Spei Ansa — Петля надежды.

      Гарри Поттер прожил свою жизнь зря. Мальчик-Который-Выжил совершил столько подвигов, на протяжении всего времени защищая не только магический мир, но и магловский от рук Темного Лорда. Его родители, друзья, простые невинные люди — они все погибли по его вине. И ради чего?       Чтобы Гарри глупо умер, застряв во временной петле? Похоже на то.       Он даже не знал временная ли это петля, может, обычный сон. Однако, этот сон слишком долгий и мучительный. Ясно было лишь одно: как только Поттер выберется из этого «Дня сурка», то его последние клетки мозга, отвечающие за здравое мышление, обязательно вымрут. Все до единого. Как и сам Гарри.       Это все было так странно. Парень так много времени провел, бродя по пустынному вокзалу Кинг-Кросс, что уже не помнил, что последнее было до начала этого кошмара.       Чем там кончилась битва с Воландемортом? Он победил, кажется? По-крайней мере, Гарри хотелось на это надеяться.       Сколько прошло времени после войны? Это все длительный сон? Или Поттер проиграл битву, так что все вокруг него — «жизнь» после смерти? Если это так, то парень понимал страх и отсутствие желания умирать у Тома Реддла.       Каждый день… А день ли это? На вокзале было так тихо, туманно и мрачно, что Гарри и сам не мог понять время суток. Он не испытывал ни холода, ни тепла. Не было и биологических потребностей: того же самого голода или жажды. Так что и время года было для него загадкой.       Стоило Гарри прикрыть глаза и хотя бы на минутку выпасть из реальности, отдаться мучительной тишине этого мира, задумавшись (сам Гарри называл это «задремав». Спать он тоже не мог, так как каждый раз при отключки сознания его тут же возвращало обратно), или наложив на себя руки (то ли это отчаяние, то ли желание геройствовать и играть мученика в нем пробуждалось), как все начиналось с начала.       Поттер едет в пустом вагоне, уткнувшись лбом в заляпанное стекло Хогвартс-экспресса. Поезд останавливается и раскрывает свои двери. Гарри выходит. Мог остаться, но тогда это была бы бесконечная поездка в никуда, «усыпившая» парня. Станция непривычно одинока и пуста, как и его голова.                   Казалось, что все варианты выбраться и с вокзала, и с временной петли Поттер уже испробовал.       Если бы чувства и эмоции имели запахи и свойство впитываться в предметы, то одежда Гарри, все предметы, — чего уж там! — Весь поезд и станция ужасно пахли отчаянием и ненавистью. Ни поспать, ни уйти, ни умереть. И что тут делать?       Бесконечные дни, страдания и одиночество. Но хуже было только незнание ситуации в реальном времени; хуже был провал в памяти после того, как Гарри увидел тела мертвых Люпина, Тонкс, Фреда Уизли… Как там Молли, а Рон? Справляется ли Джордж, потеряв своего близнеца? Что же будет с маленьким Тедди Люпином, который так рано потерял своих родителей, не узнав их от слова совсем?       «Прямо как я,» — горько подумал Поттер. Поразительная схожесть.       «Оба мы сироты, оба полукровки.» — вспомнились слова Тома Реддла, прервав все размышления речью, схожей на шипение, пропитанное ядом. Это прозвучало так четко; облик молодого Воландеморта был виден как наяву. Неосознанно Гарри сжал волшебную палочку, выбрасывая Экспеллиармус чуть ли не автоматически, рассеивая галлюцинацию Воландеморта.       — Мы не похожи. — Сказал парень в тишину вокзала, обращаясь то ли к Темному Лорду, то ли к Тедди, надеясь, что его мысли чудесным образом окажутся переданы.       «Мы не похожи. — Повторил он в мыслях. — У меня был замечательный крестный, а у Тедди… — Пальцы сжались на витиеватой палочке, что нагрелась от мощного выброса магии, пропитанного испугом. — У него мог бы быть я — отвратительный крестный, по вине которого умерли Римус и Тонкс.»       Что-то отозвалось болью в груди; воспоминания о последней встрече с родителями Тедди нахлынули оглушающей волной печали.       «Я даже не извинился перед Люпином.» — С сожалением вспомнил Гарри, смаргивая влагу, размывшую обзор на стену вокзала, которая в его времени являлась проходом между мирами маглов и магов.       Гарри подтянул ноги к груди и, обхватив их руками, положил подбородок на острые колени. Очки сползли на кончик носа, из-за чего часы, остановившиеся на шести минутах шестого утра, размывались. Гарри чуть приподнял голову. Казалось, словно что-то изменилось. Он поправил очки и какое-то время вглядывался мутными зелеными глазами в циферблат и замершие стрелки.       «Совсем с ума сошел тут.» — усмехнулся парень, убедившись, что это всего лишь игры разума.       — Совсем с ума сошел тут? — Протянул чей-то голос, растягивая гласные в аристократической и знакомой манере. Гарри вздрогнул и резко повернул голову на источник шума.       Здесь никогда и никого не было, кроме него самого. Неужели, Мальчик-Который-Выжил спасен и выживет в третий (или четвертый?) раз?!       Все вокруг поплыло. Темнота заволакивала обзор на вокзал и на пришедшего к нему парня. Гарри сжал свою палочку, пытаясь успокоиться, но только ухудшил ситуацию.       Речь неизвестного (или известного?) становилась все тише и менее четче, словно говорящий отдалялся. Поттеру казалось, что он не в первый раз слышит этот голос, отзывающийся ноющей болью в грудной клетке и слабым намеком на надежду.       — О, такой бледный и истощенный, что смотреть противно. В принципе, ничего не поменялось: все по-прежнему кошмарно. Можешь не переживать за свое смазливое лицо, Поттер. — Смог различить Гарри из потока слов, особо не раздумывая над смыслом. За насмешливой интонацией едва различалась дрожь в голосе, страх и мольба. Надежда. Надежда на что? Точнее: на кого? — Как тебе «День сурка», Гарри?       Зеленые глаза в ужасе распахнулись. С губ сорвался измученный и хрипящий вдох, наполненный ужасом и радостью от того, что этот ад закончился.       Над ним нависла фигура, закрывая обзор на высокий потолок. Мягкие светлые волосы мазнули Поттера по щеке и шее, ложась непричесанными вихрами. Чужое горячее и сбивчивое дыхание опалило кожу лица. Гарри втянул носом аромат дорогих и сладких духов.       — Будь тише. — Настойчиво попросила его женщина, говоря в той же аристократической манере, что и парень, спасший Избранного из временной петли.       Женщина прижала палец к собственным губам, тихо шикая. Ее руки дрожали, а успокаивающе шиканье сквозило удивлением и утешающей надеждой на Гарри.       Поттер сощурился и шумно вдохнул, ощущая, как его сердце уходит в пятки.       Над ним нависала Нарцисса Малфой, заслоняя его своими пышными волосами от остального мира.

Кажется, ад не закончился. Он только начался.