Vista del atardecer

Они растерянно переглядываются. — Что такое, шеф? — Он нас обманул?! Мигель игнорирует их и делает шаг в мою сторону. В его руке пистолет. Закрываю глаза, но лишь на несколько секунд. Один долгий выдох. Затем поднимаюсь и встречаюсь с ним взглядом. "Чего ты ожидал, урод?" — Я же говорил, гринго. Мужчина в два прыжка оказывается рядом. Инстинктивно пытаюсь отпрянуть, но спотыкаюсь о дерево, на котором только что сидел. — На колени. Он произносит это холодно, слегка растянуто. Не приказ, а само собой разумеющееся действие. Короткий взмах головой. "Нет". Сердце бьётся два раза в секунду. — Что случилось?! — выдыхаю я как-то хрипловато. И испуганно. Ответа не следует. Вместо этого Мигель с силой бьёт под дых. Резко сгибаюсь и перестаю дышать, он толкает меня вниз. Я всё же падаю на колени в мягкие подгнившие листья. — Вы, amigos, поступили глупо, — произносит Мигель, наклоняясь. Краем глаза замечаю, что остальные обступили нас. — Твоя гринга позвонила копам, — ядовито выплёвывает он, когда я поднимаю голову. — Entiendes?! Хотела избавиться от нас. И от тебя тоже. — Нет, — пытаюсь отрицать я. — Откуда тебе... — К счастью, mi hijo со всем разобрался. Они уже возвращаются сюда. Подробности сам узнаешь у своей девки. "Что". — Ты ведь хочешь дождаться её возвращения, si, Джейк? Страх, который я уже почти не контролирую – за себя и за Ноа – оглушает не хуже удара в живот. Я больше ничем не смогу помочь ей. Я ошибся, заставив её пойти. Что произошло внизу? Что теперь?! Они убьют нас обоих. Боже. — Она ни при чём! Мигель… — говорю я быстро. — Полицейские могли что-то заметить. Патруль. Или в банке. Ей не нужно сюда возвращаться! — Вот как? — он изгибает бровь. Пистолет легко касается моей щеки. — Открывай-ка рот, приятель. "Какого чёрта?!" — Подожди! Дай объяснить. Потом можешь стрелять, но только Ноа… Мигель раздражённо цокает языком. Он уже слышал это. Следующий удар – рукояткой пистолета в лицо. Боль отдаётся в висках. Во рту появляется солоноватый привкус. — Сука... Втягиваю носом воздух. Пальцы Мигеля обхватывают моё лицо, сдавливая с такой силой, что я, наконец, начинаю вырываться. Вцепляюсь в него, но кто-то из бандитов сразу бросается ко мне и заламывает руку назад. До хруста. — Давай, Джейк. Открой. Рот. — уговаривает Мигель, видя, что выбора у меня нет. — Не бойся. Я не могу ни ответить, (потому что пистолет упирается мне в губы), ни пошевелиться (потому что мышцы плеча плеча сейчас взорвутся), и в конце концов делаю, что он говорит. Металл скользит в рот. Холодный, с привкусом масла и гари. Рефлекторно давлюсь и дергаюсь. И впервые задумываюсь о том, как это выглядит со стороны. — Думаешь, застрелю тебя или что? — усмехается мужчина, видя отражение ужаса в моих глазах. — Нет, гринго. Мне просто надо заткнуть твой лживый рот. Он просовывает пистолет чуть глубже, и меня начинает по-настоящему выворачивать от того, как он давит на корень языка. От тошноты и боли на глазах выступают слёзы. Пытаюсь вырваться. Безуспешно. — Я предупреждал, что будет, если ты хоть что-то выкинешь, — безо всякого выражения напоминает Мигель и тут же интересуется: — Ты ведь правша?

