Тело Делайлы

      Прошло уже два месяца.       Хейли полностью вжилась в семью. Теперь она даже иногда болтает с моей роднёй по телефону, и все почему-то уверены, что это признак моего расцвета. Мол, вот, не стала затворницей, завела подругу, ай да молодец, гордость семьи.       — Да-да, мам, я поняла, — закатываю глаза, и, наверное, мать это почувствовала, потому что с той стороны раздался мучительный вздох.       — Делайла, я же хочу как лучше, — простонала она. Я тут же представила, как она потирает переносицу. — То, что ты перешла на домашнее обучение, меня не расстраивает, но ты закрываешься от людей. Я не хочу, чтобы ты была одинока…       — Мам, у меня есть Хейли и еще парочка друзей, я не одинока, — заверила я. — И со мной всё хорошо.       На самом деле нихрена не хорошо. Далеко не хорошо.       Недели две назад.       — Ты точно уверена, что это сработает? — скептически спросила Хейли, открывая канистру с бензином.       — Нет, но кто не рискует, тот не пьёт шампанского, — нервно хихикнула я, глядя, как меня поливают горючим.       Да, в общем-то, мы тут не шашлыки жарить собрались. Я открыла Хейли тайну: не могу умереть. Вообще. Но не уточнила, что я не из этого мира, потому что, ну… на кой хрен ей эта информация? Пусть останется моим секретом.       Конечно, сначала волчица была против. Орала, ругалась, пыталась отговорить, но я её убедила. Рассказала, что это типа проклятие моё бессмертие и что жить — это настоящий ад. Мол, кошмары каждую ночь — это часть проклятия (на самом деле, я без понятия, откуда они взялись), и боли такие, что хоть вешайся. В общем, включила драму на полную катушку, и Хейли сдалась. Сказала, что если мне так хреново, то она поможет.       И вот уже две недели мы пытаемся меня убить. Как бы это… ни звучало.       На этот раз — огонь.       Чисто по приколу решила попробовать сжечь себя. Ну а что? Ведьм же так сжигали? А вдруг я ведьма? Мало ли. Где инквизиция, когда она так нужна?!       Короче, облили бензином, до шеи. И вот стою я, вся такая мокрая и воняющая горючкой, и понимаю, что это была самая тупая идея в моей жизни.       Ладно, топилась — не сработало. Глотала таблетки — не сработало. Сбрасывалась с высоты — не сработало. Распиналась о своей боли и бессмертии — Хейли всё ещё не убежала.       Ну, думаю, окей, может, огонь?       Нет, нихрена.       Знаете, как это на самом деле? Представьте себя курицей на гриле, но курицей, которая может бегать и орать от боли. Вот это была я.       ВСЁ! К ХЕРАМ! СГОРЕЛО!       Кожа? Сгорела.       Волосы? Сгорели.       Чувство собственного достоинства?       ДАВНО УМЕРЛО!       Шесть часов спустя — ТА-ДАМ! Всё зажило, будто ничего и не было. Даже волосы снова отросли.       Магия вне Хогвартса, блядь.       Я заебалась.       В настоящем.       — Всё, ма, мне пора, — пробормотала я, уже собираясь сбросить трубку, но вдруг вспомнила: — А, и поздравь мелкого от меня. Пусть растёт большим, сильным и вообще… всё такое.       — Хорошо, передам. А ты сама не забудь ему когда-нибудь позвонить, — ответила она устало и сбросила звонок.       Мда… Братишке уже шестнадцать. Как же быстро чужие дети растут. Хотя, если честно, я никогда особо с ним и не общалась. Но после моего чуда воскрешения он вдруг решил, что мы должны наладить контакт. То звонил, то приезжал к нам с бабулей. А когда появилась Хейли, так вообще зачастил — каждые выходные тут как тут. Малолетний изврат.       Ну и хрен с ним, пусть делает, что хочет. Он вроде с друзьями договорился устроить вечеринку по поводу дня рождения. Надеюсь, не принесёт проблем матери.       А вот с матерью мы реально сблизились. Я впервые почувствовала, что значит материнская любовь. Она постоянно беспокоится обо мне, пытается контролировать (правда, у неё нихрена не выходит), но меня это не напрягает. Я её понимаю — дочь-подросток, вся фигня.       Бабуля у меня тоже классная. Всё разрешает, кормит и любит.       