Хочу тебя увидеть

17:56 от: Неизвестный «Пригнись.»       Уведомление плавно всплыло на экране старого телефона, пока парень бездумно листал ленту соцсети. Он непонимающе нахмуривается и перечитывает сообщение еще раз, открыв диалог. Это даже сообщением не назовешь, лишь одно загадочное слово, после которого отправитель ничего не писал. Решив для себя, что человек просто ошибся номером, такое бывает, Антон плечами пожимает и собирается уже вернуться к прошлому занятию, как рядом с головой, буквально в сантиметре, свистит пуля. - - -       Антон, как и любые другие люди в свое студенческое время, на пары забивает — учиться не хочется от слова совсем. Да и кому хочется, собственно? Поступил он в первую очередь ради диплома, некой «корочки для галочки», а работать он в любом случае пойдет в какую-нибудь творческую сферу, никак не связанную с этими цифрами. Ему много раз говорили о том, что ему бы связать себя с чем-то музыкальном, ведь «Тох, грех таким пальцам изящным где-то вне фортепиано или подобной хери пропадать». К такого рода комплиментам он привык давно, если их можно таковыми считать. Правда сейчас он подрабатывает барменом в баре неподалеку от своей съемной квартиры, что никак не связано с тем «творческим», о чем он так грезит. Но что поделаешь — себя и Сэра-жирную-жопу-Македонского, кота его ленивого, кормить чем-то надо.        Интересный факт: Антон кошек не любит, по крайней мере не любил, и всегда отдавал предпочтение братьям хвостатым. Но встретив однажды на улице, как ему показалось, беззащитный комок, он не смог противится своему порыву: спрятав его за пазухой, понёс свою ношу домой. Все-таки каждое существо имеет право на счастливую жизнь, как-никак. И этот же самый «беззащитный» исцарапал ему все руки, порвал одежду, еще и наорать на него на своем кошачьем успел на пути обратном. Зато как в квартиру зашли, как ни в чем не бывало пошел тщательно обследовать комнаты, даже в самые маленькие щели мордашку свою любопытную засовывая. Не сказать, что Антон хорош в истории, но этот котёнок напомнил ему Македонского своим рвением не понятно к чему, так что имя он получил почти сразу. Так они и живут бок о бок уже третий год и, Антон готов поклясться, находятся они в абьюзивных отношениях, причем жертвой является именно он. Но он к этому привык, да и не жалуется в целом. Кота своего он любит.       Антон в университет собирается неохотно, специально время растягивая и не теряя надежду на то, что что-нибудь случится и декан напишет «пары на сегодня отменяются». Но такого не происходит, и ему приходится встать и ноги в кроссовки, меньше его размера, засунуть. Удается это ему с трудом, потому что брал он их когда только поступил, а сейчас уже, извините, последний курс, но отказать себе в ношении любимой пары обуви он не может.        Зевает, потягивается сонно. Сэр Македонский не провожает даже, остается в спальне дремать. На тумбочке, рядом с обувной ложкой, уже ненужные документы с ручкой замечает. Кажется, это были бумаги, которые курьеры вместе с товаром привозят, а Антон либо забывал, либо не хотел их выкидывать, вот и собралась уже коллекция. Подцепив один из листов, складывает его втрое, и в карман с ручкой закидывает. С мыслью «Пойдет», выходит из квартиры, закрывая ее ключом и сигнализацию на дверь ставит. Дима Позов, друг его лучший, увидев его квартиру и эту систему в целом в первый раз, глаза свои и так большие выпучил, и реверанс сделал. — "Извините, Ваше Высочество, не знал, что в моем окружении высокопоставленные люди водятся", — и хоть тон у него и был серьезный, но улыбку и смешинки в глазах он не скрывал.        И это было отчасти правда, только вот высокопоставленным у него был его отец, а не он. И то, он не знал, но догадывался, насколько мутными путями он этого добился. Но так-то начало у их семьи было хорошее, красивое такое, как в фильмах.       Чета Шастунов познакомились друг с другом на свадьбе их общего друга. Так вышло, что когда настал тот самый, волнительный для гостей обряд кидания букета — он прилетел прямо в голову Майе, маме Антона. И там даже не смеялся никто, потому что как это так невеста его запустила, что он через всю толпу пролетел, да четко в подругу ее вписался? Дело в том, что она даже с места не стала подниматься, считая, что все это бесполезно, ведь из всех здесь присутствующих дам только она была без пары. И пусть уж лучше другие поборются за счастливую участь, что несут эти цветы, чем она. Кто в эти поверья верит, конечно.        