Противоположности

      Они были полными противоположностями. Буквально два разных человека, которые каждый раз выбирали разное: музыку, фильмы, книги, людей для общения, способы расслабиться, даже направление обучения.       Они были так похожи, каждый раз выбирая друг друга. Выходные вместе, договоренность о фильмах, поступление в один ВУЗ.       Они были очень разными, но такими похожими.       Парень с темно-синими волосами, серьгой в ухе, кожаных брюках, шумный и чрезмерно веселый. И его полная противоположность: тихий, спокойный, местами внешне угрюмый парень с натуральным цветом волос и четкими чертами лица. Безбашенный рокер и спокойный программист. Их соединяла многолетняя дружба, проходила проверку не только временем, но переездом и многими другими жизненными обстоятельствами.       И все это было длилось бесконечно долго, их дружба и дальше рассекала все вокруг и удивляла всех, кто был с ними знаком.       Если бы не одно но.

***

      Они начали вместе жить.       И, казалось бы, мечта детства – жить с лучшим другом, устраивать ежедневно вечер фильмов, есть самую вкусную и вредную еду, которую только можно найти в магазине, перекладывать мытье посуды на того, кто проиграл в «КМН» и вообще жить и радоваться беззаботности.       Вот только эти двое никогда сами этого не хотели. Их уклады и жизненные принципы слишком разные, чтобы даже попытаться жить вместе, но ситуации бывают разными, и Хан Джисон, в конец разругавшись со своим соседом – милым созданием с филологического – приполз к лучшему другу под крыло. Минхо сразу отнесся к этому, как к очень плохой идее, но друга на улице бросить не мог, поэтому пустил его – бедного, промокшего под дождем с гитарой на перевес, под строим предлогом: «Найдешь квартиру и съедешь. Твоя гитара мне уже не нравится».       Джисон, обычно яро защищавший свою любимую гитару, только активно покивал головой. Видимо, настолько переживал.       Минхо тяжело вздохнул и впустил друга внутрь. Хорошо, что он в двухкомнатной квартире. Расположил промокшего друга в гостиной. Ушел ставить чайник и за полотенцем, чтобы Хан сразу принял душ. Заболеет еще после холодного дождя и заразит самого Минхо, а болеть парень вообще не любил.       – Ты даже ничего не спрашиваешь. – Отметил Джисон, когда уже после душа сидел в свободной футболке, мягких штанах, вытирая полотенцем мокрые волосы.       – Было бы что спрашивать. – Фыркнул Минхо, откинувшись на спинку кресла и расслабленно наблюдая за другом. – Снова привел в комнату компанию непонятно кого, горланил свои песни на всю и набухался. У меня бы тоже терпения не хватило, не то что этот бедолага… Как его зовут-то вообще?       – Цыпа. – Буркнул Хан куда-то в полотенце. Его словно обидел тот факт, что Ли знает его слишком хорошо, и у рокера не было возможности пожаловаться на несправедливость этого мира.       – Я про имя. – Закатил глаза Минхо.       – А… Феликс. – Недовольный ответ. А потом уже заинтересованное: – Зачем тебе имя этого предателя?       Программист встал с места, забрал полотенце и, взъерошив влажные синие волосы, ответил:       – Брошу тебя и буду дружить с ним. Он, вроде, хороший парень.       – Ага, удачи. – Отмахнулся Джисон.       Он прекрасно знал, что Минхо не променяет его на какого-то Цыпу, или кого покруче, поэтому был так спокоен. Куда больше его сейчас волновало накопить денег на то, чтобы можно было снять квартиру и не мешать Ли наслаждаться своим одиночеством. Джисон нервно жевал губы, чувствуя неприятный осадок после ссор сначала с Феликсом, потом с комендантом общежития, и плюсом с мамой. И он был очень благодарен тому, что у него есть Минхо, к которому всегда можно было обратиться за чем угодно, а он и не откажет. Поворчит, скажет, конечно, пару ласковых, но даже не поругает и обязательно поможет.       – Не думай так много. Разберемся со всем позже. Пошли поедим, я все разогрел. – Донеслось заботливое с кухни.       Минхо прекрасно понимал, что Джисон, хоть и являлся парнем из разряда «оторви да выкинь», не был плохим человек. У него свои взгляды на этот мир, и попытка жить в общаге, среди людей и строгих правил, с самого начала была провальной. Ему давно нужен был этот пинок от вселенной, чтобы начать жить так, как ему будет удобно. А пока Минхо будет готов стать его опорой и помощью. Он вообще всегда готов, но, видимо, сейчас именно тот момент, когда это действительно нужно.       – Давай смотреть ужастики всю ночь! – Оживился Джисон, запихивая лапшу за обе щеки.       – Фу. – Только и ответил Минхо, одарив обжорливую белку презрительным взглядом. Фильмы ужасов были последним в списке любимых жанров у Минхо, и первым – у Джисона. Кто бы сомневался.       Хан в ответ состроил очень грустный смайлик из своего лица. Ли закатил глаза, ковыряясь палочками в тарелке. Ему не хотелось расстраивать друга еще больше.       За окном все размеренно барабанил дождь, они сидели на кухне в серо-белых цветах. Джисон ел быстро, его щеки забавно тряслись, иссиня-чёрные, пока еще влажные пряди челки падали на глаза. В такие моменты он был похож на милую квокку, точно не на себя. Тот человек, которым он бывает перед людьми, тот парень с черной подводкой на глазах, беспорядочной укладкой, гитарой за спиной и странными шутками, существовал за дверью дома – на улице, в универе, в студии записи. Где угодно. Сейчас же перед Минхо сидел бельчонок, и Джисон мало кому показывал такую свою сторону. Это было еще одной причиной их дружбы – абсолютное принятие. Ли принимал Джисона и сумасшедшим рокером, и домашним «я завернусь в три пледа и буду весь день смотреть сериалы», точно также, как и Хан принимал Минхо и спокойным, и выведенным из себя. Их дружба пережила многое, этот ужин в квартире Минхо станет еще одним кирпичиком в этом домике их отношений.       Только они раньше не оставались настолько долго в одной квартире вместе. Ли нахмурился. Ночевки – да, но не более трех суток. Здесь же отсчет пойдет на недели…       – Может, тогда триллер? – Предложил Хан.       Минхо тряхнул головой, отгоняя негативные мысли, улыбнулся и кивнул. Что может случится за это время? Он все равно не перестанет дружить с Джисоном, все будет хорошо.

