Луна инкорпорейтед 7.0

Джека разбудил стук по клетке. Он резко поднял голову. Сердце забилось быстро и громко. Рядом с клеткой на корточках сидел тот самый парень, что водил Джека в ванную. — Просыпайся, — сказал он тихо, — отведу тебя помыться и поесть. Парень расстегнул наручники и открыл дверь клетки. Джек с трудом вылез и со стоном встал, растирая руки. — Напрягай и расслабляй мышцы, пока лежишь в клетке, — сказал парень, жестом показывая Джеку следовать за ним, — кто знает, как долго тебе придётся в ней жить. Джек вздохнул и пошёл за парнем. У двери в ванную тот снял с Джека кляп. — Спасибо, — сказал Джек хрипло. Парень кивнул. — Десять минут, — сказал он. Джек мылся в этот раз быстро, несмотря на желание подольше постоять под струями воды. Джек хотел оставить как можно больше времени для растяжки. Джеку в этот раз показалось, что парень дал ему больше, чем десять минут. Когда Джек, сидя на диване, ел, парень стоял напротив него, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. — Лучше не сопротивляйся, — сказал он. — Менее болезненно пройдет время. Джек посмотрел на него задумчиво. — Если бы это было так просто сделать, как сказать, — ответил он. — Ты был рабом несколько лет, — сказал парень, — неужели не в состоянии насадиться на член при свидетелях? Джек задумался, жуя СиЭйЭл. В состоянии, конечно, подумал он. Но я больше не раб. С другой стороны, имеет ли это сейчас значение? Спустя пятнадцать минут парень вернул Джека в клетку и сковал ему руки наручниками. И снова потянулось время. Джек лежал и думал, что если бы он не вылечил свою депрессию, то сейчас сломался бы и сдох. Повесился бы в ванной на шторах. Опять таки, спасибо Марку за то, что настоял на психиатре и интенсивном лечении. Утром пришел Эдвардс. Он снова сидел за столом и пил кофе, раздавал какие-то распоряжения насчет продажи и покупки акций. Затем, сделав перерыв, он подошел к клетке Джека и, протянув руку между прутьями принялся гладить его по голове. Насколько позволяла клетка и зафиксированные руки, Джек отстранился. — Ещё одно минусовое очко, Джек, — сказал Эдвардс с неприятной ухмылкой. — Ты должен ластиться, когда я тебя трогаю. Встав, Эдвардс подошёл к доске и исправил “-2” на “-3”. — Минус три — это уже очень серьёзно, Джек. Впрочем, ты сам это скоро поймёшь. Эдвардс ушёл, а спустя минут десять пришли все четверо его парней, накрыли клетку Джека каким-то покрывалом, как клетку с попугаем, чтобы не орал. Джек почувствовал, что клетку подняли и куда-то понесли. Принесли Джека в абсолютно тёмное помещение. Покрывало с клетки сняли, к большому сожалению Джека, который уже планировал затащить его в клетку. Затем дверь закрылась и Джек остался в полной темноте. Главное не впадать в панику, думал Джек. Не терять самообладания, не прекращать мыслить. Не переключаться на эмоции, не поддаваться отчаянию. Джек решил выбрать какой-нибудь радостный день из своей жизни и восстановить его в памяти как можно детальнее. Он выбрал день, когда они с Оливером, уже месяц, как вернувшись с войны, отправились на рыбалку. День был ветренный, но жаркий. Пахло рекой, ромашками и всякими другими разогретыми солнцем травами. Шелестели листья тополей, растущих вдоль реки. Нихрена не клевало и Джек полез купаться. Оливер, поняв, что если и была какая-то рыба у берега, то Джек её распугал, тоже полез в воду. Вода была очень тёплая у поверхности и холодная на глубине. Джек нырнул и поплыл под водой почти до середины реки. Вынырнув, он увидел, как Оливер плетёт венок из кувшинок и заржал… Джек вспоминал и вспоминал, стараясь