Исповедь Страдальца

Кастельдора встретила графа Марона во всём своём истинном проявлении, без ненужных приукрашиваний. Порт перед главными воротами был усеян толпой беженцев с приграничных территорий. Вошли в город только самые богатые представители светского общества, сам наместник пожаловал им поместья. Другим же пришлось упиваться нищетой за высокими стенами ужасного города, чьи верхушки утыканы острыми элементами декора, напоминающими пики, на них были насажены чьи-то черепа, а в некоторых местах ещё не разложившиеся экземпляры. Этим людям грозила смерть от голода и холода. Был ли смысл бежать от армии захватчиков? Намного легче умереть от холодного оружие, нежели так мучительно помирать от тягостей, которые предоставила жизнь. Даже в берестяном районе для них нет места, а как таковые дворянские чины не имеют ни малейшего желание впускать в свои чистейшие «дворцы» какую-то чернь. А вдруг от них что-то подхватят их дети, вдруг они испортят дорогую мраморную плитку или вдруг они обчистят сейф, в котором лежит весь нажитый капитал в бумажках. Оба сословия бегут от войны, но лишь одному суждено укрыться в безопасном месте, другого же постигнет полный крах. ……   Граф Марон вместе с кучером расположились в одном из самых роскошных поместий в рубиновом районе. В городе они уже пробыли около трёх месяцев. Вместе с этими двумя джентльменами, в доме живёт и служанка. Молодая Элизабет, дочь сапожника и прачки. Родители познакомились здесь, в Кастельдоре, в каменном районе, где они проживали и работали. Отец из жизни ушел рано, когда девочке было всего двенадцать лет, причиной смерти было заражение крови, которое было вызвано уколом гвоздём. Матери было сложно одной поддерживать финансовый баланс и воспитывать юную Элизабет, поэтому отправила свою дочь служанкой в поместье богатого графа Фридриха. У него она проработала целых шесть лет. У Фридриха был сын, звали Тристан и был он на пару лет старше девушки. Молодая служанка очень нравилась графскому сыну, причём нравилась настолько, что ему не составило труда переступить через законы морали и чести. Однажды ночью Тристан проник в комнату Элизабет и предпринял попытку снасильничать её. Но попытка эта привела к жутким обстоятельствам, девушка удачно сбила с ног юношу и удушила его насмерть шнуром для корсета. В эту же ночь попыталась сбежать, но наёмники Фридриха схватили её. Граф был в бешенстве, пожаловавшись наместнику, девушку отправили в темницу, а её мать обложили крупным штрафом, который она не в состоянии оплатить. Они морили Элизабет голодом и держали в кандалах, как и любого отброса общества, кто посмел пойти против законов феодальной иерархии. Через десять дней после этого случая, в город прибыл Марон. В первом же местном кабаке он узнал обо всех последних слухах, в том числе и об этом. У властей он потребовал Элизабет служанкой в своё новое жилище и оплатил наложенный на её мать штраф.   Теперь у Элизабет есть новый хозяин. Граф выделил её комнату, которая в разы лучше, чем та, в которой она жила раньше, стала лучше питаться, также появилось больше свободного времени, так как её не нагружали чрезмерно сложной работу, а Марон оказался не таким уж и чистюлей. Правда, что графу Марону, что Генри не было до неё особо дела. Видите ли, достопочтенный Генри сменил деятельность, теперь он уже не какой-то там заурядный кучер. Перебрался в светское общество, теперь он писатель. Работы сделали его знаменитым в местных кругах, стал опрятнее одеваться, почти как его господин. Эти двое уже больше, чем хозяин и подчиненный, они уже стоят на одной ступеньке в этой иерархии, это сделало графа Марона и Генри лучшими друзьями и боевыми товарищами. Теперь бывший кучер редко появляется в графском поместье и часто пропадает по делам. Граф Марон же наоборот домоседничает. Его присветлейшество занялось изучением права, причём в первую очередь именно законов местного аула. Стал много читать и готовить