примагнитило.

Про спокойную жизнь Чишия мог теперь забыть. Имея связи в больнице, Сугуру нашел все данные о Шунтаро. Адрес – первое, что ему было нужно. Он часто заглядывал в гости, оставляя под дверью всякую несуразицу – две гвоздики, бутылка воды, открытки с оскорблениями, билеты в гей-клуб. «Не бьет, и на том спасибо» - единственное, о чем думал Чишия, видя эти «подарки».  Но ничто не вечно, и в одну ночь Сугуру решил не оставлять подарки, а завалиться в чужой дом. Плохая привычка Шунтаро – открывать, не смотря в глазок. Поэтому сейчас он стоял в своем же коридоре, с приставленной к горлу винтовкой. Винтовкой в руках пьяного человека. - Перед тем, как грохнуть меня, просто ответь мне на единственный вопрос. За что ты меня настолько ненавидишь? – уже смирившись с ситуацией, Чишия просто хотел понять истину.  - Ненавижу тебя? Ненавижу до ужаса за то, что ты ебучий пидор. Ненавижу за то, что ты испортил нашу дружбу своей сраной любовью. Ненавижу за то, что это дошло до моего отца. Ненавижу за то, что пахан заставлял тебя пиздить, как шавку, чтобы такое отродье, как ты, никогда рядом со мной не дышало. Ебать! – он опустил руку с винтовкой, пошатываясь и смеясь, будто припадочный. – Но папашка сдох! Прикинь? И сейчас я могу делать что хочу, как хочу и с кем хочу и когда хочу и где хочу. А знаешь за что еще ненавижу? Ебаная ты мразь, за то, что ты нахуй до сих пор сидишь в моей ебаной голове, как и все эти годы. Я хотел приехать к тебе и разбить твое самодовольное ебало, но ты, ты блять! Заныкался на ебучей окраине, ни слуху, ни духу. – смех сменился на агрессию, а в руках уже была не винтовка, а шея Шунтаро.  Сам же Чишия был будто бы в пограничье. Он ничего не понимал, что несет этот идиот. Для него каждое его слово было новым шрамом на сердце.  «Можно отпустить все, но не искреннюю любовь. Она будет таиться в глубинах разума и души годами, пока ее триггер не рядом. Но только он оказывается рядом – она бьет сильнее, чем кулаки.» - Какой же ты урод, Чиши! Почему ты не мог подождать? Почему ты сказал это именно тогда, когда.. - Да потому что я не резиновый. Мне надоело молчать. Давай сейчас поступим так: ты ложишься спать, а завтра, ты мне все объяснишь на чистую голову. – слишком спокойно для Чишии, который метается в голове от крайности до крайности. Но инаеч нельзя. - А че нахуй объяснять? Папашка как узнал, отпиздил меня и собирался твою семейку резать. Я пообещал, что буду пиздить тебя, лишь бы он не трогал твоих родных. И шавки, которые бегали за мной все ему доносили. Ты думаешь, это я нахуй тебе шкафчики расписывал, клей разливал, че там еще..Они нахуй! Я, блять.. Как сдох батя, мои люди нахуй их перестреляли. Уроды! –выпалив это все, Нираги упал лицом в плечо блондина, и на пару секунд затих. Только Шунтаро хотел открыть рот, Сугуру перебил его. - Я хочу спать. Могу я остаться у тебя? Я слишком пьян. – жалобным тоном произнес Сугуру. И Чишие стало жаль его. Жаль до дрожи костей. Чишия и помнил его таким: нежным, добрым и отзывчивым, хоть и моментами грубым. Тот ужасный период будто выпадал из памяти видя вот так открывшегося Нираги. Осталось только начало и конец.  - Оставайся, я постелю тебе в гостевой комнате.  Ни то Чишия слишком добрый, ни то Нираги слишком жалок в таком виде, но сотались они ночевать действительно в одном доме, под одной крышей. Правда на утро гостя и след простыл, осталось только аккуратно сложенное постельное на кровати и небольшой запах перегара. - То есть ты серьезно дал добро остаться у себя? Ты с ума сошел? А если бы он тебя убил? – Куина уже посвящена во все дела. И она очень недовольна такому стечению обстоятельств. В университете она познакомилась с Шунтаро только с божьей помощью, иначе он ни с кем контакт не имел вне учебы. То ли это дар божий, то ли так было положено судьбой, но Куина один раз дала списать Шунтаро, а в последующем он носился за ней в надежде отблагодарить. А в итоге это вылилось в очень близкую дружбу, чему довольны оба.  - Не убил бы он меня. Я же его знаю..наверное. – в моменте Чишия засомневался. Прошло столько лет, разве от того парня могло остаться что-то из прошлого? Но эту мысль перебивали слова Нираги, которые грели его душу. Даже если это ложь – эта самая сладкая и приятная ложь в мире.  - Господин Шунтаро, там пришел какой-то мужчина с пулевым ранением, и сказал, что если не Вы будете его оперировать, то он умрет у нас на кушетке. – взволнованная девушка забежала в кабинет и очень громко, с толикой паники протараторила, чем очень удивила молодых людей. Но Шунтаро все понял. - Куина, останься, а я пойду посмотрю, что там. – улыбнувшись девушке, Шунтаро выпархнул из кабинета, и ушел за медсестрой.  - Я вроде ясно сказал, либо он, либо никто! Даже не смейте меня пальцем трогать! Уроды! – крики было слышно очень сильно в десяти метрах от кабинета, и да. Чишия не прогадал.  - Не бушуй, я здесь. Остальных попрошу выйти, иначе с пулевым будет не только он, как я полагаю. – Шунтаро спокойно зашел в кабинет, без толики сомнений и неловкости, и сразу подошел в инструментам.  В это время все, кто был в кабинете молча покинули его, оставив этих двоих на едине. – Снимешь рубашку сам, или помочь? – усмехаясь, спросил Шунтаро. Вопрос был явно риторическим, ибо пока Нираги бушевал, он потерял много крови. Удивительно, что он все еще может бурчать и ругаться.  Шунтаро спокойно разрезал рубашку, оголяя плечо, и видя , что пуля вошла не так глубоко, как могла.  - Ты еще и везучий. Извини, обезбол ввести не могу. Буду на живую, чтобы было быстрее. Блондин сделал небольшое рассечение скальпелем, пинцетом как можно аккуратнее достал пулю, но крики брюнета настолько пугали, что хотелось убежать. Иссечение и дренирование он делал как можно быстрее, лишь бы не слышать криков. Шил, перевязывал, и чуть ли не плакал, представляя – насколько ему сейчас больно.  Нираги предлагали остаться в больнице на полноценное восстановление, но тот лишь сказал: «Я плачу вам крупную сумму, но господин Шунтаро становится на время моей реабилитации моим лечащим врачом на дому.» - Во первых, как вы на это согласились? Вы думаете, что моего медчемодана будет достаточно? Или вы просто повелись на копейки, не смотря на его жизнь? И последнее: как вы не могли спросить меня, хочу ли я? Это же не человечно! – с каждым вопросом блондин переходил со спокойного проговаривания слов на крик. Он действительно не мог уложить в голове, как вообще они могут допустить такое.  Но начальство всегда право. Поэтому главврач просто оставил адрес на столе Шунтаро и молча вышел, намекая, что даже слушать это не собирается.  «Он дарит жизнь даже смерти.»