А отец… Ну, отец не так липнет ко мне, но, чего уж там, это же мужики. Наверное, им труднее прокашлять свою любовь.       — Так, о чём мы? — спросила я, задумчиво барабаня пальцами по колену.       — О том, что твои превращения происходят не так, как у других, — напомнила Хейли, сосредоточенно нахмурившись.       — А, точно. А почему? — я плюхнулась на кровать напротив неё, скрестив ноги.       — А я-то откуда знаю? — фыркнула волчица, закинув руки за голову. — Обычно первое обращение идёт дольше, как и нахождение в теле волка. Но, если верить тебе, первое превращение было нормальным, второе, как я видела — уже быстрее. А третье вообще проскочило как реклама.       — Может, твои тренировки сработали? — хмыкнула я, хотя уверенности в этом не было.       — Не смешно, — строго отрезала Маршалл. — Может, это связано с проклятием? Или с тем, что ты пророк? Может, тело так реагирует на две сущности внутри тебя?       — Хер его знает, — отмахнулась я. — Может, само пройдёт.       — Это не простуда, — усмехнулась Хейли, затем, прищурившись, потянулась к тумбе и выудила оттуда мой дневник. — Кстати, что ты собираешься делать со своими знаниями пророка?       — Забить хуй, — буркнула я, закатывая глаза.       Волчица открыла мой дневник, который я, кстати, хитро зашифровала. Это был обычный ежедневник в толстом зелёном переплёте, но я спрятала его в обложке книги. Какой? Ну, кому-то покажется странным, кому-то банальным, но это был «Вий» Гоголя. Просто там была цитата, которая мне зашла:       «Все бабы ведьмы…»       Красивый переплёт, золотые буквы на русском. Если поставить на полку с книгами, никто и не догадается, что внутри я записываю всё, что должно случиться в сериале. Чтобы ни кто не понял, что будет в будущем, кроме меня, шифрую записи — сокращаю слова, а имена записываю только инициалами. Например: Елена Гилберт — Е.Г.       — И как ты вообще это понимаешь? — скептически взглянула на записи Хейли, вертя дневник в руках.       — Молча. — Я рывком выдернула у неё книгу.       Маршалл фыркнула, но, не успокоившись, схватила с тумбы лист бумаги и ручку. Подумала пару секунд и что-то нацарапала.       — Как думаешь, что это значит? — повернула она лист ко мне.       На нём стояли две буквы: «М.Ч.»       — Хм… — Я прищурилась, вглядываясь, потом перевела вопросительный взгляд на неё. — Маленький член?       — Молодой человек! — возмутилась Хейли, перевернув лист обратно, будто это как-то поможет.       — А, ну ладно, — пожала я плечами, делая вид, что ничего такого не сказала. — Видишь, какой прочный шифр? Никто и не поймёт, что здесь записано будущее, — довольно сказала я, разглядывая страницы дневника.       — Ну расшифруй хоть одну! Мне очень интересно! — Хейли перевернулась на живот и начала размахивать ногами в воздухе, как нетерпеливый ребёнок.       — Ха… — я тяжело вздохнула, полистала записи и остановилась на одной. — Ладно, слушай. Значит, старый и злой гибриденыш вселяется в тело Аларика Зальцмана, учителя истории. Наёбывает команду спасателей Елены Гилберт, а те, как лохи, ведутся и раскрывают ему все планы по его же убийству. В итоге, естественно, остаются с носом. Гибриденыш убивает ведьму Бонни, но на этот раз уже они его наёбывают. Ведьма жива.       Я закончила читать и с интересом уставилась на волчицу, ожидая её реакции.       — Звучит как завязка комедии, — усмехнулась Хейли.       — Было бы круто, окажись это комедией, — я захлопнула дневник и прижала его к груди. — Но, увы, это скорее хоррор.       — Думаю, если видеть всё это вживую, будет не так весело, — задумчиво протянула она.       — Это стремно, но таково будущее, — вздохнула я, откидывая дневник на тумбу.       — Но ты же можешь всё изменить! Ты знаешь, что должно случиться. Почему бы не спасти их? — вдруг сказала Хейли, её глаза блестели от искры надежды.       — А меня кто спасёт? — я невесело усмехнулась. — Я понимаю, это может звучать высокомерно, мол, эгоистка, думающая только о себе. Но, какого хрена я должна их спасать?       