Жизнь продолжается

Блюда, что неудивительно, были плохими. Жаркое было покрыто слоем жира, который оставлял долгое неприятное послевкусие. Всё в нём кричало о дешевизне. Танос едва успел съесть половину, как бросил палочки и вздохнул. — Это дерьмо отвратительное, man. Как, чёрт возьми, тебе это нравится? — спросил он, драматично жестикулируя. Нам Гю бросил на него сердитый взгляд, взял кусочек риса и бросил его в него. — Заткнись и будь благодарен, что я вообще тебя кормлю, — прорычал он. — У меня почти нет денег, так что ешь то, за что я плачу. Субон нахмурился, но сделал, как ему сказали. Взяв палочки для еды и продолжив есть, он подумал о бесчисленных трапезах, которые он делил с другими, и о том, как мало они значили. Люди привыкли выпрашивать у него изысканные блюда в пятизвёздочных ресторанах. Еда была божественной, но впечатление всегда портила компания — люди, которым он был совершенно безразличным. И всё же почему-то сидеть здесь с Нам Гю в этом захудалом ресторане, поедая что-то посредственное, значило больше, чем должно было. Внезапно его запястье запульсировало. Субон со стуком бросил палочки на стол и спрятал руку под стол, хватаясь за раны. Взгляд Нам Гю скользнул по нему. — Больно? — спросил он более мягким тоном. Танос бросил на него взгляд. «Вот Fuck, это чертовски больно». Нам Гю слегка наклонился вперёд, облокотив локти на стол. — Мы поговорим об этом подробнее, когда вернёмся, — серьёзно сказал он. Субон почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Он уже достаточно сказал, признался, что это не первый раз, когда он пытается всё прекратить. Но это лишь малая часть того, почему он это сделал. От мысли о том, что он полностью уязвим, у него по коже побежали мурашки. — Не занимаюсь этим дерьмом, — кинул резкий взор, смотря прямо в глаза Нам Гю не оставил это без внимания. — Очень жаль. Ты разговариваешь, потому что я попросил, а ещё потому, что я трачу на тебя деньги, чтобы ты был сыт. — он достал из кармана несколько купюр и бросил их на стол. — Ты расскажешь мне, что творится в твоей больной голове, — добавил, протянув руку через стол, чтобы ткнуть Субона в лоб. Танос уставился на него, пытаясь придумать, что ответить, но ничего не приходило в голову. Вместо этого он выдохнул и встал со своего места, следуя за Нам Гю к двери.

***

К тому времени, как они ушли, небо совсем потемнело, и их пробрал холод. Нам Гю мельком взглянул на него, когда они пошли. — Я так устал, — пробормотал рэпер. — Хочешь закинуться? Нам Гю остановился как вкопанный, и на мгновение Танос подумал, что тот может сдаться. В конце концов, во время игр они глотали таблетки как конфеты. Какая разница сейчас? — Не-а. — Почему нет, чувак? — Танос нахмурился, застигнутый врасплох. — Мы играем в игры на выживание, а теперь ты собираешься струсить? Губы Нам Гю изогнулись в ухмылке. — Потому что я хочу быть трезвым, рядом с тобой. Я хочу, чтобы это было приятно и имело смысл. Прямоты его заявления было достаточно, чтобы Субон заткнулся. Ему хотелось ныть, жаловаться на то, что придётся ещё один день провести трезвым, но если Нам Гю был настроен решительно, то и он тоже. Когда они пришли в квартиру, Субон сбросил обувь и поспешил в спальню. Он плюхнулся на матрас, надеясь, что если достаточно глубоко зарылся в простыни, Нам Гю забудет об их недавнем разговоре. Нам Гю последовал за ним вскоре после этого, натянув одеяло на их тела, и присоединился к другому в постель. Он полез в карман и достал пачку сигарет. Закурив одну, он сделал пару затяжек, прежде чем передать её Таносу. Зажав сигарету в пальцах, Субон прислонился головой к плечу Нам Гю. Он смотрел, как дым поднимается к потолку, и пытался выбросить из головы события