Никаких «нас»

Я не любил его. Я не считал его своим другом. Но всё же, он явно вызывал во мне интерес. Был кем-то, кто поможет мне разбавить страх на этих играх. И он помог мне. Великодушно поделился таблеткой. А затем еще одной. А дальше я увязался за ним, словно хвостик. Таким, как он ничего не нужно кроме как поддерживания его авторитета. Хотя даже так его самоуверенность очень шаткая. Достаточно мне пообщаться с другим человеком, он подзывает меня к себе, нервно озираясь. Он делает странные выпады, будто пытается заставить меня ревновать. Пытается заставить ревновать ненужного и потерянного наркомана, увязшего в долгах? Я мог легко продемонстрировать ему свою ведомость. Я мог закатывать глаза, цокать и вякать. Чтобы он верил. Чтобы таблетки выдавались мне тогда, когда я этого захочу. Я, а не он. Я всё спланировал, всё до мелочей. Поэтому я не считал его своим товарищем. Я начал считать его чем-то иным, кем-то особенным, потому что мой план провалился. Точнее, он должен был провалиться. Провалиться, когда из «сейчас нужно сделать так» он перешел в «я хочу это сделать». Когда из напряженного взгляда на него , мой взор стал мягче. А потом еще мягче. А потом я понял, что еще немного и всё. Я всегда начеку. Я всегда смотрю в оба, я всегда слежу за тем, что происходит за моей спиной. Я знаю, как лучше. Я знаю. Знаю, но просыпаясь, вижу, как держусь рукой за металлическое ограждение его рядом расположенной кровати. Это не привязанность и не любовь. Это усталость. Девушки тут меня не особо сильно впечатляли. Раздражали да и только. Он мог помочь мне. Он мог давать мне наркотики, а я мог бы держаться рядом. А еще я мог крутить им, как хочу. От одного моего холода и игнорирования, он кажется приходил в ужас. Не потому что он любил меня. А потому что ему важно было всё контролировать, важно было получать от каждого удостоверение его значимости. А как только я, ходивший за ним хвостиком, отхожу и отмалчиваюсь, у него проскакивает паника. Точно такая же, как у меня на играх, когда руки трясутся и успокоиться почти невозможно. Почти - потому что в такие критические моменты под рукой есть танос с его крестиком. У нас с ним не было любви, не было дружбы. У нас были взаимовыгодные отношения. — Что ты предложишь мне за эту «конфетку», dear? — он ухмыляется, разивая рот и скаля зубы. Я пожимаю плечами. Делаю вид, что абсолютно все равно, увожу взгляд, делая вид незаинтересованности. Хотя на деле мне не безразлично, сердце бешено стучит, но ему знать об этом необязательно, ведь так? Меня подкупает, что для него всё это - игра. Даже на трезвую голову его мало что волнует вокруг. — Отсосешь, допустим? — наклоняется ко мне и на одном выдохе произносит то, от чего я жмурюсь. — С чего бы? Телок мало? Если совсем нехватка, могу предложить Мин Су. Вряд-ли откажет, он только от твоего взгляда ссытся, — позволяю себе, кажется, чересчур много. Я весь сжимаюсь , трясусь и несвойственно себе волнуюсь от подобных разговоров с ним. План пошел по пизде еще с самого начала. Пошел по пизде, когда я впервые посмотрел в его глаза с нежностью, а не издевкой. — Dude, в этом и скучность этих людишек, — указывает на дверь , которая из туалета ведет в общежитие, где спят такие же бедолаги, как и мы, — Их не нужно уговаривать. — Тебе хочется поебать себе мозги? Я не буду тебе сосать. За дозу тем более, — отвожу взгляд и опираюсь о стену мужского туалета. Тишина. Храп надоедливого мужика, слава богу, сюда не доходит. Люблю ночь. Люблю врать. — Are you fucking serious right now, man?! — выкривает это так резко и громко, что я хмурюсь, поднося руки к ушам, - Я уже успел изучить тебя полностью, усёк, Намсу? Будто у тебя не было опыта отдаваться за дозу, ты ведь проженный торч, — он смеется, запуская пятерню в мои волосы. Стряхиваю его руку с себя: — Я Намгю. И нет, такого опыта не было. По себе людей не судят. Мы молчим пару минут и он не сводит с меня пристального взгляда. Если бы не мое