Что случается, когда у него сдают нервы.
23 января 2025 г., 23:28
Игрок двести два быстро адаптируется: навыки общения приходятся здесь как нельзя кстати и продлевают жизнь. Она умеет находить общий язык с незнакомцами, умеет втираться в доверие, владеет сноровкой и достаточным количеством необходимых для выживания знаний. Единственное, что ей не даётся — это выносить чужое лицемерие.
Она улыбается в глаза, шутит и смеётся, но каждая ночь, проведеная в этом месте, не просто испытание, а самый настоящий ад. Как только все укладываются по своим койкам и комната погружается в непроглядный мрак, девушка тонет в безграничном, поглощающем ужасе, страхе за жизнь и будущее, за все, что ждёт впереди. Все эти смерти, оглушающие звуки выстрелов, кровь, от которой уже никогда не отмыться, неизвестность даже ближайшего будущего, все это заставляет её сходить с ума. Она вздрагивает от каждого шороха и каждого взмаха руки поблизости, поджидая свой конец.
Когда наступает очередной день, все, на что она способна, так это надеть свою маску, чтобы не подводить других, не замечая, что та трещит по швам.
— Baby, присоединяйся к нам, не пожалеешь, — двести два оборачивается на обращение и видит перед собой Таноса, сложившего руки на груди. Они уже успели познакомиться: такого, как он, сложно не заметить. — Ты же тоже хочешь продолжать игру. Go with me.
Она действительно нажимала на кружок все разы голосования, о чем и говорит прицепленное к кофте изображение на голубом клочке ткани. Но не из большого желания, а из необходимости. Слишком нужны были деньги. Теперь, когда люди делились на тех, кто готов был рисковать и играть дальше, и тех, кто хотел вернуться домой, такие, как Танос, искали союзников, которых можно удержать в узде — на нужной стороне.
Но если проходить детские игры девушка готова, то эти человеческие шахматы — не в её вкусе. Все усилия, прилагаемые к поддержанию репутации рушатся, когда она сталкивается с нахальной ухмылкой парня напротив. Ему плевать. Плевать на убитых, на тех, кто больше никогда не вернётся к семье и друзьям, кто стёрт с лица земли, прихлопнут, как безликая назойливая муха. На его щеке засохшие пятна крови и от взгляда на них её мутит. Она начинает закипать и отпускает рычаг внутреннего тормоза.
Она скользит взглядом по нему, по девушке с пирсингом, стоящей позади вместе с каким-то мальчишкой. А после задерживается на игроке сто двадцать четыре, который все это время ходил хвостом за двести тридцатым. Тот был явно не в восторге и смотрел на неё в ответ с презрительным прищуром. Ну что же, если играть, то на полную катушку.
— Кажется твой парень не хочет делить тебя со мной, cutie, — улыбается девушка, переняв правила. Этот торчок, прихвостень Таноса, на протяжении уже нескольких дней только и делал, что мозолил всем глаза. И если сам репер был глупым, но знал себе цену, то Намгю, вроде бы его звали именно так, постоянно ходил у него на поводу, унижая себя и всех остальных, кто попадался на пути. Последняя их стычка с триста тридцать третьим, с которым девушка завела дружбу, закончилась для товарища синяком под глазом, так что не проучить этих нахалов — потратить время впустую. — Не хочу стать причиной раздала вашей пары. Understand me?
У игрока двести тридцать отвисла челюсть. С секунду он просто моргал, пытаясь переварить, как его только что послали, но не успел он сориентироваться, как вперед вышел Намгю, пытаясь схватить девчонку на воротник зелёной форменной кофты. Та сделала шаг назад, ускальзывая от рукоприкладства.
— Что ты только что сказала? — прошипел сто двадцать четвертый, привлекая внимание.
— Что слышал, дружище, — хихикнула двести вторая. Адреналин в крови закипел, забурлил, теперь все это больше напоминало очередную игру на выживание и она совсем забыла, что может действительно получить. — Вы считаете, что самые крутые тут, а на деле ничего из себя не представляете. Смешно.
Парень предпринял ещё одну попытку кинуться в её сторону, но она отбежала подальше.
— Идите выпустите пар, потрахайтесь в туалете, — она усмехнулась, показывая средние пальцы, и в полной тишине из-за оторопевшей толпы поспешила к своей кровати, оставив за собой последнее слово.
Танос рванулся было за ней, разъяренный, но поймал на себе тяжёлый взгляд игрока ноль один, который ясно дал понять, что этот этап уже пройден. В любой момент он снова уложит их перед всеми остальными участниками, если они устроят беспредел. Пыхтя от злости, двести тридцатый кинулся в сторону туалетов, но Намгю остался стоять на месте, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Так его здесь ещё не унижали. Перед всеми. Назвали гомиком. Он преподаст ей хороший урок, который она точно запомнит надолго.