И в этот день, как рассказывала Майя, она все время ощущала на себе чужой взгляд. И ей вообще неизвестно было, что этот человек от него хочет, и почему, если ему что-то нужно, не подойдет и не спросит лично. Все событие так и прошло, с ощущением легкой тревоги и все еще болящей шишки на голове, пока, наконец, сам жених не подтолкнул этого непутевого, как оказалось, Андрея, к ней. Позже Майя узнала, что она понравилась ему сразу, как он ее увидел, мельком, когда она помогала паре с организацией свадьбы. Так и началась их история.       Все было хорошо — спустя пару лет после свадьбы у них родился сын, Антон, и, казалось бы, счастливее жизни и быть не может: сын растет, бизнес стремительно развивался, и отец по социальной лестнице как-то уж слишком быстро поднимался. Путешествовали они часто, но больше всего они бывали в Питере, да настолько, что Андрей купил там квартиру, чтобы они с семьей могли там жить, когда будут приезжать. И все было так идеально, пока не наступил момент икс. Отец резко стал отдаляться от них с Майей, чаще погружался в себя и игнорировал окружающий мир. Этот период был долгим, изнуряющим, и Антон плохо его помнит — детский мозг предпочел не задерживать в памяти надолго травматические события. В какой-то из вечеров мама достигла своей точки кипения и, утянув его за собой на улицу, плотно закрыла дверь, чтобы их не услышал спящий Антон. Разговор их длился всю ночь. В конечном итоге оба сошлись на том, что  так дальше продолжать нельзя — нужен развод.        Антон, естественно, остался с мамой. А отец, что бы он ни пытался из себя строить, был хорошим человеком. И он все еще любил свою семью — Антон это чувствовал. Просто случилось что-то, что все время его гложило, а поделиться ни с кем он не мог или не хотел. Так и погубил то самое, хрупкое, "семейное".        Дом в Воронеже он оставил Майе, а квартиру в Санкт-Петербурге он переписал на Антона. А после исчез. Просто исчез, никому и записки даже не оставив. Мальчик пытался его найти, очень пытался, но у него так и не вышло.       Ситуацию эту он давно перерос. Для школьника в то время это было тяжелым ударом, но он смог ее пережить. Поступил в Питер, как и планировал, перебрался в свою квартиру, которая пустовала на протяжении долгих лет. Было очень тяжело вернуть ее к былому виду в связи с огромным количеством пыли, накопившемуся за это время, но он справился.       Справится и сейчас, с желанием все что угодно сделать, да хоть поскользнуться и ногу сломать, лишь бы на учебу не идти. А это было вполне себе возможно, учитывая снежную бурю, что на улице во всю орудует.        Здания все еще украшены новогодними украшениями, светятся разными цветами и даже в такую погоду настроение придают. Санкт-Петербург он такой, особенный, с шармом своим. Никто даже и не подумает елку убирать, пока на дорогах снег таять не начнет. А холод питерский точно не позволит случиться этому столь быстро.       И учитывая то, что на часах примерно восемь утра и солнце еще не успело нагреть землю — дороги были скользкие, во многих участках покрытые толстым льдом. Антон, ввиду своего большого роста и неуклюжести, на данный момент позиционировал себя как олененок Бэмби, когда тот впервые на заледеневшее озеро ступил. Кроссовки его любимые были демисезонными, никак не рассчитанными на зиму. Но его это не останавливало, ведь он, все-таки, ученик прилежный, учебу часто не пропускающий, хоть это и тяжело в нем разглядеть. Да и Дима уже ему написал с утра с просьбой прийти пораньше, встретиться, просто потому что он раньше будильника встал и обратно спать лечь не решил. А если не спит он — значит и Антон не должен, не имеет права. Просто потому что одному страдать желания нет, а этот сам виноват, ибо друзей выбирать надо уметь.       До университета Антон добирается обычно пешком, мышцам разминуться давая перед целым днем нахождения в сидячем положении. Но он уже мелко подрагивал от холода, даже особо пройтись не успев, так что маршрут меняется в сторону ближайшей остановки, куда уже подъезжает нужный ему автобус. Хихикнув с мысли «маршрут перестроен», произнесенной голосом той самой женщины, парень запрыгивает в общественный транспорт, обращая на себя десятки чужих глаз. Конечно, не каждый день встретишь человека, рост которого можно будет описать как «эйфелева башня», «бурш халифа», «небоскреб» и множеством других синонимов высоких зданий. А пальцы тем временем все никак не хотели согреваться, но виновата во всем погода, и никак не легкая одежда, которую он напялил, нет. Зато выглядит он модно, а не как его серые, по его мнению, уже будто от жизни уставшие однокурсники. Дима в это определение не входит — как бы он ни одевался, как бы хреново не выглядел, он все равно лучший.        