Ранить и исцелить

Драко плавно переходит из одного состояния сознания в другое. В одну минуту он здесь, смотрит на деревянный настил моста, осознавая, что это он делает, его тело делает, его собственные глаза смотрят. А в следующую — он уже в каком-то тумане, словно кто-то другой смотрит на этот настил, а он лишь наблюдает через чужие глаза. А потом всё погружается в темноту, и он не знает, сколько времени прошло, пока он снова не увидел этот пол, но теперь он темнее, и где-то на краю сознания мелькает мысль: ах, уже ночь. В дереве есть трещина, и маленький паучок, настолько маленький, что Драко удивлен, как его ещё не унесло ветром, проскальзывает в неё. Он думает, а не сможет ли он тоже проскользнуть туда. Что же он сказал Поттеру? Поттер был в ярости. Он уже давно не видел Поттера таким злым. Ему это не нравится. Никогда не нравилось. Но тогда, много лет назад, он мог это выдержать, так почему же сейчас это причиняет такую боль? Они говорили о чем-то. О девушке. О девушке Поттера. О, Уизли. Зрение начинает снова тускнеть по краям. Это будет прекрасно, наверное. Они построят самую счастливую семью на свете. Это больно. Что же он сказал Поттеру?

***

Темно. Темнее, чем в Азкабане. В Азкабане, по крайней мере, лунный свет проникал сквозь решетки. Но здесь темнее, кромешная тьма, весь свет заслонен кронами деревьев наверху. Он слышит шелест листьев больше, чем видит их, и слышит бесконечное жужжание насекомых. Впереди раздаётся вой, и Драко задаётся вопросом, реально ли это или снова лишь у него в голове. Ему нужно уйти. Он знает, что нужно. Он всегда это знает. Но с тех пор, как Поттер ушел, ему становится все труднее и труднее вырваться из своего сознания. Он думал, что ему становится лучше. Но нет, ему становится только хуже, и Поттер зол, и он скучает по поместью, и по саду, и по завтраку, и по Поттеру. Ещё один вой раздаётся и эхом отдаётся вокруг, и он не знает, куда идёт. Он думает, что идёт, не уверен, но здесь темно, и Поттера нет рядом.

***

Драко просыпается от запаха пота, паточного пирога и свежего мыла. Его несут на спине, и он сразу понимает, кто это. Его нос уткнулся в волосы Поттера, и он не уверен, реально ли это, но ему хочется плакать. Кажется, он уже плачет. Поттер останавливается, замирает, и Драко понимает, что они все еще за пределами замка. Все еще темно, лишь луна и свет из башен освещают их шаги. Холодный ветер трепал их мантии. Поттер несет его, и он, вероятно, тяжелый, но хватка Поттера под его бедрами крепкая. Поттер говорит: — Прости. Я не хотел сказать то, что сказал. Драко трудно сосредоточиться. Он не понимает, что говорит Поттер. — Я не перестану докучать тебе, Малфой. Хватит пытаться избавиться от меня. Смешок вырывается из его губ прежде, чем он может его остановить. Глупый Поттер. Глупый, надоедливый Поттер, который не знает, когда сдаться. Этот маленький засранец просто должен спасать всех, даже тех, кто этого не заслуживает. — Я сумасшедший, Поттер. — Ты невыносимый, вот кто ты. В голосе Поттера слышится веселье, и Драко скучал по этому, по звуку его голоса, когда он счастлив. Он хотел бы не скучать. Поттер снова начинает идти, и Драко обхватывает его руками, обвивает его плечи, чтобы не упасть. Он зарывается носом в шею Поттера, позволяет себе почувствовать тепло его кожи и даёт себе одну минуту слабости и эгоизма, потому что, обещает себе, это будет в последний раз. Ему хочется поцеловать Поттера в шею. Вместо этого он говорит: — Поставь меня. Поттер поворачивает голову, смотрит на него краешком глаза. — Можешь идти? — Да. Поттер опускается на колени и отпускает его ноги, позволяя Драко встать на землю самостоятельно и выпрямиться. Поттер сразу же выпрямляется и внимательно осматривает его, с тревогой в глазах. — Ты в порядке? Нет. Зрение снова затуманивается, и он чувствует, будто его голова сейчас лопнет. — В порядке. — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. — Тебе кажется. Поттер закатывает глаза и берёт его за руку, перекидывает её себе через плечо. Снова их тела оказываются близко друг к другу, что, впрочем, к лучшему, потому что у Драко подгибаются колени. Рука Поттера мгновенно оказывается у него на талии. — Мерлин, Малфой. Ты можешь попросить о помощи, ты же знаешь, — бормочет он сквозь стиснутые зубы. Зрение Драко немного проясняется, и он снова пытается выпрямить ноги. Голос Поттера раздаётся у самого уха, мягкий и тихий: — Ты можешь попросить меня о помощи. И Драко, в своём полубреду, отвечает столь же тихо: — Я знаю. Он знает.