прокламации. Правда все свои написульки пока складывал в ящик, на судный день. Он не посещал местные светские балы, не приглашал к себе в гости местную знать, соответственно к ним он тоже не ходил. ……   Сидя на кресле возле окна, Марон делал выписки из газеты, которую штампует местное авантюрное издательство «Корабельный штурвал», находившееся в портовой части города. В этой газете не печатались новости местного бытия, а печатались статьи, рассказывающие о событиях во всем королевстве. Информацию, естественно, брали из рассказов приезжих или приплывших торговцев с разных уголков отчизны. Вся деятельность конторы была нелегальна, но всё же пользовалась поддержкой некоторых особо уважаемых аристократов, из-за этого у наместника просто не хватало духа, чтобы прикрыть эту лавочку к чертям собачьим.   Пробегаясь по заголовкам разных статей, граф, как всегда, пропускал темы связанные с изменениями налогообложения, нынешней войной и иными бесполезными новостями. Его больше интересовали новости об аресте разных авторитетных политических деятелей. Два дня назад под арест был взят герцог Эдгар Ранвольский, он подозревается в спекуляции и в распространении клеветы в сторону его величества. Однако, сегодня утром камера герцога опустела, побег, считают жандармы. В прочем это не удивительно. Герцог в своей молодости был наёмником, а когда его дни в этой деятельности были сочтены, приклонил колено и поклялся в верности королю Харону. Понятно, чем его не устраивает нынешняя власть, но вот вопрос, как он сбежал, а самое главное куда он сбежал. Марон был лично знаком с этой достаточно известной личностью и проявлял к нему должное уважение, даже можно сказать, что он им восхищался. «Эти псы уже своих за решётку, куда катится феодальная система, ­– задумался Марон, облокотившись на руку. – Пока они гоняются за Ранвольским, на меня у них нет времени. Интересно, что же он предпримет»? Граф поднял голову и увидел на часах, пришло время обеда.   Юноша сел за стол, из своих рук он не выпускал рукопись, которую накалякал утром. В столовую быстрым шагом вошла Элизабет, стараясь держать баланс и ничего не уронить. Марон быстро спрятал бумажонку в карман, дабы не вызывать поводов для любопытства. Девушка преподнесла графу поднос с едой и сверток со столовыми приборами. – Ваш обед сударь Марон. Приятного аппетита, - поклонилась служанка и уже собралась уходить заниматься домашними делами. – А ты? Ваше сословие разве не обедает. Неужели ты готовишь не на всех, включая себя? - этот вопрос был задан графом с удивлением, я бы даже сказал с некой наивностью. – Господин, я не ем в это время. Вы знаете, надо ещё прибраться на верхнем этаже и снять паутину с потолка и… ­– И этого на сегодня достаточно, вечером ты свободна, займись своими делами, - открыв крышку с тарелки, скорчил гримасу недопонимания. – А что это, изволь осведомиться? – Это рагу, господин. – Рагу? Что ещё за рагу? – Это блюдо господин, из тушенной картошки, мяса и овощей. Вы разве такое никогда не пробовали раньше? Мне казалось, что подобное блюдо достойно дворянского стола. Ну если я ошиблась, то… – Я не дворянин, уже нет, - властным голосом произнёс Марон. – Пусть титулами тешатся плебеи, всё равно их головы скоро полетят с плеч, я не хочу быть в их числе. В иерархии, которую нам предоставил господь бог, я стою выше этих вельмож, понятно? – Да, понятно. Если вам ещё что-то нужно, то я к вашим услугам. – А что у тебя есть? – Утром вам пришло письмо, - девушка достала из своего корсета бумагу и протянула её графу. – На конверте отправитель не указан, но адрес указан ваш господин. Марон взял конверт и начал его распаковывать. – Письмо доставил почтальон? – Нет господин, оно было просунуто в щель под дверью. – Ладно спасибо ты свободна, иди, –деловито помахал ей рукой Марон, как бы прогоняя её. – Конечно, приятного вам дня! – Да-да и тебе не хворать.   