Sweet-Tooth

      Дазай — чертово наказание.       Это была единственная мысль в голове Чуи, бессмысленная мантра, которую он повторял снова и снова, пока шло собрание. Обсуждение было важным, переговоры касались совместной миссии между ВДА и Портовой мафией, но Чуя просто не мог заставить себя обратить на него внимание.       Только не с таким зрелищем, сидящим прямо напротив него.       Пальцы Чуи обхватили ручку, лежащую в руке, и он едва успел опомниться, прежде чем пластик чуть не треснул пополам.       Карие глаза моргнули, глядя на него бесстрастно и застенчиво. Чуя сглотнул и прищурился — предупреждение, которое было полностью проигнорировано, если судить по ухмылке на лице Дазая. Его губы приоткрылись, обнажив заметно покрасневшие зубы, когда он провел языком по круглому красному леденцу, торчащему у него изо рта.       Чуя следил за этим движением с гневом и интересом. Пальцы Дазая обхватили белую палочку, вытаскивая леденец с тихим влажным звуком, который отдался прямо в паху Чуи.       Блять. Чуя стиснул зубы. Штаны казались тесными, и он задумался, сможет ли поправить их не привлекая к себе внимание.       Голос Хигучи донесся до него сквозь туман, знакомый и теплый, но не такой теплый, как жар в глазах Дазая. Теплые озера, почти красные по своему оттенку.       Красные, как зубы Дазая, покрытые сладкой клубничной глазурью. Красные зубы, словно Смутная печаль, заставляют Чую чувствовать себя невесомым, тяжелым. Как Порча, как Петрюс, как кровь тысячи врагов, поверженных объединенными силами Соукоку.       Красные, дразнящие, притягательные, вызывающие зависимость…       Дазай с невероятно невинной улыбкой несколько раз лизнул округлый кончик, прежде чем вернуть леденец в рот, втянуть щеки и пососать его с громким звуком.       Ручка в пальцах Чуи сломалась.       — Накахара? Все в порядке?       Чуя оторвал взгляд от Дазая и посмотрел на мужчину рядом с ним. Куникида, подсказал его отвлеченный мозг после короткой паузы. Новый партнер Дазая, который, очевидно, не думал, что Дазай, шумно чавкающий чертовым леденцом, представляет из себя проблему.       Или, может быть, Куникида этого не заметил. Может быть, никто из них, ни детективов, ни мафиози, не понимал, что делает Дазай. Может быть, это только Чуя был настолько настроен на бред Дазая, что не мог не обратить на него внимания.       На легкое прерывистое дыхание, на пьянящий намек в его глазах, на то, как он водит языком по леденцу, словно дразня член Чуи…       Чуя все еще чувствовал на себе пристальный взгляд Дазая полный самодовольства. Сглотнув, он сумел слегка кивнуть и выдавить, — В порядке. Мы почти закончили? У меня нет времени весь день возиться с вами, ублюдками из агентства.       Что было ложью. Чуя скорректировал свой график, чтобы выделить время для этой встречи, но ему нужно выбраться из этого проклятого здания. Сейчас же. Бонусные очки, если он сможет утащить с собой эту гребаную несносную скумбрию.       Чем скорее он включится в обсуждение, тем скорее Чуя сможет уйти оттуда. Он был профессионалом, черт возьми! Он не хотел, чтобы его репутацию запятнал дерьмовый бывший партнер с гребаным леденцом.       В тот момент, когда Куникида открыл рот, чтобы продолжить говорить о том, что, черт возьми, Чуя уже должен был услышать, внимание Чуи снова переключилось на Дазая. Как будто его привлек запах клубничного сахара, настолько ощутимый, что Чуе показалось, будто даже воздух был сладким на вкус.       Глаза Дазая не были сладкими. Они были полны решимости, с прикрытыми веками, полные желания, и Чуя смог только проглотить комок в горле, подозрительно похожий на леденец. Его предательский взгляд снова метнулся ко рту придурка, и это было ошибкой.       