***

В коридорах замка тихо, когда они проходят через них. Ученики давно разошлись, и единственными звуками, что раздаются эхом, остаются их шаги и тяжёлое дыхание. Драко тратит всю дорогу на то, чтобы сосредоточиться и не отключиться, поэтому замечает, что они уже стоят перед знакомой каменной стеной, только через некоторое время. Он смеется, тихим смехом недоверия. — Поттер, почему ты знаешь дорогу в гостинную Слизерина? Поттер ухмыляется ему. — Коммерческая тайна, — он кивает подбородком в сторону стены. — Расскажу, когда мы зайдём внутрь. Ты сможешь стоять? Драко может. Он не думает, что сможет продержаться очень долго, но черт возьми, он не собирается вечно висеть на Поттере. — Мы? Улыбка Поттера становится шире, и Драко проклинает свое сердце за то, что оно чувствует, что бы это ни было. Наверное, это просто от тошноты. Поттер шарит в карманах своей мантии, достает свою палочку из одного и маленький кусочек ткани из другого. Взмахом палочки кусок ткани превращается в огромную мантию, сверкающую, как ночное небо. Поттер накидывает ее на себя, и Драко изо всех сил старается не смотреть с откровенным изумлением на место, где только что стоял Поттер. Конечно, у Поттера есть мантия-невидимка. — Ну ты и засранец. Смешок разносится эхом по подземельям. — Какой пароль?