Уйдя в свой кабинет, граф сел за стол. Достал из конверта свёрнутую бумажку, в письме написано следующее:   «Сударь Марон!   Я знаю где вы сейчас находитесь и по каким причинам покинули королевский двор. Вам следует знать, что все события, происходящие с вами за последние полгода, не обычные последствия властного характера императора и даже не пошатывающийся трон вашего отца. Всё было спланировано заранее, порядок вещей пошёл так, как того требовали оппозиционные ячейки. Положение и королевства, и империи плачевны, но пока не так ужасно, поэтому именно сейчас те люди начнут действовать. Вы сами понимаете, что будет, если эти люди получат власть. Концом вашей династии и погибелью ваших родственников это не ограничится. Это будет конец всей старой системе. Я разговаривал с Исидорой, она за вас очень беспокоится. Её дела весьма плачевны, после вашего отъезда вся семья пошла против неё. Вы же понимаете, какого юной девушке взаперти, без права на свободу передвижения и свободу мысли. Я слышал, что говорят про войну и императора в народе. Процветает волнение, скоро нагрянет бунт. Сударь Марон, я еду в Кастельдору, приготовьте мне тёплый приём, я бы не хотел, чтобы местные органы власти заинтересовались мной, я в розыске, возможно вы это заметили. Они хотят повесить меня, герцога, который служил короне двадцать три года. Не буду жаловаться вам по поводу отсутствия благородности среди современной аристократии. Таких людей уже сложно называть просвещённой интеллигенцией. Не знаю когда я буду у вас друг мой. Не предпринимайте каких-либо радикальных действий, пока я не прибуду. Бог любит умеренность, вам это должно быть известно, он нас защитит, когда нагрянет судный час. С превеликим уважением ЭР!» «Старый мерзавец Ранвольский! Как он посмел мешать моим планам. А в целом, что я удивляюсь, этот гадёныш горы свернёт, лишь бы добиться желаемого. В этом мы похожи, к сожалению», - пришёл к такому умозаключению граф, делая пару глотков чая из своей чашки. Буквально каждый день этот городишко посещают разного рода разбойники, контрабандисты и вообще разного рода уголовники, но далеко не каждый день в город прибывают бандиты с деньгами. Такое не может не радовать местные подпольные нелегальные банки или азартные клубы. В прочем в данном случае надеяться на крупное денежное пополнение им не стоит. Герцог, а вернее бывший герцог, уже давно завязал с подобной жизнью, теперь его действия несут сугубо благородный характер, по крайне мере так говорит он сам. ……   В середине дня граф Марон направился на прогулку по улицам рубинового района. Тучи склубились на небе, лишь изредка пропуская лучики солнца. Проходя сквозь торговую часть района, молодой человек подмечал, что девушки не утратили в этом жутком месте красоту, как таковую. Просто из-за такой атмосферы, здешняя палитра их не красит. Граф Марон никогда не предавал особого значения женскому полу, хотя и пользовался среди них завидной популярностью. То ли так на него повлияла мать или может быть это как-то связано с какой-нибудь психотравмой. Все равно в девушках, да и в людях в целом, он волей-неволей зацикливает внимание только на нелестных чертах. Всегда углублённый в свои мысли, шагая по лужам на выложенных камнем дорогах, юный граф завернул в местную редакцию, но уже в другую, полулегальную и специализирующуюся совершенно на других бумагах.   Пройдя подле стойки охранника, он быстро и властно произнёс: – Я к сударю Генри! Прошу отметьте меня в журнале сами, я тороплюсь, - после этих слов он скрылся за углом.   