Исповедь Страдальца

В министерстве по вопросам городских дел Лиэ Валь собралась вся местная знать и рабочий класс. Чем богаче человек, тем и выше его место, а бедняки как скот толпятся внизу, ибо где это видано, чтобы фермер сидел рядом с графом или ещё хуже, чтобы делил одно спальное ложе с герцогиней. Господа, которые пожелали не привлекать внимание, затесались среди простого люда. Входы и выходы охраняет местная стража, закованная в лёгкие латы. За трибуной стоит сам наместник Беренгар. Махая рукой, он чётко и не быстро проговаривает свою речь, которую, конечно, заботливо приготовила его женушка. Все аристократы пристально слушают, вникают в каждое слово, а работяги сгорают от нетерпения, дабы выколоть ему глаза. Рядом с наместником стоит его верный соратник Симеон, смотрит на своего хозяина щенячьими глазами, в лице проявляется восхищение, для него он вождь малой нации, избранный богом. Вот, из уст Беренгара зазвучала тема патриотизма. - Каждый гражданин Кастельдоры в первую очередь представитель Эвендорской нации. Наше светило, наш король, помазанник божий ведёт священную против жалких еретиков, которые имеют смелость посягать на всё то, что принадлежит по праву нашей отчизне. Любой, кто смеет сомневаться в действиях нашего государя – предатель. Что делают с предателями? Правильно, изничтожают. Я клянусь вам, что покуда управляю этим городом, ни один имперский преступник не войдёт в город. Каждый человек должен понимать это, не будем же опускаться до уровня этих гадов. Наши земляки уже проливают кровь ради нашей отчизны, мы все по ним скорбим, но не стоит забывать, что героическая смерть приведёт их в рай. Героизм в почёте. Слава королю Адаму, слава народу Кастельдоры! – Прозвучали овации и аплодисменты, даже рабочие хлопали, хотя они не особо понимали, к чему были эти разглагольствования. Беренгар своим гордым зорким взглядом осматривал людей, чтобы понимали, кто выше их.   Кто-то из народа поднял руку и выкрикнул протест. Все замолчали и обернулись на источник шума. Беренгар облокотился двумя руками на трибуну. Аристократия стала всматриваться в источник шумихи. - Вы утверждаете, что Кастельдора, как вы выразились «малая нация», готова к войне и послала солдат? Это же абсурд. Симеон не выдержал такого нахального нападка в сторону наместника и злобным голосом выкрикнул: - Представьтесь сударь. - Томас Шивинский, представитель угнетённой коммуны. Я должен знать, почему же вы так нагло врёте своим же людям наместник? Вы утверждаете, что отправили солдат, но численность вашей гвардии не уменьшилась. По приказу короля вы, конечно, отправили людей, только вот это челядь и рабочие проливают кровь, но не ваши солдаты. Вы боитесь, по вам видно, а народу известна причина страха. - Как вы смеете? Вы обращаетесь к наместнику, а не к своим чернушным собутыльникам, - Симеон грозно указал пальцем на Шивинского. – Вы глупец, если думаете, что ваше невежество сойдёт вам с рук.   Беренгар с пониманием того, что всё выходит из-под контроля, попытался взять ситуацию под свой контроль. - Симеон, я сам могу за себя говорить, я…   С верхних трибун раздался чей-то голос. - Вы можете говорить сами за себя? Глупый пёсик! Ты лишь раб, и вся аристократия знает, кому ты подчиняешься. Нет у тебя ни власти, ни чести. Словно сопливый платочек, пытаешься подтереть мерзость, которая учинила твоя хозяйка. Интересно, как у вас вообще получилось создать потомство. Глупый-глупый червячок, - сказано это было с насмешкой, дабы оскорбить самые сокровенные чувства мерзкого Беренгара.   