***

В отсветах костра полукруглые опавшие листья кажутся красными. По самому большому из них ползёт муравей – почти сантиметр в длину. Он тащит какую-то добычу, но она вдруг зацепляется за край листа. Муравей дергает её, тщетно пытаясь сдвинуть. К нему на помощь уже ползёт второй. Разглядывать его долго не получится... Мигель кивает парню за моей спиной. Воздух едва колышется, и тут же к руке выше локтя прислоняется что-то. Лезвие. Не трудно представить, что будет дальше. Они сделают это. Это не блеф. Пистолет – это хороший ход. Я не смогу кричать. Я не первый, кого они так ломают. Мигель делает затяжку. — Vamos, Луис. Луис медлит. Я чувствую, как его пальцы нервно сжимаются на моём запястье. Он заламывает руку сильнее, пытаясь как-то закрепить. Его колено давит мне в бок. Он дышит слишком быстро. Волнуется? Или это моё дыхание? На секунду он чуть ослабляет хватку. А затем режет. Пистолет во рту заглушает рваный стон. Это не один чёткий удар, как в фильмах. Жгучий скользящий надрез. Лезвие тупое, привыкшее рубить ветви. Оно цепляется, давит и рвёт. Медленно. Горло сдавливает рвотный спазм. Костёр потрескивает. Муравей продолжает тащить добычу. Мигель стряхивает пепел. — Зато не пуля в голову, — констатирует он. — Пули в голову – скучно, Джейк. Ты даже не успеваешь понять, что умер. Сбоку кто-то хихикает. Луис делает второй надрез. Глубже. Боль выходит за пределы руки, отдаётся в позвоночнике, легких, в голове - от того, что зубами вцепился в пистолет. Я держусь. До последнего. Зажмуриваю глаза, пытаюсь не кричать и дышать через нос, но когда новая волна агонии сотрясает нервы, меня разрывает от собственного бессилия. И я ломаюсь. Паника поглощает меня без остатка.

***

—... Джейк, Джейк... — тихий сбивчивый голос пробивается сквозь звон в ушах. Пистолета во рту больше нет, и я жадно вдыхаю ночной воздух. Влажная земля холодит спину, но тело горит. Жар разрастается волнами. Я пробую поднять руку, но от малейшего движения плечо пронзает такая боль, что мир на секунду становится белым. — Не шевелись… Этот голос. Я распахиваю глаза. НОА. Она здесь. Она сидит рядом со мной. По мере того, как взгляд фокусируется, лицо, склонившееся надо мной, становится чётче. Чёрные следы растёкшейся туши. Её каре немного растрёпано. Глаза припухшие, покрасневшие. Стеклянные. Белое платье в горошек испачкано грязью и кровью. Разорвано на плече. Разорвано на бедре. Я чувствую, как внутри что-то сжимается. На шее странная полоса. Так падает свет или это следы рук? Пытаюсь что-то сказать, но голоса нет. Только хрип. — Господи, Джейк... — шепчет она. — Что они с тобой... Я не знаю, что ответить. Я не знаю, что сделали с ней! — Надо остановить кровь... — Ноа осматривается в поисках чего-то, что могло бы помочь. Кровь? Медленно моргаю. Не хочу этого видеть, но всё равно поворачиваю голову. Рука всё ещё на месте. Всего-то три глубоких разреза – неровные, как следы когтей монстра, тянутся от плеча до локтя. Рука вспорота настолько глубоко, что сквозь багровые сгустки виднеется что-то белёсое. Много крови. Моя рубашка пропиталась ей, кровь на листьях и ещё осталась под набухшими разошедшимися краями. Пробую пошевелить пальцами. Ничего. Их я не чувствую. Да и похер. Со стоном отворачиваюсь. Снова смотрю на Ноа. — Сильно болит? — спрашивает она шёпотом. Я почти готов умереть - как. Мотаю головой. Она пытается оторвать кусок ткани от платья, чтобы сделать бинт. Но сил не хватает. Слава богу. Я хочу сказать ей, что всё в порядке. Успокоить её. Но вместо этого едва слышно выдавливаю: — … что случилось... внизу.. Она замирает, губы дрожат. Но она не плачет. Она больше не может плакать. — Ноа. Почему ты не осталась... — Тише, — её голос неожиданно ровный. — Прости. Мне пришлось. Я впиваюсь в неё взглядом. Она отводит глаза. — Телефон в номере не работал... Я спустилась в холл, чтобы позвонить со стойки регистрации. боже. — Там никого не было. Я спряталась за стойкой, набрала номер. А потом он вдруг оказался рядом...Он уже всё понял и... показал экран своего сотового. — Что там было, Ноа? — Смс, — её голос упал. — Он обещал приказать убить тебя, если я не совру, что это шутка, и не прерву звонок! Прости, Джейк. Я это сделала, конечно. Но.... он всё равно его отправил. А потом сказал, что я должна вернуться с ним... Внезапно Ноа замолкает. Не сразу замечаю на её плече чужие пальцы. Кинтеро. — Поговорила? Пошли. — Подожди, нужно перевязать его руку! — требует Ноа. Смело. — Гонсалес ему поможет. Когда закончит... — отвечает Кинтеро каким-то странным тоном. Смотрю на него снизу вверх, лёжа на земле. Вокруг глубокая ночь. Костёр всё ещё горит, освещая ровно половину его заострённого лица. Он ухмыляется. — Когда мы закончим, — многозначительно добавляет он для меня. — И, раз уж ты проснулся, можешь насладиться зрелищем. — Что ты имеешь в виду? Но я уже знаю. Я уже всё понял. — Мы договорились. Твоя девушка оплатит ваши жизни. И твой обман. Если нам понравится, утром вас отпустят. Или кого-то одного... Will see. Кто доживёт. Не могу поверить. Смотрю на его равнодушное, чуть скривившееся от улыбки лицо. На Ноа. Губы плотно сжаты. Она опускает взгляд. И готовится подчиниться. — Нет! — Джейк, — коротко выдыхает она. — Не надо. С этими словами она встаёт, опираясь на руку бандита. Она уже приняла решение. — Сраный ублюдок! — хрипло кричу я. — Не прикасайся к ней! — Спокойнее, гринго, иначе... Я пытаюсь подняться, но перед глазами всё плывёт. Из горла вырывается ещё один стон, заглушающий ответ Кинтеро. Сил не осталось. Рука почти мёртвая. Я хватаю ртом воздух. Ноа последний раз оборачивается на меня и следует за ним. Надлом внутри ширится. В момент, когда Кинтеро ведёт Ноа к костру. К остальным. Он крепко держит её за руку. И она думает, что выбора нет. Что она одна. Страх стирается. Взгляд становится чуть яснее.

