Vista del atardecer

— Нет, не вариант, гринго... Парень в жёлтой футболке с фамилией футболиста на груди сплёвывает под ноги и снова поднимает пистолет. Ледяные от страха пальцы Ноа сильнее сжимают мою ладонь, и я незаметно смещаюсь вперёд и влево, прикрывая её плечом. На всякий случай. На самом деле, я всё ещё уверен – почти уверен – надеюсь – что мы спустимся невредимыми с этого треклятого холма с таким красивым видом на закат, чтоб его.

***

"Панорама с двух тысяч метров: активная прогулка по пешеходному серпантину для любителей природы!" Так это называлось в рекламном буклете. На деле променад – просто двухполосная асфальтовая дорога, уходящая куда-то в горы, закрытая властями из-за слишком частых (даже по колумбийским меркам) аварий. Гигантское солнце касается горизонта в самом центре "кадра". Естественно, отсюда превосходные виды. Небо – почти целиком оранжевое от света. Слева, далеко внизу, блестит океан. Справа за дорожным ограждением – непроходимые тропические заросли, из тёмной стены которых то и дело выбиваются и тянутся к трассе отдельные толстые листья монстер, лианы и резные пальмы. Каждые сто метров дорога круто поворачивает. Ограждения со стороны обрыва в нескольких местах погнуты. Мы начали восхождение, как только жара немного спала, и разминулись с тремя группами, которые уже спускались. "Si, si, buena vista!" "Muy bien!" "Very impressive!" "Such a romantic cliff!" Ноа с улыбкой пихнула меня в бок (место для прогулки выбирала она, пока я, одуревший от пекла и солёных волн, в шутку отнекивался и зарывался в подушки), когда мы услышали обрывки разговоров вспотевших, но довольных туристов. Они победоносно улыбались нам и вяло махали. Давая какое-то чувство общности, единения. Мне нравится. И тут действительно красиво. Умница, Ноа! Уклон становится круче. Думаю о том, что мы поступили грамотно, отправившись ближе к закату. Толпы наверху не будет. Вместо жары – приятное тепло (в рюкзаке даже припасены ветровки на поздний вечер). — Сфотографируй, Джейк! — Ноа становится у самого края обрыва и широко улыбается, раскинув руки. Я тоже улыбаюсь. Мы знакомы уже два года, а дыхание перехватывает так, словно вижу её впервые. Не только сейчас – часто. Но сейчас, когда её короткие тёмные волосы немного пушатся после купания, белое в чёрный горошек платье треплет ветер, а искрящиеся от счастья ланьи глаза, как обычно, смотрят куда угодно, кроме камеры, я люблю её особенно сильно. Её счастье бьёт в меня рикошетом. "Чёрт возьми, нам давно пора пожениться". — Готово? Или встать по-другому? Снять тебя здесь? — кокетливо спрашивает она. — Иди сюда! Незаметно для себя мы остаёмся последними туристами на горе. Солнце начинает тонуть.

