Опять по новой

POV: Найтмер       На плечах ощущается тяжесть. Приятное тепло. Невольно на лице мелькает улыбка, взгляд устремлён в бездонные глазницы, он сосредоточен, а в глубине лазурного зрачка плещется нежность, какой-то неясный трепет. Пальцы, теряющиеся в темноте, окружающей их, скользят по груди, еле ощутимо, будто боясь спугнуть наваждение. Выше, к белым костям, открывающимся за границей воротника чёрной водолазки, по щеке и скулам. Мучительно ласково. Пробегают по дорожкам смоляных слёз, смазывая ненависть.       В ответ блеснула улыбка. Такая искренняя и родная. И всё кажется настолько реальным. Ощущения костей под руками. Мягкий мех куртки, легонько щекочущий негатив. Игра лунного света на черепе. Трепещущие отблески свечей. Пляска теней на стенах. Порывы прохладного воздуха, врывающиеся в кабинет через приоткрытое окно. Колыхание тяжёлых занавесок. Всё проработано до мельчайших деталей. Но он знает. Он знает, что это только сон. И он отчаянно не хочет просыпаться.       Найтмер прижимается к шее наёмника. Таким уязвимым его никто больше не увидит – только правая рука. Дыхание хранителя опаляет позвонки, он даже чувствует, как теплый воздух, отталкиваясь от кости, согревает его самого. Но это только наваждение.       Руки скользят вниз по его плечам, чуть задерживаются на локтях, поглаживают негатив. Лёгкие прикосновения. Так хочется поверить, что это правда. Хочется забыть, хоть на одну ночь. Раствориться в ощущениях. Но... В глупом разуме слишком плотно засела мантра "это всё сон и совсем скоро тебе придется покинуть его", и пускай никто никогда не говорил такого вслух, слова отдаются в несуществующих ушах, будто наяву.       Тихий вздох нарушает безмолвие. Такой несвойственный звук для повелителя кошмаров. Но никому другому было не дозволено его услышать, даже во сне. Только одному существу можно видеть Найтмера таким. И он теперь похоронен под землёй.       Ни одному живому существу нельзя лицезреть хранителя таким. Дух ужасов и страданий легко поглаживает грудную клетку скелета. И даже сквозь ткань водолазки чувствует, как вздымаются и опадают его ребра при вдохах.       Чужие руки ведут ниже, доходят до агатовых запястий, поглаживают, так нестерпимо нежно, а потом мягко соскальзывают на талию. Притягивают Найтмера ближе. И он с нескрываемой радостью поддаётся, хотя двое и так уже прижались друг к другу вплотную. Он помнит, что это сон. Как бы ни хотелось обмануть себя, у него не выходит.       Поцелуй. Такой лёгкий и быстрый. Киллер касается его лба так невзначай, обыденно, что это заставляет душу сладко сжаться. Страж негатива подставляет своё лицо навстречу прикосновениям, и те незамедлительно осыпаются на его череп. Убийца никогда не заставлял его ждать. Всё, чего ни пожелал бы его принц, будет исполнено по намёку. И ему этого очень не хватает.       Тёмные пальцы сжимаются, цепляются за ткань. Она такая реальная.       Лёгкий сквозняк коснулся его костей. Прохлада мурашками разбежалась по телу, вынуждая прижаться теснее. Да он и не против.       И снова тишина. Её тревожит лишь их дыхание. И этот звук кажется таким громким, будто разносится по всему замку, и все знают, что сейчас происходит за закрытыми дверями кабинета. Но это не так. Никто в особняке их больше не услышит. Никогда. Найтмер чуть ли не тает в руках убийцы, что так бережно сжимает его за пояс. Даже через рубашку, насквозь пропитанную негативом, эти прикосновения ярче, чем что-либо, что доводилось ему испытывать за последнее время. И он теряется. Не может поймать себя в ощущениях. А нужно ли?       Киллер наклоняется ниже. Утыкается ему в открытые ключицы. Воротник блузки расстегнут, а он и не помнит с какого момента. Но это не имеет значения. Дыхание слуги обжигает кости, пронзает его с ног до головы. И кажется хранитель уже сам горит изнутри.       