Исповедь Страдальца

Стук копыт разносится эхом по всему лесу, окружающему главную дорогу, ведущую из того места, где человек редко познаёт горести, в то место, где человек редко познаёт счастье. Очень величественная карета с элементами грубого узора, выкованного из серебра, очень быстро и уверенно проезжала этот путь, под напором усилий величественного белого жеребца, которым управлял менее величественный, но зато вполне добродушный кучер. В этой самой карете сидел человек, ну скажем так, очень несвойственного вида для этой местности. Он был относительно младых лет, высок, с задумчивым лицом, грубым взглядом и с искусно зачесанными волосами набок. Одет был, как человек высшего сословия: серый фрак, горчичные бриджи и блестящие черные туфли. – Ваше светлейшество, уже темнеет, я слышу вой волков и шорохи в кустах. Не соизволите ли вы остановиться на ночь в ближайшем поселении? - повернувшись, обратился кучер к господину. Тот отвёл взгляд в открытое окно, прищурился, смотря глубоко в лес, но не удовлетворив свои ожидания, ответил: – Нам ещё повезло, дорогой Генри, что хищники объелись падалью. Не было бы войны, нас бы быстрее склевали дикие птицы, нежели бы загрызли волки. Мозги нынче деликатес, ты знаешь? Жаль, что Гертруда их лишилась, ей мозги выклевала мамаша. – Вы всё по ней скучаете граф? Я вам сто раз говорил, она и взгляда вашего не стоит. Вот и правильно что её выдали за этого… как его? – Нюня. – Ха-ха, да-да, именно за него. Они так друг другу подходят. Весь род «Крогенов» теперь будет плодить дуралеев, а она станет свиноматкой, как того и заслуживает, за то, что предала и оклеветала вас в худших чертах. Граф достал из кармана платок, который ему подарила Гертруда и выбросил его в окно. – Да, надо бы сделать остановочку. Вон на горизонте какая-то деревушка, держи курс туда, – объявил в приказном тоне. – Да сэр.   Абсолютно непримечательное поселение. Преобладающий класс-крестьяне и характерная для них архитектура. Жители занимаются бытом, сводя концы с концами: сеют, пашут, ткут, разводят скот, рожают и воспитывают детей, большая часть которых умрёт через пару недель вместе с родителями. Какая романтика, подумал граф.   Карета остановилась возле единственного культурно выглядящего дома-ночлежки. Дверь открылась, юноша вышел и направился ко входу, за своим хозяином направился кучер Генри. – С дороги шваль, -рявкнул на пьяного борова, оттолкнув его силой от двери. – Простите, простите, он сегодня не в духе, видите ли, проблемы с папой, -начал второпях извиняться кучер перед бедолагой за своего хозяина.   Граф подошёл к стойке регистрации. Оглядел помещение. Удостоверившись, что умными лицами здесь и не пахнет, а пахнет только поношенным бельём и перегаром, граф постучал по стойке и крикнул: – Я долго ждать буду? Не гоже так клиентов мариновать.   Из соседней комнаты выбежала миловидная рыженькая девушка, спешившая обслужить клиента, но споткнувшись об доску, она упала вперёд и чуть прокатилась до ног графа. – Какая прелесть, -с язвительным сарказмом произнес молодой человек. – Генри, куда ты меня привёл? Здесь угасают мечты барда, а у меня угасают зрачки из-за этого кислотного запашка.   Граф наклонился и потыкал пальцем в макушку девушки: – Солнышко, просыпайся. Работать пора, иначе не накопишь ты на платье, чтобы привлечь своего принца на белом коне.   Девушка поднялась, неловко улыбнулась и потерла лоб рукой. Прошла за стойку. – Добро пожаловать в ночлежку «Старый Кедр», у нас самые ухоженные номера и самый компетентный персонал во всем Эвендоре. Итак, чего вам угодно? – Натянув улыбку до ушей, с максимально вежливым тоном произнесла она. – Что ж. Нам пожалуйста два номера, отдельно мне и отдельно моему другу. Будьте добры, если можно, перед заселением приберитесь там, я даже вам доплачу. – Юный вельможа достал свой кошель, прошитый золотой нитью, и стал пересчитывать злотые. – Хорошо, извольте узнать ваше имя? – Кх…кх Генри я, - закашлявшись произнёс кучер. – А ваше? – девушка перевела взгляд на богатея. – Звать меня Марон граф… – Хорошо, сейчас внесу ваше имя в список. – Я не закончил. – Что? – Так вот, звать меня Марон Граф Харрисфорда, верноподданный его светлейшества короля Адама и скромный слуга господня нашего… И этого достаточно. – Так и записать? – Так и запиши. – Я не запомнила. – Дура! Где вас таких производят? Ограничьтесь тогда именем, так уж и быть. – Ваши комнаты по лестнице наверх и направо.   