***

Поттер в подземельях Слизерина. Поттер в его комнате. Конечно, Поттер и раньше бывал в его комнате, но не… в Слизерине. От шока и абсолютной абсурдности происходящего Драко просто направляется прямо к своей кровати, чтобы лечь и дать отдохнуть своей больной голове. В памяти полно пробелов, и попытки разобраться, как они вообще сюда попали, не приносят никакой пользы. Раздаётся скрип кровати, и Драко может представить, что Поттер удобно устроился на другой, ближайшей кровати. На той, которая принадлежала Гойлу. Драко вздыхает, проводит рукой по лицу, а потом оставляет её там. — Как ты узнал, что я в Запретном лесу? Голос Поттера звучит виновато. — У меня есть карта, которая показывает, где кто находится в замке. Драко фыркает, недоверчиво качая головой. — У тебя, конечно, много чего есть, да? — он сбрасывает ботинки и, не обращая внимания на грязные края своей мантии, закидывает ноги на кровать и устраивается так, чтобы смотреть на Поттера, держа при этом свою пульсирующую голову на подушке. Почистит простыни позже. — Ну да, Волдеморта с пустыми руками не победишь. Поттер откинулся назад, опираясь на руки, держа ноги и собственные грязные ботинки твердо на полу. — Ты что, хвастаешься? Поттер закатывает глаза. На его губах играет улыбка, а в глазах — весёлый огонёк, словно обещание чего-то интересного. — Нет, Малфой. Он встает, пересекает комнату и садится на свободное место над головой Драко. Он снова шарит в кармане и достает старый сложенный пергамент, который кладет на кровать перед лицом Драко. — Давай, коснись палочкой здесь и скажи: Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. Решительно игнорируя расстояние между собой и Поттером (или его полное отсутствие), Драко хмуро смотрит на пергамент. — Ты издеваешься надо мной? — Нет, я не издеваюсь. Ты специально вредничаешь, да? Все еще с подозрением, Драко достает свою палочку из кармана. Она новая, купленная в ходе быстрой поездки к Олливандеру в последний день августа, в тот самый день, когда Кингсли прислал ему совой письмо, сообщающее, что его запрет на магию снят. Он нервничал и стыдился снова встретиться со стариком после того, что Пожиратели Смерти сделали с ним в их собственных подземельях, но Гаррик Олливандер, взглянув на него, исчез среди своих полок с коробками и вернулся с палочкой и прощением. — 10 дюймов, рябина и волос единорога, юный Драко Малфой. Независимо от того, насколько темна дорога, ценность заключается в твоем упорстве в поиске света. Конечно, она не такая, как его старая, но он не знает, где она (у Поттера? в Министерстве?) и слишком боится спросить. Затаив дыхание, Драко касается пергамента своей палочкой и говорит: — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость. Пергамент разворачивается, и чернила, танцуя, начинают заполнять его от центра к краям и четырём углам, образуя… — Хогвартс, — выдыхает он, завороженно. Драко поднимается на одном локте, широко открыв глаза. Он смотрит на Поттера, открыв рот от изумления. Поттер ухмыляется ему в ответ. Он касается нижнего правого угла, где находятся слизеринские спальни, как раз там, где их имена стоят рядом друг с другом. Это определённо странно. Видеть их имена рядом. Они же совершенно не подходят друг другу. — Тебя не было на ужине, — говорит Поттер, продолжая их разговор. — Я проверил карту и не увидел тебя нигде. Драко смотрит на область, обозначенную как Большой зал. Она пуста, как и ожидалось. Он не знает, который сейчас час, но, наверное, уже после комендантского часа. Он думает об абсурдности того, что Поттер, сидя на ужине, заметил его отсутствие, полез смотреть свою нелепую карту, а затем пошёл искать его. Он моргает, пытаясь подавить радость от этой мысли. — Некоторые могут назвать это преследованием, — говорит он вместо этого. Щеки Поттера порозовели. — Заткнись, я волновался. Он определенно рад. Проклятый Поттер. — Волновался, что бедный маленький Драко сошел с ума и ушёл гулять к озеру? — Да, Малфой, это так странно, что я беспокоюсь о тебе? А теперь прекрати пытаться меня разозлить, я пытаюсь нормально поговорить. Драко громко прочищает горло. Он надеется, что темнота справляется со своей задачей, скрывая его пылающее лицо. — Хорошо, значит, ты не увидел меня на карте и решил, что я в Запретном лесу? — Ну, это одно из мест, которое не отображается на карте, поэтому я предположил, что ты там. Драко смотрит на него с недоверием. — Ты пошёл в Запретный лес, основываясь на предположении? Поттер пожимает плечами. — Я не в первый раз в лесу. Да и ты далеко не ушёл. Он не сумасшедший. Это Поттер сумасшедший. Он думает обо всех возможных последствиях, обо всех вариантах, которыми этот день мог бы ужасно закончиться. — Мерлин, Поттер, ты хочешь сказать, что я чуть не стал причиной того, что Спасителя Волшебного мира разорвали волки только потому, что он был достаточно глуп, чтобы пойти за бывшим Пожирателем Смерти на основе предположения? Поттер снова хмурится. — Перестань называть меня так. И перестань называть себя так. — Но ведь это правда, Поттер. Не будь таким чувствительным. — Итак, — раздражённо обрывает Поттер, наверное, потому что, если они продолжат говорить об этом, у них снова начнётся спор, — вот как я тебя нашёл. Драко фыркает в ответ. Он качает головой, всё ещё не веря, но это движение напоминает ему, что у него всё ещё болит голова, и он снова ложится на матрас. Это абсурд, вот что всё это такое. Поттер здесь, так настойчиво вмешивается в его жизнь, а ему это нравится. Нравится внимание Поттера, его время, его забота и эти ужасные улыбки, которые Поттер бросает в его сторону, когда Драко говорит что-то особенно смешное. Он хочет, чтобы Поттер остановился. Он этого не заслуживает. Темная Метка жжет, горячая и тяжёлая на его предплечье, под рукавом. Он закидывает руку на глаза и делает глубокий, прерывистый вдох. Он благодарит судьбу и любую высшую силу, которая может быть на небе, за то, что сегодня с ними обоими ничего не случилось, потому что он не думает, что смог бы себя простить, если бы что-то произошло с Поттером только из-за того, что он был достаточно безумным, чтобы забрести туда, куда не должен, и достаточно глупым, чтобы влюбиться. — В следующий раз не делай этого. Моя жизнь не стоит твоей. Повисает пауза, которая длится достаточно долго, чтобы в глазах защипало от слёз, прежде чем Поттер тихо говорит: — Это мне решать. Драко смеется, тихо и пусто. — Ты не можешь спасать всех все время. — Я знаю. Но я хотел спасти тебя.