восстановить в памяти каждую секунду, а из глаз лились слёзы. Слёзы эти, как и чувство болезненной ностальгии Джек постарался спихнуть на портрет и продолжил вспоминать, пытаясь не сожалеть об этом дне, а вернуться в него, полноценно быть в нём. Джек потерял счёт времени. Сложно сказать, хорошая ли была идея с воспоминанием о том солнечном дне или нет, но Джек не выдержал и зарыдал, сухо и глухо, вытирая слёзы о предплечье. Казалось, что в этой темноте и тишине вовсе не существует времени. Джек пытался спать, но у него не получалось. Он снова сосредоточился на своем портрете. Тот уже был ужасен. Со слезами на глазах, с перекошенным от страха и страдания лицом, скованный и обездвиженный, смотрящий широко раскрытыми глазами в темноту. Перенося свои ощущения на этот воображаемый портрет Джек и правда начинал чувствовать себя спокойнее и решил больше не будоражить себя эмоциями и приятными воспоминаниями. Вспомнив совет парня в чёрном, он принялся разминать мышцы. Времени на это было хоть отбавляй. Джек умудрился устать и принялся придумывать алгебраические уравнения и решать их в уме. Это заняло его довольно надолго. Мышцы снова затекли и Джек снова принялся, как мог, их разминать. Он не знал, сколько прошло времени. Казалось, что вечность. Наконец в двери щелкнул замок и она отворилась. За дверью был полумрак и силуэт человека. Присев на корточки перед клеткой, парень отстегнул руки Джека и выпустил его. Жестом он предложил ему выйти из комнаты. Прихрамывая из-за затёкшей ноги, Джек вышел в неосвещённый коридор. На этот раз парень не говорил с ним, но он снял с Джека кляп, перед тем, как впустить его в ванную. Джек посмотрел ему в глаза и, он был уверен, увидел в них сочувствие. Парень отвел взгляд. Джек быстро помылся и отжимался от пола всё время, что ему было отведено на водные процедуры. В коридоре Джек снова сел на диван и парень вручил ему коробку с СиЭйЭл и воду. Джек был очень голоден. В этой коробке было от силы калорий семьсот и одной в день было однозначно недостаточно. Воды тоже было мало. Джек быстро поел и выпил всю воду и парень жестом показал ему встать. Джек поднялся. — Тебе запретили со мной говорить? — спросил он. Парень поднял кляп и Джек, вздохнув, покорно подставил голову. Парень вернул Джека в тёмную комнату, в клетку и снова сковал его руки наручниками. Посмотрев на Джека какое-то время, он вышел и закрыл за собой дверь и Джек снова оказался в полной темноте. Джек чувствовал, что парень ему сочувствует. Это, безусловно, было ценно и Джек был благодарен, но заинтересовал его в этом интерес меркантильный. Лежа на жёстком полу, он начал думать, насколько реально убедить настолько зависящего от Эдвардса человека, помочь ему… Темнота продолжалась и время шло. Джек решал уравнения, разглядывал свой портрет, затем терял самообладание и плакал, снова брал себя в руки, снова плакал и кричал сквозь кляп. Парень приходил к нему ещё три раза. Сколько прошло времени Джек не знал. Он мог только догадываться. Если парень появлялся раз в сутки — то пять дней. Если чаще или реже, то хрен его знает. Губы Джека пересохли от постоянно мучающей жажды, тело ослабло. В глазах парня, который бессменно водил Джека мыться и давал ему еду, Джек каждый раз видел сочувствие и тоску. Наконец, в один из походов в ванную, после еды парень повёл Джека другим маршрутом и привел снова в роскошную комнату с круглыми окнами с рыбами. Клетка уже была там. И член, прикреплённый к стене, в ней торчал как прежде. Джек забрался в клетку, парень приковал его руки и, посмотрев Джеку в глаза коротко, ушёл.