Исповедь Страдальца

Город Брекстон пал. Храбрые воины сдерживали осаду на протяжении нескольких недель, но имперская армия разгромила стены и сокрушила дух поданных короля. Теперь Империя Ардон ещё на десяток километров ближе к столице. Король Адам ведёт тайную переписку с Тиранусом, дабы прийти к хоть какому-нибудь мирному соглашению, но тот непоколебим. Аристократия дрожит от страха, бежит за границу, дабы война их не достала и только народ, добрый и невинный народ преграждает путь многотысячному войску. Дух не падает, их источник-работа, их вера в короля сильна лишь потому, что так заведено уже очень давно.   Идёт дождь, тучи сгустились на небе, гром и молния тарабанит с высот божественной обители, из-за слякоти застревают лошади, насекомые жадно впиваются в плоть, дабы полакомиться сладкой кровушкой. Даже несмотря на столь противную погоду, жизнь в военном лагере кипит, здесь каждый на своём месте. Слышен лязг стали на тренировочной площадке, в воздухе витает запах свежей горячей похлёбки, а в груди щекотно из-за предстоящей битвы. Все палатки раскрыты, офицеры и солдаты перебегают между ними по делам и лишь одна палатка заперта с утра до ночи.   С северных территорий королевства в лагерь прискакал офицер на своём буром величественном коне. Оглядел лагерь, слез с коня и направился прямо к запертой обители таинственной персоны, которая там обитает. Этим офицером был знаменитый фельдфебель Вальдемар. Войдя в палатку, перед ним предстала фигура человека, облокотившаяся на стол и при свете одной свечи рассматривающая карту. – Ваше благородие, фельдфебель Вальдемар, я собрал информацию насчёт обстановки на севере. Разрешите рапортовать? – Офицер сильно трясся, зная о наклонностях того, с кем он говорит, но голос его был уверенный.   Этот человек, внимательно всматривающийся в карту не выглядел особо примечательно, в отличие от других солдат. Он был одет в военную форму, как и все в этом лагере, но без отличительных знаков, словно обычный рядовой. Сапоги грязные, волосы заплетены сзади в конский хвост, на поясе сабля, а на груди знак церкви-солнце. Но всё же была в его внешности деталь, отличающая его от остальных обывателей, а именно маска. Вся нижняя часть его лица, кроме носа была спрятана за стальной маской, украшенной красивым искусным орнаментом. Практически никто не видел его без этого элемента. Поднявшись и посмотрев на фельдфебеля, произнёс: – Вальдемар, я надеюсь ты принёс добрые вести. Дала ли твоя деятельность хоть какие-то плоды или же мы будем и дальше беспокоить господа своей безынициативностью? – Многие контрабандисты согласились помочь с состыковкой кораблей в городах, но…. – Но? – Поймите, это псы, им нельзя доверять, они за злотые родную мать продадут, а представьте, что будет если они посвятят в наши планы кого не следует. Тогда все возможности будут отрезаны и иного пути не будет, вы понимаете, о чём я. – Ты не веришь в людей, на которых строятся основы справедливости? Я понимаю все твои опасения, но всё же я более не намерен здесь оставаться ещё на несколько месяцев, – фигура резко повернулась, отойдя от стола подошла к маленькому алтарю в углу палатки. – Она, она больше не разговаривает со мной, я не слышу её голоса, мне страшно, страшно и больно. Бог ли нас оставил, или же дьявол сместил его со святого престола? Тишина убивает, это одиночество разъедает мою душу. Ты даже не представляешь сколь много я молился, сколь много я умолял её ответить мне, но тишина, я ничего не слышал, никто не коснулся моей головы. Как так? – По щекам потекли слёзы, более невозможно держать эмоции. – Уйди отсюда, дай мне одиночества и поразмыслить. – Перед тем как я уйду, я всё же хотел вам поведать ещё об одном моменте. Фигура повернула голову и удивительно грустным, но одновременно яростным взглядом посмотрела на фельдфебеля Вальдемара. – Ты хочешь поведать мне об ужасных вещах? – Наоборот. В одном из городов, в котором я для вас собирал информацию, кажется он называется Кастельдора, встретил очень приметливого человека в одном достаточно приличном баре. – Кастельдора? Ах, этот город, полный отчаяния, нет у людей там надежды, нет чувств, нет