Повелитель кошмаров ласково прочертил линию от грудины до ключиц, чем вырвал очередной вздох из скелета. Он улыбнулся, еле уловимо, очень быстро. Это не реальность. Он так ненавидит то, что приходится напоминать самому себе о такой мелочи.       — Босс.       Одно это слово... нет, не так. Одно звучание этого голоса заставляет его душу пропустить удар, а лицо подёрнуться незаметным в темноте румянцем.       — Тебе идёт улыбка — слетает с уст монстра, и тот довольно ухмыляется. И Найтмер не хочет признавать, как сильно любит эту ухмылку, но приходится. Потому что нельзя игнорировать то, от чего земля из-под ног уходит. Такое просто не может быть правдой. Не может и никогда не могло. Боже, почему его глупой голове приходится напоминать об этом?       Хранитель тяжело сглотнул. Когда-то давно, когда Килл ещё стоял подле него, когда ему не было так безумно одиноко, он бы разозлился на слугу. Но не теперь. Глядя в чёрные глазницы наёмника, он обнажает зубы в улыбке. И она куда искреннее, чем можно ожидать от существа, сотканного из негативных эмоций. Он так рад, что хотя бы сны остались. Что всё ещё есть место, где можно вновь встретиться с тем единственным, кому он доверяет.       И убийца улыбается в ответ. А после поглаживает его по талии, нежно, успокаивающе. Найтмер ненавидит то, как сильно хочет остаться в этом видении.       Король кошмаров утыкается в мех на его куртке. Вдыхает родной запах и закрывает глаза. Тут безопасно, он рядом с Киллером, и ничто не нарушит этот покой. Руки сами собой стискивают ткань, будто боятся, что партнёр растворится, исчезнет, утечёт сквозь пальцы.       — Киллер — эти слова звучат так тихо. Беззащитно. Он ненавидит, когда говорит так, ненавидит быть слабым. Но рядом с правой рукой это позволительно. Можно проявить немного уязвимости, привязанности. Довериться другому. Полностью.       Внезапно все звуки, ощущения отошли на второй план. Пропал мягкий мех, прекратилось горячее дыхание. Имя сорвалось в пустоту, так и не долетев до адресата. Нет-нет, пожалуйста, не сейчас. Ему так нужно ещё хоть немного времени!       Найтмер открывает глаз. Перед взором лазурного ока только чёрное покрывало, что он сжимает в руках. Чёртова реальность.       Он со злостью откидывает одеяло. Повелителю кошмаров тошно его видеть. Не хочется видеть вообще ничего кроме синей куртки и жёлтого меха. Почему он опять проснулся?.. Он бы предпочел умереть во сне, чем прожить ещё один день.       Осьминожка встаёт с кровати, настенные часы показывают время: десять утра. Из-за закрытой двери доносится возня остальных подчинённых. Что-то шкварчит на кухне, а по коридору раздаётся топот ног вперемешку с недовольными возгласами Даста. Окно в его комнате приоткрыто. Так вот почему сквозняк был таким... ощутимым.       Хранитель со вздохом падает обратно на кровать, прикрывая глазницу рукой. Тусклый свет заливает кабинет, мешая вернуться в царство Морфея. И он лежит. Просто лежит и думает. С какого момента всё пошло не так? У него нет ответа. Может, в тот день, когда они сходили на прогулку? Или вообще при первой встрече? Или... Или когда он впервые захотел защитить, но не смог?       Найтмер невольно проводит рукой по своим плечам. Там, где его совсем недавно очень давно касались ладони в чёрных митенках. И как же он презирает себя за то, что ради этого с радостью бы отправился на тот свет. Если бы представилась такая возможность, конечно. Глупая голова, разве можно менять жизнь длинной в полтысячи лет на какую-то ласку? Но голос внутри утверждает, что можно. И что это была бы самая выгодная сделка из всех.       Голоса за стенкой становятся громче. Нестерпимо давят на череп, грозя тому взорваться. Из всего потока слов, его сознание вырывает лишь один звук:       — Киллер! — орёт Даст вслед убегающему напарнику. И имя заставляет Найтмера вздрогнуть, а затем прислушаться. Насторожиться, ловя каждую фразу. Глупо, очень глупо. Это даже не его Килл.       — Сука, верни муку на место! Я не собираюсь от босса нагоняй получать, сам будешь разбираться!!       Новый вздох покидает грудную клетку негативного. Этот звук уже совершенно другой. В нём нет ничего кроме усталости и отчаяния. Нет слабой, еле трепещущей надежды, почти неуловимой нежности.       Найтмер нехотя поднимается с постели. Крики с утра пораньше не способствовали хорошему настроению. Придётся идти, отчитывать всех, чтобы сохранить вид начальника, у которого всё под контролем. А может и не всех? Даст в целом старается прекратить этот хаос, а от Хоррора ни звука. Он скорее всего на кухне. Да и одного монстра во много раз легче отругать, чем троих.       С этой мыслью хранитель поправил воротник блузки, почему-то застёгнутый в этот раз, и направился к выходу из кабинета. Стоило ему открыть дверь, что с тихим скрипом отъехала в сторону, как тут же раздался глухой звук падения. Сразу за ним громкий хлопок, а в следующую секунду по воздуху большим облаком разнеслась белая пыль. В полной тишине король кошмаров поморгал единственным глазом прежде, чем отчётливо увидеть — весь коридор занесло порошком. Искусные картины на стенах, кроваво-красный ковёр – всё это побледнело, будто покрывшись тонким слоем плёнки. И стоило взору лазурного зрачка метнуться на пол, как тут же упёрся в скелета, лежавшего, распластавшись на животе, а лицом уткнувшегося в лопнувший, очевидно при падении, пакет муки. Киллер ошалело огляделся, приподняв голову. Почти в тот же момент, его носовое отверстие чуть дёрнулось, и он громко чихнул, сам подпрыгнув от этого резкого звука.       Повелитель негатива смотрел на убийцу немигающим взором, будто пригвоздив к одному месту, не давая пошевелиться. И наёмник лежал, не шелохнувшись, во все глаза уставившись на босса перед собой. Найтмер чувствовал: он волнуется, он боится. И в подтверждение этому пальцы мёртвой хваткой вцепились в пакет, хотя это никак не помогало делу.       — Ты, — наконец нарушил тишину голос холодный как лёд — какого хера перепачкал мне весь коридор?       Подчинённый вздрогнул, его глаза испуганно расширились, и он забормотал:       — Извините, я случайно, это.. я.. э, просто случайность. Небольшая оплошность, простите, я не хотел приносить проблем...— судя по всему глава команды выглядел достаточно устрашающе, так как волнение убийцы только нарастало — сейчас же всё уберу, м-мне не стоило бегать тут — действительно, это же второй этаж, как он мог забыть? А в это крыло замка членам группы вообще запрещено суваться. Вот от чего скелет так трясётся. И вспомнив об этом, Найтмер вновь загорелся злостью — п-простите — уже совсем тихо пролепетал убийца, неуверенно поднимаясь на ноги, но всё также не сводя бездонных колодцев глазниц с босса. Он всё так же держался за пакет, будто за щит, что мог бы отгородить его от гнева повелителя кошмаров.       Сосредоточение негатива сжало кулаки. При виде этого монстра почему-то всегда было очень сложно сдержать себя в руках. И когда-то с его Киллом всё обстояло точно так же. Вот только тот скелет не бесил, не выводил из себя. А напротив, злиться на него было сложно... Щупальце почти рефлекторно дёрнулось к нарушителю порядка, ухватив за шиворот и подорвав того в воздух. Из грудной клетки вырвался испуганный вздох. Руки метнулись к отростку, будто намереваясь его отодвинуть от себя, но тут же безвольно упали по бокам тела. Наёмник чуть подрагивал, но сопротивляться не спешил. Король кошмаров сделал шаг к нему, и глаз полыхнул гневом. Не Киллер. Какого фига ему вообще требуется это напоминание?       Несносный слуга нервно сглотнул. Это нисколько не смягчило отношение хранителя. Щупальце только сильнее сжалось, пригвоздив скелета к стенке. Почему ему не плевать? Этот придурок лишил его сна. Самого прекрасного времяпрепровождения, что у него было. Рассыпал долбаную муку по полу. Просто так. Из-за шила в одном месте. Разве не заслуживает такое поведение наказания? Нужно показать распоясавшемуся прислужнику его место. И заодно проучить за то, что пытается заменить другого.       