Наследие огня и крови

      Холодные порывы ветра жадно трепали полы одежды, будто подгоняя собравшихся на улице людей. Бледный диск солнца, скрытый за тонкой пеленой облаков, завис над кромкой леса в мучительном ожидании. Девочка крепко прижалась к Тее, обвив её спину руками, макушка каштановых волос уперлась в худой подбородок.       — Если захочешь вернуться сюда, то знай, что я буду очень рада тебя видеть вновь, — голос Зельзе приглушил меховой ворот куртки, в который она уткнулась лицом. — Я помню, что ты тогда сказала, — торопливо добавила она, услышав тяжелый вздох Теи, — просто не забывай, что я буду ждать, — она чуть отпрянула, ослабив хватку, и посмотрела прямо в глаза девушке.       — Я не забуду, — пообещала Тея и мягко поцеловала девочку в лоб.       После Тея попрощалась с Варом, заключив его в теплые объятия. В это время Лиара прощалась с Каисой, с легкой улыбкой выслушивая наставления взволнованной девушки, а после поблагодарила Айли и Мирэю.       Тея взглянула на дом, в котором они с Лиарой провели всю последнюю гряду, и словно тонкая льдинка кольнула сердце — она дернула плечом, прогоняя подкрадывающуюся тоску. Девушка запрыгнула в седло и кивнула своей спутнице. Лошади двинулись шагом, и Тея, обернувшись, последний раз заглянула в дикие желтые глаза.       — Дома тебя ждет небольшой подарок, — с озорной улыбкой проговорила она и с удовольствием поймала золотой отблеск удивления в глазах Зельзе.              Всадницы пришпорили лошадей и перешли на рысь, покидая деревню Хорш. Над их головами просвистел ястреб и взвился ввысь. Зельзе стояла неподвижно, наблюдая, как две фигуры скрываются за поворотом дороги. И как только наездницы исчезли, девочка побежала к своему дому, так быстро сорвавшись с места, что не заметила, как следом за ней последовал Вар. Легкие закололо от бега и холодного воздуха, но остановилась она, только когда пересекла низенькую ограду. От морозного ветра в глазах стояли слезы, она смахнула их рукавом белой рубашки и сделала шаг, но тут же замерла, уставившись на растения у самого входа в дом.       Под бледными лучами солнца тихо колыхались маленькие белые цветочки на тонких, крепких стебельках. Зельзе опустилась на колени и осторожно прикоснулась к цветам. Небольшие лепестки, мягкие и нежные; шероховатые, слегка колючие стебли и узкие стреловидные листья — это, без сомнения, был горный лок. Тонкий, свежий, словно чистый снег, аромат с еле уловимой сладостью — она вдохнула этот запах, знакомый, бесконечно родной, и на глазах вновь проступили слёзы.       На её плечо легла теплая ладонь, и она подняла глаза на брата. Вар перевел удивленный взгляд с цветов на сестру и ласково улыбнулся ей. Зельзе поднялась и крепко обняла его, уткнувшись лицом ему в грудь. Теплое позабытое чувство вернуло её домой.                    Несмотря на ветер, режущий своим холодом кожу, Тея улыбалась краешками губ. И от Лиары не укрылось её довольное выражение лица, которое только распаляло раздражение в ней самой. Она недовольно поджала губы, чтобы с них не слетел вопрос о вчерашнем вечере. Она всё возвращалась мыслями к тому поцелую и злилась на себя всё больше из-за того, что не может выкинуть это из головы. «Она словно ребенок! Делает, что вздумается, совершенно не считаясь с чувствами окружающих». Лиара стиснула в руках поводья и размеренно выдохнула, чтобы успокоиться. Она постаралась сосредоточиться на дороге перед собой и размеренных движениях лошади под седлом. Сейчас было совсем не время для подобных размышлений: скоро они окажутся в Синем лесу и лучше поберечь силы для этого трудного испытания. Лиара ни на день не откладывала тренировки с мечом, занимаясь порой уже затемно на заднем дворе. Может, Тея и овладела человеческой магией, она сама должна крепко держать в руках меч и быть готовой в любой момент прикрыть свою напарницу. Там, в этом жутком проклятом лесу, может случиться всё что угодно. Нужно быть начеку.       