последних нескольких дней. Вместо этого он сосредоточился на ровном ритме сердцебиения соседа и почувствовал странное умиротворение. Нам Гю позволил ему немного побыть в таком положении, прежде чем забрать сигарету и затушить её в пепельнице на тумбочке. — Начинай говорить, — сказал он, слегка подтолкнув его. Субон горько рассмеялся и глубже зарылся в простыни. --- Хватит пытаться лечить меня. Я уже достаточно тебе сказал; я не собираюсь повторять всё это снова. Нам- Гю схватил его за плечо и крепко сжал. — Говори, — сказал тоном, не оставляющим места для возражений. Зная, что не сможет выпутаться из этой ситуации, Танос вздохнул. Он никогда раньше ни с кем не был так откровенен, и страх быть брошенным, как только он позволит себе быть уязвимым, терзал его. Взгляд, которым мать смотрела на него в прошлом, когда он проявлял слабость, навсегда запечатлелся в его памяти. — Ты ведь не сбежишь от меня, если я скажу что-то, что тебе не понравится? — нерешительно спросил Субон. — Я не буду заниматься этим дерьмом. Я не чужой тебе человек. — Нам Гю покачал головой. Танос позволил словам повиснуть в воздухе, размышляя, с чего начать. — Я просто устал, dude. Моя жизнь — дерьмо, всё это дерьмо. Всё — полная задница. Во время игр мне нужны были эти таблетки, иначе я бы не выжил. Я был напуган, и, думаю, это было главной историей моей жизни. Нам Гю ничего не сказал. Он просто сидел, положив руку на плечо рэпера, и тихо слушал. — Мне было всё равно, выживу я или умру. Это было что-то вроде азартной игры, понимаешь? Типа, какая разница... моя жизнь и так дерьмо. Вот почему я продолжал голосовать «за», даже если это означало, что другие умрут. Мне было плевать на них. — Танос горько рассмеялся, оглядывая комнату. — Я пытался заставить всех бояться меня, потому что не хотел, чтобы они знали, насколько я чертовски слаб. Он замешкался, перед его глазами промелькнул образ матери. Следующие слова дались ему с трудом: — Я хотел принести деньги маме, чтобы она гордилась мной. Думал, что она наконец перестанет злиться на меня за всё то дерьмо, которое я натворил. Хоть она и стерва, я всё равно её люблю. Не знаю почему. Нам Гю на мгновение замолчал, а затем провёл рукой по фиолетовым волосам Таноса. — Когда ты начал употреблять наркотики? Когда это было в первый раз? — Когда я был подростком. — Субон издал хриплый смешок. — Начал с детского дерьма вроде травки, потом был кокаин, потом таблетки. С каждым разом становилось всё хуже и хуже. — Его руки задрожали, когда вспомнился первый раз. — Заставляло меня забыть. Превращало меня в кого-то другого. В кого-то лучшего. Последовала ещё одна пауза, когда на ум пришло одно воспоминание. Несколько лет назад он пошёл на вечеринку и пригрозил передозироваться перед каким-то парнем, чьё имя он едва помнил. Он высыпал кокаин на свой телефон и заставил парня присоединиться к нему. — Иногда я заставлял людей делать это дерьмо со мной. Однажды я заставил одного парня. Но мне было всё равно. Я думал только о том, что не хочу быть один. — Танос ударил кулаками по бёдрам. — Легче быть плохим человеком, чем пытаться быть хорошим. Нам Гю промолчал, его лицо оставалось болезненно-нейтральным, пока он ждал, что Субон продолжит. — Я даже думал о том, чтобы убивать людей. Во время первой игры, когда я толкнул тех других участников, даже не думал об этом. Просто сделал это, а потом ничего не почувствовал, когда они умерли. Разве это не ужасно? Я убил без причины. — его голос дрогнул, когда он произнёс эти слова. — Я такой придурок, понимаешь? Я только и умею, что делать гадости. Я понимаю, почему мама меня ненавидит. Нам Гю наконец-то пошевелился и обнял Таноса за плечи. — Ты не плохой человек. Ты просто придурок, который