Ублюдок снова облизывал леденец, его язык двигался по кончику с преувеличенной медлительностью, от которой у Чуи перехватило дыхание. Скривив губы в хитрой ухмылке, он снова отправил конфету в рот, обхватив тонкими пальцами основание палочки, и незаметно наклонил голову.       Чуя перевел взгляд с блестящих губ Дазая обратно на его глаза. Теперь Дазай выглядел не таким страстным, скорее недовольным. Его лоб раздраженно нахмурился, когда он провел языком по леденцу, и Чуя не смог сдержать улыбку на своем лице.       Конечно, Дазай мог вывести его из себя, но этот говнюк откусил больше чем мог прожевать, когда решил дразнить Чую подобным образом. Он видел это по тому, как Дазай сжимал зубами палочку леденца, по тому, как поднимались и опускались его плечи в тихом раздражении.       Леденец, конечно, был приятным. Но было ли это то, что он хотел? Как он по сравнению с тяжестью члена Чуи на его языке? Будет ли он давиться им как надо, заполнит ли его рот так, как ему нравится?       Чуя так не думал, и судя по тому как раздраженный Дазай терял самообладание, он пришел к такому же выводу.       Их взгляды встретились. Чуя ухмыльнулся. Дазай нахмурился, но быстро сменил выражение лица на дьявольскую улыбку, в которой Чуя распознал явную манипуляцию.       — Похоже, тут все закончено~! — весело провозгласил Дазай, хотя Чуя безошибочно распознал нотки раздражения в его тоне, которые доказывали, что он тоже завелся от своего маленького шоу, — И мне не придется работать с плохо одетой шляпной вешалкой!       — Плохо одет?! Почему ты, блять… — Чуя вскочил на ноги, сжимая руки в кулаки. Ему следовало ударить ими по столу, использовать свою способность и расколоть дерево.       Ему следовало бы швырнуть Дазая на стол и поступить с ним по-своему.       Глаза Дазая заблестели. Чуе захотелось ударить его по глупой физиономии, а потом посмотреть, такая же ли сладкая как леденец на вкус кровь.       — Если мы все уже выяснили, то я не вижу смысла тратить на это больше времени, чем нужно, — кипел он, все еще глядя через стол на Дазая и его приводящий в бешенство леденец. Он не беспокоился о том, что Дазай надул его, заставив думать, что встреча окончена.       Прервать ее сейчас было выгодно им обоим.       Чуя вежливо поклонился Куникиде, а затем приказал Черным Ящерицам следовать за ним к лифту. Хигучи выглядела немного озадаченной, но никто из остальных, казалось, не заметил ничего необычного между двумя половинками Двойного Черного.       И это хорошо. Это облегчит следующий этап. С годами они оба прославились своей способностью понимать друг друга и мгновенно подстраиваться под меняющиеся планы. Тут то же самое. Как бы это ни раздражало, Чуе нужно было только следовать за Дазем и верить, что этот ублюдок обеспечит им немного уединения.       Чуя несколько раз нажал на кнопку со стрелкой вниз, вымещая на ней свою агрессию. Тачихара что-то шептал Хигучи, но Чуя не мог разобрать ни одного слова. Для него все было белым шумом: разговор, многократное нажатие пальцем на кнопку вызова лифта, стук собственного пульса, все еще отдающийся в виске…       — О, чиби~! — раздался певучий голос Дазая, долгожданное раздражение, прорвавшееся сквозь задумчивость Чуи.       — Не смей, блять, так меня называть! — набросился Чуя на своего напарника, отворачиваясь как раз в тот момент, когда двери лифта открылись. Он скрестил руки на груди и смерил его злобным взглядом, который заставил бы любую мафиозную шестерку плакать, но бывший напарник лишь энергично улыбнулся, — Какого черта тебе нужно?       — Я просто хотел убедиться, что ты понял все, что было сказано во время встречи! — объяснил Дазай, его услужливая улыбка была до тошноты восторженной. Чуя хотел укусить его, но тогда он просто услышал бы, как этот мудак скулит и жалуется, что он бешеный пес или что-то в этом роде.       