Противоположности

             Это была одна из самых коротких ночей в жизни Минхо. Он так устал (и напился), что совершенно не помнил, как провалился в сон. Единственное, что он помнил – это руки Джисона, которые, видимо, обнимали его всю ночь, раз до сих пор находятся на нем.       Друг размеренно посапывал рядом, уткнувшись лбом в плечо, закинув ногу на колено и обняв рукой поперек живота. Он не прижимался сильно, но явно не собирался отодвигаться.       Минхо проморгался, пытаясь осознать себя в этом мире. Вспомнил все то, что произошло вчера. Вспомнил, сколько чуши наговорил просто так, как соврал о тактильном голоде и… все то, что произошло после. Воспоминания вспышками проносились в голове – вот он оправдывается перед Джисоном, вот они спорят об эрогенных зонах, и вот он уже на диване животом вниз, а его шею покрывают страстные поцелуи.       От этих мыслей в штанах началось движение.       Минхо резко похолодел. Он и так позволил себе вчера невозможно много и лежать сейчас в этой позе, да еще и со стояком было просто верхом порочности. Нужно было срочно отвлечься и как можно скорее уйти. Вчера казалось, что спать с желанным человеком будет пыткой, но, как оказалось, просыпаться гораздо страшнее.       За секунды было принято решение сходить попить воды, в ледяной душ, а потом готовить завтрак, поэтому оставалось только выбраться из этой сладкой ловушки. Минхо медленно и максимально аккуратно обхватил ладонь Джисона, поднял ее наверх и положил рядом, пытаясь подвинуться ближе к краю кровати. В тоже время нога пыталась выбраться из-под ноги Хана. Но тот оказался гораздо упрямее во сне и только потянулся вперед, обнимая крепче, чем до этого.       Никогда до этого Минхо не ощущал себя плюшевой игрушкой для сна.       Он снова оказался в плену. Только в этот раз, Джисон обхватывал его так, словно не спал и просто не хотел, чтобы он уходил.       – Джисон-и… – Позвал он тихо, чтобы проверить свою догадку.       Но ответа не последовало. Прислушавшись к дыханию рокера, Хо понял, что тот действительно спал. Он собрался с мыслями, медленно выдохнул и максимально осторожно взял руку друга и приподнял ее, передвигаясь к краю кровати. Перевернув Хана на спину, он на мгновенье замер, рассматривая умиротворенное во сне лицо.       Синие волосы беспорядочно падали на белую подушку, руки раскинуты в стороны, губы приоткрыты. Сейчас он выглядел невинно, спокойно, уязвимо. Ли сглотнул, ощущая, как покалывают кончики пальцев от желания прикоснуться к гладкой, мягкой даже на вид коже. Но из-за страха разбудить Джисона, он просто провел пальцами по волосам, желая хоть как-то ощутить его мягкость.       Взгляд скользнул по лицу вниз, спустился по шее, останавливаясь на кадыке в виде сердечка, еще ниже, к острым ключам, по мятой футболке, шортам и… замер на явно выпирающей выпуклости.       Сердце пропустило удар.       Минхо задохнулся от неожиданности и застыл как вкопанный, пытаясь успокоиться.       Это было ожидаемо. Джисон молодой парень, подобное им свойственно. Об этом еще вчера нужно было подумать, прежде чем оставаться с ним в одной постели. Да и вообще как будто Минхо не был свидетелем утренних процедур Хана. Все слишком предсказуемо.       Но почему тогда Минхо так реагирует, словно мир рухнул у него из-под ног? Когда это уже закончится? Что ему нужно сделать, чтобы перестать так остро реагировать на друга? Переспать с кем-нибудь? Переспать конкретно с Джисоном?       Нет, боже. Это только разрушит их дружбу. А попытка влюбиться в другого человека сделает только хуже. Ему же не шестнадцать лет, чтобы убегать от своих чувств и уж тем более использовать других с целью справиться со своими проблемами.       Он думал об этом, внимательно смотря на спокойно спящего друга, и не справившись с собственными чувствами, потянулся вперед, прижался губами к виску.       – Ты меня скоро с ума сведешь. – Прошептал он, прикрыв глаза.       Сколько еще времени это продолжиться? Видимо, до тех пор, пока Джисон не съедет. Лучший способ избавиться от чувства к человеку – это перестать думать о них, и о самом объекте обожания. Но как же это сделать, если Хан постоянно мелькает перед глазами?       Видимо, Минхо слишком задумался, потому что поймал себя на том, что самозабвенно гладит Джисона по голове и водит губами по волосам. В ответ на эти простые прикосновения, рокер еле ощутимо потянулся голову наверх, а потом пахом вперед.       Взгляд Минхо моментально вернулся в «эпицентр».       Ему что-то сниться?       Возможно, что-то приятное.       Джисон снова подался вперед, словно требовал внимания.       Минхо напрягся и отстранился, присматриваясь внимательнее. Хан-и по-прежнему крепко спал. Черт, ну какой же он извращенец. Интересно, в общаге у него тоже каждое утро было посвящено для занятия собой?       А вот от этой мысли Минхо внутри что-то неприятно кольнуло. Одна только мысль о том, что кто-то мог видеть Джисона таким была очень неприятной.       – Джисон-и. – Позвал он снова, на этот раз немного громче.       Реакции не последовала, потому Минхо, немного осмелев, потянулся вперед и коснулся губами мягкой щеки.       Мир замер и перестал существовать. Настолько это было приятно.       И это было ошибкой, явно. Потому что Минхо осознал всю плачевность собственной ситуации. Если до этого момента было не понятно, насколько далеко это может зайти, насколько серьезно окажет влияние, то прямо сейчас все сомнения испарились.       Мягче и нежнее кожи Ли не касался никогда. Никогда до этого мир не содрогался от одного только касания к щеке. Никогда раньше губы не покалывало, руки не дрожали, а сердце не сжималось от понимания того, кого конкретно Минхо поцеловал. Никого не хотелось возводить в абсолют так, как Хан Джисона.       А дальше как в тумане.       Посыпались легкие, осторожные поцелуи по щеке, скуле, виску. Рука скользнула к животу и спустилась ниже. Минхо поддался желанию и обхватил возбуждение друга через тонкую ткань шорт. Реакция последовала незамедлительно – Джисон толкнулся вперед бедрами. Ли резко выдохнул и уткнулся лицом в подушку. Как бы он не старался, справиться с чувствами оказалось чем-то невозможным.       Рука замерла. Минхо остановился, пытаясь вернуться в реальность.       Он прислушался – сердце стучало в ушах, по комнате разносилось только учащенное, глубокое дыхание Джисона. Приподнялся на локте и внимательно посмотрел на парня.       Если бы инкубы существовали, то Хани был бы одним из них, явно. Растрепанный, слегка румяный, с приоткрытым ртом и неровным дыханием, он был воплощением желания.       Джисон зажмурился, облизнул губы и толкнулся бедрами еще раз.       Минхо поддался страсти и обхватил член сильнее, наблюдая за тем, как изо рта лучшего друга срывается полувыдох-полустон. За ночь алкоголь должен был выветриться, но Ли все равно чувствовал себя пьяным.       Как после такого ему смотреть в глаза другу? Как разговаривать с ним, жить под одной крышей? Что он скажет ему по пробуждению? «Извини, ты так сексуально выглядишь, когда спишь, я не сдержался из-за своего тактильного голода»? Эти действия буквально выглядят на приставание к спящему человеку, как использование беспомощного тела. Минхо почти ничего не понимал в законах, но воспитали его человеком слова и дела, правильных моральных установок. И вот все нормы и правила морали сейчас были под угрозой. Совесть уже на коленях молила его остановиться.       Вчера под алкоголем, сегодня во сне. Каждое действие лучше предыдущего.       Минхо резко выдохнул и сжал челюсть так, что заболели виски.       