In other life

Не нужно бояться конца света.

Нужно бояться того, что произойдёт после.

***

      Ночь сгущает свои краски, в темноте лишь едва подрагивают языки почти потухшего пламени. Сытый желудок утягивает в сон. Мидория сладко зевает и укладывает голову на рюкзак. Завтра в планах дойти до Косаки, так что придётся встать намного раньше, чтобы времени хватило на небольшой привал.

***

      Новый день встречает прохладой. Небо уже медленно светлеет, но солнце ещё не появилось за горизонтом. Туман окутал разваленные здания, снизил видимость и медленно оседал утренней росой. Изуку разминает затёкшие, после неудобной позы во сне, мышцы и подхватывает рюкзак. Холодный ветер пробирается под ткань куртки, от чего кожа мгновенно покрывается мурашками.       Раскрытая карта шелестит на ветру, слегка надрывается в уголке, и парень прячет её во внутренний карман куртки. Сату наконец выходит за границы города. Следующий город по карте- Кадзуто, после него идёт точка назначения на сегодня. Дорога выдаётся скучной, однотипной, пейзаж не меняется, только сильнее навевает скуку.       Лошадь аккуратно ступает по тропе, объезжает попавшие на дорогу препятствия и недовольно фырчит от усталости. Мидория хлопает её по светлой шее и снова переключается на изучение карты. Туман не спадает, по ощущениям будто только сильнее сгущается вокруг путешественником, серое небо темнеет. На бумагу падает первая капля дождя. Изуку коротко вздыхает. — Вот обязательно именно сейчас? До Кадзуно ещё идти и идти… — дождь, словно смеясь над парнем только усиливает свою мощь, нещадно мочит одежду, тропу, превращая её в скользкую грязь. Туман немного спадает уступая власти погодных условий. Видимость не улучшается даже с уходом тумана. Лошадь аккуратно ступает, копыта скользят, разъезжаются в стороны.       Парень раздражённо хмыкает. Он спрыгивает с лошади, хватает её за узду и ведёт за собой. Освободившаяся от тяжёлой ноши Сату, наконец начинает справляться с управлением и спокойно шагает рядом. Капли тарабанят по земле, листьям и траве, разбиваются на мелкие осколки и сливаются воедино на плоскости. С волос уже стекают ручейки воды, затекают за шиворот куртки, впитываются в одежду. Сейчас можно мечтать только об одном- скорее бы развести огонь в сухом месте, высушить себя, одежду и Сату заодно.       Грязная тропа постепенно сменяется заросшим и потрескавшимся асфальтом. Если бы не дождь, Изуку обязательно бы посмотрел на карту, примерно прикидывая где они сейчас находятся.

***

— Долго нам ещё идти за ним следом? — шатен выдыхает в воздух облако едкого дыма. Самодельный свёрток в его руке медленно тлеет, почти тухнет под натиском дождя. — Мы не можем пойти вперёд? — Кенджи, поумерь свой пыл — мужчина скалится — Вдруг парнишка сменит путь? Что мы потом скажем Гирану? — он замедляет коня, наблюдая как парень на дороге спрыгивает с лошади и начинает идти пешком. Хикииши рядом, наблюдая эту же картину, раздражённо цыкает — Успокойся, наши уже в городе. Как только он туда заедет, всё будет нормально. Нам главное сопроводить его.       Магне удручённо кивает в знак согласия и закуривает второй свёрток с табаком.