***

Потому что я просто не могу позволить этому случиться.

***

Кинтеро не успевает среагировать. Вцепляюсь в него здоровой рукой и изо всех сил толкаю вперёд. К огню. От неожиданности он теряет равновесие и падает. Слышатся крики. Оранжевые всполохи перед глазами не дают рассмотреть происходящее. Я не вижу Ноа, но зато слышу рёв Кинтеро и ярость его дружков. И даже успеваю заметить движение слева. Это Луис. Действовать! Первый удар пропускаю. Я не могу драться. Мы валимся на землю, и там я вцепляюсь в него зубами. Кусаю за запястье до крови, до крика. Резкий удар в голову. Грохот. Больше ударов. Кто-то тянет меня назад. Дерьмо, я должен убить хотя бы нескольких, прежде чем... — Держите эту бешеную псину! — орет Мигель. Три пары рук хватают меня и, удерживая, поднимают на ноги. Кинтеро лежит возле разворошённого костра, его одежда почернела, местами сгорела до дыр. Потушить удалось не сразу. Я чувствую запах паленой кожи и морально готов к тому, что сейчас они швырнут в огонь меня. — Жив? — спрашивает Мигель сына. — Чёрт... — стонет Кинтеро. — Я убью его!! Он сдохнет прямо сейчас! — В сторону, — приказывает Мигель своим людям. Руки, державшие меня, разжимаются. Я пошатываюсь, но не падаю. — Нет!! Ноа. Её звонкий голос врезается в сознание. Она оказывается между мной и Мигелем. Закрывает меня собой. Как же это глупо. — Вы обещали, что он останется жив! — Crees que esto es justo, puta!? — гневно восклицает он на испанском, которого она не понимает. — Ноа!... — выдыхаю я, — в сторону... уходи отсюда! Она не двигается. Я тянусь к ней. Пытаюсь оттолкнуть, но... Резкий звук разносится по джунглям двойным эхом. Поздно.

