ШехеReality

Смена в Цитадели прошла отвратительно: время будто нарочно растягивалось, чтобы Ларс подольше мучился хаотичными противоречивыми мыслями о ночном приключении. Кратко выражались они так: нестерпимо стыдно, но хочется еще. Особенно целоваться в губы — упоительное ощущение было, жаль, что недолгое совсем. Поэтому вечером, как только на нейробраслет поступило сообщение: «Вас приглашают в игру», слайдер, не раздумывая, нырнул под одеяло и через пару секунд оказался в виртуальной сказке. В этот раз вместо персональной локации с фиалками почему-то перед глазами мелькнула надпись: «Локация: Дворец. Квест: Золушка». После знакомой уже ряби в глазах огляделся: комната с пылающим камином, шкафом, зеркалами и изысканным жемчужно-серым диваном. Стены увивала пышная глициния, розовые и лиловые грозди её цветов свисали с потолка. Красиво, а главное — никаких оков и прочих подозрительных предметов, даже кровати. Вот вчера бы так, а?! — Привет, — мягко произнес соткавшийся из воздуха Сказочник. — Только домой со смены вернулся, и сразу тебе написал. — Тоже в Цитадели служишь? — ляпнул Ларс и едва не зашипел от злости на самого себя: вот зачем это сказал?! Хотя… ну, а что такого? Вон их сколько, Цитаделей: они ведь не только на Луне, но и в каждом земном анклаве. — Да, в звании обер-офицера, как и ты, только в Серебряной Сотне, — пояснил Сказочник, нисколько не смутившись. — Но, думаю, нам лучше обсудить не реальность, а… — Вот да! — решительно перебил Ларс. — Первое: больше никаких цепей, понял? — Но ведь без них ты не позволил бы мне и половины того, что я вчера делал, — возразил Шех. В руках его материализовался старинный фолиант в роскошном переплете. — Ладно, не хочешь цепи, так запретим их в твоей анкете. — Давай! — охотно отозвался Ларс. — Так… — сосредоточенно пробормотал Шехерезалион, бегая пальцами по настройкам. — Запретить для тебя, для партнеров и даже как предмет интерьера, верно? Ларс нахмурился. В вопросе сквозил какой-то смутный подвох: Шех слишком уж легко согласился. Надо обыграть этого Сказочника, что бы он там ни задумал! — Только для меня, — деловым тоном сообщил слайдер. — Как пожелаешь, мой прекрасный принц, — загадочно улыбнулся Сказочник, и книга в его руках рассыпалась серебряными искрами. — Никаких цепей для тебя. Ну что, давай играть? Ларс только кивнул в ответ в надежде, что они будут целоваться на красивом диванчике. Но вышло иначе… — Мой принц, — негромко произнес Шехерезалион и распахнул шкаф. — Сегодня ты будешь моей принцессой. — В смысле? — насторожился Ларс, увидев единственный наряд: что-то длинное, небесно-голубое. Это что, платье?! — Так, я — слайдер, а не… — В том-то и проблема, — перебил Шех. — Скажи, зачем в сказке оставаться тем, кем являешься в реальности? Почему бы не войти в роль прекрасного принца, который ищет наслаждения? — Ну-у… — озадаченно протянул Ларс. — Слушай, я понятия не имею, как ощутить себя кем-то другим. И вообще, причём тут платье? — Менять — так уж всё сразу, — улыбнулся Шех. — Так что сегодня ты — моя Золушка, нас ждет восхитительный танец под древнюю музыку. Скрипки, виолончель… Позволь, я помогу тебе переодеться. Смотри в зеркало, глаза не закрывай. Будем любоваться вместе. Исчезла одежда, обнаженный Ларс застыл, будто на построении перед боевым заданием, не забыв наградить мучителя холодной снисходительной улыбкой. Шеху нравится заставлять краснеть до корней волос? А вот вихря ему за воротник! Ни капли смущения больше не получит! Сказочник встал за спиной и блуждал по отражению в