Взор народа и наместника устремился вверх. Беренгар увидел среди разодетых богатеев человека, одетого в потрёпанный временем фрак, широких штанах, на ногах красовались высокие кожаные сапоги, в которые и были заправлены эти штаны. Те, кто стояли рядом с этим человеком, пытались от него отойти, возможно он плохо пал, или сам вид не красил их персону. - А, Эдгар Ранвольский. Мне почему-то казалось, что ваша голова уже красуется на столе у какого-нибудь королевского вельможа. В целом я не удивлён. Действительно, если бы сам «великий» Ранвольский совершил побег, то только сюда, -с иронией сказал Беренгар. - Ха-ха, то есть ты признаёшь, что это место авторитарная помойка? - Это прибежище для всех угнетённых, оскорблённых и отверженных. Я бы сказал, что этот город рай для тех, кто хочет укрыться от проблем. - Скорее от действительности. Вы, наместник, символ угнетённости, ведь ваша жена… - Я бы просил не впутывать супругу, - Беренгар сказал это с превеликой злобой. - Видимо это очевидно, можно даже предъявить доказательства, если вам угодно, они есть. Народ, находящийся в зале громким возгласом, с ноткой воодушевления и оваций, хором просили доказательства, в надежде сломить дух власти. - Вы и сударь Генри, слишком много роете, причём там, где не надо. Да и вообще ваша новорождённая шайка не следует нормам божьей морали, на которую вы якобы опираетесь. Такие общества склонны к террору. Может быть сейчас вы и корчите из себя защитников народа, но потом вы и сами прибегнете к мерам принуждения. Помяните мои слова Ранвольский. Самый настоящий преступник это вы. Томас протиснулся сквозь толпу ближе и выкрикнул: ­- Жалкий пёс, народ вскроет тебе брюхо, а кишки намотает на монашеский скипетр!   К Лиэ Валь прибыл дилижанс, пассажирами которого выступали всего два человека. Первый был одет на манер аристократии, в правой руке трость, на уложенные волосы и серьёзный взгляд. Шаг был резкий и уверенный, топот от шагов разносился эхом по улице. Любой, мимо кого проходил сей сударь, понимали – этот господин знает, чего хочет добиться. Второй господин был не таким заносчивым в плане внешнего вида. Одет был как мелкий чиновник, без ярких элементов. Шагал чуть медленнее, чем спутник, всячески пытался за ним поспеть. Хотя выглядел этот простак деловитее, чем тот первый. За ними шли три солдата, экипированных по-иному, нежели здешние стражники, но, пожалуй, вооружены получше. Господа вошли в министерство, их путь лежал в главный зал, где происходили словесные баталии за право быть правым.   Двери в главный зал распахнулись, народ и наместник замолчали. Джентльмены сквозь толпу стали прорывать ближе к трибуне. Напыщенный сударь отдал трость своему напарнику и достал из-за пазухи свёрток. - А вы ещё кто? Ах, понятно, я так и думал без вас не обойдётся. Главный зачинщик всего этого спектакля, я так понимаю? Чего пытаетесь добиться? Вы хоть понимаете, что пытаетесь покорить и кого приструнить? – Беренгар сжал руку в кулак и ударил по столу, да так, что на нём появилась трещина. – Отвечайте Марон! Какого чёрта вы это делаете? Марон поднялся по лестнице чуть повыше, повернулся и обратился к народу. - Господа! Угнетённые и их угнетатели! Услышьте мой голос и осознайте ваше бедственное положение! – Марон указал пальцем в сторону наместника и его свиты. – Этот слуга дьявола, его верный вельможа, хочет подавить нашу свободу в угоду тех, кто ни дня не посветил труду во имя бога нашего, в угоду тех, кто пренебрёг заветами апостолов, истинных рабов божьих. Сам являющийся всего лишь подстилкой «женщины», управляющей вашими душами, пытается вознестись на пьедестал господ. Но мы то знаем, этот плебей недруг нам и даже не достоин быть врагом! – Народ воодушевился и одарил хвалебными криками графа. - Так вот что вы задумали! Выдворить меня из этого города? Какое нахальство! Я доложу королю, о готовящемся бунте. Штыки королевских жандармов встретят вас очень холодно! - Вы, наместник, покровительствуете разбойникам, ворам