Хороший парень

Вэй Усянь был правда хорошим парнем. Но конкретно сейчас ему это почему-то никак не помогало. Они одевались в тишине. Воздух казался Вэй Усяню тяжелым и вязким, как желе, в котором он двигался неповоротливо и странно. Подрагивающими руками сражаясь с пуговицей на джинсах, он не смел даже взглянуть на Лань Ванцзи. Слова иссякли. – Ты доберёшься домой? – голос Лань Ванцзи прозвучал как будто сквозь толщу воды. – Да-да, да, я доберусь, – суетливо отозвался Вэй Усянь. – А ты? – Мгм. А потом Вэй Усянь услышал тихий стук закрываемой за Лань Ванцзи двери. Он ушёл. Лучше бы он хорошенько хлопнул этой треклятой дверью, лучше бы накричал на Вэй Усяня, лучше бы ударил его… Но он знал, что Лань Ванцзи никогда не сделает этого. Вэй Усянь не помнил, как добрался до дома. Лишь проходя мимо закрытой двери в спальню шицзе, он вспомнил, как возвращаясь с прогулки с Лань Ванцзи, сказал ей, как всё запуталось. Если бы он знал тогда, как всё запутается позже, он бы ни за что не сказал тех слов, ибо время для них пришло только сейчас. Ничком повалившись на кровать, он в глупой надежде вдохнул запах подушки. Но, конечно, она давно ничем особенным не пахла. Даже фантомного запаха сандалового дерева не осталось. Хотя Вэй Усяню казалось, что сам он весь пропах Лань Чжанем, что этот запах окружает его, как сильные руки Второго Нефрита — но от этого делалось только хуже. Он долго и мучительно ворочался и в конце концов провалился в тяжелый сон без сновидений. Выпускные экзамены остались позади, а это означало только одно: единственной возможностью снова увидеть Лань Ванцзи был выпускной вечер. Вэй Усянь решил, что если по какой-то причине Лань Ванцзи не придёт, он любыми способами найдёт возможность с ним связаться. Он пока ещё не придумал, как именно, ведь у него не было ни номера телефона, ни адреса Лань Ванцзи, а в соцсетях Второй Нефрит не сидел. После Праздника Фонарей Вэй Усянь часто вспоминал, как имя Лань Чжаня билось, как пульс, в его мыслях, пока он, ничего не соображая, отпускал в небо фонарик. Получалось, что таким образом он загадал Лань Чжаня. Сначала он называл это дурацким совпадением и несусветной глупостью. Со временем это совпадение стало как-то по-особенному греть его сердце. А сейчас он бы многое отдал, лишь бы вернуться в тот день и загадать желание по-новой — то же самое, только на этот раз всерьёз. Пожелать забрать этого человека себе, и чтобы он сам захотел пойти с ним. А если не захочет… что ж, Вэй Усянь убеждал себя, что он готов к этому, хотя понимал, что на такое бессовестное враньё не способен даже он. Еще он бесконечно возвращался мыслями в тот вечер в чужом доме. Особенно в момент перед первым поцелуем. Тогда Вэй Усяню казалось, будто всё это время он пытался догнать Лань Ванцзи, глядя ему в спину. Но теперь Лань Ванцзи вдруг остановился и повернулся к нему, и Вэй Усянь понял, что не знает, что с этим делать. А ещё ему казалось, что они с Лань Ванцзи каким-то необъяснимым образом поменялись местами, хоть он и не мог в полной мере осознать, что именно это значит. На выпускной Вэй Усянь выбрал себе чёрный костюм с красными лацканами. Цзян Яньли, помогавшая братьям собираться на вечер, предложила Вэй Усяню завязать волосы красной лентой вместо обычной резинки. Найдя такую ленту в своей коробке для рукоделия, она расчесала и убрала длинные волосы Вэй Усяня в высокий хвост, перехватив его длинной лентой под цвет лацканов его костюма. Вэй Усянь посмотрелся в зеркало. – Шицзе насмотрелась анимации в стиле сянься, – хихикнул Вэй Усянь, чтобы скрыть смущение, вызванное желанием, чтобы Лань Ванцзи поскорее