зеркале таким жадным взглядом, что невольно захотелось подразнить его: Ларс красиво отставил ногу, склонил голову чуть набок и снова улыбнулся, на этот раз — только уголками губ. Видел такое в каком-то фильме. Результат не заставил себя ждать: Шехерезалион скользнул ладонями по его плечам, прижал к себе, зарылся лицом в волосы. Поцеловал в шею, опаляя кожу жарким дыханием, отчего по телу вихрем пронеслись мурашки. — Какой же ты соблазнительный, — прошептал Шех. — Смотри, как я наслаждаюсь тобой. Смотри… Встал сбоку так, чтобы Ларсу было хорошо видно происходящее, медленно гладил по ключицам, по груди, чуть сжимал пальцы, будто хотел на ощупь запомнить каждый изгиб прекрасного тела. Слегка стиснул сосок, и Ларс охнул от неожиданного острого ощущения, а увиденное в зеркале распаляло ещё больше. — Поцелуй меня, — попросил слайдер слегка охрипшим голосом, и тут же оказался в крепких объятиях. Шех посмотрел на него затуманенным взглядом и мягко прильнул к губам. Было сладко, Ларсерион подался вперед, желая углубить поцелуй, но Шех тут же отстранился, потянул за руку к дивану и усадил. — Пора одеваться, моя Золушка. Начнём с чулков. Смотри на меня, не смей отводить глаза. — Чего?! — встрепенулся Ларс. — Их девки носят! Давай вот лучше целоваться! — Сколько захочешь, но только если будешь слушаться, — усмехнулся Сказочник и опустился перед Ларсом на колени. — Дай-ка сюда свою ножку. Шехерезалион обхватил его щиколотку, наклонился и приник жаркими влажными губами чуть ниже выступающей косточки. — О, звезды… — изумлённо выдохнул слайдер. От этого совсем невинного прикосновения обдало жаром, а внизу живота затрепетало. Сказочник продолжал целовать, и вот уже бешено колотилось сердце, внизу живота тянуло и горело, и было до того хорошо, что совсем расхотелось протестовать. Ну, да и вихрь с ним, что чулки, никто ведь, кроме Шеха, не видит… — Всё, что я делаю — для твоего удовольствия, — напомнил Шехерезалион и принялся медленно надевать тонкую сеточку. Ларс приподнял ногу, чтобы было удобнее. Как же хорошо, что у слайдеров нет волос на теле, иначе нелепое вышло бы зрелище… Наблюдал из-под опущенных ресниц и все больше распалялся не только от прикосновений, но и от одного только вида красавца-Шеха, стоящего на коленях. Оказывается, и в нижней роли можно ощущать себя хозяином положения! Тем самым прекрасным принцем, которому дарят наслаждение… — Видишь, как хорошо быть послушным, — шептал Сказочник, расправляя сеточку чулка. — Ты такой чувствительный, такой отзывчивый к ласкам, просто по фазе съехать можно. Давно у меня такого партнёра не было. Да впрочем, никогда… Продвигался поцелуями по бедру, так что Ларсу невольно пришлось шире раздвинуть ноги. Снова охватило смущение — и от своей бесстыдной позы, и от слов Шеха. Стиснул зубы, чтобы не застонать. И не сдержался, когда ощутил чужое горячее дыхание на подрагивающем от возбуждения члене. О, звёзды, неужели Шех все же собрался… — Сделай!.. — хрипло попросил Ларс. — Не спеши. Я ведь обещал показать тебе настоящее удовольствие, а не торопливые ласки, в которых нет ни глубины, ни смысла, — усмехнулся Шех. — Я научу тебя наслаждаться предвкушением, моя Золушка. Ты заслужил еще один поцелуй… О, звёзды, до чего сладки эти неопытные губы! Первое, что Шеху хотелось сделать вчера — это поцеловать. Дразнить медленно, вот как сейчас, упиваться тем, что первым подарил эти ощущения, и самому чувствовать нетерпеливый трепет в ответ. Большинство игроков еще на первом уровне ставят запрет на поцелуи в губы: слишком