и работорговцам. Те суда что приходят сюда, не принадлежат торговцам, они плывут под пиратскими флагами. Не платят пошлины, торгуют и крадут людей с нижних районов. - Возможно какие-то авантюристы этим действительно занимаются, но моей причастности здесь нет. Вы наводите смут юный граф, у вас нет доказательств того, что я работал с этими бандитами. - А мы и не обвиняем вас в причастности, - Марон развернул бумагу, которую он держал крепко, боясь выронить. – Вот в этом документе, который наши люди раздобыли через определённых посредников, указывается, что все сделки, заключённые с государственными преступниками, были от лица персоны вашей жены! Здесь оправдываться не получится. На бумагах печать министерства и личные подписи, одна из них принадлежит Матильде!   Лицо наместника приняло нездоровый цвет, начал сильно потеть. Ноги подкосились, и он начал падать, Симеону удалось подхватить своего господина. Еле удержав его, выкрикнул в сторону графа: - Вас четвертуют на площади, выскочка!   Городские стражники наставили ружья в сторону графа и народа, в ответ солдаты графа сделали так же. Аристократы с верхних балконов разбежались, остался только герцог. - Друзья мои! Смиритесь ли вы с многовековым угнетением или возьметесь за оружие и свергните хозяев рабов. Ни король, ни Беренгар, ни Матильда, ни император, никто иной не сможет помешать народному бунту. Беритесь за оружия, скинем же аристократия с вершины иерархической горы! За оружие! С трибуны Ранвольский выкрикнул: - Барана в канаву! Его свинью на вертел!   Люди воодушевились и стали наступать на наместника с голыми кулаками. Симеон понимал, что они превосходят их числом. Даже если начать пальбу, ничего из этого не выйдет. Пришлось оттаскивать Беренгара, пока стражники пытались сдержать напор сил. Люди продвигались, храбро выкрикивая первый лозунг революции «Барана в канаву! Его свинью на вертел!».   Когда зал опустел, граф Марон поднялся на трибуну. Осмотрев глазами контингент, стал произносить речи. Эти самые речи были направлены на призывы обезглавить наместническое семейство, взять власть в свои руки, а затем направится изничтожать короля. Каждый человечишка вслушивался в слова юного революционера, они верили ему, были готовы идти за ним в самое пекло. Эта верность была выгодна не только Марону, но и его свите. Тем не менее, день выдворение феодалов из министерства стал началом новой революции и новой эпохи. Но что это за эпоха? К чему приведут народные восстания? ……   Люмиэр-столица королевства Эвендор. Богатый историей, этот город наполнен памятниками прошлого, сооружениями прошлых эпох и весьма колоритным населением. В замке Альсай восседал король Адам. История замка героичная настолько, насколько и героичные биографии королей, которые здесь проводили свои досуги.   Королевские гвардейцы распределены по всему замку, дабы не один преступник не смел посягнуть на жизнь королевской семьи. Обед. В эту часть дня король работает у себя в кабинете. В последнее время его величество выглядит подавленно, хотя это ещё мягко сказано. Среди вельмож давно идёт слух о безумии их государя. Они боятся, но не потому, что это может пагубно повлиять на экономику государства, скорее это связано со страхом потерять голову, в прямом смысле этого слова. Психическое состояние также подкосила и война. Счёт далеко не в пользу королевства.   