примагнитило.

Приехав на нужный адрес, Шунтаро даже не удивился объемам дома. Трехэтажный особняк встречал его, так и крича о деньгах. Но он приехал сюда работать, а не осматривать имения своего недоврага недодруга. А он как раз и встречал блондина у входа. - Привет, Чиши. – растягиваясь в широкой улыбке, показательно произнес брюнет. Ему даже не удосужилось одеться: он стоял в спотривных штанах и с голым торсом. Лишь немного кровавый бандаж из бинтов портил всю картину этого несносно красивого мужчины. Чишия никогда не скрывал, что Нираги внешне ему очень симпатизирует и говорил это всегда во время их дружбы.    « - Вот, Чиши, отец опять сказал, что я уродлив. Разве это так? - Ни капли. Ты прекрасен внешне, за тобой все девочки бегают. Нашел кого слушать.»   И Чишия даже, в какой-то степени завидовал его внешности, ведь тоже хотел бы быть высоким и подкачанным, с грубыми чертами лица. Из привлекательного в Шунтаро, по его же мнению, лишь его хитрые лисьи глаза. - Долго пялить планируешь? Или зайдешь уже? - Слишком много чести, не считаешь? Дать главврачу на лапу, чтобы сидеть и нянькаться с тобой, при том факте, что, скорее всего, тебе нужны будут от меня только перевязки. Ты, не я, на тебе все, как на собаке заживает.  - Я знаю. Заходи, не мерзни. - Чего в этот раз без колкостей? Не заслужил? – усмехаясь своим же словам, произнес Чишия, легко пуская эти слова, будто наоборот нарываясь на то, чтобы его опять размазали по полу. Но он не школьник, Нираги тоже. Нираги же промолчал, проводя его через весь дом к своей комнате и присаживаясь на кровать, рядом с которой уже было подготовлено место для врача: мягкое кресло и аккуратный стеклянный стол выглядели, будто их вынесли из музея и на них нужно только смотреть. Однако, это рабочее место на ближайшее время, поэтому Чишия поставил свой чемодан на стол, а сам присел на кресло. Перевязка прошла быстро, как и говорил блондин, рана стягивается значительно быстрее, чем такая же у любого другого, физически не подготовленного, человека. Собрав свои вещи, Чишия собирался так же молча уйти, как молча и прошел в этот дом.  - Останься на немного. Давай выпьем чего-нибудь? Поговорим? Меня здесь скука смертная берет, когда я остаюсь один. – произнес Нираги. И произнес не как обычно, без язвительности, без агрессии. Ему действительно было скучно. «Дом полон этих идиотов на работниках, а будто никого и нет.» - Тем более, тогда, я наговорил тебе многого, мне стоит извиниться во-первых, а во-вторых объясниться. - Не обязательно, я и так все понял. А зла на тебя давно не держу. Я оставил все в прошлом и начал новую жизнь. И да. – Чишия присел обратно на кресло, смотря на брюнета. – Я побуду с тобой немного. Поговорим.  День пролетел так же быстро, как и вечер. Парни, выпившие достаточно бутылочек соджу, уже обсуждали все, как лучшие друзья. Они обсудили погоду, работы друг друга, музыку и фильмы. Они чувствовали себя в своей тарелке, в нужном месте в нужное время, будто той пропасти не существовало, и они те самые подростки на лавочке. Так легко и спокойно. Они вдвоем уже валялись на кровати, будто дети.  - Чиши..а ведь тогда я так хотел ответить взаимностью. Но не смог. Побоялся отца. – медленно, будто боясь испугать или расстроить блондина, произнес Нираги, и понимая, что его внимательно слушают, продолжил. – Бить тебя каждый раз было так тяжело, что я просто убегал домой и плакал. Но твою семью не трогали. Я думаю, на моем месте ты сделал бы так же. Я очень много насолил тебе, Чиши. Мне так стыдно перед тобой. И я..- в лицо Нираги прилетела подушка, да так, что тот аж опешил.  - Я же сказал, я давно простил и забыл. Вспоминаю, только когда вижу шрамы. И то, их не много, и они почти не видны.  - У тебя остались шрамы? Дай вглянуть, пожалуйста. Шунтаро неохотно снял с себя футболку, тыкая пальцами на ребра, а затем разворачиваясь и показывая длинный шрам поперек позвоночника на лопатках. Нираги опустил свою руку на спину блондина и корил себя за то, что делал такое.  - Что ты делаешь, Нираги? – на шрам опустился поцелуй. Почти невесомый, еле ощущающийся, Чишия вздрогнул от этого прикосновения, но не отпрянул. А для брюнета это был зеленый свет. Поцелуи стали весомее и мокрее, поплыли вне шрама, а рука так приятно легла на чужую талию, будто ей там и место. Ответа на вопрос не последовало, да он и не нужен был. Оба все понимали и знали, что такое когда-то произойдет. Вопрос времени.  - Чишия, повернись ко мне.  И Чишия поворачивается, сразу же цепляясь за чужие губы своими, сладко сминая их и утопая в теплых и таких родных чувствах. Руки блуждают по телам друг друга, поцелуй становится все жарче, все напорестие и мокрее, они тонут друг в друге, в чувствах друг друга. И это приятно.  «Все можно забыть, но не первую любовь.»