Наследие огня и крови

      На рассвете всадницы покинули Маран и направились в сторону Синего леса. Они двигались на север, вдоль озера Юс, пока не добрались до устья реки. Мощные потоки зеленовато-серой воды с плеском и грохотом врезались в каменные колонны моста, вихрясь белой пеной. Хотя из Марана до столицы удобнее всего было добраться по реке и морю, между двумя крупными городами пролегал тракт, началом которого как раз служил этот мост. Несмотря на то, что было раннее утро, на дороге оказалось много людей: кто ехал на телегах или лошадях, кто шел пешком, взвалив на спину тяжелые тюки. После двух эс продвижения по тракту, путницы сошли с главной дороги, уходя на узкую тропку. Зеленые луга сменились цветочным полем, лошади перешли на шаг.       Тея оглянулась на Лиару — та ехала тихая и задумчивая, не сказав ни слова с момента, как они покинули постоялый двор. Это казалось необычным. Тея не назвала бы девушку интересной собеседницей, но и такая погруженность в мысли была ей не свойственна. Она явно над чему-то усердно размышляла, поджав губы и сдвинув брови так, что на лбу проступили морщинки. Видимо, она всё еще обдумывала вчерашний разговор. Тея вздохнула. Её раздражало, что из-за своей наивности Лиара отказывается увидеть правду и признать, что её представления о Рионе далеки от истины, что из-за её глупой упрямости пришлось извиняться и напрямую просить о помощи. Ей с трудом дались те слова, а эта гордячка продолжает на нее обижаться? Тея фыркнула и чуть пришпорила лошадь, та резко перешла на быстрый шаг. Девушка постаралась отогнать эти мысли, всё-таки у нее наметился какой-никакой план и, заполучив меч, она наконец сможет поквитаться с братом. Её губы тронула легкая улыбка, и она блаженно сощурилась, подставив лицо солнцу.       Полное распустившихся васильков поле тихо шумело под порывами теплого ветра. Высокие стебли доставали почти до самого живота лошадей. Голубые головки цветов то склонялись, то поднималась обратно. Каждое дуновение ветра обращало цветочное поле морской гладью. Синие волны убегали вдаль, представая пред глазами зелеными упругими стеблями, а затем вновь покрываясь голубыми лепестками.       Они проехали половину поля, как вдруг Лиара, все еще отставая на несколько шагов, тихо окликнула свою спутницу. Тея, не оборачиваясь, подала голос.       — Я хочу задать тебе вопрос, — со всей серьезностью проговорила воительница.       Тея услышана, как всадница остановилась, шорох стеблей позади нее затих. Она с наигранной веселостью повернулась вполоборота к девушке, не сбавляя ход:       — Если хочешь узнать об этих цветах, то я с радостью тебе расскажу, — Тея, не желая продолжать вчерашний разговор, решила предпринять попытку увести тему.       — Кто ты такая? — голос Лиары был тихим, но уверенным.       Даже на расстоянии нескольких метров Тея прекрасно услышала её слова. Ее улыбка медленно стерлась с лица, в глазах отразился холодный блеск. Она мягко потянула за поводья, разворачивая лошадь. Теперь они стояли лицом друг к другу. Тея подняла бесстрастный взгляд на девушку перед ней, встретившись с её серыми глазами, полными необъяснимой тоски:       — Почему ты спрашиваешь? — она сделала паузу, но Лиара промолчала в ответ — Мы с тобой знакомы. Я говорила, что Целительница и Служительница Атеи, а также Глава деревни…       — Нет, — кратко прервала она собеседницу, — ты о чем-то умалчиваешь, — и отвела встревоженный взгляд в сторону, но, сделав небольшую паузу, продолжила: — По-моему, ты намного старше, чем говоришь. Даже если тебе около тридцати лет и ты жила уединенной жизнью, то я не удивлена, почему тебе ничего не известно о Кириане. Но ты с легкостью отличила технику Даанской армии. И ты явно не впервые оказалась в этом городе, — она махнула рукой в сторону дороги. — Ты знаешь столько историй и легенд, разбираешься в целительстве и магии! Ты знаешь столько, сколько за одну жизнь не узнать! — она замолчала и сделала глубокий вдох. — Мне следовало раньше догадаться. Но когда я увидела, с какой уверенностью ты петляешь по улочкам Марана, будто знаешь их наизусть, то поняла, что на многое закрывала прежде глаза. На все твои оговорки, умения и твою порой необъяснимую осведомленность.       — Ты следила за мной? — удивилась Тея, прервав девушку.       Лиара виновато отвела взгляд:       — Ты странно себя вела. Я волновалась. Со вчерашнего дня, как мы покинули храм, ты стала замкнутой и отстраненной, будто тебя что-то гложет.       Тея поспешно отвернула голову, чтобы скрыть свое замешательство. К горлу подступил ком, дыхание сбилось и все тело словно перестало слушаться её. Она попыталась сжать кулаки, но пальцы дрожали. Она сама не понимала, кипит в ней злость или это приступ отчаяния. От этого жалостливого взгляда собеседницы внутри все переворачивалось в отвращении. Тея сделала резкий выдох, чтобы успокоиться. И немного выровняв дыхание, она уставилась исподлобья на Лиару.       — Зачем тебе знать, кто я? Разве недостаточно того, что ты уже узнала? — оскалилась Тея.       — Но как иначе я смогу тебе довериться?       Тея горько усмехнулась. Пару мгновений она не двигалась, а затем спрыгнула с лошади и, взяв ее за узду, подошла к своей спутнице. Она протянула свои поводья девушке, и когда удивленная Лиара перехватила их, Тея отошла на несколько шагов назад.       — Что ты делаешь? — встревоженно спросила воительница.       — Ты хотела знать кто я. Хорошо. Тогда слушай. Меня называли Атея. Праматерь, Верховная богиня и Создательница, богиня Солнца и плодородия, богиня жизни и смерти. Перед тобой божество, спустившееся на землю.       Лиара с недоумением посмотрела на девушку перед собой. Её суровый и властный взгляд совсем не выглядел шуточным. Но воительница все никак не могла упорядочить свои мысли. Слова Теи казались странной шуткой или скорее издевкой. Она не решилась задать этот вопрос вчера, опасаясь потревожить и без того беспокойные чувства Теи, но с утра, как только они покинули город, тень печали и смятения стерлась с ее лица. Чем дальше они отъезжали от города, тем спокойнее и увереннее становилась Тея, в один момент Лиаре даже показалось, что та улыбается. Её же думы, напротив, становились всё мрачнее, не находя объяснений своим опасениям насчет своей спутницы, Лиара без конца перебирала возможные ответы и ни один из них ее не успокаивал. А теперь эта хрупкая, порой слишком злобная, хоть и несомненно могущественная девушка говорит ей, что она богиня? Неужели её настолько разозлил вопрос, что она решила таким образом поиздеваться на ней? Лиара постаралась подобрать слова.       — Ты имеешь в виду, что служишь Атее, что…       — Смотри, — строго прервала она.       Тея перекрестила руки перед лицом и резко развела их в стороны — в то же мгновение её тело покрылось перьями, а ноги оторвались от земли — и синяя птица взмыла вверх.       Лиара распахнула глаза от неожиданности, лошади, испугавшись резких движений, чуть брыкнулись так, что девушке с силой пришлось удержать поводья.       Яркое оперение птицы блестело в лучах солнца, переливаясь от голубого к синему, почти черному возле головы. Птица походила на дрозда, но чуть крупнее и быстрее. Она сделала несколько кругов над головой Лиары, рассекая крыльями воздух, и над самой землей, сделав петлю, обратилась вновь человеком. Девушка твердо приземлилась на одно колено.       Тея подняла голову и посмотрела на Лиару пристальным взглядом.       — Ни один человек не способен изменить свою форму, — она медленно поднялась на ноги, — или чужую, — она развела руки по сторонам. Перед глазами Лиары прежде голубое поле стало быстро меняться. Листья у стеблей разветвились, словно широкие перья, а сами стебли истончились, и прежде синие узорчатые лепестки васильков увеличились, раскрывшись круглыми красными лепестками. Все поле, от самых ног Теи до его краев, словно охваченное пламенем, покрылось крупными алыми маками. Лиара заворожено наблюдала, как распускаются бутоны и багряные цветки поднимают головки к солнцу. Тея подошла к воительнице.       — Лиара, — мягко, но властно позвала она.       Девушка, осматривая цветочное поле, дрогнула, когда так неожиданно рядом с ней возникла Тея. В её глазах плескалось смятение и на долю тала вспыхнули искры страха. Она встревоженно посмотрела на собеседницу, несколько мгновений пытаясь подобрать слова.       — Я не знаю, что ответить на это, — честно признавалась она и вновь оглядела пламенно-красное поле, всё еще не в силах поверить своим глазам.       — Скажи, веришь ли ты мне? — ровным голосом проговорила богиня.       Лиара молча смотрела на маки, багровые блики отражались в ее светлых глазах. Она кивнула и встретилась взглядом с темными карими глазами, в которых плясали маленькие золотые искорки. Лиара пару раз машинально сжала кулак и, опомнившись, передала чужие поводья обратно Тее.       — Тогда давай продолжим наш путь, — отозвалась девушка и, забравшись в седло, тронулась рысью. Лиара, чуть погодя, двинулась следом, и когда она вновь подняла глаза на поле, то застыла от удивления: под порывами теплого ветра вновь колыхались голубые, будто маленькие отражения неба, васильки.       Тея перехватила удивленный взгляд своей спутницы и быстро отвернулась, уставившись на дорогу перед собой. Она чувствовала, как к горлу подступают слезы, и казалось, что она не сможет сделать следующий вдох. Будто тяжелая рука сжала ее легкие и сердце в кулак с такой силой, что еще немного и разорвет их на части. Этот взгляд, этот удивленный, восхищенный взгляд, этот… Её руки мелко дрожали, на щеках она ощутила горячие струйки слез. Ей хотелось спрятаться от всего мира. Эта волна страха и отчаяния, которые, она думала, она больше никогда не испытает, обволакивала её липким, холодным коконом. Отчаянное чувство незащищенности поглотило её полностью, застлав рассудок непроглядной тьмой. Она не замечала ничего вокруг, и только стук бешено бьющегося сердца звонко отдавался в ушах, не позволяя потерять сознание.       Тея, борющаяся с нахлынувшими забытыми когда-то чувствами, не сразу заметила, что Лиара едет подле нее и что-то говорит. Из забытья её вырвало чужое прикосновение — теплая рука осторожно, но крепко сжала её запястье, сквозь шумную завесу бегущей по венам крови прорезался мягкий голос:       — …не хотела тебя обидеть или расстроить. Прости меня. Мне не следовало давить на тебя.       Тея подняла блуждающий взгляд покрасневших глаз на Лиару, но тут же отвернулась, спрятав лицо.       — Не нужно. Не извиняйся, — хриплым голосом отозвалась Тея. — Я понимаю, почему ты так поступила.       — И все же, — пробормотала Лиара, — я вынудила тебя признаться, и мне стыдно за это, — она потупила взгляд. — Но знай, что я благодарна за ответ. Правда, — она с робкой, но искренней улыбкой посмотрела на девушку.       Тея поджала губы и высвободила свое запястье из чужой ладони, еле заметно качнув головой. Слова Лиары не слишком её ободрили. Но вырвавшись из бушующих волн страха, она стала понемногу успокаиваться. Мысли стали яснее, и она осознала, что сколь бы страшным ни казалось сейчас это признание, ей не стоит бояться повторения прошлых ошибок. Она прекрасно усвоила урок с первого раза. И если прежде из-за своей наивности и любви к людям она безоговорочно доверилась человеку, то теперь, зная, на что способны эти существа, она не позволит никому из них обмануть её и предать. Пусть Лиара и узнала об её истинной сущности, ей не удастся ввести её в заблуждение, ведь она больше не позволит никому играть на своих чувствах, как позволила когда-то Флемену. И в конце концов, Лиара столь наивна и проста, что не составит труда её контролировать.       