увидел его таким. Это сладкое предвкушение спряталось в уголках улыбающихся губ, и хотя Вэй Усянь считал себя прекрасным конспиратором, от проницательного взгляда Цзян Яньли не укрылся тот факт, что брат улыбается какой-то особенной улыбкой, погрузившись в одному ему известные мысли. Вэй Усянь был почти уверен, что Лань Ванцзи не изменит своим привычкам и будет в белом. Так оно и оказалось. Он сидел в одиночестве, словно небожитель, сброшенный с небес на землю, но так и не нашедший здесь своего места. Вэй Усянь не мог решиться подойти к Лань Ванцзи. Вся эта музыка, все эти люди, вся эта обстановка не подходили для того, что он хотел сказать. Поэтому он просто наблюдал издалека и изводился. В какой-то момент он увидел Цзинь Мэй, робко подошедшую к Лань Ванцзи. Она что-то сказала Второму Нефриту и указала на танцпол, куда под мелодичную музыку начали стекаться немногочисленные парочки. “Она приглашает его на танец”, – догадался Вэй Усянь, и сердце его болезненно заныло. Он не хотел, чтобы Лань Ванцзи с ней танцевал. Он не хотел, чтобы Лань Ванцзи вообще с кем-нибудь танцевал. Конечно, кроме него самого. К величайшему облегчению Вэй Усяня Лань Ванцзи коротко мотнул головой, отказывая. К Вэй Усяню вернулась способность нормально дышать. — Бедняжка, пригласила на танец понравившегося парня, а он ей отказал. Этот Лань Ванцзи такой холодный. Вэй Усянь обернулся. Недалеко от него стояла девушка из параллельного класса, имя которой он не помнил. — Или просто гей! — хохотнул парень рядом с ней, видимо, её одноклассник. — С чего ты это взял? — быстро спросила девчонка. — Да ни с чего, я просто пошутил… — Даже если и гей, что с того? — перебила его одноклассница. — Или ты думаешь, что быть гомофобом — это круто? — Да нет, я ничего такого не имел в виду, — пробормотал парень. Они ещё о чём-то говорили, но Вэй Усянь уже не слушал, отвернувшись, и снова посмотрел на Лань Ванцзи. Тот сидел с прямой спиной, глядя перед собой. Вэй Усянь вспомнил тот его взгляд, и ему показалось, что воздух вокруг него потяжелел. Могло ли быть так, что Лань Ванцзи даже во хмелю не стал бы заниматься с Вэй Усянем сексом, если бы отношения с мужчинами его не интересовали вообще? И если так, то означает ли это, что у Вэй Усяня есть хоть и призрачный, но всё же шанс? Вэй Усянь не заметил, как закончился выпускной вечер. Взбудораженный народ потянулся прочь из зала. “Сейчас или никогда”, – решил про себя Вэй Усянь, морщась от банальности собственных мыслей. Не давая себе времени на раздумья – а вместе с ними на сомнения – он подошёл к Лань Ванцзи и на одном дыхании сказал: – Лань Чжань, позволь проводить тебя до дома. Он очень постарался придать голосу серьёзности и искренности, без тени насмешничества и озорства. Лань Ванцзи поднял на него взгляд. На долю секунды Вэй Усянь поверил, что тот сейчас откажется. Но Лань Ванцзи кивнул. В зале по-прежнему было шумно, но Вэй Усянь был почти уверен, что вместе с кивком прозвучало обожаемое им “мгм”. На улице было тепло, но лёгкий ветерок холодил кожу. Вэй Усянь был рад темноте. Он посмотрел на небо, затянутое тучами, и подумал, что скоро, наверное, будет дождь. Они шли по опустевшим улицам молча. Лань Ванцзи не собирал волосы в привычный хвост, и теперь ветер слабо подхватывал блестящие пряди. Вэй Усяню хотелось дотронуться до них. Хотелось сказать, что с их первой встречи не прошло и дня, чтобы он не думал о Лань Ванцзи. Что сначала он не понимал, что с ним происходит, но чем больше видел Лань Ванцзи, чем больше говорил с ним, тем сильнее осознавал свою глубокую привязанность к этому молчаливому умному