Поднявшись по лестнице сей чудного заведения, усеянного печатными машинками и двумя большими печатными станками, Марон подошёл к двери кабинета, постучался и вошёл. – Марон, что случилось? Обычно ты не выходишь за пределы дома без повода. Что же заставило тебя нарушить принципы, так ещё и явиться сюда среди рабочего дня? - с удивлением поинтересовался Генри. Бывший кучер, ныне голос народа и главный романтик нашего времени. – Ты же читал утреннюю газету? - спросил юный граф так, как бы давя самим вопросом на своего друга. – Ммм, нет, я не читал пока написульки наших конкурентов, ведь я ещё не дописал разоблачения на несколько статей из прошлого номера. – Зря. Ты даже не представляешь какой произвол творят пешки отца, пока мы тут занимаемся агитацией, - молодой человек отодвинул стул, стоящий перед столом и сел на него. – То, что ломаются шеи на петлях и летят головы от алебард, всем давно известно. Тебе ли не знать, что в подобные времена, верхушка прибегает к тирании, а народ берётся за оружие, этот процесс я считаю вполне естественным. Одни боятся, другие этим пользуются.   Генри подошёл у окна и стал глядеть, как маленький мальчуган весьма бедного происхождения. Весь испачканный в слякоти. Натирает туфли до блеска какому-то господину. – Эдгара Ранвольского хотят казнить, теперь он в бегах. – Что? Как Адам мог такое допустить? Ранвольский был чуть ли не иконой верности, по отношению к королю. Что же его сподвигло приговорить самого верного союзника к смерти? - Генри зашагал в разные стороны по кабинету – А я тебе скажу. Король и его верные пешки боятся его авторитета, он прекрасно понимает, что будет, если тот соберёт своих сторонников и будет агитировать против него. – Ты сказал, что он в бегах. Куда бежит? – Сюда, - посмотрев в потолок проговорил граф. – В Кастельдору? Что он хочет, спрятаться здесь? – Мне от него сегодня пришло письмо, вот оно, - граф достал его из кармана и протянул его своему другу. Генри взял письмо, облокотился на стол и приступил к чтению. Пробежав по всем строчкам, на его лице заметно было то ли изумление, то ли волнение. – Невероятно, но, впрочем, ожидаемо. По крайне мере, ты можешь радоваться. Судя по контексту, он не настроен против тебя. – Что ты хочешь сказать? Что это не проблема? Ты не понимаешь, я мечтал, что, когда со своей армией вторгнусь в столицу, я лично выколю ему сердце, как главной шестерке королевства. А сейчас произошло то, что меняет наши планы кардинально, Генри. – На твоём месте я бы спрятал это письмо и дожидался бы новых. Как бы ты к нему не относился, Ранвольский будет очень полезным союзником. – Посмотрим, как пойдёт дело, но я ничего не обещаю. Ещё некоторое время Марон и Генри что-то обсуждали в кабинете, выпили чай и распрощались. Юный граф вышел из кабинета и пошёл по пасмурным улочкам в сторону своего поместья. По дороге, в закоулке мельком он услышал шуршание и иные звуки, напоминавшие раненую животину. Пройдя вглубь, он увидел возле ящиков раненого сокола. Возле крыла у него была не сильно глубокая рана, видимо от когтей другого хищника. Граф аккуратно поместил птицу себе за пазуху и отнёс птицу коновалу, тот оказал первую помощь, как смог. В целом сама рана не представляла ничего серьёзного для здоровья, если будет указан уход. Поэтому было принято решение забрать птицу домой. ……   Время близилось к шести вечера. Юный граф поливал кактус, переводя с определенным интервалом своё внимание на раненого сокола, расположившегося на подушке. Сегодня отказался от ужина, так как решил, что еда прервёт его течение мыслей. В голове крутилось множество моментов, которые мешали жизни молодого человека, видимо этой ночью будет плохо спать. Генри обычно приходит к полуночи и сразу уходит в свою комнату и ложится спать. Не с кем даже поговорить. Томно вздохнув, граф присел на кресло и начал накручивать себя сильнее и сильнее. Этот занимательный процесс прервала Элизабет, вошедшая в зал, где как раз коротал время наш бедняга. – Господин! К вам пришли, - произнесла девушка с волнением, которое порождало плохое настроение её хозяина. – Кто посмел? Так ещё и так поздно и без приглашения! - злобно произнёс сударь Марон. – Какая-то женщина. На вид весьма зажиточная и большая. – Так уж и быть, проводи этого колобка сюда. Через минуту в зал опять зашла Элизабет, с какой-то полной дамой. – Сюда пожалуйста мэм! – Благодарю дорогая, можешь идти! – поблагодарила женщина девушку.   