***

      Все и было хорошо.       Даже целую неделю. Страх о нарушении личных границ испарился. Минхо почти что все время жил в своей комнате (как и всегда), работал над разработкой сайта на заказ, в то время, как Джисон до позднего вечера уходил на студию звукозаписи, чтобы реализовать свои треки. Минхо не сомневался, что у Хана так получится заработать, потому что тот был невероятно талантливым. Утром они вместе ходили в универ. Дружба никак не пошатнулась, только стала крепче. Они все также встречались каждую перемену, ходили вместе на обед. Однако, теперь ко всему обычному приписывались обсуждения о том, что хочется на ужин, кто это будет готовить, а кто помоет посуду. Минхо готовил чаще, ибо Джисон хорошо готовил только пять блюд, что, признаться, было маловато для вкусного, полезного и – самое главное! – разнообразного рациона.       – Ого! – Звонкий голос вырвал Минхо из раздумий. Парень поднял голову и увидел перед собой счастливое, но уставшее беличье лицо. – Вас так рано отпустили?       – Да. – Коротко ответил Ли, поднимаясь с мягкой лавочки и расправляя плечи, чтобы размять затекшие спину и шею. Самые уязвимые места программиста после глаз. – Выглядишь устало.       Джисон закатил глаза, пару раз сматерился и только после этого нормально ответил:       – Потому что устал. Надоели эти пары, отчислюсь скоро.       – Не говори глупостей. – Выдохнул Минхо, не обращая внимания на девушек, провожающих их взглядами.       Эти двое почему-то всегда привлекали много внимания – такие разные на вид, оба очень красивые, всегда вместе. Хотя, возможно, все дело было в Джисоне – вот кто точно всегда привлекал очень много внимания.       Джисон продолжал жаловаться на пары, Минхо внимательно слушал. Шли медленно. Первый активно жестикулировал, второй сложил руки в карманы брюк.       – Все, короче, проехали! – Буркнул Хан, раздраженно откинув челку с глаз.       – Проехали. – Кивнул Минхо. Они остановились у лифта. – Но они все равно все подонки, конечно.       Джисон довольно усмехнулся и смущенно отвел глаза. Что бы вокруг не происходило, Минхо всегда оставался на его стороне, даже если это будет пустяк, как сейчас, или что-то серьезное. Ворчание и издевки – не в счет, в этом Ли спец и отказаться от привычки язвить не собирается. К тому же, она ему так идет.       – Я, кстати, собираюсь выпустить трек в течении этой недели.       – Что? Уже?       Они прошли в кабину лифта, двери медленно закрылись. Здесь они остались одни.       – Да. Там осталось сделать мастеринг.       Минхо поморщился, во-первых, от неприятных ощущений при спуске лифта, а во-вторых, от профессиональных терминов.       – Джисона-а, – закатил он глаза, – давай без этого всего.       – Короче, осталось совсем немного подправить звук, чтобы по красоте все было. – Хмыкнул тот, сразу поняв, о чем просит друг.       – То есть, ты уже сведение сделал?       – Я тебя сейчас в лифте оставлю!       – Да за что?!       Хан фыркнул и демонстративно вышел, как только двери открылись. И Минхо сразу понял, что всю дорогу до дома ему придется выслушивать о процессе записи треков, в полном объёме, с подробностями, эмоциональными вставками, несколькими историй в качестве примеров, и все это, возможно, несколько раз.