Хейли открыла было рот, но я не дала ей вставить слово.       — Я бессмертна, окей. Но кто сказал, что меня не могут пытать за информацию? Не могут использовать, как вечный мешок крови? Или как оружие, тип, знаю бушующее? Это же идеальный ресурс! Зачем мне в это ввязываться?       Хейли пристально уставилась на меня, будто сверля взглядом все мои недосказанности. Несколько минут молчания… затем она тихо произнесла:       — Ну, если смотреть с этой стороны, то ты права. Но, если я правильно поняла, они твои друзья, да? Я думала, друзья помогают друг другу.       Я опустила глаза и тихо сказала:       — Я знаю, что в конце у них будет хеппи-энд, так зачем напрягаться? Тем более, все равно спасать будут только бедную Елену, а я останусь на заднем плане…       — Они уже так поступали? — спросила Хейли с легким недоверием.       — Пока нет, но я знаю, что так и будет, — горько усмехнулась я.       Я просто знаю: никто никогда по-настоящему обо мне не заботился. Даже Рома… То, что я принимала за влюбленность, оказалось иллюзией. Пока я болтала о любви, он болтал ногой, а когда я пыталась держаться за руку, он держал меня за дуру. Всё вокруг — на работе, в жизни — используют меня. Всё одно и то же.       — Почему ты так думаешь? Ты видела во снах, как тебя предают? — нахмурилась брюнетка, пристально вглядываясь в меня.       Я уставилась на неё, а потом, не сдержав смеха, валясь на спину,       разразилась безумным смехом.       — Нет, Хейли, — сквозь смех сказала я, переведя взгляд на неё. — Весь прикол в том, что меня в моих видениях просто нет. Меня не должно существовать! Понимаешь?       — В каком смысле? — немного растерялась девушка, наклоняясь вперед, как будто хотела понять абсурдность моих слов.       — В «этом» мире меня не должно быть, — хмыкнула я, уставившись в потолок. — Представь, что ты смотришь сериал: там есть главные герои, злодеи, второстепенные персонажи. Ты смеёшься над шутками, плачешь от трогательных сцен. А я? Я — просто зритель, находящийся по ту сторону экрана. Я не из этого сериала.       Я уже не раз говорила, что я не отсюда. По выражению лица Хейли я поняла, что она уловила суть моего объяснения, хотя и не приняла его буквально. Она решила, что это шутка или просто попытка объяснить ситуацию. Как бы хотелось, чтобы так и было…       Но моя жесткая реальность такова: какие-то сектанты призвали меня в этот мир, неясно зачем, а после — сдохли, оставив меня одну. И теперь я пытаюсь вернуться в свой серый, привычный мир. Сначала я боялась, что меня убьют уже в первых сериях, а теперь, черт возьми, я просто не могу умереть.       — Это будущее, — тихо повторила я, с трудом принимая свою судьбу.       Ночь.       Очередной кошмар захлестнул меня, и наверняка я проснусь с криками, вся в холодном поту, словно изводимая невидимыми демонами. Однажды, от чистой истерики и ужаса моё сердце буквально остановилось, но через пару часов, пока Хейли успокаивала мою бабулю, я чудом воскресла. И эта ночь не стала исключением.       Во тьме, казалось, я блуждаю вечность. Смотрю куда ни глянь — только абсолютная темнота, в которую словно проникло животное чувство ужаса, пронзающее до костей. Я иду, будто с завязанными глазами, не зная, чего бояться, но ощущая, как страх проникает под кожу.       «Диана…»       Ласковый зов, едва слышный, доносился из глубин мрака, будто чей-то приглушённый шёпот. Я обернулась, пытаясь найти источник, но вокруг лишь беспредельная тьма. Никто не зовёт меня по этому имени, только во сне каждую ночь…       «Диа-ана…»       Нежный женский голос, почти шёпотом, ласково промелькнул у самого уха. Я закрутилась в отчаянии, но вокруг лишь бесконечная темнота. Почему мне так страшно?       «Диан…»       Зов повторился, а за ним я ощутила, как стальные тиски сжимают мою шею. Голос становился всё агрессивнее:       «Умри!..»       Крики пронзали меня, и я начала барахтаться, пытаясь отбиться, но вокруг никого не было. Руки, как призрачные, скользили по пустому воздуху, а неведомая сила душила меня, поднимая над землей.       «Скоро ты вновь останешься одна… никому ненужная… бедная Ди… Делайла…»       Я хотела спросить, о чем этот голос, но не могла вымолвить ни слова, не хватало воздуха. В это мгновение в моих руках словно закипала лава, и я осознала, что боль во сне — не просто выдумка: уже полгода я чувствую её не только наяву, но и в ночных видениях. Это одна из причин, почему я так жажду вернуться в свой мир…       «То, что ты в этом мире не случайность… и то, что ты мучаешься — это плата за…»       Я хотела дослушать, за что меня мучают, почему меня вообще привели сюда, но вдруг сильная прохлада пронзила меня, и я резко проснулась.       Распахнув глаза, я увидела перед собой газовую плиту, забитую водой, и свои руки, уже начинающие заживать от ожогов, словно по щеке лилась свежая кровь. Я покрутила головой от боли, кусая губы, пока ожоги медленно заживали, и, падая на пол, чувствовала, как новые капли пота сливаются со старыми ранами. Моё лицо было мокрым, а слёзы лились градом. Вдруг где-то рядом послышался грохот — ведро покатилось к моим коленям, а через секунду меня уже обнимали тонкие, нежные руки. Я начала рыдать, стараясь быть тише, чтобы не разбудить бабушку.       Очередной раз я почти ударилась о собственное безумие, решив повторить попытку самосожжения во сне. Видимо, я была настроена уничтожить себя до последней капли боли, но Хейли, почувствовав запах горелой кожи, появилась вовремя и потушила пожар. Есть в этом плюс — жить под одной крышей с оборотнем не так уж и скучно, особенно когда твои эксперименты по самоубийству превращаются в очередной кошмар, который только усиливает моё бессмертие.       Ночь, наполненная кошмарами, болью и невыносимыми видениями, снова напомнила мне, что моя судьба — быть пленницей этого мира, где я не могу умереть, где каждая попытка уйти в вечную тьму оборачивается новой мукой и странными спасениями. И несмотря на всю эту ужасную реальность, я продолжаю бороться, пытаясь найти хоть искру надежды в этом бесконечном аду.       До утра я так и не сомкнула глаз — синяки под глазами только увеличивались, как доказательство ночных кошмаров. Хейли, после случившегося, помогла мне дойти до комнаты, потом провела меня в ванную, помогла помыться и переодеться, пока я находилась где-то не здесь, ментально так точно. Шёпотом она пообещала, что скоро вернётся, чтобы убрать за мной, и я уставилась в потолок, пытаясь забыть о темноте и боли.       Спустя минут сорок Хейли вновь вернулась, осторожно проверяя мои руки, которые уже почти зажили. Она, как всегда, переживала, что я могу в приступе безумия вскрыть себе вены, как, например, три дня назад. Я отвернулась, чтобы не видеть её жалостливого взгляда — так бесит, когда меня жалеют и трясутся надомной. Без лишних слов она просто легла рядом и положила мою голову на своё плечо, мягко поглаживая её. И, странным образом, на душе стало легче. Если бы не кошмары, которые преследуют меня каждую ночь, я бы, наконец, заснула, оставив все мучения во сне.       Часы показывали уже восемь утра, а значит, бабуля проснулась и уже шла готовить завтрак, зная, что к девяти или десяти я спущусь поесть вместе с Хейли. Надеюсь, после этого потопа плита заработает — а то я останусь без завтрака, а я не способна жить без утреннего чуда кулинарии.       На этих мыслях, не выдержав тишины, я решила обнять Хейли за талию. Не для близости или соблазна — просто объятия, как напоминание, что я не одна. Она продолжала гладить меня по голове, а я обняла её, чувствуя, как теплота наших тел приносит утешение в этом холодном, безумном мире. Всё. Именно так, без лишних слов, наши объятия говорили больше, чем любые объяснения.       Внизу послышалась возня — значит, бабушка уже готовила завтрак. По дому пронёсся тёплый, уютный аромат блинов, и я на секунду задумалась: со сгущёнкой или джемом? Казалось, мир ещё не рухнул, ещё можно притвориться, что всё в порядке, что это просто очередное утро. Но тишину разрушил резкий, пронзительный звонок телефона.       