морали. А самое главное, они не несут культ добра. Но что же такого приметливого в этом господине, которого ты встретил? Зная тебя, друг мой, ты не всматриваешься людям в глаза или в душу, а смотришь насквозь. Именно это делает тебя искусным убийцей, но никак не человеком. Поэтому странно, что тебя так заинтересовала чья-то персона. – Вы преувеличиваете. Это столь важно. Просто сначала этот человек показался мне подозрительно знакомым, будто мы ранее когда-то встречались. – Мир столь тесен друг мой. Может быть, вы виделись на балу, у какой-нибудь знатной дамы. – Нет сэр. Дело в том, что уже давно идут слухи, якобы в семье короля Адама разлад и… Фигура загадочного человека подошла ближе к столу и начала грозно смотреть прямо в глаза офицера, как бы давя на него. – Неужели, в столь поганом месте, ты встретил самого короля? – Нет, короля там не было, но вот его сын… Человек на внезапных эмоциях ударил по столу кулаком, на поверхности образовалась трещина. – Старший? – громко спросил он. – Нет, младший. Его лицо я помню хорошо, сложно с кем-то спутать. – Младший? Он ведь маменькин сынок. Аройа была такой доброй и мягкой, как он мог с таким воспитанием оторваться от семейного крова? Как его звать? – Марон. Видимо он и есть причина разлада. – Поведай мне, почему ты это рассказываешь сейчас? – Я проследил за его действиями. Мною было замечено, что юный сын Адама ошивается в кругу радикальных группировок и возможно, что они готовят диверсию. Наместник в том городе-мелкая сошка, но проблем от его задницы на троне больше, чем может себе представить безграмотный плебей. – Ты думаешь… – Да, на этом можно сыграть. Они хоть и по сравнению с властью города выглядят умнее и солиднее, но все равно не блещут рациональностью и уж тем более дальновидностью. – Отправляйся туда, стань моими глазами, проследи за этим ребёнком, но не предпринимай ничего важного без моего разрешения, не навреди ему, выжди момент, а когда наступит время подай мне знак. Сделай это, ради девы Девиры, ради нашего господа, не посрами наши идеалы Вальдемар. Если ты прислушаешься к моим наставлением, то закрепишь своё господствующее положение в этом беспощадном механизме зла и жестокости. – Я сделаю всё так, как этого заслуживает ваша светлая персона! – Иди, да благословят тебя боги и протянут тебе руки помощи в трудную минуту и заговорят с тобой, когда ты будешь в отчаянии. Я буду молиться за тебя и никогда не забуду о том, что ты для меня сделал и ещё сделаешь! – Да мой император! Да благословят и направят нас боги! ……   В баре «Ложка Дьявола», который находится между рубиновым и каменным районами, удивительным образом перемешивается аристократия и рабочий класс. Больше, конечно, рабочих, так как богатеи предпочтут откушать и выпить в более приличных заведениях, но для разгульных и нелегальных посиделок это место подходит идеально. Как-то граф Марон и его два товарища: поручик Юлих Лангерский и штабс-ротмистр Томас Шивинский, проводили светскую дружескую встречу в стенах этого чудного заведения.   Надобно бы рассказать подробнее об этих людях. Юлих Лангерский родился в Гринкеде, что на юго-западе, в семье богатых фермеров. Отучился в военной академии и был призван в королевскую армейскую пехоту. Там он достиг небывалых успехов. Среди солдат пользовался превеликим уважением, хотя и был с ними строг. Участвовал в кровопролитных битвах в самых горячих точках. Но вот шло время, и он человек зрелый, как никак тридцать пять лет, поэтому параллельно решил заняться ещё и политикой. С семьёй не задалось, многие женщины его отвергали, возможно это было вызвано его чрезмерной любвеобильностью. Политическая карьера шла в гору, среди военной интеллигенции у него было много сторонников, но в последующем прибавилось и в светских кругах. Привлекал этот офицер внимание своей харизмой и некой распущенностью, много дам стало клеиться к нему, но из-за травмы бытия прошлого, не одна не смогла переступить порог его спальни или даже схватить его за руку, пока он сам не позволит. Казалось бы, всё хорошо, жизнь налаживается, достойное жалование есть, прислуга есть, авторитет тоже имеется, но произошёл великий террор. Адам, который из-за начавшейся войны с империей Ардон стал подозрительным, начал избавляться от неугодных ему людей, которые, по его мнению, готовили заговоры. Под нож попал и Юлих. Но поручик быстро предсказал, что с ним планируют сделать сторонники короля, поэтому, когда суд подписал декрет о его аресте и дальнейшей казни, Юлих был уже вне зоны их досягаемости.   