Служанка ушла. Дама прошла немного вперёд вглубь зала и обратила своё внимание на графа, который перевёл свой взгляд с птицы на это чудище. – Сударь Марон, я давно хотела с вами познакомиться! - с достаточно натянутой улыбкой произнесла женщина. – Да? И по какому же поводу я удостоился этой чести? - закатив глаза, язвительно произнёс молодой человек. – Меня зовут Матильда Хариф. Можно просто мадам Матильда. Видите ли сударь, вы здесь проживаете достаточно продолжительное время, но ваше имя и чин не внесены еще в местные архивы. Вот я и решила лично наведаться к вам. – Чин? Прошу прощения, а вы в каком чине? – Я заведую многими моментами в этом городе. – Разве женщины здесь допускаются к власти? – Я исключение, у меня… – Постойте мадам, я так понимаю вы на этом посту из-за связей? – Скорее это следствие моего брака с нужным человеком. – Ну так и говорите, что эти связи половые, не знал, что у такого бесхребетного человека, как у Беренгара вообще может быть супруга. Чего вы хотите, ваши балы и иные светские посиделки я посещать не собираюсь. Слишком много чести. Вы здесь для чего-то конкретного или как? - возвышенным тоном, впрочем, как и всегда произнёс Марон – Я попросила бы сбавить ваш тон. Нынешняя власть концентрируется в руках наместника, я лишь его координирую и помогаю ему. Вообще, мне пришлось к вам прийти, не только из-за того, что вы подозрительная личность, к тому же и богатая, ещё и потому что вы должны встать на учёт в жандармерии. Видите ли люди боятся вас, вернее не вас, а ваше жилище, уже ходят слухи, что вы якобы проводите спиритические сеансы. – Я не буду вставать на какой-то там учёт. Я попросил бы вас уйти, уже дело к вечеру, я хочу готовиться ко сну. – Впрочем некоторые отмечали и вашу галантность, видимо их суждения были ошибочны. Вы же понимаете сударь Марон, что неповиновение местным законам карается санкциями в вашу сторону и может даже лишением свободы. – Но ведь не вы этим распоряжаетесь, у вас нет ордера. – А мне и не нужно вас сажать за решетку, таких вольнодумных этот город ломает сам. Вам быстрее вскроют череп лопатой, чем посадят в темницу. – Это угроза? – Скорее дружеское предупреждение. Осторожнее молодой человек, по городу о вас и вашем дружке поползли такие слухи, которые могут помешать вам тихо жить. В таком случае вам уже никто не поможет, - с полу хриплым голосом произнесла Матильда.   Марон облокотился на подоконник, глубоко вдохнул и выдохнул. Подняв голову, заметил на потолке в углу паутину, на которой сидел паук и ткал свои сети. Юный граф понимал, что из себя представляет эта женщина и знал, что перед такими нельзя показывать ни малейшего намёка на страх. Матильда-лицо современной аристократии. Хотя это даже не лицо, а рыло, как будто ей в рот выстрелили порохом, но из-за эластичности кожи она только вздулась. – Не смейте мне диктовать правила дамочка. Я буду вести дела только с наместником, ваш привилегированный статус меня не волнует. Более того, я бы хотел, чтобы вы покинули моё поместье и больше никогда не переступали его порог. Понятно? – Вы ещё пожалеете, что так отнеслись к местным порядкам, я припомню вам все ваши слова, когда жандармы будут наматывать петлю вокруг вашей шеи или когда рабы будут объедать ваши останки в канализации, - с явным недовольством высказала Матильда. – Да-да, пошла вон! Элизабет. Проводи эту женщину к выходу и запри дверь на ключ. ……   Народные волнения пронеслись по всему королевству Эвендор. Человек более не чувствует себя важной деталькой этой системы. Да, это рабское удовольствие, которое позволяли себе ремесленники, зарабатывающие гроши, только лишь на кусок хлеба. Теперь и это у них отняли. Зато появилась возможность, стать чем-то большим, нежели обычной деталькой. Появились возможности. Скоро рабы и крестьяне возьмутся за оружие и пойдут войной во все континенты. Этого жаждет революция, новая эпоха и справедливость.