не знает, как справляться со своими проблемами. Субон уткнулся лицом в грудь Нам Гю и заплакал. Всё, в чём он признался, он хранил в себе очень долго. Ему стало легче, когда он наконец-то смог быть честным, словно с его плеч свалился тяжёлый груз. — Я злился на тебя за то, что ты помешал мне покончить с собой, когда я проснулся. Был чертовски зол. — пробормотал он, уткнувшись в грудь собеседника. От него пахло дешёвым одеколоном и сигаретами. — Но теперь я сожалею, — добавил он, подняв голову. Нам Гю погладил его по волосам и покачал головой. — Не извиняйся, придурок. Ты ведёшь себя как слабак. — вытер несколько слезинок с чужого лица. — Я не особо понимаю всё это самоубийственное дерьмо, но это неважно. Я не брошу тебя. Последовала пауза, прежде чем Нам Гю неохотно добавил: — Я люблю тебя, Субон. Субон не смог сдержать лёгкую улыбку, появившуюся на его губах. — Ты такой банальный ублюдок. Я тебя тоже, — сказал, хотя ему было странно это признавать. Он никогда по-настоящему никого не любил. Эти слова почти ничего для него не значили. Выражение лица Нам Гю смягчилось, когда его взгляд опустился на запястье Таноса. Он схватил его, проведя по зажившим шрамам. — Тебе нужно перестать резать себя. Это дерьмо для слабаков. Субон задумался. Он никогда по-настоящему не задумывался о том, чтобы остановиться. У него не было на то причин, но теперь всё было по-другому. Несмотря на то, что слова Нам Гю были простыми, он знал, что они искренне. Лучше, чем всё, что когда-либо говорила его мать. — Я не могу ничего обещать, — сказал он наконец. Нам Гю крепче сжал руку. — Думаю, мне придётся заставить тебя уйти. Танос закрыл глаза, позволяя себе расслабиться, прижавшись ближе. Впервые за долгое время он почувствовал, что, возможно, действительно выкарабкается. Они полежали так какое-то время, окутанные тишиной. Но это не могло продолжаться вечно. Раньше Субон полушутя говорил о том, что хочет заняться сексом, но теперь это казалось серьёзным. Он почувствовал тяжесть в груди, когда подумал о близости, которую ему удалось установить с Нам Гю. Впервые дело было не только в удовлетворении. Когда он был моложе, секс был соревнованием — почти игрой, в которой нужно было выяснить, как часто он может это делать. Он был с парнями и девушками, но, казалось, ничто из этого не имело значения. Однако, глядя на Нам Гю, он почувствовал, как внутри него пробуждается другая потребность. — Я хочу тебя, — тихо сказал он. Нам Гю взглянул на него, и в его взгляде промелькнуло что-то одновременно плотское и нежное. Он слегка ухмыльнулся и осторожно толкнул Таноса на спину, их взгляды встретились. Сердце Субона забилось чаще, когда он представил, что будет дальше. Если бы это был кто-то другой, с него бы уже в нетерпении сорвали одежду. Но движения Нам Гю были медленными и размеренными, словно он пытался насладиться моментом. Нам Гю осторожно потянулся и задернул свитер Субона до шеи. Танос откинулся на матрас, внезапно почувствовав себя неловко, когда Нам Гю уставился на его тело. Несмотря на уверенную манеру держаться, которую он всегда демонстрировал, ему не в чем было быть уверенным. За последние несколько месяцев он сильно похудел — из-за того, что пропускал приёмы пищи, которые больше не мог себе позволить. Его рёбра и ключицы неловко выпирали. — Извини, я сложен как девчонка, — пробормотал он с оттенком самоуничижения в голосе. Нам Гю нахмурился и снова потянулся, чтобы коснуться предплечья Субона. Его прикосновение было твёрдым, но мягким, словно он пытался залечить рану. — Заткнись, — сказал он, качая головой. Мгновение Нам Гю просто смотрел на него. В его глазах было выражение, которого Танос никогда ни у кого не видел: вина. Никто никогда