***

— Послушай, парень. Не надо. Опусти пистолет, — говорю я на ломанном от волнения испанском. — Деньги уже ваши. Их восемь, нас – двое. И два положенных на землю телефона, фотокамера, кошелёк с мелкими купюрами и картхолдер, похоже, не гарантируют нам безопасность. Парень с пистолетом – "Кинтеро", фамилия этого игрока на его жёлтой футболке – трясёт головой и снимает предохранитель. — No! Ты говорил, что звонишь в полицию... — в его голосе слышится раздражение. — В консульство! А мне угрожать нельзя, мы из El Barrio! С нами не шутят! Я понимаю, что задета его идиотская гордость. И я – идиот. Остальные семеро стоят полукругом позади него. Они молоды, вряд ли старше двадцати – кроме мужчины в серой кофте с длинными рукавами, которому на вид лет сорок. Хотят самоутвердиться или под веществами – не важно. На их смуглых блестящих лицах слишком много злого страха. Кто-то скрестил руки, кто-то нервно теребит оружие. — Извини, — произношу я медленно и достаточно громко, чтобы услышал каждый из них. — Лучше было сразу решать всё мирно. Я ошибся. Мужчина в серой кофте приближается к Кинтеро и что-то быстро говорит ему. Удаётся расслышать лишь несколько слов: "гринга" – это о Ноа. "До утра" и "проблема". — Si, нам не нужны проблемы, — аккуратно прерываю его я. Примирительно выставляю руки перед собой и делаю ещё шаг вперёд, оставляя Ноа позади. — И вам тоже, так ведь? Кинтеро косится на меня, дуло его пистолета смотрит мне строго в лицо. — Вы нас видели. — И запомнили! — выкрикивает кто-то из второго ряда. Они тянут время. До меня вдруг доходит, что эта шайка не представляет, что делать дальше. Хотели бы убить – мы уже валялись бы на обочине. Хотели просто ограбить – так почему не уходят? Эти сукины дети ни о чём не подумали заранее! И так только хуже. — Bien, вы и не закрывали лиц, — напоминаю я, расслабляя плечи. — Потому что с Эль Баррио никто не шутит... Давай сделку. Ты же главный? — (инстинктивно я чувствую, что это не так, но, кажется, его можно попробовать убедить) — Давай так: мы сейчас спускаемся отсюда, а вы оставляете всё себе. Как подарок. Мы не будем из-за этого в обиде, и никакой полиции. Мы всё понимаем... Идёт? Кинтеро готов согласиться, но словно ждёт какого-то знака. — Подарок? — прищуривается бандит в сером. — Потому что у вас есть ещё много, si? Он замирает, задумавшись. Хмурится, а сразу после на тёмном от загара лице появляется хитрое, довольное выражение. И я вдруг начинаю понимать, какая мысль пришла ему в голову. Сука. Проклятье. Я сжимаю кулаки. — Давай по-другому сделаем, — мягко произносит он, пока моё сердце всё сильнее сбивается с ритма. — Differente, entiendes? — No, — качаю я головой. — Сделаем, как я предложил. — Ты хочешь жить, amigo, а я хочу много денег. Ve al hotel y trаeme cien mil dólares, gringo. O cien mil euros. No me importa. Y mientras caminas, — он мерзковато улыбается, — ella se quedará con nosotros como garantia. Чёрт, чёрт! — Джейк, что он сказал? — испуганно спрашивает Ноа. Она не знает языка, я успел обучить её только азам, пока мы летели. По моему лицу мужчина не может понять, ясна ли мысль, и потому просит Кинтеро перевести. — Вернись в отель и принеси сто штук. Девушка пока побудет с нами. Как залог. Сказав это, Кинтеро заметно расслабляется. Остальные тоже позволяют себе поулыбаться. Идея ублюдкам по вкусу.

***

— Этого не будет. Решительный отказ мгновенно меняет выражения их лиц. Кинтеро снова вскидывает ствол, но на этот раз старший удерживает его руку. — Послушай, гринго... — говорит он с неприкрытой угрозой. — Нас больше. Mucho пистолетов. Ты не можешь командовать. Делаем, как сказал я. — Я ни за что не оставлю её с вами! И у нас нет ста тысяч. Даже близко. — Врёшь! — таращится Кинтеро. — Гринго прячут dinero не в карманах, а в банках, — равнодушно замечает мужчина. — Так что пойдёт и снимет всё. — У нас нигде нет таких денег! — вмешивается в разговор Ноа. — Пожалуйста, дайте нам уйти! Хватит! — Ты уж точно уйдешь последней отсюда, девочка, — обещает Кинтеро, скользя по ней долгим взглядом. И этот взгляд вызывает у меня ярость. Он нагибается, подбирает с пола картхолдер и швыряет мне: — Иди. Или мы вас обоих прямо сейчас пристрелим! Ноа едва слышно всхлипывает. — И если обманешь… — добавляет мужчина в сером с натянутой полуулыбкой. Кинтеро продолжает за него: — Представь, что с ней будет. — Лучше правда застрели его, — голос слева, не успеваю понять, кто именно это сказал,— а девочка сама нам поможет. Вместо того, чтобы отступить, Ноа делает ещё шаг ко мне, вцепляется в мой локоть. Она в панике. Я это чувствую. — Стойте. Я произношу это громко и ровно, насколько могу. — Ладно! Окей... Мы принесём деньги. Мгновение. Кинтеро улыбается шире. Он думает, что я отступлю. Чёрта с два. — Но только пойдёт за ними она.