Пришлось вынырнуть из тёплых объятий, оторваться от поглаживаний. Обречённо повернувшись к тумбе, я достала телефон и взглянула на экран — неизвестный номер. Вышевав бровь, ответила.       — Слушаю, — безразлично бросила я.       — Делайла Харпер? — послышался мужской прокуренный голос.       Нечто ледяное пронзило меня с головы до ног.       — Да. С кем я разговариваю? — нахмурилась я, ощущая, как рядом прогнулся матрас — Хейли села, навострив уши.       — Вас беспокоит помощник шерифа Форбс, Ноа Флеминг. Я звоню по поводу ваших родителей, — внутри что-то сжалось, как будто во мне рухнула стена, которая защищала от боли. — Ночью, около трёх часов, их машина съехала с моста Мистик-Фоллс. В машине были ваши родители и брат…       Всё замерло внутри.       Скажи, что они живы. Скажи, что просто пострадали. Скажи!       — …мне нужно, чтобы вы приехали на опознание.       Мир рухнул.       Я не сразу поняла, что телефон выпал из моих пальцев и с глухим стуком упал на пол. В ушах зазвенело, будто тысячи колокольчиков рассыпались над головой.       «Скоро ты вновь останешься одна… никому не нужная… бедная Ди… Делайла…»       Я бы солгала, если бы сказала, что полюбила этих людей. Что они стали для меня всем. Это была бы ложь. Но осознание того, что я вновь осталась одна, разрывало меня изнутри. Мои родители вновь погибли. А волчий ген лишь усиливал эту боль, доводя её до предела.       Я судорожно вдохнула, но воздуха не хватало. Всё сжималось. Грудная клетка, лёгкие, сердце.       — Дыши, Делайла, — Хейли резко развернула меня к себе, крепко придерживая за плечи. — Вдох. Выдох.       Она даже сама показывала, как нужно дышать, а я смотрела на неё исподлобья, и только спустя несколько попыток воздух наконец наполнил лёгкие. Но облегчения не принесло.       Я медленно встала с кровати на ватные ноги. Голова опустилась вниз, а кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. Слёзы текли без остановки. Губы подрагивали, тело дрожало.       — Дел? — тихо позвала Хейли, но я не ответила.       Подняв голову, я улыбнулась — безумно, криво, а затем разразилась смехом. Громким, истеричным. Смех вырывался сам собой, будто волна цунами, сметающая всё на своём пути. А потом так же внезапно стих. Лицо снова стало пустым, отрешённым.       Я молча развернулась и выбежала из комнаты.       Не надев обуви, даже не закрыв за собой дверь, я мчалась прочь — босиком, в одной сорочке, не думая ни о холоде, ни о боли. Ветки хлестали по лицу, камни и иголки впивались в ступни, но мне было всё равно.       Я знала, куда бегу.       Обрыв.       Километр от дома. Высокий утёс, с которого падал водопад.       Я почти не слышала, как за спиной кричала Хейли, как она пыталась догнать меня. Но когда впереди показался край обрыва, я замедлила шаги. Ветер бил в лицо, поднимая пряди волос.       — Почему это происходит со мной?! — крик разорвал воздух. — Почему я?!       Ответа не было.       — Ни в той жизни, ни в этой мне нет ни счастья, ни места! — мой голос дрожал. — Я уже сделала всё, чтобы защитить семью, чтобы с ними ничего не случилось! И что?! Всё равно… я… одна…       Ветер уносил слова в пропасть.       — Какого чёрта вы меня сюда отправили?! — я стиснула зубы, ощущая, как грудь сдавливает новый приступ истерики. — Да покажись ты уже! Хватит сводить меня с ума! Кто ты?! Кто привёл меня сюда?!       Но тишина отвечала молчанием. Я не выдержала. Разомкнула губы и закричала. Громко. Пронзительно. Крик рвался из самой души, пока голос окончательно не сорвался. Слёзы высохли. Тело онемело. В голове пустота. Где-то позади послышался тяжёлый, прерывистый вдох.       — Делайла, отойди от края, — голос Хейли был осторожным, но твёрдым.       Я медленно обернулась.       Её лицо… В глазах ужас. Она только что прибежала, следуя на мой крик. Она боялась.       — Всё будет хорошо. Я рядом. У тебя есть бабушка…       Я посмотрела в её глаза.       — За что он так со мной? — прошептала я, мой голос почти не было слышно.       И прежде чем она успела что-то сказать, я разомкнула руки, раскинув их в стороны, и шагнула в пустоту.       — Нет! — её крик эхом разнёсся над утёсом.       Я успела увидеть её лицо, искажённое страхом. И я улыбнулась.       — Не плач… — последнее, что я смогла выдохнуть, прежде чем тело ударилось о воду.       Боль. Жгучая. Разрывающая. Ломающая каждую кость, каждую клетку тела.       А затем — тьма.       Нет. Смерть меня не берет…       Снова тьма. Вязкая, удушающая, будто туман, окутывающий меня со всех сторон, блядь. Я знаю это место. Я была здесь уже дохуя раз. И каждый раз все повторяется заново.       Я иду вперёд, не разбирая дороги. Никакого ориентира, только пустота. И этот голос, что порядком подзаебал.       «Диана…»       Тихий, зовущий.       Я сжимаю кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони.       — Заебешь! — мой голос срывается в пустоту. — Сколько можно?! Выйди уже, покажись, сука драная! Хватит шептать из темноты, будто в дешёвом хорроре!       В ответ — тишина. Но мне не нужно ждать долго.       «Ха-ха-ха…»       Смех звучит так близко, что я вздрагиваю. Он словно раздается прямо у меня в голове, заполняя её целиком.       «Чего мне бояться?.. Себя?..»       Я резко оборачиваюсь.       И впервые вижу её.       Из темноты выступает фигура. На фоне вязкой тьмы появляется приглушённый свет, словно лампочка, зажжённая где-то над головой. И в этот слабый круг света медленно выходит… я?       Я замираю, не веря своим глазам.       Она выглядит так, какой я была там. В Москве. Длинные светлые волосы, бледная кожа, зелёно-голубые глаза. Она — прежняя я. А я теперь совсем другая: смуглая кожа, карие глаза, волосы темные.       Мы стоим друг напротив друга, оценивая друг друга с головы до ног.       — Что за хуйня?! — мой голос срывается на злость.       Она усмехается.       — Фи, матершинница.       Меня передёргивает от её тона.       — Отвечай на вопрос, нахрен! Что происходит?!       Она делает шаг вперёд, наклоняя голову на бок.       — А ты действительно не понимаешь? Я — это ты. А ты — это я.       — Ты несёшь полный бред.       — О, конечно. Давай я объясню для тупых.       Она начинает кружить вокруг меня, как хищник вокруг жертвы.       — Ты думаешь, что случайно оказалась в этом мире? Что это была ошибка? Нет. Это судьба.       — ЧТО?!       Я вскидываю брови, готовясь услышать ещё больше идиотского бреда.       — Ты должна была родиться здесь. В этом мире. А я — в твоём. Всё изначально было так задумано.       Я качаю головой.       — Нет. Нет, этого не может быть. Этот мир — это сериал.       Она усмехается.       — Для тебя. Для меня — реальность.       Мой мозг отказывается это принимать.       — Но…       — Ты должна была родиться в этом мире, а я в твоём. Теперь всё встало на свои места. Я просто разговариваю с тобой через сны.       — Ты хотела сказать кошмары, — поправляю её, ощущая, как в груди медленно закипает раздражение.       Она пожимает плечами, будто это не имеет значения.       — Для кого как. Главное, что теперь ты там, где должна быть.       Я провожу ладонями по вискам, надеясь унять нарастающее головокружение.       — В голове не укладывается…       — Конечно, — она улыбается, криво, насмешливо. — Ты ведь только что потеряла родителей.       Я вздрагиваю. В груди будто что-то ломается, оставляя после себя холодную пустоту.       — Они меня бесили, — продолжает она. — Хорошо, что их больше нет. Наконец-то я почувствовала свободу…       Я больше не слушаю. Гнев взрывается внутри, ослепляя меня. Резкий рывок — и мой кулак встречается с её лицом. Она отшатывается, но я не останавливаюсь, сотрясаясь от ярости.       — Это не свобода! — кричу я, чувствуя, как горло сдавливает судорога. — Это одиночество! Попробуй прожить так хотя бы год одна — и ты сдохнешь от пустоты, которая сожрёт тебя изнутри! Родители — это дар!       — Поэтому ты от них сбежала?! — её голос тоже поднимается, глаза сверкают гневом.       — Я сбежала, потому что боялась навредить!       Правда вырывается наружу. Голая, уродливая, болезненная. Я боялась. Боялась, что моя любовь убьёт их. Боялась, что не умею любить правильно.       Я не привыкла к теплу родителей. Но знала, что значит быть любимой. Я вспомнила бабушку Джо. Она была похожа на тётю Машу из приюта, где я выросла в Подмосковье. Тётя Маша пекла мне пироги, покупала вещи, которые никто в детдоме не мог себе позволить. Она работала кухаркой в нашем приюте, но даже работа не давала ей права забрать меня. Единственное, что она могла — это баловать меня так, как позволяла судьба.       Когда я повзрослею, мы будем жить вместе, договорились мы. Но стоило мне выйти из приюта — тётя Маша умерла. Она оставила мне свою квартиру в Москве. У неё не было детей, она давно овдовела, и всё досталось мне по завещанию.       Я долго горевала. Но жизнь продолжалась. И в ней появился Рома. Единственная отдушина.       — Но всё равно, с кем бы ты ни связалась, они дохнут, как мухи, — её голос полон презрения. — Теперь это не важно. Всё наконец на своих местах. Так что… прощай, Делайла.       Она отворачивается и уходит обратно во тьму.       — Подожди! — кричу я, шагнув вперёд. — А кто всё это сделал? Кто нас поменял местами?!       Но она уже растворяется, исчезает, становится всего лишь тенью среди мрака.       Я застываю, дыша слишком быстро, слишком громко.       Она знает.       Она точно знает.       В глазах вспыхивает ослепляющий свет.       А потом — ничего.       Резкий вдох — и я рывком сажусь в кровати, сердце колотится в груди, а дыхание сбивается, словно после долгого бега.       В комнате полумрак. Возле моей кровати, склонив голову на руки, спит Хейли. На тумбе рядом стоит небольшой таз с водой, а рядом — смоченное полотенце.       Я напрягаю слух. Тихий, сдавленный плач доносится из-за двери.       Бабушка…       Грудь сжимает острая, пронзительная боль, такая, что на мгновение кажется, будто меня снова захлёстывает кошмар.       Горячие, непрошенные слёзы катятся по щекам. Я даже не пытаюсь их сдерживать.       Несколько дней спустя.       Я стояла рядом с Хейли, ощущая, как земля под ногами словно не принадлежит мне. В руках я едва сдерживала себя, стараясь не рухнуть прямо на эти могилы — на гробы с моими родителями и братом. Мама, папа и Томас… Они ушли. Так быстро, так безжалостно. И я стояла здесь, смотрела на землю, которая поглотила их, и не могла поверить.       Бабушка не пришла. Она не смогла пережить ещё одну утрату. Сердечный приступ — вот и всё, что у неё осталось в этой жизни.       Я не плакала больше. Слезы давно иссякли, и теперь, казалось, внутри меня была лишь пустота. Пустота, которая не заполнилась, несмотря на всю мою борьбу. Я думала, что время облегчит боль, но оно не сделало этого. Все было так, как было. Ничего не менялось, кроме того, что я всё глубже погружалась в этот ад. В тот момент мне казалось, что если я продолжу стоять здесь, если я продолжу смотреть на этот мир, я, возможно, смогу отряхнуться и проснуться от этого кошмара.       Но вот, этот кошмар продолжал жить. Он не уходит, он не сдается. И я стояла перед закрытыми гробами, чувствуя, как моя душа разрывается на части.       Не могу принять это. Не могу простить этот мир, который просто забрал их. Но я не могу свернуть, не могу шагнуть назад. Устала. Так устала.       Ко мне сзади подошли Елена, Кэролайн и Бонни. Каждая из них обняла меня, стараясь выразить свои соболезнования, но я чувствовала, как их слова, несмотря на всю искренность, теряли смысл. Их слова — как дождь, который не может смыть всю эту боль. Но они были рядом, и я могла хотя бы немного почувствовать тепло.       Елена уделила мне больше времени, и я это ценила. Кому как не ей знать, что значит терять родителей? Она была со мной весь день, поддерживая меня. Молча, без лишних слов. Просто рядом. Это было тем, что я так сильно нуждалась, даже если не могла понять, как именно это мне помогает.       