ШехеReality

Шеху нравилась эта роскошная комната: темные каменные стены, зеркала в причудливых рамах, широкая кровать с балдахином, застеленная сияющим черным шелком. Нежные лепестки на простыне, а в хрустальных напольных вазах — пышные букеты алых роз, дразнящих одуряюще-сладостным ароматом. Шех окинул предвкушающим взглядом обнаженного златокудрого принца, растянутого в серебристых цепях на кровати, и ощутил, как член требовательно уперся в мягкую ткань шаровар. О, как же не терпелось начать эту восхитительную игру! Конечно, как только он позволит Ларсу очнуться ото «сна», тот примется отчаянно вырываться и требовать освободить его. Но только так можно помочь ему сбросить оковы смущения — сковав цепями здесь, в виртуальной эротической сказке. А уж какое изысканное наслаждение ждет самого Шеха: пытать свою жертву удовольствием, пока она сама не попросит продолжения... — Открой глаза. — негромко приказал Сказочник Ларс судорожно вздохнул, хлопнул длинными ресницами, приподнял голову и огляделся. — Шех… — оторопело произнес он, — Это… Это ещё что… Ты меня… Какого вихря?! — Мне нужно понять твои потребности, но так, чтобы ты мне при этом не мешал, — мягко отозвался Шехерезалион и присел на край кровати. — Для этого и нужны цепи. Ты — Спящий Красавец, а я — тот, кто должен тебя «разбудить». — Ты по фазе съехал?! — Ларс забился в серебристых оковах, пытаясь освободиться. — А ну, убери это! Шех едва слышно выдохнул, любуясь прекрасным пленником: золотистые локоны разметались по шелковой подушке, мышцы напряжены до дрожи, в изумрудно-зеленых глазах — испепеляющая ярость. Трепетом полыхнуло в паху от одной только мысли, как будет приручать этого неопытного красавца, открывая ему все новые и новые грани неизведанного наслаждения. — Это — игра, — напомнил Шехерезалион. Погладил непокорного пленника по золотым волосам, ласково коснулся щеки. — На самом деле ты сейчас дома, в своей постели. А сюда пришел попробовать то, на что никогда не решился бы в реальности, получить удовольствие, которого никогда раньше не испытывал. И я тебе его дам. — Я так не хочу! — гневно выпалил Ларс. — Прекрати это! — Твои желания сейчас не имеют значения. — Шех сладко улыбнулся, продолжая перебирать пальцами светлые пряди. — Тебе стоило прочитать правила перед тем, как начать игру: Сказочник ведёт, Путник ему подчиняется. Ты выбрал роль Путника и согласился на пять обязательных квестов со мной. Так что мне решать, чем мы с тобой займёмся дальше. Но всё это — для твоего же удовольствия. Ларс только зарычал в ответ и дернулся так, что серебристые браслеты впились в руки. Вихри! До чего же хотелось вскочить и врезать этому Шеху так, чтобы кровью харкал! Вот, значит, зачем он на самом деле припёрся в Восточный Лес: принял за недоискрика, которому не терпится подставить задницу какому-нибудь Волку-оборотню, и поспешил перехватить так удачно подвернувшегося новичка. И как теперь из всего этого выпутываться?! — Слушай, ну я же не знал, — Ларс пытался взять себя в руки. — Я случайно роль Путника выбрал! И внешность тоже! — Система проанализировала твои желания и сделала тем, кем ты хочешь быть, — возразил Шехерезалион, достал из букета у кровати едва распустившуюся алую розу и с наслаждением вдохнул ее тонкий аромат. — Не суровым защитником Селениса, а нежным принцем, которого хочется ласкать до потери искр, забыв о собственном удовольствии. — Да вот ни вихря! — гневно сверкнул изумрудными глазами Ларс и вздрогнул от прикосновения бархатных лепестков к груди. — Ты… ты что делаешь?! Шех только улыбнулся и очертил ключицы своего пленника сладко благоухающим алым бутоном, из-за чего по коже вихрем пронеслись мурашки. — Так, слушай, никакой я не принц, ясно? — голос Ларса предательски дрогнул, когда нежные лепестки скользнули от груди до паха, и от этого самым абсурдным образом затрепетало внизу живота. — Я — обер-офицер Нейролитовой Сотни! Так что, если ты младше по званию, приказываю… — Здесь нет званий, — пребил Шехерезалион и провёл цветком от запястья Ларса, на котором сверкал серебристый браслет наручника, до обостренно-чувствительного сгиба локтя. — Одна из