***
Она выбирает самый подходящий момент, чтобы ускользнуть в уборную. Все собрались по кучкам, кто-то дремал, поэтому у неё была возможность побыть в тишине и одиночестве. То, что было ей так необходимо. Все эти общие комнаты, многоярусные кровати, постоянная слежка. Она не могла даже выдохнуть спокойно. Пустой коридор, тихий скрип двери, ведущей в туалет. Девушка на секунду замирает на месте, решая, стоит ли ей умыться холодной водой, чтобы немного прийти в себя, когда кто-то грубо, до боли, хватает её за запястье и толкает в ближайшую кабинку, с силой впечатывая спиной в стену. Прежде, чем она успевает опомниться, слышится щелчок замка. — Вот поэтому я не хотел брать девушку в команду, — его голос чуть хрипит, он говорит тихо, но отчётливо, рука все ещё держит за запястье. — Ты не следишь за своим языком. — Как связан этот факт с тем, что я девушка? — она видит перед собой Намгю и сердце уходит в пятки, но показывать это не хочется. Его рука горячая, кожа слегка грубовата, но дыхание — вишневая жвачка, сладкая, слегка терпковатая, как тягучий алкогольный бальзам. Оно опаляет щеку, сто двадцать четвёртый стоит так близко, что начинает казаться, что стены кабинки сужаются, давят на плечи. Он не отвечает, прожигает её взглядом. Между ними скользят искры, электрические разряды обжигают места соприкосновений. Ей не стыдно. Да, она считает его полным придурком. И да, она не откажется от своих слов. Но от этого стресса нужно избавиться и Намгю выглядит не самым плохим вариантом. Она точно знает — он переживает не меньше, поэтому и выпрашивает те самые волшебные таблеточки из креста Таноса. Без них его руки трясутся, а колени дрожат, ведь он обычный человек, такой же, как она. И тоже натянут как струна, в ожидании какой-нибудь разрядки. Что же, может ей стоило подойти и предложить ему прямо, но это было бы не так интересно. Да, игрок двести два на дух не переносит таких лицемеров. Но она бы соврала, сказав, что не ощутила знакомые накатывающие теплые волны по всему телу, когда оказалась прижатой к стене в закрытой кабинке пустого туалета. — Сколько тебе лет? — выплевывает парень. Его глаза бегают. — Не переживай, я совершеннолетняя, — с губ слетает смешок и в ответ на это Намгю отрывает её от холодного кафеля и разворачивает к себе спиной, заставляя упереться руками в дверь. — Я тебе научу разговаривать, — он склоняется к самому уху, шипит, словно змея, а девушка тает, совсем забывая обо всем. — Ты ответишь за свой острый язык, сучка. Глаза сами закатываются. Ещё немного и она добровольно отдастся ему. Хотя, если подумать, она уже это делает. — Покажу, как я выпускаю пар. Мужская рука скользит по талии, сжимает бок, слегка задирает футболку с номером, касаясь нежной кожи. По спине бегут мурашки, она вздрагивает, шумно выдыхая. Он трогает её, выводит пальцами узоры, но не приближается к эрогенным зонам — издевается. Да, Намгю из тех, кто делает именно так. Девушке кажется, что это продолжается целую вечность, и она решает подначить его, чтобы ускорить процесс. — Вот как вы с Таносом развлекаетесь под таблетками? — шепчет она с закрытыми глазами, продолжая говорить гадости, но что-то внутри переворачивается и становится жарче. Его горячее дыхание обжигает шею, волоски на затылке встают дыбом. Узел, все это время затягивающийся внизу живота, затянулся настолько сильно, что ей показалось, словно колени вот-вот начнут подкашиваться, хотя он ещё ничего не сделал. Разум затуманивается и больше не существует ничего за пределами этой кабинки и никого, кроме Намгю, вдруг вставшего к ней вплотную. Он хочет, чтобы она почувствовала. Его возбуждение ощущалось настолько отчётливо и было так близко к её собственному, что она была готова вот-вот захныкать, наплевав на гордость и хоть какое-то мизерное самоуважение. Все эти летающие между ними искры начинали сводить с ума, тела бездумно тянуло друг к другу. Это было чем-то естественным, чем-то животным. — Сучка. Он бросает на ухо ещё какое-то мерзкое ругательство, желая поставить на место и показать, что главнее здесь — он. Наматывает на кулак её волосы, заставляя запрокинуть голову назад и сильнее выгнуть поясницу, но игрок двести два в ответ издает лишь протяжный стон, бесстыдно потеревшись о него сквозь одежду. Намгю грубый. Но от этого звезды перед глазами и скручивающее все внутри возбуждение. — Намгю… — говорить становится тяжело, он не ослабляет хватку. Дыхание парня учащается и он шумно выдыхает, когда с её губ слетает его имя. Не так, как до этого. Жалобно. Просяще. Он толком ничего не сделал, но она трепещет перед ним. — Намгю, покажи мне… Он проводит языком по девичьей шее, прикусывает тонкую кожицу и вбирает её в себя, оставляя ярко-лиловое пятно. Она тихо стонет и начинает казаться, что вот-вот смазка, уже пропитавшая нижнее белье, потечёт по бёдрам, поэтому она снова не думая поддается на встречу. Сто двадцать четвёртый кусает собственную губу, сдерживая рык. Она умеет дразнить — член почти болезненно пульсирует в штанах. — Какая ты нетерпеливая шлюха. Его свободная рука скользит к резинке её спортивных штанов и рывком приспускает вместе с трусиками. Его пальцы раздвигают ноги, приникая к промежности. Девушка громко стонет, чувствая, как его пальцы замирают на клиторе, слегка надавливая, но не спеша двигаться дальше. За дверью слышится шорох. Скрипит входная дверь, кто-то проходит внутрь и тишину прерывает разговор. Там не один человек. И никто не знает, что проиходит в закрытой кабинке. Осознание этого заводит сильнее и она рефлекторно пытается свести колени. Он шлепает её по нежной коже и погружает сразу два пальца во влажные складочки. Проводит ими по половым губам, размазывая, погружается внутрь медленно, тягуче. Голова кружится у обоих и желание разрядки становится настолько невыносимым, что все вокруг плывёт. Его пальцы, растягивающие её изнутри, раздвигающиеся на манер ножниц, частое дыхание в области шеи, член, упирающийся в неё и незнакомцы за дверью — все это заставляет почти кончить, но он вовремя убирает руку, прекращая стимуляцию. Девушка хнычет, когда Намгю отстраняется. Теперь это она — послушная собачка на поводке хозяина, а не он. Намгю упивается, видя, какой примерной она стала, но это ещё не конец. Он тянет уже свои штаны вниз, резкими, отрывыстыми движениями, весь в нетерпении. Наклоняет её вперед, к двери, заставляя почти впечататься в неё щекой, и двести вторая охает, почувствовав его горячий член, когда он проводит им по её промежности, собирая смазку, погружаясь головкой в горячие влажные складочки. Рука наконец выпутывается из волос и зажимает рот. Свидетели ни к чему. И оказывается, что сделал он этот ход не зря — как только сто двадцать четвёртый толкается в неё, входя одним движением, девушка обмякает и едва ли не кричит. Ей кажется, что она готова получить свой оргазм только от этого, но Намгю сразу берет грубоватый, быстрый темп, почти вдалбливая её в дверь, сам задыхаясь в стонах. Они оба искренне пытаются быть тише, но шлепки кожи об кожу выдают их, как и скрипение дверных петель. — Ты такая узкая, — лепечет он, балансируя на грани сознания. — Блять, ты так сжимаешь меня внутри, настоящая шлюха. Она мычит что-то в ответ, когда его рука ложится на грудь и сжимает через одежду, а движения становятся резче. Он наполняет её настолько хорошо, что ей думается, будто эти ощущения не сравнятся даже с экстази, или что там они принимают на пару с двести тридцатым. Намгю попадает чётко в чувствительную точку где-то внутри, чего не делал ещё никто из её партнеров и, несмотря на то, что они ещё не закончили, двести вторая уже готова сказать, что это лучший секс в её жизни. Она выгибается на встречу, готовая умолять об этом члене, но умолять не нужно, ведь Намгю сам даёт ей все то, в чем она так нуждается. — Давай же, давай, — он снова скользит рукой вниз, водит пальцами по клитору, увеличивая скорость, приближая её к разрядке. Смазка скапливается на его руке, размазывается по пальцам и кисти из-за нервных, рваных толчков. Намгю второй раз прерывается свое занятие, оставляя комочек нервов пульсировать, убирает ладонь от лица девушки и подводит к губам свои пальцы. — Открой ротик, сука. Она слушается, открывает и позволяет ему все, что он хочет. Послушно обводит языком, посасывает, вбирает в себя его пальцы в солоноватой вязкой смазке, от чего он вздрагивает и несдержанно стонет, не прекращая двигаться внутри неё. Двести вторая пытается что-то сказать, трясётся всем телом и наконец видит фейерверк перед глазами. Намгю приходится придерживать её тело за талию, пока она бьётся в оргазме, таком сильном, что кажется вот-вот готова отключиться. Но думать об этом у него времени нет — парень чувствует собственную разрядку и быстро разворачивает её к себе, опуская на колени. Он изливается на её лицо, в приоткрытый рот. Намгю жмурится, хнычет, ноги становятся ватными и он сам готов упасть в любой момент, поэтому прислоняется к холодной стене. Тела мокрые от пота и испарины, дыхание сбито настолько, что требуется не менее трех минут, чтобы привести его в порядок. Сто двадцать четвёртый устало проводит рукой по волосам, заправляю пряди за уши, лениво натягивает спортивные штаны и смотрит мутным взглядом вниз. Девушка едва способна шевелиться, поэтому он наклоняется, беря её за предплечья и помогая встать. Пока она не пришла в себя поправляет её одежду, стирает с лица следы произошедшего куском бумажных полотенец и они оба стоят, подперев стену плечами, слушая тишину за дверью кабинки: видимо те, кто там был, все же ушли. Остаётся надеяться, что до того, как они разошлись. — Ты знаешь, что нужно говорить в такой ситуации? — вдруг глупо спрашивает девушка, потому что молчание становится невыносимо неловким. — Да, — тупо произносит он, переводя взгляд куда-то в сторону, а после снова поправляет волосы и протягивает ей руку для рукопожатия. — Я Намгю, из клуба «Пентагон». А тебя как зовут?