В тесноте, да не в обиде, но зато в тепле, он до главных почти ворот вуза доезжает, уже замечая одинокую фигуру около входа. Даже угадывать не надо, чтобы понять, какой отбитый в такой мороз стоит и ждёт кого-то. Странно даже, что даже в телефоне не копается — просто смотрит в сторону дороги и активно что-то выискивает. — Диман, здорово! — на лице сразу же расплывается улыбка, как только он к нему подходит. — Шаст, ты че так долго? — и руку в приветствии тянет. Друг его, в отличии от него, будто в сто слоев укутался, и сейчас на воробушка недовольного смахивает, — я тут уже, между прочим, полчаса стою. Уже даже охранник подошел спросить, все ли у меня хорошо. Стоял, как дурак, тебя высматривал, а ты на автобусе вон приперся. — Я не терял надежду на то, что конец света наступит и пары отменят, — не скрывает он, руку в ответ пожимая, — не свершилось. А еще сегодня отвратительно скользко. Поэтому на автобусе. — Придурок. — беззлобно фыркает он, глаза закатывая, — Добровольский даже если комета на нас упадет на учебу идти заставит. Кофе, кстати, будешь? — предлагает резко, — я успел замерзнуть, пока тебя ждал. Зато ты, я смотрю, сегодня особенно тепло одет. Не жарко?  — Пошли. Но я не буду, покурить хотел, — и в подтверждение своим словам достает из кармана новенький айкос, которых он на днях прикупил. Замечание друга он никак не комментирует, лишь глаза закатывает. — Фу, опять свою вонючую херь взял, — говорит он, взглядом по устройству скользя, — с каких пор ты за здоровьем следишь? Как водку с редбуллом, так сразу, а как кофе выпить и покурить, так нет?        Антон на это лишь плечами пожимает, ведь сам точного ответа не знает. Алкоголь с энергетиком — вкусно, кофе с табаком — неприятно. И второе сочетание его желудок любит не особо.        Парни заходят в кафешку, что располагается напротив их университета. Оформлена она стильно: все было в бежево-белых тонах, а потому и находиться здесь было всегда приятно. Но сюда приходили обычно парочки, либо же подружки, чтобы фоток красивых поделать. И сдержать гейскую шутку у Антона получается с трудом — Дима такие приколы близко к сердцу принимает.        Заприметив столик у окна, Шастун отсалютовывает другу, мол, приходи, как закажешь, и отправляется к цели. Плюхается на мягкий стул, взгляд на здание университета переводит. А снег за окном только прибавляет атмосферы к общей картине зимней. Неожиданно мысли в голове всплывают о том, что курс то последний уже, и скоро со всем этим придется попрощаться. Будет непривычно, наверное, иметь нормальный сон. Но решить, вызывает ли это в нем положительные эмоции или отрицательные, он не успевает — Дима идет прямиком к нему, в одной руке держа стаканчик с кофе, а в другой круассан в пакетике бумажном.  — На, позавтракай хоть, — и еду прямо перед ним ставит, — я башляю. — Екарный бабай, — только и выдает Антон, рот в шоке открыв, — спасибо, Диман, ты чудо. — Что бы ты без меня делал? Вот и я не знаю. Где такое видано, чтобы обычный смертный всяким принцам булочки покупал? — друг его, как всегда, в своем репертуаре, — кстати, Шаст, — он немного заминается, слова подбирая, — мне нужно будет уехать на пару недель, с преподами уже договорился, все ок. Без меня справишься? — А кто со мной Добровольского обсирать будет эти дни? — после недолгой паузы отвечает он, — Нет проблем, чувак, конечно. А что случилось то?  — Да у Катьки там что-то со здоровьем… Ненавижу эти отношения на расстоянии, беспокоюсь все время о ней. Зря она в Воронеже осталась, — он руки безнадежно вскидывает, — могу, кстати, твоей маме гостинцы питерские передать заодно, если хочешь. — Хочу. Тогда сегодня соберу. Ты когда выезжаешь? — и пакетик с круассаном открывает, но с поеданием временит, — а насчет Кати, ей ведь правда легче было дома остаться. Семья рядом, поддерживает, да и университет по ее специальности хороший, здесь таких нет. И ты это понимаешь, просто признавать не хочешь.  — Понимаю. А улетаю я завтра утром. Можешь курьером отправить или завтра перед парами заберу, — кофе свой задумчиво в руках крутит. — Спасибо, бро, ты лучший! — и приступает к трапезе.       Оставшийся день так и проходит, в лениво-спокойной обстановке. Даже Добровольский на парах до них почти не докапывался — давление, видимо, на погоду поднялось, не молодой все-таки. А Антон все думал о том, как же он без Димки целые две недели ходить будет, даже погрустнел немного. Последний же уверял его в том, что без него у парня аура почистится, потому что говна от них, когда они вдвоем, исходит много. Так и разошлись, попрощавшись наскоро — Диме еще чемодан собирать.        