***

      Когда дождь из ливня превращается в морось, которая противно рассыпается в воздухе, попадает в глаза, нос, рот. Изуку останавливается под деревом и открывает рюкзак. Он выуживает оттуда самодельный свёрток из тряпки. Развязывая его, он аккуратно достаёт карту, которая отсырела, но к счастью не намокла полностью и может ещё послужить. На карте угольком отмечено место, где он был когда начался дождь. — Если учесть что я шёл пешком всё это время… — он просчитывает примерную скорость с которой шёл и отмечает на карте примерное местоположение. — Твою мать. В это время я уже должен был подходить к городу. — он удручённо рассматривает угольную точку на пожелтевшей бумаге, которая находится слишком далеко от местоположение. — Ладно надо ускоряться. Надежда только на то, что дорога и дальше будет такая, как сейчас, да, Сату? — Лошадь смотрит на парня в ответ и мотает головой.       Заворачивая бумажный путеводитель на всякий случай в тряпку, Мидория снова запрыгивает в седло и слегка подпинывает брюхо лошади. Буланая нехотя сдвигается с места, жмурит глаза от попадающих в них капель.       Дорога до границы города занимает около двух часов, за которые дождь снова успевает набрать обороты и затихнуть. Когда-то белый знак, ставший сейчас ржавым, почерневшим, с тусклыми голубыми буквами, приветствует парня своей надписью «город Кадзуно. Добро пожаловать!». Изуку ухмыляется, наблюдает как ржавая вода стекает с таблички, и понимает что ничего доброго уже давно нет, и не будет.       Его взгляду предстают здания, у многих из них отсутствует большая часть стен, у каких-то нет крыши, где-то торчит лишь арматура. На земле лежат обломки зданий, на них виднеются дыры от пуль, около зданий лежат кости- остатки от зомби, или же людей? Седло снова пустеет, Изуку разминает мышцы и проходит вперёд. Свежих трупов не видно, но и это всего лишь граница города. Его пальцы проходятся по куску фасада одного из зданий, на котором отчётливо видно множество следов от патронов. Пальцы проваливаются в мелкие выбоинки. — Сука — парень морщится, потому что следы бойни всегда настораживают. Хуже, чем наткнуться на зомби- наткнуться на вооружённого человека. Глок из портупеи переходит в руку, его проверяют на наличие патронов. Идти по главной дороге- слишком опрометчиво, поэтому парень снова восседает на Сату и движется к обваленным зданиям, где можно в случае чего затеряться, скрыться из виду и атаковать из укрытия.       Цоканье копыт по разбитому асфальту раздавалось по местности, разбивалось о стены и рассеивалось в воздухе. Настороженный слух парня пытался захватить каждый шорох. Всю дорогу его сопровождают лишь кости, побитые патронами стены. В груди колотится сердце, которое Мидория никак не может успокоить. — Да что за херня? — он сжимает мокрую ткань в области груди. Лошадь, словно чувствуя волнение хозяина начинает нервно осматриваться по сторонам и слегка подпрыгивать на месте. В попытке успокоить себя и лошадь, Изуку останавливается и несколько раз вдыхает-выдыхает. — Давно такого не было. — Он осматривается, обводит взглядом развалины и примечает одно здание. Мысль о том, что обсохнуть и немного перекусить- неплохая идея, вбиваются в голову, поэтому он выворачивает на узкую тропу.       Дом встречает его сыростью, плесенью, затхлым запахом. Отвращения такая картина уже давно не вызывает, давно стало привычно ночевать, а иногда даже жить неделями в таких условиях. Наполовину целая крыша одноэтажного здания спасла часть дома, поэтому не долго думая, одежда уже разложена на полу, а скошенный шкаф в углу комнаты хорошо служит в качестве розжига для костра. Комната освещается тёплым светом огня, наполняется запахом жжёной древесины. Продрогшие конечности расслабляются от тепла, переносят тело в высшую степень гедонизма.       В рюкзаке находятся остатки сушёного мяса, а так же немного овощей для лошади. Они на пару набивают свои животы, сохнут около огня и расслабляются. Недавняя тревога уходит на второй план, голова очищается от негативных мыслей.       Спустя пол часа, когда угли тлеют, одежда уже немного, но обсохла, а сытые желудки больше не завывают, парень думает о том, что до Косаки он дойдёт только ближе к ночи. Несколько угольков сворачиваются в тряпочку и отправляются в рюкзак, дабы служить в качестве карандаша для карты. Изуку вылазит из домика, осматривается, пытается найти что-то подозрительное на улице, но, убеждаясь что всё спокойно, запрыгивает в седло и снова отправляется в путь. Привал немного помог, напряжённое тело сейчас чувствовало себя легче.       Когда они подъезжают ближе к центру города, в небе снова начинает громыхать гром и яркими вспышками отзываться молния. Дождь снова начал моросить, заново смачивая кое-как просушенную одежду и волосы. Ближе к центру, здания становились всё больше, повреждения всё сильнее. Мидория приметил несколько свежих трупов уродов, из-за чего в груди снова начала зарождаться тревога.       