жалко бьющееся сердце от его прикосновения, возможно я бы подумал, что я держу всё под контролем. В этом и сложность наших взаимоотношений. Я, всегда всё проверяющий, не доверчивый и расчетливый, но чертов трус, давно не воспринимаю себя, как отдельного человека. Я лишь приставка к чему-то. Он - беззаботный оптимист лишь на первый взгляд, для тех, кто смотрит поверхностно. Любящий власть и контроль, любящий, когда всё по его правилам, когда ему подчиняются. Я могу делать вид, что все так, как он хочет. Следовательно, я заберу деньги и обеспечу себя наркотой. Хоть и изначально любоваться странной мимикой, голосом и лицом Таноса не входило в мой план, да и дрожать после его грязных фразочек, тоже. Но я влип. Не сильно, не с головой, но я понимал, что хорошим это не кончится. — Я выбрал тебя. У тебя самая хорошенькая мордашка из всех. — Не понимаю, как это взаимосвязано. — Девчули там не хотят веселиться, понимаешь? — потираю виски и осознав суть его слов, тут же закатываю глаза: — Да уж, очень странно. На их глазах убивают людей. Магического крестика с таблетками у них нет. Почему же они не хотят веселиться, а? — I don't have time for this, — он хмурится и разводит руками, — Детка, просто давай поможем друг другу. Если я буду смотреть только на твои патлы, возможно получится представить симпатяжку. — Две, — показываю ему двойку: указательный и средний палец, для наглядности. — Что две? — Две таблетки, сука. Он задумывается. Смотрит на меня, словно оценивая, стоят ли эти жертвы, а я сразу же начинаю нервно поправлять волосы и отводить взгляд из-за чертовой неуверенности в себе. — Ты хочешь две таблетки за отсос? — он слегка приподнимает одну бровь, вопросительно глядя на меня. Ничего не успеваю ответить, как он хватает меня за волосы, притягивая к себе. Хочу оттолкнуть, но не хватает ни сил, ни желания. От него пахнет чем-то острым и мужским. Кривлю лицо. Он громко и быстро дышит. Быстро чмокает меня в уголок губ, запуская пальцы в волосы. Отталкиваю его от себя: — Блять, да что с тобой не так?! — You're driving me crazy, honey, — быстро облизывает губы и нагло усмехается. — Че? Не успеваю договорить, как он целует, но на этот раз уже в губы. Он даже не использует язык, он просто кусает мою нижнюю губу до крови, будто пробуя на вкус. Он не колеблется, не жалеет, не думает о том, как мне. Хотя думать не нужно. Мне ахуенно. И это чувствуется, я обмякаю в его руках. Он отстраняется, подрагивающими руками открывает крестик, раскусывая одну таблетку на две части. Отдает мне и я тут же кидаю ее в рот. Горько. А затем, хоть и не сразу, но эйфория наступает и в голове наконец-то пусто. Наконец-то не нужно строить планы и придерживаться ненастоящих чувств. Не нужно надевать маски и примерять роли. Тут, в туалете с ним, я чувствую себя по-настоящему правильно. Пусть и буду ненавидеть себя за оплошность завтра. Мы целуемся сейчас не потому что любим друг друга, а потому что так надо. Нахально сжимает мои ребра, да так, что дыхание перехватывает и воздуха не хватает. А затем без стеснения, проталкивая свой язык в мой рот, руками пробирается под кофту, оглаживая живот. Обхватывает руками талию, сжимая, тянет меня еще ближе. Целует невпопад, кусая и порой сталкиваясь зубами, после чего я каждый раз слышу приглушенное «fuck». Он отстраняется от моих искусанных и разгоряченных губ, проводит языком по шее, прикусывая область кадыка. Сбоку оставляет горящий и болючий засос. Закрою волосами. Так надо. Всё это неправильно, но мне нужно это для таблеток. Вру себе, пытаясь вдолбить в голову, что я тут не потому что хочу, не потому что мне нравится, а из-за наркоты. Мы стоим за достаточно большой колонной так, чтобы не было видно. Но, кажется, ему этого недостаточно, видно боясь, что кто-то увидит, он тянет меня за собой в кабинку. Заходя, быстро ее закрывает. Я прижимаюсь к нему , как можно ближе, потому что мне не хватает. Его запаха, теплоты его тела, не хватает его. Такое