***

— С каждым разом становилось всё легче, — неожиданно для себя произносит Драко спустя какое-то время. Он все еще лежит на кровати, повернувшись на бок, наблюдая за тем, как ленты имен скользят по карте. Поттер больше не возвращался на другую кровать, а устроился горизонтально, чуть ниже подушек. Его бедро находится прямо над головой Драко. Драко только что очистил свою одежду и постель с помощью заклинания Скурджифай, не в силах больше терпеть грязь и пыль, когда Поттер спросил, знал ли он, что направляется в Запретный лес. Этот вопрос перерос в разговор, который они ведут сейчас. — Я всегда был хорош в окклюменции. Моя тётя говорила, что у меня к этому врождённый талант, — он закрывает глаза, криво улыбаясь, вспоминая Беллатрису Лестрейндж и их ночные тренировки по окклюменции, чтобы подготовить его к миссии. Он снова открывает глаза, не желая углубляться в подробности тех дней. — Я рос, пытаясь соответствовать ожиданиям отца быть амбициозным и… жестоким, полагаю, это делало меня способным, как говорила моя тётя, «опустошать себя от эмоций». Воспоминания, которые всплывают сейчас, другие. Они состоят из каменных полов, металлических решёток, пронизывающего до костей холода и выбора, который он сделал, чтобы избежать всего этого. — Это удержало меня от того, чтобы поддаться ужасу, который хотели вызвать дементоры. Но чем больше я это делал, тем легче это становилось и тем труднее было возвращаться. Его глаза снова скользят по карте, вниз, в подземелья, и по ленте, на которой написано Гарри Поттер. — Ты же помнишь, в каком состоянии я был, когда только выбрался оттуда. Кровать скрипит, и Драко может представить, как Поттер кивает. — Но ведь стало лучше, да? В последние несколько раз, когда я был в поместье, это случалось реже. — Мгм, — отвечает Драко. — Мама говорит, что это может быть рецидив. — Почему? Драко вспоминает свои летние дни в поместье. Он вспоминает счастье, которое он чувствовал, пугающую непривычность этого чувства после всех тех месяцев — после того, как ему поставили Метку, дали миссию и того всепоглощающего страха перед тем, что Темный Лорд может сделать с его семьей, если он потерпит неудачу. И он вспоминает, как тогда думал, что мир не так уж плох, если просыпаешься под запах банановых блинчиков и взгляд ярких, зеленых глаз. А потом он вспоминает последующие недели. Поттер со своими друзьями, всегда в стороне, всегда на другом конце комнаты, его зеленые глаза теперь смотрят в другую сторону. Драко знает, почему. Но он не собирается говорить об этом Поттеру. — Понятия не имею, Поттер.

***

— Мне пора, — говорит Поттер, садясь с вздохом. — Рон будет волноваться. Драко молча кивает, потому что не собирается делать что-то глупое, например, просить Поттера остаться. Пульсирующая боль в голове уменьшилась до тупой, поэтому он пытается снова сесть. Поттер как можно аккуратнее поправляет свою мантию, прежде чем снова достает палочку, касается карты и говорит: — Шалость удалась. Чернила исчезают в мгновение ока, и бумага снова складывается. Поттер прячет ее вместе с палочкой в карман. Он пересекает комнату, чтобы взять мантию-невидимку с кровати Гойла, а затем останавливается. Он поворачивается и смотрит на Драко. Его брови нахмурены от беспокойства. — Ты в порядке, Малфой? Драко не знает, что ответить, но всё равно кивает. Он будет в порядке. Поттер выглядит неуверенно, но кивает в ответ и идет к двери. Он раскрывает мантию. А потом вздыхает. Поттер снова поворачивается к Драко, открывает рот, как будто хочет что-то сказать, но передумывает. Он снова закрывает рот. Вместо этого он, слегка улыбаясь, говорит: — Тогда увидимся завтра. И слова срываются с его губ, прежде чем он успевает их остановить: — Вернись. Поттер выглядит удивленным. Драко уже ненавидит себя. Он не должен был этого делать. — Завтра. Я имею в виду, вернись завтра, — поправляется он. Его сердце громко стучит в груди, он сглатывает и пытается сделать голос твёрдым. — У тебя же есть твоя мантия. И он не знает, что именно он сказал, но Поттер улыбается, и, боже, как же он скучал по этой улыбке. Голова все еще болит, но он ловит себя на том, что тоже улыбается. — Хорошо. После ужина. Поттер уходит, и Драко думает: Нет. Нет, нет, нет, нет, нет.