причин, почему я выбрал квест «Спящая Красавица» — помочь тебе осознать свою роль в этой игре. Прошу, доверься мне хоть немного. Ларс только зубы стиснул. От осознания своего положения бешено стучало сердце: обнажённый, беспомощный, в полной власти незнакомца!.. А сладко благоухающая роза снова порхала по груди, дразнила подрагивающий живот, алые лепестки беспощадно кружили в опасной близости от сосков, не касаясь их. Разум отчаянно протестовал, а тело предательски отзывалось на ласки нарастающим возбуждением и бесстыдным желанием чего-то большего. Хотелось немедленно прекратить это безумие и… продолжать? — Система сделала тебя прекрасным принцем, потому что ты сам пока не можешь понять, чего хочешь — невозмутимо произнес мучитель и шлепнул вдруг алым бутоном по налитой горошине соска. — Вихри! — рвано выдохнул Ларс. Выгнулся от прошившей тело сладостно-огненной волны, едва сдержал стон. Даже член приподнялся — да как такое возможно, от цветка-то?! — Беспомощность очень заводит, правда? — промурлыкал Шехерезалион, нежно лаская бархатной розой другой сосок. — Отдайся своим ощущениям, ты сейчас не обер-офицер, а прекрасный принц. Мой… Только мой… Восхитительный, трепетный, жаждущий продолжения… Он снова шлепнул, и тут уже Ларсу не удалось сдержать стона. Самое абсурдное заключалось в том, что Шех был прав: дикий коктейль протеста, возбуждения и смущения противоестественным образом распалял. И да, хотелось продолжения! Благоухающие алые лепестки совершенно неожиданно коснулись губ, дразня терпким ароматом. Новое ощущение оказалось столь нежным, интимным и сладостным, что Ларс судорожно выдохнул и невольно приоткрыл подрагивающие губы в ожидании продолжения. — Поцелуй меня, — прошептал он, сам не веря в то, что говорит такое вслух. — Поцеловать? О, если бы ты только знал, как я хочу коснуться твоих нетронутых губ! Но по условиям квеста Спящий Красавец тут же «проснется», — улыбнулся Сказочник, сбросил свой халат и навалился вдруг, вдавливая в кровать жарким телом. — А я пока не намерен тебя отпускать. Однако же, есть и другие варианты… И он поцеловал. Припал горячими губами к бьющейся на шее жилке, скользнул кончиком языка ниже, жадно впился в ключицу, вырвав у беспомощного пленника ещё один сдавленный стон. Стиснул Ларса в объятиях, зарылся лицом в его золотистые локоны — о, как же сладко обладать им, решать за него, что будет в следующий момент: томительно-тягучее предвкушение ласки или яркий всплеск возбуждения… Пьянило это ощущение власти, вело от того, как неопытный парень всё больше доверялся, в паху горело и ныло от желания. Нестерпимо хотелось прильнуть поцелуем к его полуоткрытым губам, но нельзя, оставалось только страстно расцеловывать плечи, грудь, изящную шею… — А-ах! — Ларс выгнулся, прижимаясь всем телом к мучителю. — Тебе нравится, — Шех слегка отстранился и взглянул пленнику в лицо. — Я ведь обещал, что понравится. Видишь, я был прав… — Да, — обреченно выдохнул слайдер. И ощутил вдруг прикосновение мягких губ к соску — тягучей сладостью отозвалось оно в паху, трепетом пронеслось по груди, ударило в голову нестерпимым желанием. — Чего ты хочешь сейчас? — прошептал Шехерезалион, опаляя его кожу горячим дыханием. — Скажи мне. — Вот так хорошо… — выдохнул Ларс, вновь подаваясь навстречу ласкающим его губам. — Ну же, расскажи, о чём ты мечтаешь, — не унимался его мучитель, принимаясь дразнить языком другой сосок. Вихри… Ларсерион потерялся во всех этих новых ощущениях, что обрушились лавиной и заставляли отдаваться незнакомцу, приковывали к кровати крепче серебряных цепей. О чём мечтал? Смутно представлял себя с абстрактным парнем, но что бы сделал, окажись это реальностью? Оно-то примерно понятно, что и как происходит, но вот на что действительно решился бы? Или вообще позорно сбежал бы под предлогом сходить умыться? — Да не знаю я! — извиваясь под ласками горячих губ, выдохнул Ларс. — Сделай уже что-нибудь!.. — Теперь понимаешь, почему тебе нужен кто-то опытный? — улыбнулся Шехерезалион. — Ты не позволяешь себе даже откровенные мечты, боишься запретного, но всё же хочешь. И получить это можешь как раз вот так, когда у тебя