Луна инкорпорейтед 7.0

Свет в комнате плавно погас и теперь только переменный, голубоватый свет из окон освещал помещение. Джек снова ощутил приближение паники и больно ущипнул себя за запястье. Во-первых, нужно верить в Марка, думал Джек. Безусловно верить. Потому что это поможет сохранить волю и разум. Во вторых, нужно безусловно верить в себя. В свою волю, хитрость, живучесть. Не дать себя сломить и не дать себя убить. Нужно очень внимательно ждать и наблюдать, втереться в доверие, изобразить покорность и сломленность. Грёбаный Эдвардс социопат, а значит безгранично уверен в себе. Его должно быть не сложно обмануть, прикинувшись покорённым и раздавленным им. Ждать и наблюдать, и терпеть. И рано или поздно шанс представится. Вздохнув глубоко, Джек расслабился, пытаясь игнорировать холод и жесткий пол. Он задумался над тем, чтобы создать себе какую-нибудь ментальную защиту, какое-то убежище, которое могло бы ему позволить пережить издевательства и физическую боль. Он читал о таких методах, он всё же был уже состоявшимся психологом-теоретиком. Когда-то ещё в детстве, Джек стащил из библиотеки отца бумажную старую книгу какого-то допотопного классика. Имя автора вспомнить он не мог, да и содержание книги помнил только примерно. Там был герой сомнительных моральных качеств, которому некий художник написал потрясный портрет. И портрет этот начал стареть, болеть, скурвливаться вместо героя, который оставался в это время свеженьким, как огурчик. Вот такой портрет Джек решил себе мысленно создать. Времени у него было много. Не позволяя себе отвлекаться, он создавал в своей голове картину, продумывая каждый её кусочек а затем, когда образ полностью сложился в сознании и перестал разваливаться на части, Джек перенёс на портрет ошейник и свои ощущения наготы и холода. Лицо портрета изменилось, отражая ощущения и переживания Джека. Джек прислушался к своим чувствам и ему показалось, что стало намного легче. Нагим и замерзшим теперь был как будто не он и ошейник он как будто перестал ощущать на своей шее. Этим Джек занимался всю ночь, потому как заснуть у него шансов не было никаких.