интимное это, не разнузданная фантазия, а сокровенное, то, что хочется отдать возлюбленному, а не случайному партнеру на один раз. Поэтому вчера так сдержанно поцеловал Ларса — только чтобы квест закончить, а не забирать у него сокровенное. Но ведь сегодня он сам сказал, что хочет целоваться, так что… Ларс прижимался к нему, зарывался руками в волосы, тянул к себе за плечи. Шехерезалион с трудом заставил себя отстраниться от желанных губ. — Туфельки, — произнес Сказочник. В руках у него тут же появились хрустальные туфельки: на небольшом каблуке, искрящиеся, словно драгоценные камни, на гранях их плясало пламя камина. Златокудрый принц немного напрягся и подался назад, но жаркий поцелуй в щиколотку остановил сопротивление. — Ты прекрасен, Ларс. Остался последний штрих, и мы пойдем танцевать. Платье. Последним штрихом оказалось платье, вихрь бы побрал этого Сказочника с его изощренными фантазиями! Но протест мог обернуться тем, что Ларсериона оставят без удовольствия. Пришлось снова уступить: и Шеху, и собственному члену, который ну очень уж настойчиво требовал внимания. Слайдер обреченно взглянул на себя в зеркало: расшитый серебром лиф оставлял обнаженными спину и плечи, а небесно-голубая юбка, спадающая пышным каскадом до пола сзади, спереди едва прикрывала кружевные резинки чулок. Вот дались Шехерезалину эти дурацкие танцы, а? Лучше бы минет наконец-то сделал!.. Бальный зал обрушился на Ларса веселым гомоном. Сияли беспечные улыбки и бриллиантовые тиары, струился полупрозрачный шелк платьев, искрился темный бархат камзолов. Слайдер попятился было назад — да на него же все смотреть будут! — но Шех мягко сжал его руку и прошептал на ухо: «Тебе понравится»… Грянула музыка, закружились причудливо одетые пары. Нет, Ларсерион-то, конечно, танцевать умел — все слайдеры учатся этому — но сейчас происходило вихрь знает что: неуклюже путался в дурацкой юбке и вообще не понимал, как это делать не с девицей, а с мужчиной. — Позволь мне вести, — мягко произнес Шехерезалион и обхватил горячей рукой его талию. — Отпусти себя, побудь хоть немного Золушкой. Ведь все, что происходит — это всего лишь игра. Игра… Слово это придало уверенности: ведь все в этом зале — не те, кем кажутся. Так, собственно, почему бы и не побыть немного этой самой Золушкой?.. Серебристыми голосами звенели скрипки, тягуче пела виолончель, прекрасная древняя музыка завораживала, звала за собой… Или это все Шех? Так уверенно, но нежно вел он, крепко прижимая к себе. А как он смотрел! Не похоть была в невероятных серых глазах, не триумф от того, что снова заставил играть по своим правилам — искренне восхищение… Теплые ладони скользили по талии, ласкали обнаженную спину, слегка касались плеч. И Ларс отпустил себя. Отдался чарующей мелодии, доверился опытным рукам партнера, и стало вдруг невероятно легко кружиться в танце, и не смущала уже ни порхающая юбка, ни жесткий лиф, терзающий ставшие невыносимо чувствительными соски. — Ты потрясающий… — прошептал Шех на ухо, и от жаркого дыхания его хлестнуло возбуждением. — Хочу бесконечно ласкать тебя, забрать себе все твое удовольствие до последней капли… — Прямо здесь?! — встрепенулся Ларс, ощутив прикосновение к изнывающему от желания члену сквозь тонкую ткань юбки. — Я так не могу, тут же все смотрят! — Тогда давай уединимся, — улыбнулся Сказочник и мягко повлек его к выходу из зала. Мраморные колонны, вазы с благоухающими каскадами роз, полумрак коридора… Темный бархатный полог, узкая ниша с диванчиком… — Я получил незабываемое наслаждение, моя