завибрировал, будто бы урча от имени хозяина. Юу слепо вдавился в Ролло, на ощупь ища бёдрами жар промежности и собирая с обнажённой бледной шеи благоухающий ладан и мускус. Их сердца колотились, прижимаясь друг к другу через кольца рёбер. Мышцы дрожали в неге, импульсы от чужих касаний кипятили кровь. Ролло ощущал, как с его глаз посыпались осколки цветных церковных витражей, впиваясь в вены крестами наслаждения. Юу целовал горячее лицо, забираясь к стриженым белым вискам, к алым ушам, и толкнулся в раковину языком. Тело в его руках задрожало, жалостливо мыча; руки Ролло под рубашкой зацепились за тёплые бока, царапая спину. Зелёные блестящие от удовольствия глаза закатились, из носа потекла горячая кровь — ручеёк Королевы Червей на чистом пергаменте. Фламм прижал Юу ещё ближе и мягко прохрипел: — Я… — белый свет в глазах сменился на картину, открывшуюся из глубин камина: его золотоволосый брат соткал из огоньков козлёнка. Магический зверёк, сверкая, бегал вокруг маленького Ролло, вызывая его белозубую искреннюю улыбку. — Хочу быть с тобой, Юу. Пока префект, сине-взволнованно заломив брови, вытирал окровавленный нос и рот несчастным платочком, Ролло думал, что Юу — волшебное создание, и никаким магом или не-магом ему быть для этого не нужно. * Друзья дразнились жестоко, Эйс смеялся больше всех: — Префект, ты что, специально налетел на детей? Неужели так быстро заметил их этикетки на соке? — Как знать, как знать, — игриво пропел Юу, заводя руки за голову. Смоляные очи затонули любовью, словно в ночном небе пошёл метеоритный дождь. — Распоряжение? Я подпишу согласие, — Эйд и вице-президент стояли разинув рты, и комично поседели бы от потрясения, если бы не ухватились за плечи друг друга. Их президент правда подписывал сейчас свой временный перевод в Академию Ночного Во́рона на летне-осенний семестр… Но перед отъездом Фламм выбросит останки лотосов и аконитов в реку Солейл. В груди гудел Колокол Спасения, а на умиротворённом лице Ролло расцвела робкая улыбка, покуда скулы целовали алые лотосы. Авантюры привели его не только к Драконам, но и к величайшему сокровищу. В конце концов, Праведный Судья рассудит всех, справедливый и милосердный.