Отпустил возбуждение Джисона и медленно убрал руку, сжав ее до побелевших костяшек в кулак. Насильно отвернулся от восхитительного вида и медленно поднялся, чтобы не шуметь. Убедившись, что Джисон все еще спит, встал и бесшумно вышел из комнаты, максимально тихо прикрыв за собой дверь.       И только в ванной, выкрутив вентиль холодной воды на максимум, сжавшись всем телом, попытался снять напряжение и агрессию на самого себя. Хотелось что-нибудь сломать, побить стены, но вместо этого Минхо скрипел зубами под ледяной водой, напрочь забыв хотя бы раздеться.       Он не понимал, когда это может закончиться, не понимал, как сам может избавиться от этих ненужных, мешающих дружбе чувств, но осознал точно, что теперь, когда он видел так много, это может сломать не только отношения между ними, но и его самого.              ***              Кухню охватывал нарастающий звук закипающего чайника. Минхо хлопотал под солнечными лучами, стараясь всеми силами сосредоточиться на приготовлении завтрака и забыть о том, что произошло в спальне. Максимальное внимание уделялось нарезанию овощей, мытью посуды, жарке омлета.       – М-м-м, как же чудесно пахнет. – Донеслось чуть хриплое у двери.       Ли улыбнулся, запихнув куда поглубже все свои чувства, повернулся к другу и ответил «доброе утро», надеясь, что улыбка походила на счастье и расслабление, а не на жуткий оскал.       – Доброе. – Пробормотал довольно тот, потирая кулачками все еще сонные глаза.       Хо сжал зубы и вернулся к готовке, стараясь ни о чем не думать. Он сосредоточенно приготовил рулетики из омлета, разложил их по тарелкам, красиво нарезал и посыпал сверху кунжутом. Двигался специально медленно и сосредоточенно, концентрируясь на каждом действии, словно это действительно могло помочь забыться. И какое-то время все было действительно тихо, даже слишком. Всегда шумный Джисон почему-то молчал, никак не отвлекая и не пытаясь помочь. Приняв это за обиду, или стеснение после вчерашнего, Минхо обернулся, обеспокоенно посмотрев на друга.       Но тот стоял у стола, внимательно смотря на Ли в ответ так, словно это его могло что-то беспокоить. А Минхо волновал только этот взгляд, потому что глаза напротив были слишком искренними.       – Что случилось? – Прохрипел Хо, пытаясь держать себя в руках.       Растрепанный, в свободной футболке и шортах, со все еще сонными глазами, залитый лучами недавно взошедшего солнца, Джисон выглядел настолько крохотным, что хотелось взять его на руки и заобнимать.       И почему раньше никогда подобных мыслей не приходило в голову?       – Твоя шея… – Тихо пробормотал почти себе под нос Хан, смотря чуть ли не глазами виноватого щеночка.       – Что с ней? – Минхо машинально коснулся шеи.       Джисон поджал губы и отвернулся, словно и вовсе пытался скрыться. Но все равно ответил:       – На ней следы.       У Минхо моментально расшились глаза от удивления. Он прекрасно помнил, что произошло вчера, но совершенно забыл о том, что Джисон делал это до засосов. То есть, из головы совершенно выпала возможность появления красно-фиолетовых следов на коже. Сначала это повергло в шок, но потом Ли почувствовал некую гордость и приятное чувство собственности. Может ли он считать, что пока эти засосы не сойдут, он принадлежит Джисону? И раз тот сам оставил на нем следы, то в каком-то смысле он тоже принадлежит Минхо?..       От этой мысли стало совсем неловко, поэтому Хо отмотал назад, вернулся в реальность и только ободряюще улыбнулся, резко поняв, что друг переживает и ждет ответа:       – Да забей. Ничего страшного. Пройдут.       Максимально коротко, буквально с целью отвязаться. Потому что стыдно было очень. Минхо отвернулся, продолжил готовить и лишь спустя пару секунд услышал долгий и шумный выдох. И он не понимал, что именно означал этот выдох – облегчение, смущение, раздражение?       