Ехать они планировали весь день, до заката, и на ночь остановиться на ночлег, если повезет, в заброшенной постройке. А с утренними сумерками выдвинуться к той части леса, где от его границы до Старой горы протянулся кратчайший путь. С первыми лучами солнца они планировали войти в лес, чтобы до конца светового дня добраться до пещеры, в которой спрятан меч, и, переночевав в ней, утром двинуться в обратный путь.       Полдня проведя в седле, Лиара спрыгнула на землю, с приятной болью встав на ноги. Она потрепала лошадь по загривку и с удовольствием втянула морозный воздух. Тея тоже спешилась и, взявшись за поводья, подошла ближе.       — И вот мы снова в дороге, — задумчиво произнесла Лиара, вглядываясь в густую непроницаемую стену деревьев вдали.       — Ты расстроена этим? — ее брови еле заметно нахмурились.       — Если честно, нет. На самом деле я даже соскучилась по этому, — она улыбнулась. — Скажи, что за подарок ты подготовила для Зельзе?       — Её любимые цветы. Горный лок, который напоминает ей о матери, — просто ответила Тея.       — Ты всё-таки умеешь быть внимательной к другим людям, — Тея только фыркнула в ответ. — К слову, спасибо тебе за плащ, — добавила Лиара.       — Пустяки, — в своей привычно пренебрежительной манере отмахнулась Тея от благодарности.       Лиара поджала губы, но легкая улыбка все равно проскользнула у нее на лице. Она знала, что это вовсе не так. Вар рассказал ей, как Тея упрямо отказывалась от его помощи в пришивании пуговиц, ведь хотела сделать это самостоятельно. Специально для нее. В голове вновь всплыли воспоминания о вчерашнем вечере. Лиара опустила голову и крепче сжала поводья в кулаке.       — Кстати, ты не спрашивала, но…себе я сделала кожаные наручи, — Тея приподняла рукав куртки, открывая запястье. На нем широкой полосой обвивалась черная кожа, мутно поблескивая на солнце.       — Это похоже…       — Ага, — не дала договорить ей Тея, поймав нахмуренный взгляд, — защита адептов Кириана сделана точно из такого же материала. Это кожа морны. Поэтому мои атаки не причиняли тому воину никакого вреда.       Воительница помрачнела еще сильнее, но не ответила. Девушки небыстрым шагом двинулись вперед по дороге, ведя лошадей по разные стороны от себя.       — Так готовятся к войне, — наконец отозвалась Лиара суровым тоном; злость, подогреваемая вспыхнувшим отчаянием, вскипала в ней. Если Кириан, точнее Теос, действительно решит обрушить все свои силы на человечество, выстоит ли оно? А Тея, на чьей она будет стороне? Она ни разу не отзывалась о людях положительно. Да и сейчас она жаждет мести своему брату и потому их цели совпадают. Но что, если брат убедит её встать на свою сторону? Мысли шумно зароились в голове.       — Для него это просто игра, — после долгого молчания тихо ответила Тея.       — Мне все равно, — резко ответила Лиара и сжала кулаки. — Мне всё равно, что думает он, — уже более мягко добавила девушка, — я хочу знать, важно ли это для тебя, — она положила ладонь на плечо Теи, идущей слева от нее, и заглянула в светло-ореховые глаза. — Или же ты впутала меня в игру двух божеств лишь из праздного интереса? — в мыслях, совсем не вовремя, всплыли воспоминания о вчерашнем поцелуе.       Тея дернула плечом, смахивая её руку, и опустила голову.       — У меня столько же поводов ненавидеть его, сколько и у тебя, — она сделала паузу. — Знаешь, Маран был не единственным, хотя и самым жестоким его поступком. Он на протяжении нескольких веков проверял мою веру в людей на прочность. Часто это были неприятные мелочи. Прихожане поливали мой алтарь вином или обмазывали рыбьими потрохами, плевали на него и переплавляли награбленное золото в храмовые подсвечники. Люди поджигали мои статуи, уродовали фрески, сочиняли похабные стишки и жуткие песни-молитвы. И всё по его указке. Все эти люди были уверены, что именно этого желает их Верховная богиня Атея. Он мастерски научился преподносить свои слова за истину, — она беззвучно, злобно усмехнулась и продолжила. — Однажды он велел главе деревни отнести новорожденного сына в лес, чтобы получить благословение для всей общины. А как-то раз вывел из небольшого города почти всех молодых девушек и заманил их в болота. Порой он просто уничтожал целые деревни, где не нашлось места для храма Праотца, — ее взгляд похолодел. — Только после Марана я поняла, что слишком многое ему прощала, принимая за легкомысленные проделки, лишь ребяческое желание привлечь моё внимание и досадить, — она замолчала и подняла измученный взгляд на небо, будто ища успокоение в этой мутной голубой поверхности. Лиаре показалось, что воспоминания эти настолько болезненны и ярки в памяти Теи, что вот-вот вырвутся наружу и предстанут во плоти перед ней, заполонив небо.       — Мне жаль, что они творили подобное, — после паузы проговорила наконец Лиара. — Я начинаю понимать, почему ты презираешь людей, — она ненадолго замолчала, обдумывая услышанное, и продолжила спокойным тоном: — Хотя это не совсем оправдывает тебя.       Тея вспыхнула и губы её дрогнули, но Лиара не дала ей ответить.       — Человек был твоим творением. Но вряд ли хоть когда-то был идеальным. Ты ожидала от людей того, чего они не могли тебе дать. А ведь мы просто похожи на своих создателей. Такие же несовершенные, порой жестокие или, напротив, благосклонные, мы так же совершаем ошибки и платим за них. Ты любишь превозносить богов над людьми. Но, по-моему, между нами нет никакой разницы, — она сказала это без нажима, без злости или упрека. Её голос был мягким и уверенным.       — Как ты можешь… так… — от накатившей злости она запнулась в словах.       Обе девушки остановились, и Лиара повернулась к ней лицом:       — Каждый сам отвечает за свои поступки, и я не пытаюсь переложить ответственность всех деяний человечества на тебя. Но, прошу, перестань винить людей за то, какие они есть. И тогда ты увидишь, сколько всего скрывается внутри нас.       — Это вовсе… Ты не понимаешь!       Выпустив поводья, воительница обхватила руками её плечи, аккуратно, но крепко. Тея хотела было вывернуться, но голос Лиары её остановил.       — Тея, — ласковый взгляд серых глаз мягко коснулся лица, а прохладная ладонь легла на щеку. Она сразу же почувствовала, как злость отступает, пряча свой ядовитый хвост где-то в темноте. Видимо, выражение её лица тоже изменилось, потому что уголки губ Лиары приподнялись. От этой улыбки внутри груди разлилось приятное тепло, не клокочущий пожар, который только что норовил поглотить её полностью, а мягкая волна жара, наполняющая трепетом. — Успокоилась? — в веселом тоне скользнула добрая усмешка. Тея просто кивнула в ответ, неотрывно смотря в глаза девушки, в которых замерцали голубые блики отражающегося неба. — Я просто хочу быть с тобой честна. Я не пытаюсь тебя оскорбить или обидеть. Никогда не посмею, — это было обещанием. И скажи это кто-то другой, она бы отмахнулась. Но перед ней стояла Лиара и она ни на мгновение не сомневалась в искренности этих слов, в её преданности и, возможно…       — Я верю тебе, Лиара, — её ладонь легла поверх чужой, и она бережно сжала её пальцами. — Спасибо, — она поддалась вперед, прикрыв глаза, и положила голову на плечо девушки, на теплый колючий мех. Две крепкие руки обняли её, и в этот момент она позволила себе расслабиться и почувствовать себя в безопасности, не в одиночестве, как обычно, а рядом с другим человеком.              