***

— Que?! — С чего бы! — Она же девка, — замечает один из них липким как грязь тоном. — Она тебя кинет! — Не кинет. Ноа поворачивается ко мне: побледневшая, в глазах испуг, злость, растерянность. Конечно. По моим прикидкам она понимает примерно половину разговора, но этого достаточно. — Джейк, я никуда не пойду без тебя!! — ошеломлённо восклицает она. — Нет, милая, пойдёшь, — приходится ответить мне. — Вот видишь? — скалится Кинтеро, обнажая ряд ровных желтоватых зубов. — Она сама не хочет. — Невежливо заставлять девушку так много ходить, — с шутливым упрёком добавляет старший. — Как только принесёшь деньги, сразу её отпустим. С ней ничего не случится. — Тогда какая вам разница? — зло отвечаю я. Она с ними не останется, и мне нужны аргументы. Нужно думать быстро. — Если правда хотите наличные, слушайте. Адреналин уже ударил в голову, от чего руки слегка дрожат. Я сглатываю и глубоко вдыхаю, заставляя голос звучать убедительнее. — Деньги в банке защищены её биометрией.... Ей нужно забрать из отеля другую карту, — демонстративно бросаю картхолдер на землю. — Здесь только пустышки. Бандиты следят за его падением глазами. — Она пойдет в отель, а потом в канадский банк, — убеждённо продолжаю я. — Скажет несколько кодовых фраз. Нужен её голос и присутствие. Мне идти бессмысленно, еntiende ahora? Современная европейская система защиты. — Ложь! Ложь! — Кинтеро почти хватается за голову от моей наглости. — Испытываешь наше терпение? — удивляется старший. — Если так, — произношу я с вызовом, — можете меня пристрелить. И потом попробовать заставить её принести деньги... Но я сомневаюсь, что у вас это получится. Затем я смотрю на их лица и мысленно праздную победу. Они повелись. Жадность не позволит им рисковать. — Perfecto, — вздыхает мужчина. — Пусть тогда идёт... А ты, — он кивает Кинтеро, — проводишь её. Я хочу возразить, но он раздражённо рубит воздух рукой: — Не обсуждается! Всё! Шесть часов: два на спуск, три на подъём. Ещё час в запас. Но за каждую минуту запаса будем отрезать от нашего гостя по кусочку. А потом пуля в голову. Время пошло. Кинтеро переводит его слова для Ноа прежде, чем это успеваю сделать я. — Что?! — восклицает она, и в её тоне я различаю начинающуюся истерику. — Но мы поднимались дольше! Отель далеко! Пожалуйста... — Так не теряй времени, — разводит руками Кинтеро. — Это же бред! Никакие банки не работают так п.... Я хватаю её за плечи, заставляя замолчать. — Разве не помнишь, милая? — бормочу я, глядя в сторону. — В Канаде другое время. Банк будет работать. Она в отчаянии смотрит на меня. — Идём. Много дел, красотка, — торопит колумбиец. — Минуту! Она хотя бы наденет куртку! Притягиваю Ноа ближе. Она дико дрожит, несмотря на то, что вечер тёплый, и от асфальта ещё поднимается жар. Вытаскиваю из рюкзака свою чёрную northface на три размера больше. Она длиннее, чем её платье. Набрасываю куртку ей на плечи и, наклонившись, шепчу так тихо, что едва слышу сам: — Ноа, слушай. В правом кармане нож. Если он начнёт приставать, скажи, что у тебя СПИД. Потом бей в пах. Она всхлипывает. Кивает. "Да"... — Когда выйдете в город, иди по главной. Никуда не сворачивай. Помни, тебе нужно успеть в банк. В отель этого урода так просто не пустят. Беги в номер. Запри дверь. Позвони оттуда в консульство и полицию. Телефоны в путеводителе на столе. И никому не открывай до их приезда. Ни за что. Ясно? — Джейк… — её голос срывается. — Они убьют тебя! Зачем ты соврал про банк?.. — Всё будет нормально, полиция знает, что делать. — Я не могу просто бросить тебя здесь! — Можешь, — произношу я, — ты должна остаться в номере. — Джейк, нет! — Прошу тебя. Ноа, пообещай мне. Ты расскажешь всё полиции. Они разберутся... Мы встретимся в отеле утром. Она начинает беззвучно плакать, но я не могу – не раздразнивая их сильнее – обнять её у них на глазах. Вместо этого я крепко сжимаю ее ладони в своих. Ей нужно быть такой сосредоточенной, чтобы спуститься... Ох, боже. Кинтеро нетерпеливо машет рукой. — Если вернёшься, нам обоим конец, Ноа, — повторяю я твёрже. Резко застегиваю молнию куртки и кладу руки ей на плечи. — Обещай. Она, наконец, шепчет ещё одно невнятное "да", и я разворачиваю её лицом к бандитам и спуску.