человеку. Вместо этого Вэй Усянь вдруг спросил, остановившись посреди улицы: — Лань Чжань, почему ты тогда сказал, что мы не друзья, если сам принял мою дружбу? Лань Ванцзи чуть опустил голову. Вэй Усяню он показался до невозможности милым, словно нашкодивший ребёнок. — Ванцзи не может дружить с Вэй Ином, — тихо, но серьезно отозвался Второй Нефрит. Вэй Усяню это всё показалось очень забавным. Он наклонил голову, пытаясь заглянуть в глаза Лань Ванцзи. — Не может? — переспросил он, и озорные искорки блеснули в его серых глазах. — Это ещё почему? Что, Его Высочество Второй Нефрит не хочет снизойти до дружбы с простым смертным вроде бесстыдника Вэй Усяня? «Что я делаю? — запоздало подумал Вэй Усянь. — Я опять его дразню». Но слова уже слетели с языка. Лань Ванцзи поднял голову и с каким-то немым укором посмотрел на Вэй Усяня. Тот мгновенно пожалел о своих словах. Он не мог допустить того, чтобы разговор снова пошёл не в то русло. В конце концов, он должен был почитать за честь, что после всего Лань Ванцзи вообще с ним разговаривал. — Прости, Лань Чжань, я опять говорю не то, — неловко рассмеялся Вэй Усянь. Он пытался собраться с мыслями, вспомнить заранее придуманные фразы для объяснения, но ничего не получалось. И долго сдерживаемые чувства наконец разнесли плотину в пух и прах, вырвавшись наружу несвязными предложениями: — Лань Чжань, я тогда наговорил тебе совсем не то… то есть, не то, что на самом деле думал. Я просто… я, кажется, очень испугался. Я не хотел, чтобы ты решил, что я воспользовался тем, что ты пьян. Но правда в том, что я действительно очень сильно хотел всего, что между нами произошло, потому что ты… мне очень нравишься. То есть, я… тебя люблю. Последние слова слетели с губ так легко, будто он повторял их уже тысячу раз — во всех своих прошлых жизнях — и повторит во всех последующих. Вэй Усянь вдруг понял, что за этими словами нет совсем никакого страха. Он так волновался, так боялся отказа, но сейчас, наконец признавшись, он ощущал лёгкость в душе, словно наконец получил освобождение. — Люблю тебя, — повторил он настойчивее и радостнее. — Желаю тебя. Смотрю только на тебя, и, клянусь, в моих мыслях только ты. Всегда только ты. Я хочу тебя во всех смыслах, всего тебя, целиком. Одного тебя. И, — Вэй Усянь вдруг раскинул руки в стороны, — если ты только пожелаешь, Лань Чжань, то бери всё, всё без остатка, мне ничего для тебя не жалко. Только будь, пожалуйста, счастлив. Вэй Усянь почти привык к тому обжигающему взгляду, которым Лань Ванцзи обдавал его во хмелю. Но он совсем не ожидал, что эти красивые губы сейчас тронет улыбка. Едва заметная улыбка, таящаяся в слегка приподнятых уголках губ. Вэй Усяню не нужны были слова, чтобы всё понять. Оказавшись в объятиях Лань Ванцзи, Вэй Усянь ощутил его теплое дыхание у самого уха: – Люблю тебя… – Желаю тебя, – подхватил Вэй Усянь. – Думаю только о тебе… – Бери всё, что хочешь… – Только будь счастлив. Стеной обрушился ливень. Вэй Усянь прижался мокрыми от дождя губами к губам Лань Ванцзи. Он не помнил, сколько времени они простояли под потоками воды, не в силах оторваться друг от друга. Губы, щёки, лоб, снова губы… Лишь спустя время, положив голову на плечо Лань Ванцзи, Вэй Усянь осознал себя в настоящем моменте. Он чувствовал так много всего. Но он не был бы Вэй Усянем, если бы за всеми этими переживаниями в нём не вспыхнул огонёк озорства. — Лань Чжань, – улыбаясь, сказал Вэй Усянь, отстранившись и заглядывая Второму Нефриту в глаза. – Я знаю, я бесстыжий и несносный. Но, Лань Чжань, я обещаю, я буду для тебя хорошим парнем! «Только будь, пожалуйста, счастлив».