Томас Шивинский-икона смерти. Так его прозвала королевская пропаганда, и не безосновательно. Он пережил многое и многих. Кавалерист родился в семье герцога и герцогини. Род Шивинских был одним из самых уважаемых в светских кругах и одним из самых приближенных к королевской семье. Когда маленькому Томасу было всего тринадцать, мать его дружила с другим достаточно знатным семейством, у которых была прелестная дочь. Так вот у неё было желание помолвить эту прелестную девочку и своего сына. Самому Томасу такая прерогатива не очень нравилась, в столь юном возрасте, он уже понимал, что к чему. Родители отправили их поиграть. Они убежали далеко. Девочке очень понравился юный Томас, ей было очень интересно с ним играть. Какая жалость, что эта симпатия была не взаимна. Они пошли к яблоне, которая росла возле огражденного обрыва. Пока девочка, облокотившись на забор, смотря в даль что-то увлеченно рассказывала своему спутнику, наследник семьи дома Шивинских подошел к ней сзади, присел, схватил за ноги и перекинул через забор. Она полетела вниз и разбилась насмерть. Вернулся к взрослым, сымитировал слёзы и рассказал придуманную на ходу слезливую историю. Конечно, ему поверили. Труп юной посланницы божьей нашли только через три дня. Зрелище было жуткое, её красота была уничтожена, а душа треснула. В последующие годы Томаса преследовали призраки прошлого, страдал от них, но не потому, что раскаивался и даже не потому, что было больно в душе, а лишь потому, что они тревожили его одиночество. Эту историю Томас рассказывал только Марону, как самому доверенному другу. Так вот повзрослев его так же, как и Юлиха, отправили в военную академию, которую так же закончил блестяще, особенно хорошо ему давались науки гуманитарные, это позволило ему придумать множество отговорок касаемо его бедственного положения. В политику ушёл раньше, нежели Юлих, выступал как радикальный агитатор, твердил о сохранении культурных традиций и о том, что нынешняя власть слишком много даёт богатеям, а крестьяне лишь расходный материал в руках феодалов. Призывал казнить воров и спекулянтов, сократить штат в совете министров, упразднить полицию. В общем в отличии от прошлого персонажа, этот не пользовался особым почётом у аристократии, кроме, пожалуй, самой ярой оппозиции. Хотя сам Юлих очень уважал штабс-ротмистра, а также очень боялся его и, если бы Томас набирал себе сторонников, тот был бы в числе первых.   За всю жизнь Томас Шивинский сменил три жены. Первую жену звали Авдотия. Была она представительницей рабочего класса. Именно она, к слову, и познакомила Томаса и Марона, так как лично была подругой сестры графа-Исидоры. Собственно брак их не был счастливым, как и последующие. Девушка любила его, но офицер не замечал её утонченную натуру. Продлилось это бракосочетание недолго. От горя и недостатка внимания, однажды ранним утром, когда муж ушёл в редакцию, девушка взяла с кухни нож, закрылась в спальне и вспорола себе живот. Шивинский особо не был расстроен данной потерей, ему было жалко её, но просто он не умел грустить, поэтому спокойно похоронил свою жену на городском кладбище.   Вторую жену звали Лиана. Она была служанкой в доме Томаса, и именно она нашла труп своей хозяйки, бывшей жены офицера. После похорон он не долго думал на ком жениться и женился на первой, кто попался на глаза. На самом деле несмотря на то, что она вышла замуж за очень богатого аристократа, род её деятельности никак не изменился, хотя по статусу уровнялась с мужем. Что ж, этот брак тоже был недолгим. Действительно, какая жалость. Однажды идя с рынка, Лиану насмерть задавила лошадь кучера. Томас также похоронил её со спокойной душой, рядом с бывшей.   