Главным фаворитом короля Адама был придворный канцлер Фиен. Это был молодой человек. Около двадцати девяти лет. Среднего роста, а лицо с очень бархатными чертами, иногда его даже путали с девушкой. Но эта миленькое лицо и худенькое телосложение было обманчивым. Видите ли, Фиен получил великолепное образование, среди своих сверстников выделялся развитой логикой, дедукцией, математическими знаниями и жёсткостью характера. Как истинный будущий радикальный реформатор, предпочитал ходить по головам. В юности, так получилось пару раз даже пересекались с графом Мароном, сыном короля, а именно два раза. Встречи происходили на почве конфликтов. Дошло до того, что вторая встреча закончилась дуэлью на шпагах. Будучи уверенным в своих силах, Фиен пытался приструнить королевского сыночка, дабы выделиться перед Адамом. Эта заносчивость обернулась против будущего канцлера. Юный граф нанёс пару филигранных колющих ударов. Один в левую ногу, другой в правое плечо. После этого случая Фиен стал хромым на одну ногу, а его правая рука стала хуже работать, а плечо часто ныло. После этого случая Марона прикрыл его брат Алонзо, а Фиен тоже остался без наказания со стороны высших слоёв. При всём этом в какой-то степени он смог добиться своего, король заметил высокую эрудицию мальчика и стал косвенно покровительствовать над ним.   Когда граф марон совершил побег, Фиен ликовал, это позволило ему ещё больше выслужиться перед своим государем. Карьера пошла в гору. Теперь его должность ещё больше напоминала положение главного инквизитора. Собственно, именно такое прозвище получил канцлер со стороны оппозиции – Фиен Великий Инквизитор. Правда преследовал он не врагов церкви, а тех, кто не согласен с политикой короля и всячески об этом говорит.   Дверь в кабинет короля Адама открылась, вошёл Фиен. - Ваше величество, прибыл ваш посол.   Адам отвёл взгляд от бумаг. - Что там на фронте? - Брекстон пал, но нашим войскам удалось удержать имперцев возле Вегала. Тиранус вместе с послом отправил вам ответ на ваше письмо, пожалуйста, - канцлер передал свиток королю.   Государь развернул свиток и погрузился в чтение. Фиен пытался всматриваться в глаза короля, дабы понять какого рода новости он получил, но взгляд был как всегда очень томным. - Ваше величество, какой приказ передать маршалу? - Наше положение плачевно. Мы более не можем отступать. Сам император более не намерен сидеть. Он что-то задумал, я должен понять, какие действия он предпримет. - Но что конкретно вам написал тиран? Он принял ваши условия мира? - Нет. - Ваше величество, не примите за наглость, но этот человек убийца, поэтому ожидаемо, что он выступает против гуманных мер.   Король Адам встал со стула и подошёл к окну. На улице было тепло и светло, лучики света проникали сквозь листву деревьев, красиво освещая сад. Какое мирное небо, когда-нибудь эта земля будет осквернена кровью. - Что-то ещё? - Да, позже прибыл посол из Кастельдоры. - А там что? - Жена наместника Беренгара, просит послать солдат в город, дабы подавить народный бунт. Конкретики немного, но… - Жена? С каких пор вместо наместников правят их жёны? - Не знаю. Ваше величество, здесь также указаны имена главных бунтовщиков. Здесь есть один тревожный момент. - Что может быть важного в бунте в загнивающем городке? У нас война со сверхдержавой. Мне не до того, чтобы отправлять войска для битья плебеев. - Ваше величество. Одним из главных бунтовщиков указан Марон, видимо ваш сын. А, и также кучер, которого вы с ним отправили.   Глаза короля расширились от смеси страха и удивления. Он попытался подойти к столу, но споткнулся на ровном месте и упал на колени, дыхание участилось. Лицо покраснело, зрачки загорелись алой яростью. Фиен подбежал, чтобы помочь подняться на ноги. Адам оттолкнул его. - Пусть маршал отправит солдат ордена «Грифона» в Кастельдору. Пусть они привезут мне его голову отдельно от тела! Ты понял меня? – Адам поднялся на ноги и уселся на кресло. - Я понял, сделаю так, как вы приказали.   Король остался в одиночестве. Чего же хочет добиться сын его? Что будет, если он сможет собрать войско и пойти против него? Государь более не мог объяснить мотивы своих врагов.