бывает раз за жизнь: животная потребность прикоснуться и побыть подольше с объектом своего обожания. Искреннее, слишком откровенное, обжигающее желание быть рядом, быть его, просто быть с ним. Срывает крышу. Выдыхаю ему в губы и не успеваю среагировать, как он тянет меня вниз, опуская на колени. Я протестующе машу головой. Для вида. — Прошу, - он хрипит и снова зарывается пальцами правой руки мне в волосы, давя на голову. Уебок танос был был прав, что опыт у меня был. И я до сих пор чертовски жалею. До сих пор, иногда ночью в истерике, я с мылом мою рот, потому что мне противно. Чувствую насколько ужасный и прогнивший я человек, что за жалкий порошок, могу не подумав пойти на такое. Я вспоминаю. Это было в семнадцать. Я чуть не откусил член здоровому мужику. Точнее я хотел, правда хотел отсосать ему нормально. Страшная ломка, во время которой ты готов на всё. Во время которой тебя можно заставить сделать всё что угодно, во время которой ты даже есть нормально не можешь, не можешь сходить в туалет самостоятельно. Остается только скулить. Во время нее ты пытаешься чем-то себя занять, но всё превращается в долгое лежание на полу, катание по нему, швыряние предметов, а потом просто бесконечные слезы и вырванные волосы клочками, собственными же руками. Я тогда кое-как выбрался из дома и мне «повезло» встретить в клубе того, кто готов толкнуть мне героина за «одну незначительную просьбу». Даже денег не надо. Он видел в каком я состоянии. Наверное таких как я, такие как он замечали сразу, издалека. К сожалению или к счастью я не совсем контролировал свое тело тогда, так что зубы сцепились не специально. Получить в морду было унизительно. Одним рывком за волосы Субон приводит меня в чувства. Я смотрю на него, долго и оценивающе. Затем мой взгляд падает на крестик, внутри которого разноцветные таблетки, помогающие забыть мне все, что я видел ранее. Забыть, что тут мне нужно доказывать всем, что я не никто. С детства вошло в привычку. Воспоминания отступают. Сейчас все иначе. Сейчас я правда хочу этого. Борюсь в голове со всеми мыслями. Не давая время на подумать, наплевав на всё, быстро срываю с него зеленые спортивки, а затем и боксеры. Его член, отличается от других только металлическим кольцом на головке. Поднимаю на него глаза и улыбаюсь: — Пирсинг на члене? Серьезно? - хмыкаю. — Не трать время на разговоры, сучка. Не уверен, вспомню ли я это завтра. Неуверенно касаюсь языком головки, а затем провожу им по всей длине. Обхватываю кольцом пальцев член у основания. Беру в рот, совсем немного, почти тут же давлюсь от непривычки. Он направляет меня пальцами взять глубже, сильно давя. Тут же шикаю на него, поднимая глаза. Начинаю помогать рукой, в то же время провожу языком по горьковатой головке, каждый раз специально задеваю пирсинг, видя, как он выгибается в спине и наматывает мои волосы на руку. Спустя пару минут беру в рот почти до самой середины и сразу давлюсь. Но каждый раз, беря всё глубже, видно чуть привыкнув, поднимаю глаза вверх, наблюдая за его реакцией. — Ты сверху вниз и с моим членом за щекой еще больше похож на девчонку, - сбивчиво и тихо говорит танос. Выгляжу, как мальчик с панели: прилипающие черные пряди ко лбу, покрытому испаринами и тянущаяся ниточка слюны от рта к подбородку. Заглатываю почти полностью, даже заставив себя задержаться, но не по своему желанию, а из-за руки удерживающей меня. Пальцами давит на голову, заставляя взять так же еще раз, толкается в рот. Сильно слезятся глаза, а в животе всё словно скручивается узлом от своего, уже почти болезненного возбуждения. С громким чмоком вынимаю изо рта, продолжая быстро дрочить ему, языком слизывая смазку с головки. Провожу языком по всей длине и сразу поднимаю глаза. Вижу, как он прижимает руку ко рту, но все равно слышу что-то , точно не похожее на сладкие стоны какой-нибудь красивенькой девушки. Это сильная рука, которая натягивает на себя прядь моих волос, это разгоряченное