За спинами девушек раздалось веселое щебетанье и шорох крыльев, разгоняющих воздух. Тея, не оглядываясь, приподняла левую руку и через мгновение на её тонкие пальцы приземлился дрозд. Она мягко наклонила голову, коснувшись лбом головки птицы, так же поддавшейся вперед, чтобы ответить на приветствие. Лиара удивленно взглянула на дрозда, затем её глаза резко округлились, а на губах застыл вопрос, который она была не в силах озвучить, с трепетом наблюдая за необычным поведением своей спутницы.       Тея почувствовала на себе чужой взгляд и повернула голову вполоборота. Слегка смутившись, она отвернулась обратно. Лишь однажды Тея представляла Кунэль человеку и в итоге он оказался этого не достоин. Но теперь она раскрыла свое истинное имя Лиаре и необходимость скрывать Кунэль пропала. Даже несколько дней им было трудно переносить в разлуке друг с другом, а преодолеть предстоящий путь порознь им обоим казалось немыслимым испытанием. Почесав шейку птице, Тея обратилась к Лиаре негромким голосом:       — Это Кунэль.       Лиара, заметив легкую враждебность и настороженность в позе и голосе Теи, не стала отвечать, а только молча покачала головой.       Дрозд несколько раз чирикнул, взлетел с руки Теи и, сделав круг над головой Лиары, ловко приземлился на макушку ее лошади. Склонив голову, он внимательно осмотрел воительницу и что-то прощебетал. Тея, не поворачиваясь, тихо усмехнулась и пришпорила лошадь.       Поле заканчивалось и впереди открылась дорога, прежде широкий тракт теперь напоминал проселочную дорогу, настолько густо поросла по его краям трава и цветы. Лиара не решалась подогнать своего коня вслед за Теей, боясь потревожить дрозда, не сводящего с нее взгляд маленьких черных глаз. Но птица, еще недолго понаблюдав, чирикнула и легко вспорхнула вверх: её оперение стремительно посветлело до мягких серых цветов, глаза сверкнули желтизной; маленький дрозд обернулся крупным ястребом, устроившись вперед за всадницей. Лиара подстегнула коня и, перейдя на галоп, быстро нагнала Тею.       Весь день до захода солнца они ехали этим трактом. По пути иногда встречались заброшенные покосившиеся домишки, прежде служившие путникам местом для ночлега. Порой попадались и небольшие деревеньки, ветхие и пустынные, они напоминали тени, которые способен сдуть даже легкий ветер. Когда они только выехали из Марана, Тея рассказала о предстоящей дороге: перейдя через реку, они двинутся по главному тракту, пролегающему между Мараном и Гортой, столицей Эдрис, затем, сойдя с основной дороги, перейдут на заброшенный тракт, соединяющий когда-то Маран и столицу Клиэна — Кон. После вхождения Клиэна в состав Даанской империи, а именно так представляли события прошлого в современной истории Даана, Кон прекратил торговлю с Мараном. С этого момента город, потерявший статус столицы, снабжался провизией Даана, поэтому тракт, связывающий два города и две страны, перестал иметь ценность. «К тому же, — добавила Тея, — эта дорога пролегает вдоль Синего леса. Хотя она не проходит вплотную к нему, но располагается на небольшом расстоянии. На некоторых участках даже можно разглядеть верхушки деревьев. Поэтому местные жители ненадолго задержались там. И когда дорогой перестали пользоваться, все в скором времени разъехались».       Они планировали продвигаться по заброшенному тракту, пока не достигнут границы с Дааном, и там, войдя в Синий лес, двинуться к Старой горе, где хранится меч. Однако Тея сразу предупредила, что им придется свернуть с дороги и сделать крюк, уйдя к юго-востоку от тракта, чтобы пополнить припасы в какой-нибудь деревне, когда это будет необходимо.       День подходил к концу. Лучи солнца скрылись за горизонтом и небо стало понемногу тускнеть, наливаясь ночной синевой. Путницы начали присматривать место для ночлега. Вскоре впереди замелькали потрепанные ветром и временем крыши домов. Скромная деревушка встретила их раскрытыми воротами, покосившимися и подгнившими, заросшими травой тропинками и поблекшими от солнца домишками, пропахшими внутри плесенью и сыростью. На удивление, девушки достаточно быстро отыскали небольшую конюшню, более менее сухую, благодаря сохранившейся крыше, столько лет защищающей от потоков дождевой воды. Окинув беглым взглядом внутреннюю часть помещения, Тея удовлетворительно качнула головой и принялась расседлывать свою лошадь. Следом за девушками в последние залетел дрозд и мирно уселся под самой крышей. Лиара привязала поводья к одному из деревнянных столбов и ласково прошлась ладонью по гриве коня.       — Здесь должен быть колодец. Схожу набрать воды, — проговорила Лиара и сделала шаг в сторону выхода.       — Не стоит, — остановила её Тея, — не тревожь воду, — голос ее слегка дрогнул, но она быстро попыталась это скрыть, обратившись к лошади: — Хорошая девочка, — пробормотала она, снимая узду с головы животного и мягко похлопав ту по широкой шее.       — О чем ты? — с недоумением спросила Лиара.       — Ты никогда не слышала о вирах? — удивилась Тея.       Лиара покачала головой и с интересом уставилась на девушку.       — Но о чудовищах ты знаешь? — уточнила целительница и, дождавшись утвердительного кивка, продолжила: — Виры одни из самых неприятных тварей. Они обитают в колодцах и болотах рядом с человеческими селениями. Они мелкие, не крупнее собаки, но вытянутые передние лапы имеют очень прочные когти, позволяющие с легкостью подниматься вверх по скользким каменным стенам колодца. У них очень острые зубы и крепкая хватка. Если их пасть сомкнется, например, на руке или ноге — уже не расцепить, проще отрезать себе конечность, — бесстрастно объясняла Тея. — Они выжидают удобный момент, когда человек подойдет ближе, бесшумно подкрадываются к жертве и, схватив, утягивают на дно, — она сделала паузу, всматриваясь в лицо девушки, на котором отчетливо проступили отвращение и ужас. — Виры питаются человеческой плотью. И животной, в крайней необходимости.       — Я думала, все чудовища это выдумки, как и боги, — она осеклась, поймав холодный взгляд собеседницы. После недолгой паузы, она снова подала голос, исполненный тревогой:       — Здесь не опасно ночевать, раз в деревне могут прятаться чудовища?       — Виры предпочитают находиться в воде, на суше эти существа достаточно беззащитны. Их задние конечности скорее походят на рыбий хвост, так что передвигаться по земле им трудно, — она сделала напряженный вдох. — Меня больше настораживают другие твари, которые могли притаиться здесь. Поэтому спать будем по очереди.       Какое-то время девушки в тишине продолжили расседлывать лошадей. Первой нарушила молчание Лиара.       — Ты и о чудовищах всё знаешь? — робко поинтересовалась она.       Тея, бережно распутывая лошадиную гриву, усмехнулась и отрицательно покачала головой.       — Но ты знаешь, почему они нападают на людей? И питаются ими? — скривившись, спросила девушка. Тея подняла на неё чуть насмешливый взгляд и после недолгой паузы ответила язвительным тоном:       — Знаешь, дети бывают такими непослушными. А взрослые так любят запугивать их страшилками, чтобы добиться повиновения. Колодцы, болота, темные чащи — небезопасные для детей места. И чтобы детское любопытство не подвергало их риску, взрослые были готовы выдумывать любые небылицы. Их собственный страх зародил в глубинах Синего леса вир, которые, появившись в этом мире, поддаваясь непреодолимой тяге, поползли к деревням в поисках сырого и холодного дна колодца. Отвечая на твой вопрос: чудовища пожирают человеческую плоть, потому что люди создали их такими, — в ее голосе проскользнули отблески злости. — Их неконтролируемый страх, видящаяся в темных глубинах угроза, их вера в опасность, таящуюся в мрачных пещерах, непроглядном тумане или в толще воды и порождает этих тварей.       Лиара ответила не сразу. Но когда заговорила, голос её был холодным и строгим:       — Ты будто винишь нас в этом.       — Так и есть, — твердо ответила Тея. — Но всю тяжесть этой ноши вы возложили на богов, — произнесла она, почти не скрывая презрения в голосе.       — Знаешь, бояться это нормально, — прямо ответила Лиара, — и я уверена, что тебе тоже знакомо это чувство.       Щеки Теи вспыхнули от гнева, но она успела лишь разомкнуть губы, чтобы выразить возмущение, как Лиара её прервала:       — Скажу тебе честно, Тея. Сначала я подумала, что ты враждебна и осторожна с незнакомцами из-за прошлых обид, из-за боязни сближаться. Что твоя грубость и пренебрежение — попытка оттолкнуть от себя окружающих. И мне даже было жаль тебя. Но теперь я вижу, что ты презираешь всех людей. Просто за наше существование.       — Это вовсе…       «Это вовсе не так», — хотела сказать Тея, но слова застряли в горле. Она понимала, что если произнесет их, то солжет. Лиара была права; люди давно лишились права на её любовь и уважение, но она так привыкла скрывать это, что отрицание было первой её реакцией. В Фамире ей пришлось научиться прятать свои чувства за отстраненным выражением лица, холодной улыбкой и бесстрастным взглядом, прятать свою ненависть и подавлять гнев. Так долго она была вынуждена сохранять образ заботящейся целительницы, преданной людям, возвышенной над любыми чувствами. Так долго, что, наконец вырвавшись из этих душных мягких объятий Фамира, она была уже не в силах скрывать свои злость, пренебрежение и раздражение, которые годами топила собственными руками в омуте сознания, уговаривая себя проявить еще немного терпения.       — Теперь меня не удивляет твое равнодушие к односельчанам. Для тебя их смерть не имела никакого значения, — горько добавила Лиара.       Её сердце больно кольнуло. В груди теснились противоречивые чувства. Фамир был для нее клеткой и убежищем одновременно, вынуждая скрываться под маской и подстраиваться, но при этом даруя безмятежную гавань, скрытую от остального мира, его жестокости и лживости. А смерть Рахиль не могла пройти для нее незаметно. Восемь лет она воспитывала эту девочку, и её черты лица до сих пор ясным светом отражались в ее воспоминаниях. Она была так талантлива и была столь прекрасной преемницей. Слова Лиары задели её за больное, и она не смогла упустить возможность ответить жестким упреком. На губах отразилась злая усмешка.       — Люди заслужили мое презрение.       — Тогда ты не заслуживаешь моей помощи, — твердо проговорила Лиара. — Я ложусь спать. Ты дежуришь первая.       Девушка прошла вглубь конюшни, выбрав место почище, расстелила коврик и легла, подложив руку под голову. Тея ещё какое-то время стояла возле лошади, не выпуская из рук спутавшиеся пряди серой гривы и не сводя глаз с Лиары. Её раздирали злость и сожаления. Эта прямота и наглость девушки выводили из себя, что Тея с трудом перебарывала желание спалить всю эту деревню дотла. «И когда она успела так перемениться, неужели её мягкость и наивность были всего лишь жалостью? Нет, нет… она бы не посмела, — мелькнуло у нее в голове. — Может, она устала терпеть нападки и пренебрежение? Да, я была порой несдержанна и категорична. Но разве могут так сильно ранить слова? — Тея задумалась, вновь прокручивая в голове их диалог. — Её голос, он… в её голосе было столько… разочарования? — Тея сжала кулаки от злости и беспомощности. — Неужели я всё испортила? Мне придется в одиночку идти в Синий лес… и погибнуть там».       Она судорожно вздохнула и вышла из конюшни.       Среди затянувших всё небо облаков иногда проскальзывало сияние бледного месяца и холодной вспышкой отражалось в глазах Теи. Она так и простояла полночи, пока не услышала тихий шорох шагов позади себя. Лиара сонно вышла на улицу, вялыми движениями собирая волосы в пучок. Черный шнурок то и дело выскальзывал из её пальцев, не давая завязать пряди: видимо, он стал не очень удачной заменой синей ленте. Тея перевела взгляд на руку, где эта самая лента туго перетягивала запястье. Она хотела обратиться к девушке, но не решилась, увидев её тяжелый взгляд, направленный в даль. Тея молча вернулась внутрь и прилегла на коврик. Сомкнув веки, она тут же провалилась в глубокий сон.       