Найтмер резко ударил его об стену, так, что голова мотнулась на шее, будто Киллер был марионеткой. Куклой на шарнирах. А впрочем, они действительно очень похожи.       — Как ты посмел нарушать мои правила в моём особняке? — прошипел осьминожка, попутно принимая облик раза в два больше обычного и нависая над монстром, от чего тот словно съёжился, став ещё меньше на фоне своего босса.       — Я не специально — еле слышно пробормотал киллер, затравленно глядя на повелителя кошмаров. Он быстро моргал, стараясь избавиться от цветных пятен, поплывших перед внутренним взором. Но Найтмер не обратил внимания, такая наглая ложь только сильнее вывела из себя. Ну конечно! Он "не специально"! Очевидно!! И выглядит так же, как Килл, не специально. И бесит его не специально. И шляется, где ни попадя, тоже абсолютно случайно! Конечно!       Щупальце размахнулось и швырнуло убийцу в противоположную стену. Тело ударилось об неё с громким треском, а на месте удара тонкой сеткой разбежались трещины. Но опомниться наёмнику не дали, тут же вздёрнув обратно на ноги. Он покачнулся, чуть не падая, и схватился за голову. Однако новый удар под дых не заставил себя ждать. Раздался хруст костей, и скелет согнулся пополам, повалившись на колени. Его руки слабо подрагивали.       Вдруг, внезапно, все эмоции, что исходили от киллера, отступили. Пропал страх, злость и отчаяние, которые до этого так и витали в воздухе. Это застало Найтмера врасплох, и он на секунду замер, осёкшись в своих действиях. Но уже очень скоро лазурное око упёрлись в мишень, повисшую над грудной клеткой наёмника.       — Ах ты гадёныш — процедил он и, резко обвив вектором душу, рванул на себя. Изо рта убийцы вырвался тихий полу-всхлип полу-крик. Всё же, когда такой жизненно важный орган отделяется от тела, это сразу даёт о себе знать.       Тентакли грубо сжали мишень, не особо церемонясь с ней. Найтмеру было плевать, как это ощущается обладателю души, но такая откровенная дерзость не могла остаться незамеченной. Как мог этот придурок даже мысль допустить о том, чтобы увильнуть от боли?!       — Разве ты не знаешь, — прошипел хранитель — что нужно слушать, — хватка на красно-белой плазме усилилась, став почти невыносимой — когда говорят, — щупальце прошло сквозь мишень, и Киллер скорчился на ковре, хватаясь за всё подряд до чего только мог дотянуться — и чувствовать, — душа вернулась в форму перевёрнутого сердца. Скелет в ногах у повелителя кошмаров поверхностно и прерывисто дышал, но ему не позволили долго переводить дух, тут же вновь припечатав к стене — когда наказывают? — со звонким хлопком по белой скуле влетела пощёчина.       — Простите — его голос звучал слабо и подрагивал — этого больше не повторится — на удивление, хранитель действительно ощутил раскаяние и сожаление от слуги. Будто это не просто пустой звук, а настоящие извинения.       Щупальце разжалось. Наёмник в который раз рухнул на пол. Найтмер пренебрежительно пнул его носком ботинка в бок. В ответ на это действие, белокостный скривился, но ничего не сказал кроме:       — Мне правда жаль, за всё... это было не специально. Я не хотел вас раздражать — после этих слов брови короля кошмаров поползли наверх. А Киллер прикрыл глаза, поднимая на него взгляд — извините... — осьминожка холодно ухмыльнулся.       — Займись уборкой. Живо. — отдав такое распоряжение, Найтмер развернулся на носках, направляясь в гостиную, а по совместительству и кухню, чтобы проверить, чем заняты остальные скелеты.       Его движения были лёгкими и уверенными. Как обычно. Во всяком случае, выглядели они так, несмотря на внутреннее смятение. С чего он так разозлился? Обычно разобраться в собственной душе было гораздо легче.