Лес стоял перед ними неприступной стеной, первый ряд деревьев, словно темная вуаль, закрывал мрачные своды густых крон впереди и прятал от пристального взгляда опасность. Лиара откинула передние пряди с лица и, глубоко вдохнув, сделала первый шаг вглубь чащи. Тея шла на полшага позади, и краем глаза воительница видела её силуэт, её нервные скованные движения. Лиара подала ей левую руку, и теплая ладонь Теи тут же проскользнула в её. Она крепче сжала тонкие пальцы, чтобы унять дрожь спутницы.       Тея напоследок обернулась назад, чтобы увидеть, как между деревьев исчезает невысокий холм, у подножия которого остались их лошади и Кунэль под тонким мерцающим куполом защитного барьера.       Девушки не прошли и более десятка шагов, как лес сомкнулся за ними, словно темные непроглядные воды. Лиара ступала медленно, вслушиваясь в каждый шорох, но здесь царила совсем несвойственная обычному лесу тишина. Лишь изредка поскрипывали голые ветки деревьев у самых верхушек, где до них добирался ветер, порой слышались бульканье и чвакание где-то вдалеке, но больше, кроме их тихого шуршания шагов, звуков не было.       Как и сказала Тея, от самой границы леса шла тропа — не очень широкая, порой она совсем терялась в невысокой траве, из-за чего приходилось останавливаться. Несмотря на то что солнце уже давно встало, лес утопал в полумраке и, всматриваясь в едкую темноту перед собой, Лиаре казалось, что лес манит её вперед, а сами деревья будто расступаются перед ней, открывая путь. По спине пробежали мурашки, когда она подумала, что это может быть ловушкой и тропа заведет их прямо в логово чудовищ. Но Тея, мрачно выглянув из-за её плеча, полушепотом велела идти вперед: «Не волнуйся. Ферин часто здесь ходила, тропа помнит её следы».       Гнетущая тишина и постоянное напряжение в мышцах из-за медленных осторожных шагов ужасно изматывали. Кожу лица и рук покалывало от холода, а перед глазами то и дело плясали мурашки из-за нескончаемой полутьмы, таящей в себе угрозу. Лиара посмотрела вверх: блеклые отсветы солнца, с усилием пробившиеся сквозь крючковатые ветви, падали под небольшим углом. Значит, день уже в самом разгаре и скоро начнет приближаться вечер. Лиара нервно сглотнула и двинулась дальше. Но, к счастью, уже через несколько десятков шагов по правую сторону от путниц показались первые каменные подступы к Старой горе. Тропа тянулась прямо вдоль скалы, беспощадно прорезающей темный лес и уходящей дальше, на запад, поэтому, как только каменная стена поднялась выше их голов, девушки остановились, чтобы отдохнуть. Задерживаться надолго они не собирались и, сделав несколько глотков воды, двинулись в путь. Теперь идти стало легче: с одной стороны их надежно защищала крепкая стена и тропа перестала вилять и теряться среди деревьев.       Девушки шли до вечера, пока впереди не показался просвет. Деревья, расступившись полукругом, образовывали пустую полянку, примыкающую к скале. Солнце еще не успело коснуться верхушек деревьев, и его лучи радостно пробивались на этот клочок пустой земли. Подойдя ближе, Лиара заметила неширокий проход и на лице у нее появилась улыбка, она обернулась к Тее. Девушка перевела настороженный взгляд с каменного утеса на нее и кивнула. На её ладони возник маленький огонек и устремился вглубь пещеры, осветив дорогу. Воительница сделала шаг вперед в узкий коридор, следуя за светом. Вскоре стены туннеля расширились и она оказалась в просторной комнате. Пламенный шар взлетел к самому потолку и по стенам побежали, переливаясь и искрясь, блики. Вся пещера засияла, и Лиаре на мгновение показалось, будто она, преодолев мрачный коридор, пересекла полмира и оказалась на поляне, залитой солнечным светом. Но когда первое изумление прошло, она внимательно оглядела неровные своды пещеры: и потолки, и стены, и даже полы были покрыты слоем льда. Воздух искрился от холода, голубоватое сияние льда и снега окутывало пространство. Лиара, замерев, восхищенно оглядывалась.       