Третью жену звали Изабелла. Родом она была из достаточно обеспеченной семьи. С штабс-ротмистром Томасом они познакомились на параде в честь дна рождения короля. Девушка влюбилась в офицера с первого взгляда, а сам господин был весьма равнодушен. В любом случае они некоторое время переписывались, а потом и заключили брачный договор. Томасу она интересна была не в любовном плане, а скорее относился к ней как к боевому товарищу. У них родилось два сына. Первенец умер через пять лет после рождения из-за пневмонии, второй был здоров, но его ждало другое несчастье. С началом террора, Шивинский ввёл радикальную политику, заключавшуюся в активной оппозиции по отношению к высшей аристократии. Жена всячески помогала в данной деятельности. Однажды ночью королевские жандармы вторглись в поместье Шивинских. Хозяина дома не оказалось, так как ночевал эту ночь у друга, зато дома были мадам Изабелла и её восьмилетний сын, их взяли под стражу. Когда Томас узнал об этом, по совету друзей собрал вещи и уплыл из города на торговом судне, так как считал, что спасать их это самоубийство. В чём-то он был прав. Утром Изабеллу и мальчика казнили алебардой, а их головы вывесили на стенах города.   Марон, Юлих и Томас сидели в самом дальнем углу бара, дабы не привлекать нежеланное внимание. Джентльмены заказали себе по пиву и по штруделю. – Во вчерашней газете все те же заголовки, казней и ещё больше казней, там целый список. Марон, послушай: мадам Софья, корнет Сигирский, тайный советник Февер, герцог Жозеф и это только первая строчка. Марон, когда они порубят всех, кто поблизости, пойдут искать беженцев, то есть нас. Ты ничего не делаешь того, чтобы уберечь нас от такой расправы. Где твои амбиции? – Томас сделал глоток пива и облокотился на спинку стула. – Что же ты предлагаешь? – нехотя спросил граф. – Многие рабы и бедные ремесленники поддержат тебя, только дай толчок. Твои прокламации, преподнеси их народу. Они будут слушать, но не потому, что поймут, а потому, что они хотят свободы. – Хорошо, я что-нибудь придумаю. – Так будет лучше для всех нас. Марон посмотрел на Юлиха, тот уже был в кондиции. Его взгляд был направлен на дам, мило беседующих за соседним столом. – А ты что думаешь об этом старина? – Господа, я думаю вам не хватает женского внимания, – поручик облокотился на руку и стал водить вилкой по тарелке. – Как это понимать? – возмутился Марон. – Тебе ли не знать дружище, как это понимать. Вы, господа, слишком грубые смутьяны. – Неужели? – Да. Вот, Марон, видишь в том углу стоит миленькая девушка. – И что? – Это мадам Жизель, дочь троюродного брата наместника. Она на тебя уже давно глаз положила. – А мне какое дело. – О, поверь, если ты узнаешь её получше, то станете отличной парой, – Юлих сделал глоток пива и посмотрел на графа. – У ней вкусный запах. Томас поперхнулся пойлом и с язвительным тоном произнёс: – Ты её нюхал, что ли? – Папенька покупает ей слишком много парфюма. Сочетание лаванды и фиалки бьёт в нос, но это того стоит! Марон, пригласи девушку на танец за меня. Марон переглянулся с Томасом. – Нет уж, обойдусь. Томас остановил друзей от бесполезной болтовни. – Поднимем более важную тему. Марон, есть ли вести от Эдгара, когда он посетит нас? – Завтра. Он прибудет завтра, если не будет происшествий, его встретит Генри. – Где он будет жить? – В соседнем доме, там у него съёмная квартирка, хотя первую неделю ему придётся пожить у меня, из-за сложностей оформления. – Будь осторожен, ты знаешь, насколько этот человек опасен, и ты знаешь сколько трупов было в его жизни. – Да, я помню. ……   В порту, как всегда, гудела унылая жизнь. Вонючий район, с горами трупов, спрятанных в закоулках, не могут улучшить настроение обычного обывателя. В один из таких унылых дней, в гавани пришвартовалось торговое судно, которое сразу облюбовали местные контрабандисты и местная шваль. На берег, по мимо торговцев, взошёл человек лет сорока пяти. Одет он был в одеяние типичного авантюриста, взлохмаченные волосы плясали на ветру, а его подстриженная бородка не могла оставить без внимания местных дам, скажем так не лучшего качества. Сей господин схватил за руку проходящего мимо воровайку и обратился: – Простите уважаемый. Соизволите ли поинтересоваться? Где здесь живут люди, которые вот как вы, только получше? – Не понял? – с удивлением произнёс воровайка. –Где аристократия, пёсик? Куда идти моей туше? Понимаешь меня или нет, голубчик? – Здесь у нас дела так не делаются. – А вот так? – человек поднёс к подбородку воровайки заряженный мушкетон. – Я герцог,verstehen? – Ха-ха, так бы сразу и сказали ваше превосходительство. Вам наверх по лестнице, в рубиновый район. – О, спасибо гражданин! Я думаю, вам воздастся! – герцог погладил воровайку по голове, засунул в карман рубахи один злотый и пропнул, дабы знал своё место. – Лети с богом отсюда!   