***

      Трек был почти готов, а это значит, что самое сложное для Хана осталось в прошлом, теперь же оставалось самое неприятное – ждать. Сколько, конечно же, никто не знал. Альбом может залететь, а может вообще прогореть и не оправдать ожиданий, Джисон, возможно, почти ничего не получит с этой работы, но плохие мысли он гнал прочь. Последнее, чего хотелось после пережитого – ныть о том, что жизнь плоха. Он всегда считал, что, если что-то не устраивает человека в его жизни, это может значить лишь одно – ее в срочном порядке нужно менять.       Минхо прекрасно понимал своего друга, прекрасно осознавал, что ожидание может затянуться. Понимал и принимал. Не давил, не гнал из квартиры, не торопил и не лез в дела Джисона. Тот мог часами зависать на студии звукозаписи, несколько раз даже пропускал пары, не ночевал дома, и Минхо мог только предположить, чем тот занимается. Он видел, сколько его друг вкладывает в эти песни. Видел еще тогда, когда Хан писал свои треки на коленке прямо в школе на уроке, у себя в комнате, ночами не досыпая. Он отдавал себя полностью в каждую строчку, выливал музыкой всю свою душу. И однажды, Минхо точно это знал, его услышат и поймут. Быть понятым и услышанным – вот чего на самом деле желал Джисон.       Во входной двери неожиданно послышалось шебуршание ключа, а через мгновенье дверь открылась. Минхо напрягся и вышел в прихожую, чтобы увидеть Джисона. Очень уставшего и увядшего за все это время Джисона.       – Оу… – Только и смог выдавить он.       – Я могу сказать, что немножко устал и капельку передохнуть? – Очень вялым голосом пробормотал Джисон, полуприкрытыми от усталости глазами смотря на Ли.       – Ох, Хан-и, конечно. Ты голоден?       У Минхо что-то внутри сжималось при виде такого «немножечко уставшего» друга. Он явно дико устал, но все равно не собирался об этом говорить в открытую. Возможно, не хотел, чтобы Минхо думал о том, что он собирается сидеть на его шее. Ли так и не думал. Парень подошел к развалившемуся прямо на полу музыканту и потрепал того по голове.       – Много еще осталось? – Спросил он.       – Завтра в полночь зальют альбом. – Еле слышно отозвался рокер.       Все музыканты выглядят так за сутки до выпуска их первого альбома?       – Какой ты молодец! – Улыбнулся Минхо искренне. В груди у него что-то теплело и сжималось от этой новости. – Я очень тобой горжусь.       Джисон расставил ноги, согнув их в коленях, и уперся в них локтями. Выглядел рокер настолько уставшим, что хотелось уложить его в постель на неделю смотреть сериалы и есть чипсы. Он работал над альбомом очень давно, около года, но за эту неделю сделал столько, сколько не делал никогда.       – Вдруг, что-то пойдет не так? Вдруг, мои песни никому не понравятся?       – Боже, Джисони, ты переживаешь уже от усталости. Ты правда сейчас хочешь об этом говорить? – Минхо протянул руки и ущипнул рокера за щеку.       – Не очень… хочу курочку в кисло-сладком соусе. – Пробубнил тот, как маленький мальчик, позволяя Ли играть с его пухлой щекой.       Минхо не смог сдержать улыбки.       – Мне самому приготовить, или ты не хочешь ждать и закажем? – Спросил парень, поднимаясь. Джисон встал следом.       – Могу подождать. У тебя лучшая курочка на свете. Мне будет грустно, что я не смогу есть ее так часто, когда съеду от тебя… – Джисон внезапно запрыгнул на Ли сзади, обнимая и наваливаясь всем телом. – Слушай, может, мне и не съезжать тогда?       – Сейчас сам готовить будешь. – Пригрозил Минхо, не пытаясь сбросить с себя музыкальную тушу. Вместо этого он только улыбнулся, радуясь тому, что смог развеселить бельчонка снова.