Тея обошла её и тоже застыла, но на её лице был вовсе не восторг, а изумление и гнев. Лиара проследила за её взглядом и губы её дрогнули, не произнеся ни слова. У дальней стены стоял небольшой каменный постамент, точно так же, как и всё здесь, покрытый льдом. А на полу, возле него, расколотый на несколько частей, лежал меч.       Из неё словно разом выбили весь воздух, колени подкосились и, чтобы удержаться, она сделала неровный шаг. Взгляд, блуждая по сверкающему полу, наткнулся на эфес меча, длинный, обтянутый белой кожей, с отполированным овальным нефритом по центру. Рука сама потянулась к оружию. Надо ведь просто взять его, и он засияет белым светом, как в легендах… Это лишь иллюзия, её подводят глаза… он вовсе не сломан, это ведь самый могущественный меч… невозможно.       Пальцы сомкнулись на рукоятке и словно раскаленное железо впилось в ладонь, разъедая кожу. Лиара, вскрикнув от резкой боли, выронила обломок меча и взглянула на руку. Краем глаза она заметила, как Тея дернулась в её сторону, но тут же остановила себя, вернув лицу спокойное выражение лица, и уже ровным шагом подошла к ней. Девушка бегло осмотрела ладонь Лиары и осторожно провела пальцами по её запястью. Приятное и знакомое покалывание от тепла, проникающего сквозь кожу, быстро уняло ноющую в руке боль.       Тея присела на колени рядом с осколками, Лиара не успела произнести и слова, чтобы остановить спутницу, как та подняла один с земли. Девушка покрутила кусок металла между пальцами, обжигающий холод не причинял ей никакого вреда. На лице Теи проступили морщины от гнева, по телу пробежала волна дрожи, и заледеневший осколок обратился в пыль, когда она с силой сжала его в кулаке. Она стремительно поднялась, и гортанный рык перешел в крик. Земля под ногами несколько раз содрогнулась, будто под толстым слоем льда камни вдруг зашевелились, пытаясь высвободиться из снежной ловушки.       — Проклятье! — выругался Тея и запустила пальцы в волосы. — Проклятье!       Лиара беспомощно взглянула на осколки меча, а затем на Тею, всё вокруг расплывалось в густом мареве. В груди было так пусто, будто только что из неё вырвали легкие и сердце, и отчаяние медленно опутывало своими гибкими ветвями мысли. Но видеть столь уязвимой и потерянной Тею было невыносимо больно. Воительница сжала кулаки и тряхнула головой, возвращая ясность зрению.       Лиара крепко схватила Тею за плечи и встряхнула. На нее уставились карие глаза, полные злобы и ненависти.       — Пойдем отсюда, — в ее тоне было больше приказа, чем простой просьбы, и Лиара уже подумала, что напорется на грубый ответ. Но, видимо, ее голос вернул Тее часть самообладания, потому что она моргнула, взгляд успокоился, и, нервно кивнув, девушка последовала за ней в туннель.       Когда они вышли из пещеры, солнце уже скрылось за деревьями и на полянку у входа в пещеру опустился полумрак. Небо стремительно затягивалось тяжелыми вязкими тучами, несколько белых точек проскользило в воздухе. Лиара задрала голову, носа и лба коснулись крошечные снежинки, тут же осевшие каплями воды на теплой коже.       — Что там случилось? — осторожно спросила Лиара, наблюдая за неестественно безмятежной позой Теи, которая подставила под снежинки раскрытую ладонь.       — Теос опередил нас, — коротко ответила она.       — Это он сделал? Я думала, что уничтожить Белый меч невозможно.       — Я тоже так думала, — в голосе звякнул металл, — Но это сделал не Теос. Меч уничтожила Сая. Богиня снега и льда. Я была так слепа, — она почти прошептала последнюю фразу и взглянула на темное грозовое небо.