Этого экстравагантного господина звали герцог Эдгар Ранвольский. В кругу аристократии про него всегда говорили так: «На письме полковник, а на словах уголовник». На деле он действительно был несдержан порывах проявления чувств и всего прочего. Неудивительно, что богатеи быстро подсуетились, чтобы убрать господина Ранвольского с политической арены. Да и бегство в отличие от того-же Марона или Томаса Шивинского, для него не было проблемой и душу ему это не терзало. Ранвольский воспринял это как очередное приключение, дабы потешить своих тараканов в голове.   Пройдя в рубиновый района, Эдгар стал оглядывать местные «достопримечательности и местное общество. – М-да, краля крале. Как мужики вообще в такую погоду носят легинсы? Найдя по наводкам графа поместья. Герцог взглянул в окно, глядя в отражение причесался и подошёл к двери. – Ну, вроде оно. Стал стучаться в дверь. Никто не открывал. Стучался ещё. В доме послышался женский голос: – Иду иду!   Дверь открыла молодая девушка, на удивление Ранвольского не страшненькая, а вполне симпатичная и одета скромно. – Вам чем-то помочь сэр? – Здравствуй юная леди! Скажи пожалуйста, здесь ли живёт сударь Марон и сударь Генри? Я ведь не ошибся? – А кто спрашивает? – Я их давний знакомый, сударь Ранвольский. Эти господа ожидают меня…наверное. – Ах да-да, это вы, прошу проходите.   Эдгар и девушка вошли в дом. – М-да, богато малёк устроился. Простите, мадам, а вы кто, извольте осведомиться? – Меня зовут Элизабет, я… – Неужели вы супруга маленького Марона. Как это прекрасно. Вы знаете, у него такой вредный характер, всегда был таким своенравным. Я уж думал он никогда себе никого не найдёт, а тут такое, да ещё и красивая девушка. Элизабет покраснела и ответила: – Я не жена графу, я служанка. Лицо Ранвольского сразу стало разочарованным. – Да? Так скучно. Ну знаете, все равно, одно другому не мешает. Поэтому ещё будет время на это. А где сударь Генри, мне сказали, что он меня встретит. –Его срочно отлучили в редакцию, так что это поручили мне. – Эх, как всегда, нюансы. Что ж, подождём. Лизанька, сделай мне пожалуйста чай.   Герцог принялся ожидать. За это время изучил состав графской библиотеки, поговорил с соколом в клетке, тот клюнул ему в палец, покачался на кресле и нашёл под шкафом чьё-то женское бельё. Через два часа вернулся Генри, Ранвольский из гостевой услышал его. – Элизабет, он здесь? – Да, сударь. – Сделай чай и поторопись. Генри вошёл в гостевую и увидел своего старого знакомого. – Эдгар, я рад тебя видеть! Ты даже не постарел. – Генри, наша встреча была предрешена страшными событиями. К слову, ты постарел. Я слышал, что в светских кругах ты поднялся. – Предлагаю присесть. – В этом городе воняет жутко, да и люди меркантильные, что хоть самому вешаться. – Здесь есть и свои плюсы, например стража не увидит, если ты убьёшь недоброжелателя в подворотне. – Интригуешь меня. – Сейчас самый переломный период, Марон начал действовать. Надеюсь, ты сможешь нам помочь, ты же прекрасно знаешь, какого сейчас нации? – Спокойная жизнь. Это не про нашу эпоху. Малёк вылетел из отцовского гнезда, жалко его матушку, но что поделать, тёмные времена, боги отвернулись. – Так что скажешь? – Если мне выделят костюмчик почище, то я соглашусь, уже отвык от обносков. – Я рад, что ты с нами. Только ты можешь его направить.   Джентльмены пожали руки и вскрыли сундук с рукописями Марона. Эдгар Ранвольский взялся за прочтение и фильтрацию этих писаний. Так и начался второй этап народных волнений. Скоро раб возьмётся за вилы и выколет сердце аристократии.