не чувствовал вины или грусти из-за того, что сделал сам Танос. Он никогда не думал, что кому-то будет не всë равно. Нам Гю приблизился и провёл рукой по волосам. — Лучше не пытайся провернуть это дерьмо снова. Ты был всем, что у меня было во время игр, и ты всё, что у меня есть сейчас. Я не могу тебя потерять. Субон открыл рот, чтобы ответить, но тот перебил его: — В моей жизни было много людей, но никто из них не имел значения. Мне никогда не было до них дела — я не хотел. Но ты... ты имеешь значение, даже если ты придурок. Уязвимость в голосе Нам Гю заставила другого насторожиться. Он не привык к такой нежности и не знал, как на это реагировать. — Перестань нести чушь и просто давай приступим к делу, — сказал он с ухмылкой. Несмотря на браваду, слова Нам Гю значили для него больше, чем что-либо другое. Нам Гю в ответ слегка пнул его по плечу. — Я люблю тебя, идиот. Субон схватил Нам Гю за рубашку и притянул к себе. — Да, я тебя тоже. Вот почему я так сильно тебя хочу. Слова повисли между ними, тяжёлым грузом в воздухе. Затем Нам Гю наклонился и прижался губами к губам Субона. Поцелуй был грубым, агрессивным, но это им подходило, как будто они пытались поглотить друг друга. Танос наслаждался, пытаясь впитать в себя как можно больше. Было приятно сдаться, сражаться за кого-то и полностью принадлежать этому кому-то. Все остальные, кто был до Нам Гю, отошли на второй план. Сейчас не имело значения ничего, кроме этого. Они отстранились друг от друга, и между их губами повисла ниточка слюны. Дрожащими руками Нам Гю потянулся вниз и стянул с того штаны. Когда его взгляд упал на шрамы, разбросанные по бёдрам, он нахмурился. Некоторые из них были едва заметными белыми линиями, а другие были темнее и выпуклыми — уродливые келоиды, выделявшиеся на его бледной коже. — Значит, порезанных запястий было недостаточно? — голос был резким от раздражения. — Зачем ты порезался здесь? Танос пожал плечами, отводя взгляд. — В некоторых местах больнее, чем в других. Нам Гю ничего не сказал. Вместо этого он провёл пальцами по его бёдрам, словно пытаясь стереть шрамы своим прикосновением. Субон слегка поежился от такого внимания, чувствуя себя обнажённым. Вдруг Нам Гю ненадолго отстранился, чтобы снять с себя одежду. По сравнению с ним, Нам Гю был сложен по-лучше. Его тело было подтянутым, рельефным, но не слишком мускулистым. Этого было достаточно, чтобы Субон почувствовал укол зависти, но сразу же подавил его. Не было причин завидовать тому, кто хотел его. Тем временем, другой потянулся к тумбочке и достал бутылочку со смазкой. Он смазал пальцы, затем остановился и посмотрел на Таноса, словно спрашивая разрешения. — Боже, да сделай ты уже это наконец! — рявкнул Субон, в его голосе слышалась мольба. Не теряя времени, Нам Гю раздвинул его ноги пошире и двинул внутрь два пальца. Поначалу было неловко. Последняя встреча Таноса была короткой с каким-то безымянным парнем за несколько недель до того, как он отправился на мост. Нам Гю начал медленно, двигать пальцами, прежде чем установить более быстрый ритм. Последовал особый толчок, от которого с губ сорвался стон. — Fuck! — вырвалось из его рта. — Просто вставь уже! — Презики, или ты просто хочешь без них? Танос покачал головой. Нам Гю ухмыльнулся и придвинулся ближе. — Какой ты нетерпеливый, — поддразнил он игривым тоном. Затем вошёл. — Теперь ты доволен? Тот вздрогнул, когда он провёл пальцами по его тазовым костям. Теперь они сделали это, и пути назад не было. К этому моменту Субон был уже за гранью твердости. Он нуждался в Нам Гю — нуждался во всём нём. Он хотел оставаться на связи с ним навсегда. Этот момент был драгоценен, за него он будет держаться, несмотря ни на что. Кровать под ними