***

Ноа тихо вскрикивает и дёргается – совсем немного. На её платье быстро расползается тёмное пятно. И она оступается. То ли падает, то ли садится на землю. Всё движение вокруг замирает. Кинтеро всё ещё держит пистолет, но обожённая рука уже опускается. Оглушённый, валюсь на колени рядом с ней. Её глаза закатываются, распахиваются вновь. Я... не знаю, что делать! Зажимаю рану, притягиваю девушку к себе, пытаюсь удержать... — Ноа! Где-то на периферии сознания слышатся голоса. — Ты, грёбаный идиот! — Мигель. Голос глухой, полный ненависти. — Зачем стрелял в девку, а?! — Vamos! — Por qué le disparaste? — Mierda, no veo nada. Este...mmmm — Fue. Te llevaremos al hospital. Кинтеро тяжело дышит. Ему больно. Отлично. Пусть сдохнет. — Быстро вниз его. Плохие ожоги, — грубо торопит их Мигель. — Я разберусь здесь. Я не смотрю на них. Плевать. Костёр почти догорел, тёмно-красные угли уже не дают света, и я зажимаю рану на её груди на ощупь. Сильно. Тёплая и липкая кровь покрывает мои ладони целиком и всё равно продолжает сочиться между пальцами. — Джейк... — в её голосе столько грусти. — Держись, милая. — Мне так страшно…я не хочу.. Наверное, я что-то говорю. Какие-то слова. Какие-то чёртовы слова. "Всё будет хорошо". "Мы выберемся". "Прости меня". Но она умирает, минута за минутой. — Мы не... успели побывать в Париже. Я давлюсь комом в горле. — Я так и... не прыгнула с парашютом... и мы не были в Париже, Джейк!... — говорит она. — Обещай, что поедешь туда. Как бы... за нас двоих. — Да, да, — я готов общать ей всё, что угодно. И готов сделать, что угодно. Лишь бы она получила шанс! — Но мы вместе поедем, хорошо? Она пытается улыбнуться, но это явно слишком. Слабо сжимает моё запястье. Две дорожки слез скатываются из ее глаз. — Пожалуйста, не молчи, Ноа! Говори со мной! Она не отвечает мне больше. Слабо метается в моих объятиях, не может найти себе места. Я вижу, что ей больно, и мне хочется закричать. Это моя вина. Не понимаю, сколько проходит времени. Она смотрит на меня, но в следующий миг её грудь уже не поднимается. Я жду секунду. Жду две. Три. — Ноа.. — я нежно касаюсь её лица. — Ноа! Но её взгляд застыл. Она больше никогда со мной не заговорит. Воздух твердеет в лёгких. Нет. Брови сходятся на переносице, и я утыкаюсь лбом в её лоб, дрожа всем телом. Я не хочу отпускать её. Я не могу!!! Всё ещё чувствую её кровь на своих руках. Где-то рядом раздаются шаги. Не важно. Пусть делают, что хотят. Пусть добьют меня. В темноте раздаётся два громких выстрела, и я резко вскидываю голову. Мигель стоит в нескольких метрах. Стрелял он, но пистолет в его руке направлен вверх. — Сдохнешь сам, — говорит он глухо. И просто уходит вслед за остальными. Я мог бы крикнуть ему вслед, но не нахожу слов. Мы остались вдвоём. Точнее - я уже один. Её больше нет... Её голова всё ещё на моих коленях. Волосы всё ещё мягкие, тёмные глаза смотрят из под полуприкрытых век. Но это конец. Это конец, мать его. Я не верю... что это заканчивается именно так. Это нонсенс, это не имеет смысла, если она умерла. Я не хочу жить и всё же знаю, что могу спастись. Если бросить ее здесь. Выйти на дорогу и просто идти вниз, пока не упаду. Утром первая же группа вызовет скорую. Но я не хочу.... только не после того, как она... Я не защитил её. И теперь никогда больше не посмотрю в её глаза, не увижу улыбку, не услышу голоса. Я не встречу никого, подобного ей. Никогда не смогу полюбить вновь. Это так эгоистично и так больно. Я позволяю себе заплакать. Точнее, ничего не могу поделать. Слёзы без остановки льются из глаз и капают с подбородка на её платье. нет нет нет нет Мир сжимается до одной точки, и в ней не осталось ничего. Только я. И я всё ещё держу её холодные пальцы в своих.