***

      Бесконечно-белый вихрь окутал верхние пики горы. Скуля и завывая, ветер носился по кругу, словно послушный пёс за своим хвостом в ожидании хозяйки. Клокочущая буря всё усиливалась, напитываясь энергией, пока в самом её сердце из снега не сплелась фигура. Она пошевелилась. Энергия, чистая энергия наполняла её. Нет. Она вся состояла из неё. Она перетекала по рукам, животу, бедрам, к самым кончикам пальцев на ногах, по шее и ключицам. Она вдруг ощутила это, ощутила кожу, тонкую, словно свежий, еще не затвердевший лёд, прочные кости внутри и искрящуюся инеем между пальцев силу.       — Здравствуй, — глубокий голос прорвался сквозь плотный туман, окружающий её.       Она открыла глаза. Всё кругом сливалось в белом мареве, мелкие снежинки яростно царапали нежную кожу. Но она не чувствовала ни боли, ни холода. Она моргнула и приподнялась на локтях. Перед ней сидел юноша с бледной кожей и длинными бесцветными волосами, собранными в высокий хвост.       — Меня зовут Теос, — он улыбнулся и протянул ей ладонь, в его светлых голубых глазах читалось торжество.       — А меня… — девушка запнулась, слышать собственный голос оказалось до ужаса странным и неестественным.       — Сая, — продолжил за неё юноша и помог подняться на ноги. Она кивнула.       — Моё имя Сая, — уже увереннее проговорила она.       — Верно. Так тебя назвали люди.       — Назвали… потому что я их богиня, — она чуть нахмурила светлые брови. — Я слышала их голоса, обвинения и просьбы, их молитвы.       — Да, потому что ты их богиня снега и льда.       — А ты мой брат, — она подняла на него взгляд темно-серых глаз, — Теос. Бог-прародитель.       — Я расскажу тебе об этом мире, — юноша ласково улыбнулся и покровительственно опустил ладони на её плечи.              Горная тропа виляла из стороны в сторону, огибая каменные уступы. Две фигуры в черных одеждах, взявшись под руки, неспешно спускались к укромной деревушке, облепившей подножие горы. Залитые яркими огнями и украшенные красными лентами домики выглядели очень празднично даже свысока. Недолго полюбовавшись видом, Сая отвела скучающий взгляд и вновь обратилась к спутнику своим размеренным, неспешным тоном.       — Братец. Надеюсь, твой подарок стоит того, чтобы наведаться в самую гущу человеческого селения.       — Не переживай, — Теос с озорной улыбкой взглянул на девушку, — тебе точно понравится.       Она сердито прищурила глаза:       — Я ненавижу этот день. И вряд ли тебе удастся хоть немного порадовать меня сегодня.       — Сестрица, — он мягко похлопал её по запястью, — прояви немного терпения.       Сая вздохнула и устало облокотила голову на плечо Теоса, ее серебристо-белые волосы волной рассыпались по его спине. Дорожка расширялась и, вильнув в последний раз, повела в деревушку. Когда две невидимые для чужих глаз фигуры стали пробираться сквозь густую толпу, на улицах повеяло холодом. И хотя Сая пыталась умерить своё раздражение, тонкие серебряные ниточки инея заветвились по земле под её ногами, словно послушные змейки. Она настороженно вглядывалась в веселые раскрасневшиеся лица, неосознанно выискивая враждебные взгляды.       — Успокойся. Мы почти пришли, — мягко проговорил Теос. Девушка поджала губы и попыталась сделать медленный вдох через нос.       — Теос подвел её к главной улице, которая была чуть шире и наряднее остальных, и осторожно приподнял пальцами её подбородок, заставив посмотреть вверх, на крыши домов. Сая ахнула и сделала шаг вперед, выпустив руку брата из своей. Её серые глаза переливались, словно темный жемчуг, уставившись на длинное красное полотно, растянутое между домами.       — Это ты сделал? — прошептала она, повернувшись к нему лицом, и вдруг улыбнулась. Что делала очень редко.       — Да, — кивнул он. Сая вновь взглянула на полотно, на котором крупными белыми мазками была выведена надпись «Праздник Примирения».       — Как ты… хотя неважно, — перебила она саму себя. — А Ферин и Меро были не против? — дрогнувшим голосом обратилась она к брату.       — Я их не спрашивал, — беззаботно ответил юноша и взял Саю под руку, увлекая вдоль по улице. — Пока изменилось только название праздника, но со временем ритуалы и обычаи тоже преобразятся. Посмотри, — он указал на два маленьких столика на краю улицы возле одного из домов. — Теперь они будут не только возносить хвалы Ферин и Меро за благодатный сезон, но и встречать молитвами богиню снега.       