Внезапно, в боку разливается резкая, жгучая боль, после которой он слышит отчётливый звук выстрела. Рука прижимается к ранению, Вторая крепко удерживает узду лошади, которая пугается резкого звука, начинает в панике вертеться в разные стороны, мотать головой, вставать на дыбы, чем в итоге скидывает парня со своей спины. Он тяжело приземляется на жёсткую землю, и шипит. В его руке теплится собственная кровь, в голове звенит. Раздаётся новый выстрел, попадающий прямо в живот буланой кобылы, которая тут же падает, тяжело дышит и пытается встать. — Приехали… — Мидория находит в себе силы встать и бежит в ближайшее здание. Куртка спадает с его плеч, он быстро обматывает её на боку, пережимает пулевое ранение и выхватывает из крепления на рюкзаке винтовку. Проверяет, на месте ли все пять патронов, сразу же откидывает предохранитель и убирает крышечку с прицела. Он припадает к стене спиной, аккуратно выглядывает в окно. Видит уже бездыханную лошадь, лежащую в луже собственной крови, которая медленно смешивается с дождём и тонкими ручейками размывается по земле.       Глаз цепляется за небольшое движение в соседнем здании. Дуло любимой М40 устремляется в сторону окон на 6 этаже, в прицеле Изуку видит ещё одно шевеление, а потом голову, которая выглядывает из-за укрытия, стараясь найти противника. — Ошибка — Изуку усмехается и жмёт на спусковой крючок. Оружие в его руке дергается отдачей, воздух разрезает звук выстрела и свист пули. Мидория задерживает дыхание, смотрит как патрон впечатывается ровно в середину лба и довольно улыбается сам себе. Он моментально перезаряжает оружие, снова оглядывает местность, пытается выудить взглядом людей. — Ну ты же гад, не мог один тут быть — язык проходится по губам. Он снова замечает шевеления в здании, припадает к прицелу и выжидает. Натренированные руки уже не трясутся при прицеливании, как это было несколько лет назад.       В окне он снова видит фигуру человека, моментально отводит дуло снайперки перед телом человека и снова производит выстрел. Пуля достигает своей цели, но попадает в плечо. Мужчина корчится от боли и припадает к полу, дабы его не настиг ещё один патрон. Внезапно на первом этаже здания Изуку слышит шаги. Не один и даже не два человека. Их целая толпа. Парень нервно усмехается и выхватывает глок, проверяя на патроны. Десять. У него всего десять патронов, а это значит, что он не имеет права облажаться.       Первые люди начинают вваливаться на этаж, все вооружены, и парень чувствует как по его виску стекает пот. Сердце в груди заходится от адреналина, от страха, от мандража. Чувства в битве всегда переполняли голову, но сейчас они ощущались более чётко, будучи буквально на грани между жизнью и смертью. — Да хер я сдохну сегодня, ублюдки — Он улыбается и делает первый выстрел, попадает в голову. Выстрел оглушает, но Мидория наблюдает как тело мужчины валится мешком на бетонный пол, как из-под него вытекают красные ручьи крови. Он подбегает к одному из людей, выкручивает его руки и использует как живой щит. Рука сильно сжимает чужие две, не даёт вырваться противнику. Вторая рука направляется в сторону лестницы, где продолжают подниматься люди. — Сколько вас? — Изуку шипит вопрос в самое ухо мужчины. — Пошёл ты нахуй — ему в ответ брызжут гневом и ненавистью. Изуку снова стреляет, попадает в чей-то живот. Слышит болезненные стоны. Да, он всегда думал что самое простое- получить пулю в бошку: ты не успеваешь ничего понять, тебя просто настигает смерть. Но получить ранение прямиком в живот значило мучения, которые без должной помощи приведут к смерти. Собственная рана в ответ на мысли начинает напоминать о себе, выпуская от физической нагрузки новую кровь.       Живой щит работает, какой-то парень не успев оценить обстановку, выпускает пулю из своего пистолета и попадает прямиком в грудную клетку товарища. Изуку радуется тому, что он фактически потратил на один патрон меньше. Всё новые трупы застилают пол, всё больше крови стекается к ногам парня. Всё больше собственной крови выливается из собственной раны. В глазах уже стоит пелена, голова идёт кругом. Когда перед глазами появляется ещё один человек, глок отдаётся глухими щелчками, обозначая что магазин опустел. Разум медленно покидает своего хозяина, и последнее что видит Мидория перед глазами- красное пятно волос.

***

      Монотонное укачивание, боль в боку, боль в голове, слишком громкие звуки- это всё ощущается при пробуждении. Тяжёлые веки приоткрываются, и могут распознать крыши маленьких домиков в темноте. — Очнулся? — Изуку только сейчас обращает внимание на парня перед ним. — Давно пора. — он задумчиво отводит взгляд наверх. — Кто ты? — собственный голос звучит тихо, хрипло, почти безжизненно. — Твой спаситель. Если бы не успел тебя оттуда вытащить, кто знает, за сколько минут ты бы сдох — он равнодушно пожимает плечами. — Но ты тоже молодец. Такую толпу вынести на собственных плечах- дорогого стоит, а значит Цукаучи не спиздел, что отправит одного из лучших. — Ты из Мисавы что-ли? — тревожные мысли медленно, но верно покидают голову — Так бы и сказал сразу. Где мы? — Только заехали в посёлок Овани. Сейчас найдём место для привала и ещё раз тебя обработаю. Я, кстати, Тодороки Шото. — Овани? Уже в префектуре… Нехило. Я Изуку Мидория. — в голове всё снова начинает мутнеть и парень проваливается в сон.