румяное лицо, дрожащие от разрядки рельефные ноги и нездоровый оскал. Это танос. Помогаю вытереть ему одежду и ноги туалетной бумагой. — Слишком умело для новичка, не находишь? Игнорирую колкий комментарий и вытираю рот рукой: — Ну и гадость. Он треплет меня по волосам, а затем опускает руку к моему паху. Я качаю головой, говоря, что в следующий раз. Слабо улыбается и выходит, а я закрываюсь один в кабинке, слыша его шаги, растворяющиеся уже где-то вдали. *** Я лежу рядом с ним на его же кровати. Ночь. На удивление, никто не храпит. Я борюсь с желанием закинуть на него ноги и хоть как-то дотронуться. Вижу его взгляд, направленный на меня. Тут же тушуюсь, нервно поправляю волосы и заправляю их за уши. Он усмехается, отворачиваясь. Наши заявления в туалет стали все чаще. Выживать тут без друг друга стало сложнее. Чувстовал ли он то же, что и я? Каждый раз рядом с ним я превращался в тряпичную куклу. В последнее время я и правда начал ревновать, а не просто играть в мнимую ревность. Я возненавидел всех, кто говорит с ним. Мне было мало. Мало всего, что мы делали, мало его: — Как думаешь, чисто теоретически, сможем ли мы, если выберемся живыми после игр.. — Мы? Что за мы, dude? — Ну ты и я, - горько усмехаюсь, не знаю куда девать руки, которые сейчас кажутся не к месту. Нахожу им назначение и потираю виски. — Нет никаких «ты и я». Не понял? Максимум, что меня держит рядом с тобой - твой ахуенный минет и мягкие волосы. А как я выйду отсюда, сразу найду себе девчулю. Ну, хочешь, найду себе шатенку? В память о тебе? — Он замечает мое выражение лица и вздыхает, — Or did you think that we would stay together after the games? Качаю головой и отварачиваюсь, зарываясь в волосы, а затем закрывая лицо. Никаких «ты и я». Я знаю, что это не любовь. Даже не дружба. Как я и говорил, взаимовыгода превыше всего. Мы словно поменялись местами. Я даже никогда не воспринимал его всерьез. Он казался мне слишком странным, больным на голову и создающим проблемы. Тогда почему? Почему я чувствовал себя в безопасности рядом с кем-то впервые за столько лет? Почему действительно хотел проводить с ним всё время? Я правда стал бояться, что ему станет все равно. А со временем понял, что всегда было. Ему всегда было плевать. Просьбы оставаться рядом были просто для поддержания высокого самомнения и без того завышенного эго. Я пугал самого себя. Это только секс, так? Только разрядка, наркотики и грязь. Ничего больше. Никаких нас. Глупо было надеяться. Интересно, сам он, сейчас спокойно напевая себя под нос, хоть немного представляет, насколько он может ранить словами? Наверное, нет. Таким как я и он никогда не понять друг друга. Мы общаемся из-за неприятного стечения обстоятельств. Мой план провалился. Сначала я правда был уверен, что все пойдет так, как я хочу. Я сам стал верить в то, что играю. Я никогда не проебывался так сильно. На полном серьезе поверить в нашу с ним «дружбу». Игра в одни ворота. Никаких нас. Впредь, я больше никогда не поверю его нежному взгляду и милым фразам, которыми он, кажется, распыляется направо и налево. Я поверил ему. Я засыпал рядом с ним, я тайком проверял не помер ли он ночью, когда танос подозрительно тихо дышал. Я тушевался под его взглядом, я был согласен на всё, что он скажет, я ходил за ним по пятам и постоянно дотрагивался. Я был готов убить каждого, кто ему хоть как-то угрожает, готов был задушить собственными руками каждого, кто не нравится ему. Но искренне не нравился ему, похоже только я. Удобный и практичный вариант. Сначала всё было идеально. Я думал, что он мне безразличен. Знал бы я исход. Если вернуть время назад я бы даже не подошел к нему, чтобы не привязываться, словно собака, так же унизительно. Вся моя предусмотрительность исчезла. Рядом с ним. Но я знаю, что в следующий раз если ему вновь приспичит с кем-то целоваться, я пойду с ним в туалет, наплевав на все свои принципы, на свои чувства и морали. Наплевав на всё, кроме него.