просто нет иного выбора. От этих слов снова резануло дичайшим протестом, но невозможно было и дальше отрицать, что Шех прав. Быть в чьей-то власти — неправильно, но одновременно настолько сладко, что Ларс и представить себе не мог. Да и в конце концов, это же не на самом деле! Это… это… — Вихри… — застонал, уже не сдерживаясь, когда Шехерезалион медленно спустился дорожкой влажных поцелуев к паху. — Вот так, — довольно проворковал Шех. — Хорошо… Ты такой чувствительный, такой сладкий… Как же мне хорошо с тобой… Ларсерион замер в томительном предвкушении, сгорая от желания, но коварный Сказочник даже не прикоснулся к сочащемуся предсеменем члену. Вместо этого сполз ниже, отстегнул цепи на щиколотках, подхватил ноги пленника под коленями и развел их, так что тот оказался раскрыт перед ним. Зарделся от своей постыдной позы, попытался свести ноги, но Шех не позволил этого сделать. — Если будешь пытаться закрываться или попросишь прекратить, я тут же остановлюсь, но больше ты никакой ласки сегодня не получишь, — предупредил Сказочник. Ларсерион обреченно кивнул, и Шех спустился языком ниже. Ларс до крови закусил губу, ощущая, как теплый язык нежными касаниями ласкает его сжавшийся вход. Это было уже слишком! Слишком и… так восхитительно! Он невольно подался бедрами навстречу, но Сказочник тут же остановился. — Ты здесь пленник наслаждения, а не хозяин, — напомнил Шех, и от этих слов снова окатило жаркой волной возбуждения. — Не двигайся, иначе я прекращу. Не двигайся?! Легко сказать! Ларс рвано стонал, кусал губы, ощущая, как чужой язык уже не просто ласкает, но и требовательно проникает внутрь, и это, как ни странно, не вызывает протеста, а напротив — заставляет хотеть ещё… От нестерпимого возбуждения перед глазами стояла пелена, он что-то неразборчиво бормотал, стонал и всхлипывал, а мучитель продолжал настойчиво и методично дразнить. И ни разу даже не прикоснулся к изнывающему члену! Ну, не просить же его об этом самому?! — Ты великолепен, мой принц, — севший от желания голос Шехерезалиона долетал словно издалека, Ларс уже почти не понимал, где он и что с ним делают. — Ты очень стараешься для меня. Для нас обоих. Ты заслужил награду… И наконец-то рука Шеха скользнула по члену, пальцы нежно коснулись уздечки, слегка сжали головку… И реальность взорвалась вдруг фейерверком сияющих искр в кромешной тьме, Ларс закричал, забился в серебряных цепях, изнемогая от нестерпимого наслаждения. Шехерезалион тяжело дышал, любуясь нежащимся в отголосках оргазма пленником. О, как же хотелось ворваться в это великолепное тело, бесцеремонно присвоить себе и снять, наконец, безумное напряжение — вести Ларса к наслаждению для самого оказалось ну очень уж сладко. Но нельзя, вихри, нельзя! Этот парень стоит того, чтобы потерпеть: невероятный он, такой чувствительный и податливый, хоть и не знает, что делать со своими желаниями. И в это вся прелесть: научить его. Ну, а пока… Шех сжал свой изнывающий член, не отрывая жадного взгляда от соблазнительного тела прекрасного принца, и в несколько рваных движений дошёл до яркого пика. — Просыпайся, мой Спящий Красавец, — раздалось сверху, и Ларс ощутил легкое прикосновение мягких чужих губ к своим. Распахнул глаза, успел поймать ласковый взгляд, лучившийся теплом, а в следующую секунду очнулся в своей спальне. Приподнялся, растерянно огляделся: черные стены с россыпью светодиодов и постерами любимых книг, картридж с надписью «ШехеReality», присоединенный кабелем к нейробраслету, привычные очертания небоскребов в полутьме за окном. А по телу еще разливались сладостные отголоски невероятного оргазма. Расхохотался вдруг, спрятал лицо в ладонях, и повалился на подушки. Странно только было вот так неожиданно очнуться, но Шех ведь предупредил, что все закончится, когда он поцелует Спящего Красавца. Коротко лизнул кончиком языка ставшие отчего-то непривычно чувствительными губы, пытаясь вернуть то легкое, но такое сладостное ощущение, пальцами слегка провел даже. И понял: вот чего ему уж точно хотелось ещё, так это целоваться. Жаль, что это было всего один раз, да и недолго совсем. Но игра-то только началась, так ведь?