Чуя все еще хотел укусить его. Кусать его губы, кусать его красивую шею…       — Раз ты такой маленький, думаю, твой мозг тоже чиби размера! Ты понял все эти сложные слова? Я могу выделить время в своем очень плотном графике, чтобы объяснить детали так, чтобы твой крошечный мозг понял~       — Почему ты…!       — Сэр? — Хигучи прервала рефлекторное желание Чуи, схватить Дазая за воротник и ударить по его глупой физиономии. Все еще кипя от злости, он оглянулся через плечо на члена Черных ящериц, придерживающей для него дверь лифта.       — Я встречу вас снаружи. Мне нужно научить этого ублюдка хорошим манерам.       — Хорошо, сэр, — немного сбитая с толку, Хигучи полностью вошла в лифт, и дверь между ними закрылась. Чуя наблюдал, как они исчезают, звук опускающегося лифта был слышен даже снаружи.       Затем в поле зрения Чуи появился Дазай, заняв стратегическое положение между Чуей и лифтом. Засунув руки в карманы, он наклонился, чтобы сравняться ростом с Чуей, и на его лице была та самая приводящая в бешенство улыбка, которую Чуе просто хотелось попробовать на вкус.       Но игра все еще продолжалась. Они пока не могли привлекать к себе слишком много внимания, по крайней мере, до тех пор, пока не откроется лифт и Чуя не сможет по-своему разобраться с этим дерьмовым ублюдком.       — Хорошие манеры, Чуя? Что такой коротышка знает о хороших манерах?       — Больше, чем ты, придурок! Какое, черт возьми, отношение имеет к этому мой размер?! — Чуя рванулся вперед, сжав в кулаки воротник Дазая. Одна из пуговиц поддалась под его хваткой, обнажив забинтованную ключицу.       Чуя залип на это зрелище. Ему захотелось вонзить зубы в белые полоски, разорвать их, чтобы пометить своего напарника. Может быть, он даже провел бы леденцом по коже, чтобы узнать, какова на вкус скумбрия, покрытая клубникой.       Голос Дазая стал низким и тихим. Его дыхание, такое приторное, согревало воздух между ними, и Чуе потребовались все силы, чтобы просто не сдаться.       — Я знаю, что в одном аспекте у Чуи достаточный размер.       Чуя резко втянул в себя воздух, едва не стиснув зубы, чтобы не поддаться. Рука Дазая поднялась и обхватила его запястье, большой палец скользнул под край перчатки, чтобы пощупать пульс. Проверка, поддразнивание, заверение…       — Дазай! — громкий и злой голос Куникиды разнесся по кабинету, — Прекрати провокации и возвращайся к работе!       Чуя почувствовал, что на них смотрит еще одна пара глаз. Вероятно, тот самый детектив без способности, который не побеспокоился принять участие во встрече с Портовой мафией. Он уже знал, как пройдут переговоры, и вероятно, знал, что Чуя и Дазай собирались делать в лифте.       На самом деле Чуе было наплевать.       Двери лифта снова открылись, теперь уже лифт был пустой. Чуя втолкнул Дазая внутрь, едва не впечатав его в стену. Он услышал как Куникида кричит у него за спиной, что-то о том, что у него нет времени на смерть Дазая сегодня, но Дазай просто протянул руку и нажал кнопку первого этажа.       — Дазай! — недовольство Куникиды осталось незамеченным, и в любое другое время Чуя почувствовал бы себя виноватым за то, что помог Дазаю создать еще больше проблем для его нового партнера по работе.       Но сейчас? Чую не волновали неудачи Куникиды. Его не волновала ни встреча, ни Черные ящерицы, ни профессионализм.       Все, что его волновало — это уничтожить человека, стоящего перед ним.       Сжимая в кулаке этот чертов галстук-боло, Чуя притянул Дазая к себе и грубо поцеловал. Другая рука нырнула под пиджак детектива, скользнув по талии, прежде чем обхватила его тощую задницу. Дазай дернулся, задыхаясь от поцелуя, и согнул колени, чтобы лучше приспособиться к этой проклятой разнице в росте между ними.       — Гребаный ублюдок, — прошипел Чуя, одновременно и как комплимент, и как оскорбление, и прикусил губу. Он погрузил язык в рот Дазая, отчаянно слизывая с еще красных зубов привкус клубники. Дазай застонал, обхватив руками его бедра, чтобы притянуть ближе, крепче.       — Чуя, — выдохнул он, и его голос сорвался на стон, заставивший Чую зарычать от желания. Это было уже слишком, он слишком долго был взвинчен…       Дзинь! Лифт покачнулся, металлический механизм застонал от остановки. В любую минуту дверь могла открыться, и тогда Черные Ящерицы увидят как Чуя целуется с предателем.       Чуя схватил Дазая обеими руками за лацканы этого проклятого бежевого пальто и оттащил его от стены. Дазай охотно подчинился, превратившись в тряпичную куклу в руках Чуи, и только ахнул, когда тот прижал его к двери. Отпустив его одной рукой, Чуя потянулся, чтобы нажать на кнопку, удерживающую дверь закрытой.       По ту сторону тонкого металла Чуя слышал голоса, тихие и приглушенные, которые невозможно было разобрать. Он узнал бессвязную болтовню Тачихары и услышал резкий ответ Хигучи. Что-то про ожидание.       Чуя держал палец на кнопке.       — Слышишь это? — прошептал Чуя на ухо Дазаю, задержав дыхание, прежде чем впиться зубами в мягкую плоть его мочки. Дазай ахнул, извиваясь в его объятиях, и Чуя смутно осознал, что его шляпа упала на пол. Только из-за этого он укусил немного сильнее, не останавливаясь, пока Дазай не заскулил и не потянул его за волосы. С тихим мычанием он провел языком по месту укуса, — Осторожнее, Дазай, если ты не будешь вести себя тихо, они все услышат, как мило ты стонешь для меня.       Дазай задрожал. Его руки лежали на бедрах Чуи, пальцы сжимались и разжимались, словно не могли решить, за что ухватиться. Чуя прижался к нему, проведя бедром по твердой линии эрекции Дазая, чтобы вырвать у него сладчайший стон.       — Ты можешь себе это представить, Дазай? Новость распространилась бы по Портовой мафии как лесной пожар. Демонический Вундеркинд, стоящий на коленях только для меня, — он медленно лизнул ухо Дазая, их тела прижались друг к другу настолько близко, что Чуя почувствовал, как по его телу пробежала дрожь. Чуя качнул их бедра и ухмыльнулся, услышав, как Дазай с трудом сдерживает свой голос, — А у Тачихары такой длинный язык. Скоро даже твое драгоценное детективное агентство узнает, какая ты шлюха для меня.       — Откуда Чуя знает, что у Тачихары длинный язык?       Чуя откинулся назад, чтобы посмотреть скумбрии в глаза. Этот взгляд нельзя было ни с чем спутать, он был достаточно опасным и собственническим, чтобы по спине Чуи пробежали мурашки. Свет, возможно, и подходил его партнеру, но Чуя ничего не мог поделать с тем, насколько чертовски привлекательной он всегда находил эту темную сторону, все еще присутствующую в Дазае. Он ухмыльнулся и сдвинул палец, чтобы вслепую нажать кнопку, которая привела лифт в движение.       Дазай ответил ему резким поцелуем, полным зубов и все еще сладким от леденца. Теперь обе руки Чуи были свободны, и он схватил своего дерьмового партнера, сжимая, касаясь, щипая, пока Дазай снова не прислонился к двери, чтобы перевести дыхание. Он задавался вопросом, осознавал ли Дазай вообще, что его бедра двигались так нетерпеливо в поисках трения о ногу Чуи.       Чуя отстранился как раз в тот момент когда опустил руку, чтобы провести ладонью по головке покрытого одеждой члена Дазая. Пьянящий крик Дазая окрасил кабину лифта, а требовательный звук был сладок, словно мед для ушей Чуи. Он повторил движение, прикусив уголок открытого рта Дазая, и ухмыльнулся, заметив дрожь в коленях.       — Чуя, Чуя, Чуя…       Дазай, наверное, мог бы кончить вот так, если бы Чуя захотел. Его план состоял в том, чтобы завести Чую леденцом, но он обернулся против него самого, если судить по отчаянным восклицаниям имени Чуи.       Дзинь! Еще одно покачивание, еще один наклон, предупреждающий Чую, что они снова оказались за пределами офиса ВДА. Он крепко прижался к Дазаю, впиваясь в него еще одним жестоким поцелуем, чтобы проглотить сдавленный стон, застрявший у него между зубов.       И снова Чуя придержал дверь закрытой. Он оторвался от губ Дазая, довольный тем, как тот прикусил свои припухшие губы, чтобы сдержать восхитительные звуки. Чуя, покусывая его челюсть, снова приблизил губы к уху.       — Или я мог бы трахнуть тебя здесь, — поддразнил его Чуя, все еще поглаживая Дазая через штаны. Он перешел на грубый, быстрый темп, возбуждая Дазая жестко и быстро и наблюдая за тем, как при этом закатываются его глаза, — Растянуть тебя пальцами, а потом оттрахать до потери пульса. Ты этого хочешь?       Дазай кивнул, настойчивый и изголодавшийся в объятиях Чуи, — Да, да, чиби, пожалуйста…       — Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя так сильно, что ты не сможешь молчать? Чтобы все услышали, какая ты гребаная шлюха для моего члена?       Дазай вцепился в его руки, поджав губы в знак признания того, что да, ему бы этого хотелось, он взял бы все, что Чуя был готов ему дать, что он был бы хорошим, если бы Чуя просто трахнул его…       — Ты прекрасный, нуждающийся ублюдок, — прошептал Чуя ему на ухо, тихая похвала, от которой у Дазая перехватило дыхание, и он издал стон.       И Чуя не шутил. Видеть Дазая, бывшего гребаного Демонического Вундеркинда, настолько взвинченного собственными поддразниваниями, было зрелищем, достойным миллионов.       Чуя мог чувствовать каждую напряженную линию тела Дазая, обвившегося вокруг него, жаждущего его, каждая частичка его блестящего ума была сосредоточена на Чуе. Он не мог отрицать власть, которую ощущал когда один из самых опасных людей в Йокогаме превращался в его руках в пластилин и готов потерять голову лишь от него одного.       Дазай был так близко, вцепился в него, его бедра извивались в прерывистых толчках, прижимаясь к ноге Чуи. Еще немного, и он кончил бы прямо в штаны, растрепанный и грязный, полностью отданный на милость Чуи. Что было бы подходящей местью, но Чуя мог придумать кое-что получше.       И Чуя ненавидел так поступать с ним, но…       Что ж, его дерьмовой скумбрии нужно было преподать урок за то, что он был таким наказанием, верно?       Чуя поднял палец, нажимая на другую кнопку. Дверь начала открываться.       Дазай замер в объятиях Чуи, прежде чем тот быстро вытолкнул его из лифта. Он выглядел как чертово видение: карие глаза остекленели и расширились от шока и растерянности; его грудь тяжело вздымалась; руки сжимали пустоту в инстинктивной погоне за теплом тела Чуи. Чуя почти пожалел, что решил так поступить с ним, но Дазай заслужил это после того дерьма, которое он устроил во время встречи.       С жестокой усмешкой Чуя наклонился, чтобы поднять свою шляпу, а затем слегка помахал напарнику. Выражение лица Дазая потемнело, стало восхитительно яростным, и он выглядел таким чертовски раздраженным, что Чуя не смог удержаться от смеха. Дазай топнул ногой, сжав кулаки и нахмурив брови, его губы приоткрылись, чтобы пожаловаться на дерзость Чуи, или его размер, или сказать любое другое оскорбление, на которое Дазай рассчитывал…       Но тут дверь лифта закрылась.       Чуя, все еще смеясь, слушал как Дазай сердито колотит кулаками в дверь, прежде чем кабина опустилась слишком низко, чтобы его крики были слышны.       Это, черт возьми, того стоило.