***

      Минхо медленно разлепил глаза. Его комнату освещало яркое, солнечное солнце. Постепенно светлеть стало гораздо раньше, но Ли все никак не мог к этому привыкнуть, и по привычке не зашторивал окна на ночь, из-за чего был вынужден вставать раньше будильника, так как его кровать по утрам заливало солнечными лучами.       Он нахмурился, потянулся в постели, облизнул пересохшие после сна губы и посмотрел на время.       6:43. Вставать через 18 минут. Спать смысла уже нет.       Вместо этого очень хотелось пить. Повалявшись еще немного, парень встал и очень тихо вышел в коридор. Между его комнатой и кухней как раз находился зал, в котором сейчас спал Джисон. Тревожить уставшего за все это время друга очень не хотелось, поэтому Минхо старался ступать как можно тише.       Он заглянул в зал, чтобы убедиться в том, что не потревожил Хана, и… замер, не смея даже шелохнуться.       Джисон не спал.       Он вообще не спал.       Он просто дрочил.       Он лежал на диване полубоком ко входу в зал, поэтому не видел Минхо. А тот, видимо, передвигался слишком медленно, поэтому Хан его и не услышал. Теперь он стал свидетелем того, как его друг самоудовлетворяется на его же диване.       И, боже мой, как он это делает. Так, словно не занимался этим уже так давно, что каждое движение руки заставляет все тело дергаться. В левой руке Хан держал телефон и смотрел какое-то порно, а правой делал поступательные движения. Он полностью откинул одеяло, стянул шорты с нижним бельем, приподнял футболку до шеи, попеременно поглаживая живот, бока и грудь, каждый раз вздрагивая, касаясь сосков. На телефон он почти не смотрел, словно то, что происходило там, его не волновало вовсе, а существовало лишь по привычке, просто потому что когда-то это ему помогало. Но не сейчас. Сейчас он наслаждался каждым движением и солнцем, которое заливало его прекрасное тело.       Но отдельным видом искусства было его лицо. Таким Минхо не видел друга никогда.       Джисон смотрел на свои же действия сквозь полуоткрытые глаза. Откинув голову назад, он открыл свою шею с идеально выступающим, дергающимся от сглатываний, кадыком. Язык попеременно скользил по губам, увлажняя их слюной.       Минхо невольно повторил этот жест. И только он помог ему осознать себя в этой реальности. Он резко понял, что стоит у входа в зал, прячется за стеной и подглядывает за тем, как его лучший друг удовлетворяет себя на его же диване. Да черт с ним, с диваном! Еще немного и он замарает своей спермой его постельное белье. Еще немного и Минхо станет свидетелем того, как Джисон кончает…       Эта мысль отозвалась приливанием крови к определенной части тела. Сразу после по спине и рукам побежали мурашки, которые заставили парня вздрогнуть. Его переполняло столько мыслей и чувств, что он не знал, как их все контролировать или хотя бы просто уместить в голове.       Но он не мог себя остановить. Не мог и с места сдвинуться. Просто тупо стоял и наблюдал за Джисоном, который ускорил движение рукой, перестав отвлекаться на видео и свою грудь. Он просто полностью сосредоточился на скорости и члене. К сожалению (к какому еще сожалению, блять?!), Минхо не мог видеть член Джисона, потому что он скрывался за грудой из одеяла и подушки. Ли тяжело сглотнул, представляя, как может выглядеть член его друга.       Тем временем, Хан полностью убрал телефон, закусил губу, тяжело дыша. Минхо уже не мог остановить вспыхивающие картинки перед глазами. Он представлял, как оттягивает пальцами нижнюю губу Джисона, как фиксирует его руки, как целует и облизывает эту прекрасную шею. Одна картинка заменяется другой, более пошлой и развратной. Фантазия не щадит парня, его мысли крутятся только вокруг того, как его лучший друг кончает на его диване.       И как только Минхо думает об этом, как только представляет дрожащее тело под собой, Джисон сгибается пополам, перестает дышать, замирает на несколько секунд, кончая себе в кулак, и шумно выдыхает через нос, устало откидываясь на подушку. Удовлетворенно прикрывает глаза, снова облизывает губы.       Минхо тоже на секунду прикрывает глаза, словно пытаясь запомнить этот образ, смакуя увиденное, и сразу же уходит. Все также тихо, не издавая и шороха, под яростное биение собственного сердца.       Как только дверь закрылась, он навалился на нее спиной, слыша гудение крови в ушах. Медленно опустился на пол, все еще стараясь не шуметь. Рука прижалась к паху, член требовал внимания. И Минхо почти поддался этому желанию, почти позволил себе раствориться в том же удовольствие, в котором находился его друг буквально минуту назад, но вовремя себя отдернул.       Это разные наслаждения. Джисон снимал напряжение после изнурительной недели, смотря какое-то видео для взрослых, а Минхо… Минхо собирается сделать это, потому что действительно очень сильно возбудился от того, как это делал его лучший друг.       Боже…       Минхо выругался, отдернул в омерзении руку и посмотрел на часы.       6:58.       Еще две минуты, прозвонит его будильник, он сорвется с места и примет ледяной душ, чтобы хоть как-то прийти в себя.       А пока он будет скидывать все происходящее на сонное состояние после пробуждения. На ретроградный Меркурий, или Венеру, что там на мужчин действует, он понятия не имел. На полнолуние и новолуние. На то, что, видимо, пора девушку найти. Или в монастырь сразу, боже.       6:59.       Он еще не знал точно, но что-то ему подсказывало, что его мучения и угрызения продляться гораздо дольше двух минут.       7:00.

