Наследие огня и крови

      В маленькой укромной деревушке люди жили спокойно и счастливо. Они исправно молились каждый день, сеяли, собирали урожай. И никто посторонний не мог нарушить их гармонию.       Жизнь в деревне была не трудной. Обязанности делились поровну, каждый занимался своим делом. Все знали друг друга и все доверяли друг другу. Но главное: они доверяли Тее. Целительница занимала особое место в их жизни. Именно она была с ними от самого рождения и до самой смерти. Именно она была проводником высшей силы и благодаря ей их покровительница, Богиня Атея, защищала деревню и их благополучие. Они благодарят Атею за хороший урожай, за плодородие земли, за чистую воду в реках, за дичь в лесах и идут с благодарностью и дарами к своей Целительнице. Она лечит их недуги, помогает в родах и провожает в последний путь. Еще не было болезни или раны, с которой она бы не смогла справиться. Люди здесь умирали от старости и гораздо реже от несчастных случаев.       Этим утром Целительница отправилась в бывший дом Мары. У двери стояла её мать, слегка встревоженная, она потирала руки и голос её дрожал. Она хотела было взять дочь под руку, но вовремя сдержала порыв и только ласково улыбнулась.       — Здравствуй, Тея.       — Здравствуй, Ивиль, — Целительница бережно взяла руки женщины в свои, — пойдем, я осмотрю твою матушку.       Смущенная Ивиль покачала головой и открыла дверь. Ей было больно слышать, как собственная дочь называет её по имени и больше не видит в ней мать. И даже сам её взгляд изменился, затаил и родительский укор, и материнскую ласку. Она понимала, что так и должно быть, но чувства от этого не ранили слабее. Они вместе вошли в темную комнату, ткань на окне не пропускала солнечные лучи, лишь две свечи тоненько поблескивали на столе. В дальнем углу от входа на белых выстиранных простынях лежала пожилая женщина. Ивиль взяла её за руку:       — Матушка, к тебе пришла Целительница.       Старушка чуть повернула голову в сторону, глаза её были прикрыты. Прошло несколько молчаливых талов, её губы беззвучно задвигались. Затем послышался слабый голос:       — А, к нам пришла Мара?       Ивиль горько поджала губы:       — Нет, мама, она теперь Тея, наша Целительница.       Старушка приоткрыла глаза и улыбнулась:       — Мара? Это ты?       На глазах Ивиль выступили слезы. Чтобы успокоить женщину, Целительница нежно провела рукой по плечу. Она заглянула в её лицо:       — Вам нужно попрощаться. Потом оставь нас. Я сама провожу её в последний путь.       Женщина покачала головой. Она подошла ближе к кровати и, наклонившись, оставила долгий поцелуй на лбу матери. Выходя за дверь, Ивиль еще раз взглянула на свою дочь: её прежняя кротость сменилась холодным спокойствием, а доброта во взгляде пугающим величием. Женщина вдруг поймала себя на мысли, что так на нее смотрела и прежняя Целительница. Она осторожно закрыла дверь и заплакала.       В блеске огней Тея склонилась к старушке. Она провела ладонями над её головой, она чувствовала, как силы медленно покидают её тело, как ускользает сознание.       — Мара, это ты? — позвал слабый голос.       — Нет, это не она, — ответила Тея.       — Мара, милая, куда ты пропала? Давно не навещала меня, — она пошарила рукой, чтобы пожать руку внучки. Тея подставила ладонь и мягко сжала тонкие пальцы женщины.       — Ничего, скоро вы с ней встретитесь, — прошептала Целительница. Взгляд женщины стал потерянным на какой-то миг, но после снова устремился на девушку.       — Мара? Мара, ты отрезала волосы? — старушка взялась за запястье девушки. — Ты ведь хотела оставить их.       — Я не Мара, — спокойно ответила Целительница.       — Но… но где Мара? — женщина сжала руку сильнее.       — Вы с ней скоро встретитесь. Не волнуйся, — она попыталась освободить запястье.       — Нет-нет, не надо, — проговорила старушка и выпустила руку собеседницы. — Пусть она здесь останется. Со мной не надо, — она прикрыла глаза. — Мара станет Целительницей. Она у меня умница. Нет-нет, не надо ей, — она замолчала ненадолго. — Вы на нее похожи, — почти сквозь сон проговорила она. Дыхание её замедлилось и вскоре совсем затихло. В комнате едва слышно потрескивали свечи и мерцали на белых простынях. Еще несколько талов Целительница стояла возле кровати. Приложив левую руку к сердцу, а правую ко лбу женщины, она начала молитву.       Закончив, Ценительница задула свечи и покинула дом. У выхода её ждала Ивиль, ее щеки блестели от слез, она с надеждой посмотрела на дочь.       — Она была спокойна. И была готова к этому. Я помолилась о ней.       — Спасибо тебе, — всхлипнула женщина. Целительница успокаивающе коснулась её руки. — Она так хотела тебя увидеть перед смертью, — губы девушки напряглись и взгляд скрылся за ресницами. — За эти восемь лет, как ты стала Целительницей, ты навестила нас всего дважды.       — Ивиль, ты знаешь, что это не по правилам. Я больше не часть твоей семьи.       — Да, это верно, — женщина печально отвернула голову, — но я не думала, что это будет так тяжело, — она замолчала на несколько талов. — У тебя на лице ни одной морщинки, ты не стала старше и на день, но как же ты изменилась… — голос оборвался. Она хотела добавить что-то еще, но промолчала.       — Мне тоже дается это непросто. Тебе не представить, насколько. Но это необходимо, — она взяла руки женщины в свои, — не забывай, что мы обязаны всем Атее. Я не могу идти против ее воли, — девушка с серьезной настойчивостью заглянула в лицо собеседницы.       Ивиль в согласии склонила голову. Не размыкая рук, они соприкоснулись лбами.       — Во имя Атеи, — прошептала девушка.       — Во имя Атеи, — ответила женщина.       — Я распоряжусь по поводу похорон. Не бери заботы на себя, — Целительница сочувствующие улыбнулась, но было в этой улыбке и нечто повелительное.       Ивиль приложила левую руку к сердцу:       — Благодарю тебя, Тея.       Похороны состоялись тем же вечером. Бережные руки хранительниц омыли тело душистой водой и аккуратно обернули его длинным полотном, пропитанным можжевеловым маслом. На деревянных носилках они вынесли тело из дома и последовали за длинной вереницей людей с факелами и фонарями. Они перешли границу деревни и остановились на опушке с выжженной травой. В центре были уложены узкие бревна и хворост. Возле деревянного настила стояла Тея с горящим факелом. Хранительницы положили тело на ветви и отступили. Жители деревни с умиротворенными лицами наблюдали за Целительницей.       — Мы провожаем в последний путь нашу добрую подругу. Мать, — она взглянула на Ивиль, — дочь, — она обратилась к небу, — женщину, преданную своей покровительнице Атее.       Она воздела руки:       — Мы благодарим тебя за твою жизнь. И я благословляю тебя в твой дальнейший путь. И пусть вера всегда будет с тобой, — она опустила факел к настилу — сухой хворост тут же вспыхнул, а следом и промасленная ткань. В воздухе взвился терпкий аромат. Пламя трепетало, блики носились по темным лицам. Дым начал ползти из-под бревен по земле, едкий, он раздирал глаза, из-за чего щеки покрывались влагой от слез. Одна из хранительниц подошла к Тее с глубокой темной чашей. Целительница опустила руку в нее, зачерпывая черный колючий песок, искрящийся при свете огня. Она подняла сжатую ладонь и бросила горсть в пламя. Столп белых искр поднялся вверх и исчез. Затем к чаше подошла Ивиль и, зачерпнув песок, так же бросила в огонь. Пламя вновь вознеслось выше и ярче осветило стоящих вокруг. Каждый из них прошел мимо чаши с раскрытой ладонью. Попрощавшись с женщиной, они покидали опушку и отправлялись в свои дома. Последние остались хранительницы. Они дождались, когда всё сгорит, и только после этого покинули свой пост.       Тея проводила Ивиль до дома. Они шли молча почти до самой двери, пока девушка не начала разговор:       — Ты была мне хорошей матерью. И я благодарна тебе за это. Но ты должна наконец принять, что теперь я не твоя дочь. У меня есть обязанности, на мне лежит ответственность за всю нашу деревню. Меня не могут, не должны ограничивать кровные узы.       Женщина смиренно кивнула.       — Но я вижу, что ты была не готова со мной расстаться. Я понимаю, что это трудно. Поэтому хочу помочь.       Ивиль взволнованно посмотрела в глаза девушки.       — Ты ведь знаешь, что недавно в реке погибла Вэль? Ты, кажется, не была на её похоронах.       — Да, — подтвердила Ивиль, — я осталась с матушкой, в тот день она плохо себя чувствовала, — Целительница понимающе кивнула.       — У нее осталась дочь, она мала, ей всего семь лет. Я не уверена, что её отец справится с воспитанием. Поэтому я бы хотела поручить это тебе.       — Я… я не знаю, что и ответить, — женщина смутилась, искры удивления и потаенной радости запрыгали в её глазах.       — Соглашайся, — подбадривающе ответила собеседница, — уверена, ты прекрасно с этим справишься.       — Мара, я… Тея, я благодарю тебя. Я позабочусь о ней, обещаю.       — Знаю, — спокойно произнесла она, — ведь ты воспитала меня.       На глаза Ивиль проступили слезы, она смотрела на дочь с гордостью и восхищением.       — Она станет твоей названой дочерью. Её зовут Рахиль.