Эта ночь для графа Марона была чрезвычайно трудная. И не только потому, что в соседней комнате производили потомство плебеи, а за окном лаяли шавки. На душе висел тяжкий груз, который не только подбивал бдительность юного вельможи, но и притуплял ум. Перед отъездом из своего дома Марон сильно поссорился со своим отцом, по поводу смерти матери, молодой человек обвинял своего отца в том, что тот из-за своих государственных дел и параноидальных мыслей, не уследил за народом, который любезно в порыве революционного настроя всадил ей в грудь вилы, а после сжёг её тело дотла прямо посреди городской площади. Отец в свою очередь, в ответ на столь резкие обвинения лишил своего сына земель, обвинил в предательстве и настроил против юноши всю семью, аргументировав сей поступок тем, что якобы сам Марон был заодно с бушующим народом, в котором действительно присутствовали бывшие дружки графа и то, что якобы он сам по ошибке или намеренно направил толпу в сторону дачных поместий, где в то время уютно проводила свой досуг матушка. В последующем его с позором выгнали из города, а затем официально из страны, пристроив к нему кучера Генри, который долгое время работал на семью и в дорогу ему дали всего несколько тысяч злотых, что для бедняка чрезмерно много, а для верного вассала короля весьма скупо. Не выдержав порыва волнения, Марон достал из тумбы перо и пергамент, которые любезно предоставила достопочтенная хозяйка заведения и приступил к написанию письма своей сестре.   «Дорогая Исидора!   Наш отец обезумел, и ты это прекрасно знаешь! Его личные ополченцы и жандармы пойдут за мной попятам. Брат наш не способен мыслить и действовать наперёд, именно из-за этого для власти отче нашего моя персона более опасна, нежели персона, скажем так, не определившаяся каким путём идёт и кому верна. Если же всё-таки Алонзо окажется в рядах сих бравых мужей, то придётся выколоть ему сердце. Если же будет просить о пощаде на коленях, снесу ему голову. Не буду я благосклонен к тем, кто поддержал врага моего. Не буду умеренным в борьбе за принципы. Каждая капля крови, пролитая мечом моим, послужит напоминанием о справедливости и станет главным символом в священной борьбе. Предки наши не были такими грешными, не шли против детей своих, учили всему что знали, в ответ получали союзников, которые не поднимали руку на того, кто обучил их. Сестра моя дорогая, я надеюсь ты понимаешь, сейчас иной случай. Умрут они, если пойдут против брата твоего. Не волнуйся из-за этого, просто помни на чьей ты стороне.» Запечатав письмо, положил его в карман своего фрака. Подойдя к окну, он открыл ставни и сел на подоконник. Закурив, начал продумывать свои последующие действия… Это королевство ничем не лучше той поганой империи, которая сейчас осаждает пограничные территории. Здесь, как и там на троне дьявол воплоти. Там, как и здесь огромное множество трупов развешано на стенах казематов и торговых районов. Много крови, соответственно много войны. Наверное, стоит сказать пару слов о достопочтенном короле Адаме Богоугодном. Его династия держится на троне уже несколько сотен лет. Отец Адама король Харон Великий, запомнился в народе как великий реформатор, который своими действиями закрепил величие королевства Эвендор на международной арене. Но так получилось, что на плечи короля Адама выпало самое тяжкое время за всю историю, а именно нападение войск императора Тирануса. Хотя до этого его политика была мягкой по отношению к народу и церкви, война же в свою очередь осквернила королевское сердце. Он обезумел, стал наводить репрессии на всех, кто идет против наместника бога. Женился на дворянке и от брака у него родилось два сына и три дочери. В дочерях он души не чает, когда они были маленькими, одаривал их разными