Повисло неловкое молчание. Примерно в этом же настроении и атмосфере они сели завтракать.       – Существует множество способов избавиться от засосов, может… – Начал парень, неуверенно ковыряя палочками рулет.       – Джисон. – Уже с нажимом проговорил Минхо. Последнее, чего он хотел сейчас – это чувствовать вину Хана. – Меня совершенно не волнуют следы, они пройдут через недели две. Я их даже не вижу. Все в порядке.       – Но их могут увидеть другие…       – И ты думаешь, что я скажу, что это твоего рта дело?       Джисон от удивления резко поднял на Хо глаза.       – Грубо. – Прокомментировал он.       – Глупо. – Ответил тем же тоном. – …то, что ты об этом переживаешь. Или тебе так понравилось?       Последнее уже чтобы сменить тему, избавиться от неловкости и отпустить ситуацию.       – Как видишь. – Криво усмехнулся рокер, явно отвлекаясь от переживаний.       Минхо улыбнулся и продолжил завтракать.       Естественно, его слова он и не думал воспринимать серьезно. Это были неловкие шутки, чтобы разрядить обстановку. Но им в любом случае еще придется с этим жить. ***       Засосы на шее оказалось не так легко скрыть. Особенно, если ты их даже не видишь. Можно было бы надеть кофту с высокой горловиной, но не в сентябре же.       – Господин Ли Минхо больше не одинок? – Игриво протянул один их его одногруппников, проходя мимо.       – Не завидуй. – Просто бросил Ли, даже не смутившись. Но вот рядом стоявший Джисон отвернулся, пытаясь сдержать смущение. Однако, так он лишь открыл Минхо свои покрасневшие уши.       Ли улыбнулся, похлопал друга по плечу, наклонился ниже и шепнул в пылающее ухо:       – Ты палишься, Хан Джисон.       Медленно отодвинувшись, он заглянул прямо в глаза рокера, пытаясь понять, что тот чувствует. Но большие карие глаза смотрели настолько невинно и шокировано, что можно было подумать, что все произошедшее прошлой ночью было просто сном.       Милашка.       Минхо усмехнулся, потрепал друга по волосам и вернулся в кабинет, оставляя того в полном недоумении и смущении. Он не знал, о чем думает Джисон, но самому ему нужно было погрузиться в работу, чтобы назойливые мысли не сгрызли его окончательно.       Но заглушить голос тела было тяжело. Мозг, может, и был сосредоточен на задании, но ладонь все еще чувствовала мягкие синие волосы.       В моменте Минхо показалось, что он сходит с ума. Занятый мозг все равно отвлекался на воспоминания о произошедшем. Ли больше не хотел скрываться или чувствовать боль, он хотел дать понять, что больше не может относиться к Хану, как к просто другу. Эти мысли все плотнее заседали в голове.       И это становилось проблемой.              ***              Как долго можно держать чувства внутри? Насколько глубоко их нужно затолкать, чтобы перестать ощущать? Что нужно сделать, чтобы больше никогда не чувствовать?       Минхо не заметил, как эти мысли поглотили его полностью. Теперь влюбленность перестала быть шоковой новостью. Она стала болью.       Ли действительно чувствовал боль. Ее отчетливее всего. Он понимал, что запутался. Он легко отпустил бы кого угодно их своей жизни. Кого угодно, кроме Хан Джисона.       Никогда до этого он и подумать не мог, что причина их теоретической ссоры может стать влюбленность. А ссоры он действительно очень боялся. Для него страшнее всего было не потерять Джисона, а то, что он может его возненавидеть. С другой стороны, какая-то маленькая часть его сознания подсказывала, что Хан не будет осуждать Минхо за чувства. Джисон всегда был тем человек, который принимал Ли таким, какой он есть – чувства и эмоции в том числе.       Но все равно, не смотря на голос разума, было страшно. На место страха признаться самому себе в наличии чувств, стало страшно признаться в них Джисону.