заскрипела под их весом, когда Нам Гю полностью вышел, а затем вошёл обратно. Субон крепче обхватил его ногами за талию, когда они ускорили темп. Это было нежно, в отличие от грубости, которую Нам Гю обычно проявлял по отношению к нему. Но это было неплохо. Большинство прошлых общений Таноса были агрессивными, а иногда и неприятными. Однако он никогда ничего не говорил, потому что это создало бы впечатление, что он слаб, а он не хотел никому показывать свою уязвимость. Но с Нам Гю это казалось правильным. Танос скулил и тяжело дышал, впиваясь ногтями в спину другого. Он вцепился в него, как в свою собственность, которую нужно пометить и заявить на неё права. Он хотел, чтобы весь мир знал, что они принадлежат друг другу, — знак того, что ничто не сможет их разлучить. — Сильнее, ублюдок, — взмолился Субон, когда понял, что близок к цели. Нам Гю сдался, теперь он двигался ещё более неистово, стремясь к разрядке. К тому времени они оба были близки к оргазму и отчаянно желали его, но ни один из них, казалось, не был готов полностью отдаться ему. Это был особенный момент, что-то, что связывало их в этом бессмысленном мире. Танос почувствовал, как рука партнёра опустилась и погладила его, усиливая ощущения. Это было слишком, слишком много — но в самом лучшем смысле. Его голова помутилась, и это было лучше, чем любой кайф, который он когда-либо испытывал. Это было по-настоящему, такой кайф, который существует, не отклоняясь от трезвости. Пальцы впились в спину Нам Гю, и тот поморщился от боли, но не остановился. Вместо этого он трахал его, стараясь угодить, и себе тоже. — Ты сумасшедший, — пробормотал он. — Сводишь меня с ума. Тут это случилось. Субон убрал руку Нам Гю, и семя хлынуло на них обоих. — Fuck! — закричал он, выгибая спину и кончая. Этого зрелища было достаточно, чтобы подтолкнуть Нам Гю к дальнейшим действиям, и он кончил, наблюдая, как Субон распадается на части. Тепло разлилось по нижней части тела Таноса, пока он лежал, наблюдая, как лицо Гю искажается от удовольствия. Всё закончилось, но ни один из них не отстранился. Мгновение они просто смотрели друг на друга, наслаждаясь волнами удовольствия. Танос почувствовал, как его губы растягиваются в дерзкой ухмылке. — You're fucking crazy, man.— пробормотал он, когда Нам Гю наконец отстранился. Затем лёг рядом с ним, натянув простыню на их обнажённые тела. Нам Гю покачал головой. — Это то глупое дерьмо, которое ты любишь говорить после того, как тебя оттрахали? Субон тихо усмехнулся. — И что ты собираешься с этим делать? Нам Гю закатил глаза и удобнее зарылся в простыни. — Тебе повезло, что ты мне так нравишься, Субон. После этого они погрузились в уютное молчание, и единственным звуком было их ровное дыхание. Субон посмотрел на своё запястье, на порезы, которые ещё не зажили. Всё это произошло всего двадцать четыре часа назад. Ему всё ещё было плохо от того, что он потерпел неудачу, что все его усилия были напрасны. Долгое время он хотел избавиться от того, что считал неразрешимой проблемой: от себя самого. Но теперь его охватило что-то другое. Весь гнев и ненависть, которые он носил в себе годами, сменились тёплой привязанностью, которую он испытывал к Нам Гю. Он знал, что если бы им удалось пережить вместе больше одного раунда этих игр, то, может быть — только может быть, — они смогли бы преодолеть и другие препятствия, которые бросала им жизнь. Субон придвинулся ближе к Нам Гю и схватил его. Его тело было тёплым и приятным на ощупь. Это была та близость, которой он всегда хотел, но никогда не мог получить. Хотя до конца ночи они не произнесли ни слова, Субон знал, что больше ничего и не нужно говорить. Они были друг у друга, и впервые это оказалось правильным.