безделушками и драгоценностями, когда они подросли, решил обустроить им поместья в разных культурных городах. Старший сын Алонзо является гордостью королевского двора. Человек он прямо скажем благородный и по происхождению, и по натуре. Всегда всем придёт на помощь, поступки обусловлены моралью, прекрасно выучен наукам, хорошо разбирается в арифметике и философии, даже состоит в личном ополчении своего отца. Это не удивительно, ведь с самого раннего детства его воспитанием занимался лично отец и придворные профессора. Но вот что касается младшего сына, то тут боги его одарили весьма причудливыми качествами. Марон с детства воспитывался матерью. И не надо думать, что он маменькин сынок. Мать его была строгой, умной и принципиальной женщиной. Благородством в поведении он не плескал, в отличие от своего брата. Всегда был достаточно жесток в своём мировоззрении. Однажды он, размахивая топором прогнал с торгового квартала детей беженцев, чьи семьи бежали сюда с южных пограничных бедных стран. Аргументировал это тем, что иноземцам не место на святой земле, пусть они работают, а не наживаются на экономике чужого королевства. Обучен Марон был ничуть не хуже Алонзо, забавно, что его обучением занималась только его мать, возможно её методы и сформировали столь радикальный характер и подход к жизни графа Марона. Из-за этого юноша почти не появлялся при большом дворе короля, поэтому большая часть высшего сословия не знает о его существовании.    Сидя на подоконнике и вдыхая табак, Марон представлял лицо своей матери и как он в ближайшем будущем ворвётся в Адамово поместье и отрубит своему отцу голову алебардой. Это было бы чудесно в понимании нашего революционера. Его размышления снова прервали плебейские выкрики за стеной. «Человеку только и нужно, что удовлетворять свои потребности во вред другим, а эти граждане удовлетворяют их уже пять часов подряд». Именно к таким умозаключениям пришёл Марон, вставая с подоконника. Накинув свой фрак, он открыл нижнюю дверцу тумбы, и взял некий блестящий предмет, завернутый в тряпочку. Положив его во внутренний карман фрака, он причесался, подправил воротник и произнёс хвалебные слова богу. Выйдя из своей комнаты, он томно вздохнул и повернул резко вправо к соседней комнате. Оглянувшись по сторонам, юноша силой с ноги выломал деревянную дверь. Перед ним открылась естественная картина соития, которая мешала размышлять вершителю судеб. Без лишних слов Марон выхватил из-за пазухи серебряный мушкетон и всадил ядро в лоб этого сомнительного представителя здешней общины. – Мадам, с учётом вашего юного возраста, вы выбираете себе очень сомнительных и старых кавалеров. Доброй ночи!   Уходя под естественные визги девушки, вызванные страхом, Граф направился к своему другому соседу. Выломав уже дверь там, он обратился к полу спящему мужчине, который от резкого громкого шума потерялся в пространстве: – Генри, вставай! Мы уходим, сейчас же.   Не успев что-то ответить своему господину, он подорвался, обулся, взял свои вещи и побежал вслед за хозяином.   Спустившись на первый этаж, как и ожидалось, Марон увидел толпу людей, которая сбежалась на крики, но не могла перебороть страх, чтобы подняться и посмотреть, что же там произошло. Граф уже хотел уходить вместе с кучером, но тут к нему обратилась та самая рыжая молодая хозяйка: – Что произошло? Почему там кричали? – испуганно дрожащим голосом поинтересовалась девушка у Марона. Схватив её за руки, он ответил: – Ну как вам сказать юная леди. Понимаете, человек в порыве страсти способен совершать безумные вещи, а иногда даже и великие. Так вот один господин в порыве этой самой страсти застрелился. Для леди это было неожиданным сюрпризом, вот она от счастья и завизжала. Не верите? Тогда идите и проверьте, - отпустив руки хозяйки ночлежки, граф резко повернул на сто восемьдесят градусов и быстрым шагом направился к выходу.    Быстро подготовив карету к отъезду, они направились к почте, где Марон отправил письмо своей сестре. Стараясь как можно быстрее сбежать из этого поселения, граф Марон и его верный кучер Генри направились в Кастельдору.