***

      Холодные струи отрезвляли. Возбуждение спало, оставив после себя неприятное ощущение неудовлетворенности. Но это было ничто по сравнению с угрызениями совести. В голове вихрем проносилось столько мыслей, сколько, казалось, не посещало голову и за всю жизнь.       Как после всего произошедшего смотреть в глаза друга? Нормально ли вообще парню возбуждаться от вида того, как дрочит его друг? Минхо мог простить себе возбуждение от парня, но не от Джисона. Это мог быть кто угодно, но никак не тот самый человек, с которым они дружили уже около десяти лет. Не тот самый человек, который воспринимался как член семьи, Хани был не просто другом, он был братом. Но теперь Минхо знал, что у него может встать на своего друга.       Он фыркнул и тряхнул головой, стряхивая с волос и лица капли.       Что-то слишком много драмы. Встал у него один раз, а дружат они уже десять лет. Подумаешь, возбудился от вида дрочки. Нормальная тема, это же даже как-то называют? Вуайеризм, кажется. Забавно, но это слово Минхо был готов принять по отношению к себе, но не тот факт, что его возбудил Джисон. Эти мысли он запихнул как можно глубже в себя, предпочитая скинуть все произошедшее на длительное воздержание, раннее утро, недосып, пересып, суперкрутое порно, которое включил Джисон (и совершенно не важно, что Минхо его даже не видел). В общем, все что угодно, но не то самое, о чем теперь нельзя будет говорить. Это пройдет. Минхо просто временно переклинило. Такое бывает. У всех же хоть раз в жизни вставал на друга, верно? Да и Джисон милашка, такой красивый и сексуальный… блять, все.       Минхо яростно прокрутил вентиль, выключая воду. Ничего сверхъестественного не случилось, просто мелочи.