Она проснулась на рассвете, когда воздух еще не успел согреться, а тонкие невесомые лучи солнца только-только начали пробиваться сквозь утренний туман. Тея подняла голову и глаза её тут же распахнулись от волнения: в конюшне было пусто, ни Лиары, ни лошадей. По спине пробежали мурашки и горло будто сдавило то ли от злости, то ли от обиды. «Она ушла? Ушла?» — забилась в голове отчаянная мысль. Тея вскочила на ноги и тремя широкими шагами оказалась у выхода. Сердце бешено билось, когда она выбежала на улицу. Лиара, отвернувшись, стояла в нескольких шагах от нее, наблюдая за поднимающимся солнцем. Девушка лишь слегка повернула голову, давая понять Тее, что она ее заметила, и вновь обратила взгляд на восток.       Тея продолжала стоять, не решаясь ни заговорить, ни подойти ближе. Ей казалось, что любое слово или движение спугнет Лиару, и она развеется, словно мираж. Её радовало, что девушка не ушла под покровом ночи, но это вовсе не означало, что она не покинет её теперь. Тея от волнения сжала кулаки. Её тяготила мысль об извинении, хотя даже просьбы о прощении, казалось, не хватит, чтобы убедить Лиару остаться.       Видимо, не выдержав на себе напряженный взгляд, Лиара обернулась и заговорила первой:       — Лошади пасутся у дороги.       Тея кивнула, но так и не смогла произнести ни слова. Она, нахмурив брови, вернулась в конюшню и присела на пол. Достав из своей дорожной сумки хлебную лепешку, она отломила кусочек и положила в рот. Её взгляд скользнул по кожаному мешку, и она вдруг поняла, что даже не поблагодарила Лиару за его покупку. Она убрала лепешку обратно и встала на ноги. Тея обвела помещение внимательным взглядом и принялась осматривать углы, вороша остатки сена, пока не обнаружила искомое. В руках она держала старенькую подкову. В некоторых местах она покрылась ржавчиной, но в целом была в неплохом состоянии. Тея легкими движения потерла подкову и ржавая пыль, словно хлебные крошки, осыпалась на землю. Она аккуратно разместила металлический предмет на двух раскрытых ладонях и сосредоточилась. В первые моменты ничего не происходило, но затем металл под её внимательным взглядом стал таять, пока не уподобился тонкому острому лезвию. Тея давно не работала с подобными материалами и поначалу он поддавался ей с трудом. Не раздумывая, она рассекла ладонь лезвием и дождалась, когда капли крови напитают металл. Она на ходу залечила порез и, как только вышла наружу, обратилась к девушке:       — Лиара.       Воительница неохотно повернулась на голос Теи.       — Я… у меня… кхм, позволь? — она раскрыла ладонь, взглядом указав на запястье Лиары. Та с настороженностью подала ей руку. Тея лишь взглянула на тугой синий узел, как он с легкостью развязался сам собой, и девушка, аккуратно подхватив ленту двумя пальцами, вложила её в ладонь Лиары. Затем она осторожно поднесла лезвие к чужому запястью, и в глазах воительницы на мгновение блеснул страх, но она не двинулась. Металл, зажатый в пальцах Теи, вдруг зашевелился и, словно тонкая серебряная змейка, побежал по руке Лиары. Извиваясь холодным ручейком, он обвился вокруг запястья, приняв форму цельного кольца. По центру с двух краев заострились два выступающих треугольника, придавая браслету необычный вид. Тея, удовлетворенно кивнув, выпустила руку Лиары из своей и посмотрела в её глаза. Темные зрачки обрамлял пронзительный серый блеск. Она не смогла долго выносить её суровый и напряженный взгляд и опустила голову.       — Этот браслет будет гораздо удобнее, он точно не спадет и не развяжется, — она чуть помедлила. — И всё-таки это лента для волос, — она скользнула взглядом по синей ленте, крепко зажатой в ладони Лиары.       — Не думаю, что мне это пригодится, — осмотрев украшение, сказала Лиара. — Ты ведь слышала, болезнь отступила.       