Золушка, — хрипло произнес Шехерезалион, опускаясь на колени. — Теперь твоя очередь. Смотри на меня. — А-ах! — выгнулся слайдер, когда любовник мягко лизнул налитую, сочащуюся предсеменем головку. Ларс тонул в омуте новых ощущений, не верилось, что это происходит на самом деле: Шех то влажно расцеловывал его аккуратные гладкие яички, то вылизывал ствол и порхал губами по ставшей невыносимо чувствительной головке изнывающего от желания члена. Вело от одного только зрелища, а когда смотрел Шеху в глаза, по телу будто разливался жидкий огонь. Бесконечно хотелось плавиться под его затуманенным взглядом, тонуть в нем, ощущать, что собственное тело не слушается, оно принадлежит сейчас Шехерезалиону. Любовник в очередной раз подался навстречу, и Шеху пришлось прижать его бедра, чтобы не дергался. О, как же сладко быть первым, кто дарит Ларсу такую ласку, наслаждаться его нетерпеливыми рваными стонами и дрожью. Неопытный, но такой отзывчивый, он сейчас по-настоящему отдавался, и от этой покорности собственный член больно упирался в штаны. Но и в этот раз нужно забыть о себе, отдать все удовольствие партнеру. А завтра уже сполна получить его так, как захочется. Ударила в горло струя горячего семени, Ларс что-то неразборчиво закричал, и Шеха окатило острой волной возбуждения. Притянул к себе, заглянул в затуманенные наслаждением глаза и впился жадным поцелуем в искусанные до крови губы. Ларс изумленно распахнул глаза, ощутив во рту легкий солоноватый привкус собственного удовольствия. Но было вовсе не противно — наоборот, поцелуй стал от этого настолько интимным, что в груди сладко разливалась благодарность за эту страсть, разделенную на двоих. А еще так захотелось вдруг сделать приятно Шеху! — Садись рядом, - решительно произнес Ларс, оторвавшись от губ любовника. — Я… Я не умею, как ты, но… Не знал, что говорить, просто потянулся рукой к паху Шехерезалиона, а тот удивленно вскинул брови, улыбнулся и торопливо приспустил штаны. Странно и непривычно было ощущать в руке чужой член, но не вызывало это ни капли смущения: дарить ласку оказалось так же восхитительно, как и получать. Упоительно слышать тяжелое дыхание любовника, как он едва слышно всхлипывает, томясь в ожидании разрядки. Ларсу так хотелось растянуть это новое, неизведанное наслаждение, что двигал рукой медленно, дразнил уздечку легкими прикосновениями, размазывал влагу по подрагивающей от желания головке. Но Шеха надолго не хватило, он низко застонал, запрокинув голову, и оросил ласкающую руку жемчужными каплями. — Ты невероятный, — выдохнул Шехерезалион, сжал запястье Ларса и потянул вдруг его руку к своим губам. — Шех… — изумленно распахнул глаза Ларс, когда любовник принялся медленно слизывать собственное семя с его пальцев. Не игрой это было, не просто физическим удовольствием — настоящей близостью, от которой сладко таяла душа. Ларс сам потянулся к губам Шехерезалиона: хотелось попробовать наслаждение любовника на вкус. В этот раз поцелуй был нежным, неторопливым, в нем — лишь отголоски недавней огненной страсти. — Ты — настоящее сокровище… — прошептал Шех, опалил горячим дыханием скулу, прижался губами к виску. — Мое сокровище… Ларс не успел ответить: где-то в отдалении раздался бой часов, и он растерянно взглянул на Шеха. — Полночь, — негромко пояснил Сказочник. — Как только часы пробьют двенадцать, бал закончится, и Золушка вернется домой. — Подожди, я... — Ларсерион хотел что-то возразить, но рассыпался вдруг серебряными искрами. Только хрустальная туфелька сияла на каменном полу.