Домой в этот раз он возвратился пешком. Что хорошо, потому что с таким количеством пар ноги забывают как ходить, легкие же дышать кислородом, а не застоявшимся и душным воздухом. Домой заходит, и в удивлении замирает. Сегодня Сэр Македонский, видимо, вспомнил, что у него хозяин есть, и решил встретить того прямо с порога.  — Так вот из-за кого сегодня снег пошел, да? — на корточки присаживается, чтобы за ухом кота почесать, — наверняка тоже голодный? пошли, малыш, накормлю тебя.       Кот слово «кушать» и все его синонимы знает очень хорошо. Торпедой летит вперед Антона, занимает место у миски, и ждёт. Ждет, пока хозяин обувь и куртку снимет. Ждёт, пока хозяин руки помоет. Ждёт, пока хозяин одежду на домашнюю поменяет. И ждёт, ждёт, ждёт. Настолько долго, что когда тот на кухню входит, он его взглядом вселенской ненависти одаривает, а во взгляде можно прочитать все его самые злые желания.  — Все-все, понял, не смотри на меня так, — поежившись, достает из шкафчика пачку корма, — кто-нибудь, помогите, мне угрожает мой кот.       Питомец на еду налетает сразу же, как только первые кусочки касаются дна. Антон на это лишь цокает, заполняя миску до конца, даже с горсткой. Пускай сегодня у него будет пир. Конечно, если бы было желание — он бы его от этой вредной привычки отучил. Но желания, как и времени, нет — когда это Добровольский давал им такую роскошь? — а потому и не портит жизнь ни себе, ни пушистому. Да и пищевой агрессии у него нет: наестся — дальше есть не будет, оставит на потом. Даже интересно, в кого он в семье таким расчетливым пошел, ведь Антон этим точно не отличался. И раз живут они одни, вывод напрашивается один — дитя приемное, ведь черты отца ему никак не передались. Какая печаль!        Поставив уже обычную, человеческую еду в микроволновку, парень достает свой мобильный и садится за стол. В глаза сразу же бросается спам от Димы. Бегло пробежавшись по его сообщениям, парень понимает, что друг его — придурок неудачливый, раз умудрился в Павла Добровольского на обратном пути впечататься и в сугроб с ним вместе упасть. За это как минимум можно попрощаться с жизнью, как максимум — не прощаться, сразу умереть. И, тихо хихикая, он капсом набирает всевозможные буквы на клавиатуре, показывая высшую степень его угара. Добавив следом «я за тебя свечку в церкви поставлю, чувак», в инстаграм заходит, посмотреть на жизнь своих знакомых, будто ему своей мало.       Сторисы листать начинает, как вдруг уведомление с характерным «дзинь» приходит. И смущает его лишь то, что пришло оно в приложении «сообщения», а не в любой другой, нормальной соцсети для общения. Видимо, собеседник ценитель старомодного, или же это реклама на новый уровень вышла.       от: Неизвестный номер           Пригнись.       Антон нахмуривается, а диалог скрывает. Он уже слишком старый для всяких приколов, если кто-то решил над ним подшутить. Да даже если номером ошиблись, то в каком контексте это вообще можно написать? В этот же момент раздается оглушительный выстрел, разбивающий в осколки окно, а пуля проходит прямо рядом с его головой, богом ее не задев. Парень стоит так с секунду, а после подрывается с места и залезает под стол, захватив с собой своего перепуганного кота, уже убегающего в другую сторону. Паника подступает к горлу, не дает дышать, а отчаянно вырывающийся из рук Мак вовсе не улучшает ситуацию. Временно отрезвляет его лишь одно сообщение, пришедшее от того же номера:     от: Неизвестный номер         Переберись в спальню и закрой шторы. Подожди пару минут, сейчас все закончится.       Но страх, что растекается по венам и с каждым новым выстрелом уже вокруг Антона собирается, не дает и пальцем пошевелить. Он не думает о том, кому это все надо; он не думает о почему, и не думает о зачем: он просто сидит, под своим кухонным, хлипким столом и к ножке его, как к спасительному кругу прижимается, моля всех возможных богов о жизни. Даже кот его калачиком свернулся, когтями за джинсу хозяина зацепившись и ни звука не производя.        Спустя некоторое время огонь и вправду прекращается, как и написал незнакомец. А после еще нескольких минут за окном уже слышится вой сирен.        Как узнает позже — от сообщений на телефоне след простыл, будто и не было ни их, ни неизвестного «спасителя». Но такое присниться не может, это уж точно.