Тея растерялась от такой реакции: она привыкла слышать слова благодарности чуть ли не по любой мелочи и этот холодный ответ поразил её. Так грубо отказываться от столь ценного подарка, будто это какая-то безделушка. После замешательства на ее лице отразилось негодование и она с усилием проглотила жестокие слова, готовые сорваться с языка. Тея резко развернулась и, уже подойдя ко входу в конюшню, бросила через плечо: «Ты уже не сможешь его снять», — и вошла внутрь. Она свернула спальный коврик, закрепила его ремнем и опустилась на пол. Ее встревоженный взгляд блуждал по дощатым стенам и кучкам сена, разбросанным по углам. Она чувствовала себя потерянной и брошенной и уже не надеялась уговорить Лиару остаться. Грудь её распирало от злости, и хотя Тея не желала этого признавать, злилась она в первую очередь на себя. Из-за своей несдержанности она упустила неплохую возможность отправится в Синий лес на пару с обученной воительницей. Вдруг снаружи послышалось тихое ржание.       — Тея, — окликнула Лиара мягким голосом. Обе лошади шли по бокам от нее, двумя руками она придерживалась их узды.       Девушка вышла навстречу ей с хмурым лицом, её взгляд, хоть и не касался её, словно пытался прожечь насквозь. Лиара вздохнула.       — Вчера ты была груба и резка. Впрочем, как обычно, — удрученно добавила воительница. — Но, признаю, и мне следовало быть аккуратнее со словами.       Лиара сделала паузу, поймав на себе пытливый взгляд светлых карих глаз. На самом деле она сразу же пожалела о сказанном. Но какая-то глупая обида не позволила извиниться. За эти несколько дней она столько раз натыкалась на холодную стену, воздвигнутую вокруг Теи, слышала столько неприятных слов и язвительных замечаний, что, получив эти голословные обвинения в сторону людей и неприкрытое презрение, её охватила злость, сменившаяся обидой. Даже за столь короткий срок она уже поняла, насколько Тея может быть вспыльчивой и ранимой, и потому многое ей позволяла, не принимая слова близко к сердцу. В семье Лиара всегда была окружена любовью и заботой, её учили быть сострадательной к тем, кто был подобного лишен, но вчера высказывания Теи коснулись не только её, а вообще всех, и дольше терпеть столь скверное отношение было бы невыносимо.       На самом деле ей вовсе не хотелось ранить Тею своими словами, но они так неожиданно сорвались с её губ; и уж тем более она не собиралась оставлять девушку одну. И потому ей было невыносимо неловко от подаренного Теей браслета. Было ощущение, что она пытается извиниться таким образом или подкупить её, было в этом что-то расчетливое.       Однако, несмотря на ситуацию, кажется, Тея действительно хотела сделать что-то приятное для нее, ведь форма браслета явно была выбрана ею не случайно. Подобные украшения носили даанские воины около двух столетий назад. Обычно они изготавливались из драгоценных металлов и украшались камнем по центру между выступающих по бокам зубцов: чем выше статус воина, тем более дорогой была основа браслета и более редкий камень. Лиара не могла не оценить по достоинству такой прекрасный браслет, к тому же являющийся защитным амулетом. И эта фраза насчет ленты для волос… Неужели она заметила неудобство новой и решила помочь? Лиара не могла не заметить, что была в ее неловкости и смущении доля искренности.       — Я не считаю, что ты не заслуживаешь моей помощи. Я погорячилась. Думаю, мы обе. Ведь, я уверена, ты не ненавидишь всех людей.       Хотя Лиаре было очень трудно осознать и принять то, что Тея богиня, еще более невероятным казалось, что божество может не любить людей. К тому же Тея сделала первый шаг к примирению, а значит, так же как и она, сожалела о своих словах, сказанных в порыве злости.       — Значит, ты продолжишь со мной путь? — неуверенно отозвалась Тея. Лиара кивнула. — Хорошо, — с облегчением добавила она. — Спасибо.       — И тебе, — ответила Лиара, — за браслет.       На губах Теи тут же скользнула довольная, еле заметная улыбка. Позавтракав лепешками и вяленым мясом, они собрали вещи и отправились дальше в путь по заброшенному тракту.