Уголки губ Саи чуть дернулись вверх и на лице проступила слабая улыбка. Она присела возле столиков с подношениями и осторожно подняла одну из фигурок: солома, туго обтянутая белой тканью, и несколько таких же белых лоскутов на голове куколки, собранных в косу. Покрутив её между пальцев, она поставила маленькое божество обратно. Сая поднялась, расправив складки тонкого черного халата, и благодарно взглянула на Теоса.       — Спасибо, братец. Хм. Праздник Примирения… — смакуя каждое слово, протянула она. — Твоя идея?       — Не без твоей подсказки, — усмехнулся он, сверкнув голубыми глазами.       — Ты хорошо меня знаешь, — пролепетала девушка и вновь склонила голову на плечо брата. — Люди считают меня жестокой. И бесчувственной, — она обвела печальным взглядом толпу. — Ведь я гублю их посевы и скот. И так легко отнимаю жизни путников в снегах.       — Они не понимают, что в мире необходим баланс. И если кто-то дает им тепло и пищу, должен быть и тот, кто отнимает их, — его тон не был назидательным, нет, в его голосе было сочувствие.       Сая устало прикрыла глаза. Они медленно шли вдоль улицы дальше, за пределы тесной деревеньки.              Светлые блики мерцали на высоких черных сводах вырубленного в скале храма. В холодном свете тонкого месяца колонны и арки с их плавными изгибами и линиями напоминали темную водную гладь и словно одно прикосновение к ней могло утянуть в бескрайнюю глубину.       Сая замерла перед входом в храм, медленно скользя взглядом вверх: между двумя небольшими залами располагался центральный, отделенный простыми, но изящными колоннами, уходящими длинными рядами вглубь. Она неспешно поднялась по трем длинным ступеням, сделанным из такого же черного камня.       Ночной ветер уже смыл полуденный зной и в мягкой обволакивающей тишине только тихо потрескивал песок и горный камень, отдавая накопившееся за весь день тепло. Сая вошла под высокий свод центрального зала и обошла грубо вытесанный из той же каменной породы круглый алтарь. Она положила бледные руки по бокам от вырезанной внутри него чаши и в мутных серых глазах замерцали красные блики полыхающих углей. От них исходил почти нестерпимый жар. Девушка осторожно провела ладонью над маленькими язычками пламени, теплый воздух заступился между её пальцев, покалывая и щекоча. Она вдруг почувствовала, как волна тепла обдала её спину.       — Дорогая Сая, ты могла просто позвать меня. Необязательно было приходить сюда, — Теос провел ладонью по её серебристым локонам.       — Теос. Я давно не бывала в твоем храме. Мне хотелось заглянуть днем. Посмотреть на прихожан, послушать их молитвы. Но жара… была нестерпимой, — она повернулась к нему лицом, открыв свой точеный профиль.       — В этом нет ничего интересного. Они, как всегда, жаждут вдохновения, страстных обожателей, долгих сладостных ночей, — скучающе протянул он, легким движением отбросив длинную светлую прядь с лица девушки.       — Это кажется скучным для тебя, братец, — проговорила Сая и бесшумно, ступая босыми ногами по черным плитам, двинулась к лестнице. В лунном свете её кожа замерцала, точно белоснежный нетронутый снег.       — Я, наверное, никогда не пойму, почему ты так тянешься к людям. Они тебя совершенно не ценят, но ты все равно стремишься получить их одобрение, — в его печальном голосе проскользнул легкий упрек и он так же бесшумно последовал за сестрой.       — Братец. Тебе действительно никогда этого не понять. Мы с тобой разные, — она замерла возле лестницы, взгляд проскользил по песчаной равнине в сторону, пока не уперся в крошечные огоньки маленького селения. — Младшие боги — это воплощения надежд и страхов людей. Мы неразрывно связаны с ними. Думаю, именно поэтому меня так тянет к людям. Может, ты и прав, — задумчиво добавила она, — и ни один человек не заслуживает моего внимания, но сила, влекущая меня…непреодолима.       Теос обнял девушку со спины и уткнулся лбом в её плечо. Его голос был тихим, но даже сквозь складки её одежды и густые волосы Сая отчетливо услышала его слова: «Мне так жаль».              Пещера будто озарилась ярким светом, все стены покрылись ледяным узором, в воздухе зависли снежинки. Осколки меча со звоном и глухим эхом ударились о промерзший под ногами камень. Сая взмахнула черными рукавами и повернулась к Теосу лицом.       — Если люди узнают, кто уничтожил оружие, способное истребить чудовищ Синего леса, то меня саму назовут чудовищем, — холодно проговорила девушка, не поднимая взгляда.       — Сестрица, у тебя много прихожан в храмах. Тебе не о чем волноваться, — юноша успокаивающе положил ладони на её плечи.       — Они боятся меня, — строго возразила Сая. — И лишь потому приносят дары и возносят молитвы, — добавила она и мягко, но уверенно отстранив руки брата, вышла из пещеры на дневной свет. Солнце бликами заиграло в её темных глазах. Морозный воздух ласкал кожу, и она с наслаждением обвела взглядом заснеженный лес. — Остальных богов они действительно почитают и любят, — продолжила Сая, не поворачивая головы, когда Теос вышел из-под сводов темного туннеля.       — Тебе следует радоваться этому. Люди не способны любить богов по-настоящему. Так что страх — это лучшее, что они могут тебе дать, — Теос встал перед девушкой и настойчиво заглянул в её глаза. Сая ответила ему взглядом, полным сожаления и упрямства. — Ты способна забрать их жизни, одним касанием остановив дыхание и сердце, лишить урожая в полях и дичи в лесах, пропитав землю таким холодом, что ни одно солнце уже не согреет её.       — А что насчет наших братьев и сестер? — в голосе Саи прорезались нотки отчаяния. — Они и так сторонятся меня.       — Их просто пугает твоя сила. Они понимают, что им никогда не сравниться с твоим могуществом, — Теос приподнял пальцами её подбородок, его ясные голубые глаза, словно цепкие когти, впились в неё.       — И Атея? — голос дрогнул, и несмотря на будоражащий её силу мороз в воздухе, она вдруг почувствовала, как на нее накатывает усталость. Его ладонь с подбородка переместилась на её плечо, а взгляд стал мягче.       — Ты могла бы уничтожить весь этот мир, который мы с ней так кропотливо создавали. Но вряд ли она задумывалась об этом. Она слишком увлечена своими созданиями и совсем позабыла о нас, — с горечью добавил юноша. Ладони девушки накрыли его щеки, обдав холодом.       — Однажды сестра осознает, что видит в людях лишь то, что ей хочется видеть. И отвернется от своих творений, — Сая подняла веки и серые глаза вспыхнули ледяным болезненным блеском. — А вот ты, брат, никогда не сможешь отречься от неё. Настанет день, когда Атея погубит тебя.       — Сестрица, — он удивленно распахнул глаза, но тут же добродушно усмехнулся: — Атея, конечно, бывает сурова. Но она никогда так не поступит со мной.       Сая ответила не сразу, вглядываясь в знакомые черты лица. Затем её губы тронула слабая улыбка.       — Хорошо, братец, как скажешь. Пусть я не всегда согласна с твоими суждениями и поступками, мне хочется быть на твоей стороне. И я… не против нести ответственность за это. Вместе с тобой.       Теос улыбнулся и обнял девушку, облокотив подбородок на её макушку.              Она шла. Медленно. Переставляя одну ногу, затем вторую. Они плохо её слушались. И каждый порыв ветра предательски толкал её то в спину, то в грудь, норовя опрокинуть на землю. Она шла без остановки. Не разбирая дороги в этой безжалостной оголодавшей вьюге. Шла, не имея понятия, куда идет.       Ослепляющий белый снег носился вокруг нее, словно дикая волчья стая. Усталость почти непреодолимой тяжестью заполнила всё тело. И холод. Холод стальными зубьями пронзил её насквозь, сама энергия будто застыла от его ледяных прикосновений. Скрюченные пальцы, впившиеся в плечи, мелко дрожали и посинели. Сая из последних сил старалась не сомкнуть веки и идти вперед. Туда, куда её непреодолимо тянет.       Вдруг темные полосы, словно шелковые ленты, вплелись в белоснежное покрывало вьюги и перед девушкой, соткавшись из густого дыма, появился Теос. Богиня замерла, подняв бесчувственный взгляд на брата, и сознание её прояснилось. Ветер тут же стих и в воздухе пронзительно засияло бесчисленное множество острых снежинок, застывших на месте. Сая обессилено рухнула в объятия Теоса, и вместе они опустились на колени.       — Братец… таковы последствия… — тихо проговорила девушка. Она чувствовала, как сила покидает её, словно растворяясь в воздухе.       — Сая, сестрица. Мне жаль. Правда. Но я должен был так поступить, — он положил теплую ладонь на её щёку. Она подняла на него взгляд серых бледных глаз.       — Тео… — последние слова остались на губах, облачко воздуха вырвалось из груди… и бледная фигура осыпалась крупными белыми хлопьями.       Его руки сомкнули воздух, снег медленно оседал на земле, оставляя на его коже влажные следы и струйки теплых слез на щеках.

***