Любить его означало подписать себе смертный приговор — я хорошо помнил, каково это. Нежная улыбка на губах в мгновение сменялась равнодушным взором голубых глаз и скучающим выражением лица. Аккуратный поцелуй в щеку, переплетенные пальцы — и вот я смотрю на удаляющуюся фигуру, слышу неспешные шаги, оставляющие меня где-то позади. Любить его означало умереть.

На самом деле, он действительно хороший парень: красивый, обаятельный, учитывает интересы и желания Уилла, возможно, даже искренне любит. У него лишь один изъян, с которым Байерс никак не может смириться. Он — не Майк. И в этом вся проблема.

И замечая все это, Уилл не переставал твердить себе: все равно, без разницы, меня это не касается, сосредоточься на другом, это всё неважно. Неважно, даже когда ты умоляешь человека, которого любишь, кажется, всю чертову жизнь, сказать заветные три слова кому-то другому.

Его смерть — означает то, что во мне точно больше не осталось ничего человеческого. То, что я растил рядом с ним, мою заботу и вечное желание дотронуться, искренние чувства и постоянная необходимость быть рядом. Всё это умерло во мне, когда я лежал в луже его собственной крови.

Я всегда начеку. Я всегда смотрю в оба, я всегда слежу за тем, что происходит за моей спиной. Я знаю, как лучше. Я знаю. Знаю, но просыпаясь, вижу, как держусь рукой за металлическое ограждение его рядом расположенной кровати. Это не привязанность и не любовь. Это усталость.