***

      Дазай чуть было не вернулся на ночь в свое общежитие. Если бы он был настроен более злобно, он бы так и сделал.       Он мог бы подрочить, сделать несколько красивых снимков и отправить их своему ужасному, жестокому, подлому чиби…       Но тогда ему пришлось бы ложиться спать без своего ужасного, жестокого, подлого чиби обнимающего его, и Дазай не мог решить, что было хуже: то, что мерзкий слизняк возбудил его и оставил в агентстве, или попытка пережить хотя бы час сна без своего Чуи.       Дазай знал ответ, даже если какая-то часть его хотела быть мелочным. Он всегда мог провести ночь, донимая Чую, требуя на ужин самых изысканных крабов, а может, даже массаж за свои проблемы…       Или он мог игнорировать чиби! Вести себя так, как будто его не существует, как будто его нельзя увидеть без микроскопа…       Дазай остановился перед дверью квартиры Чуи, фыркая про себя. Он не хотел игнорировать Чую; это не стало бы серьезным наказанием, не тогда, когда Чуя просто наслаждался бы спокойной ночью без вмешательства Дазая! Этого нельзя допустить!       Может быть, он положит шляпу Чуи в блендер вместе с бутылкой его любимого вина. Возможно, из-за этого Дазаю придется провести ночь на диване, но по крайней мере, он почувствует себя лучше. И Чуя, в конце концов, присоединится к нему.       Они не могли спать порознь, по крайней мере, когда находились в одной квартире.       В тот момент, когда Дазай открыл дверь, он понял, что у него не будет шанса проигнорировать Чую. Мафиози ждал его, прислонившись к стене у двери, готовый к его приходу. Его руки были скрещены на груди, а голова опущена, выражение лица было затенено полями шляпы.       Дазай подумал, уж не начало ли это драки. Чуе так нравилось изображать профессионализм, особенно когда он хотел выглядеть безупречно перед сотрудниками агентства.       И пока он мстил Дазаю своей маленькой жестокой выходкой в лифте, у чиби было время поразмыслить над тем, что произошло. Дазай был бы глупцом, если бы не ожидал скандала или, по крайней мере, изгнания на диван, которое он планировал спровоцировать.       Но когда Чуя поднял взгляд, Дазай понял, что ошибался. В этих голубых глазах горела не ярость, а восхитительный коктейль из уверенности и голода. Во рту у него перекатывался леденец, от которого надулась щека. Он ухмыльнулся, демонстрируя намек и синеватые зубы, от чего возбуждение резко вернулось к Дазаю.       — Как раз вовремя, Дазай, — дразнил Чуя, вынимая изо рта голубой малиновый леденец, влажную от слюны и сахара палочку, которую Дазаю так хотелось попробовать.       Дазай облизал пересохшие губы. Чуя усмехнулся, его голос стал низким и сладким, когда он указал леденцом на Дазая, его голубые глаза были прекрасными и дикими.       Дазаю пиздец.       — Что скажешь, если мы найдем твоему поганому рту лучшее применение, а?