Хейли, которая всё это время стояла рядом со мной, чувствовала себя лишней. Она видела, что Елена и другие мои подруги — те, кто знали меня до всего этого, — были моей поддержкой. И, наверное, ей хотелось отойти. Но я не позволяла ей этого. Я не отпускала её. Она была тем, что удерживало меня от полного падения. Моей опорой в этом беспокойном мире. Моим якорем, без которого я просто бы разрушилась.       Когда-то она была для меня просто запасным планом. Я даже не думала, что она станет частью моего мира, что она займет такую важную позицию в моей жизни. Но теперь я осознавала — она была сестрой. И, как и она, теперь стала сиротой. Мы обе оказались в этом новом, ужасном мире без той поддержки, которую так хотели. Но теперь, с ней рядом, я знала, что не одинока. В этом мире, полном утрат, она стала моим единственным настоящим, чем-то настоящим и неподдельным.       Я обязана узнать, кто, блядь, поменял меня с Делайлой местами и устроил этот ёбаный цирк. Какого хера?! Кто-то считает это забавным? Почему я должна страдать из-за какого-то ебанутого развлечения? Зачем, сука, всё это произошло со мной? Я пыталась поверить, что это всего лишь чья-то игра, чей-то злой прикол, но мне не нравится эта мысль. Это не просто манипуляция. Это жестокость, блядь.       После моей последней смерти я больше не видела Диану в кошмарах. И, странно, раньше они были моими кошмарами, а теперь я не могу даже сказать, что это были сны. Я просто больше не просыпалась, не ощущала тревогу, не слышала её ебучий голос. Казалось, что весь этот мир, все эти встречи с её образом — просто исчезли, как будто их не было.       Вместо этого наступила тишина.       Я бы хотела, блядь, вздохнуть с облегчением, как будто могла бы забыть обо всём, но не могу. Это не конец. Это новый ребус, новый вопрос, который нужно решить: кто, сука, поменял нас местами? Кто ёбаный идиот стал тем, кто сыграл с нами в эту игру? Почему я до сих пор не могу найти ответы, ебаный в рот?       После похорон пришло решение, что мы с Хейли останемся в Мистик-Фолс, пока что. Бабушка всё ещё в больнице, а после тоже приедет сюда. Это было логично — здесь, среди этих знакомых лиц, как-то легче пережить всё.       Так и прошла неделя. Кэролайн, Елена и Бонни приходили почти каждый день, подбадривали меня, но я продолжала валяться пластом на диване, тупо листая каналы по телеку. Ощущение, что время стояло на месте. И, честно говоря, я не особо и сопротивлялась этому. Всё равно всё, что происходило вокруг меня, казалось каким-то несоразмерным. Мертвое время, мертвое пространство.       Так прошла ещё неделя. Может, больше. Я уже перестала смотреть в календарь и вообще не считала время. Оно просто как-то исчезло. Просыпалась, ела, опять ложилась. Всё шло как-то само собой. Я даже не осознавала, что ни одна мысль не пронзает мою голову. До того момента, когда мне пришло приглашение от мэра Локвуд, которая теперь Кэрол, а не её муж… э, забыла, как его там. Ну, да неважно.       Тот вечер был уже близко, и я готовилась. Троица подруг сказала, что лучше сидеть дома, не выходить никуда, а то вот, мол, всё это на нервах. Но, чёрт возьми, я не собиралась их слушать. Я всё ещё чувствовала, что мне нужно хоть немного развеяться, хоть как-то дать себе передышку. Бабушка как раз пошла на поправку, и в течение нескольких дней должна была уже выписаться. Я собиралась поехать за ней. Поэтому решила, что стоит немного вырваться из этого состояния и хоть ненадолго забыться.       — Итак, ты решила надеть вот это? — Хейли брезгливо ткнула пальцем в обтягивающее кружевное платье, что было на мне.       — Ну да, а что такого? — я нахмурила бровки, разглядывая своё отражение в зеркале.       Платье едва прикрывало задницу, сидело так плотно, что грудь выглядела просто охуительно, а ноги казались ещё длиннее. Волосы я завила в лёгкие локоны, смоки-макияж добавил глазам хищности, а шпильки дополнили образ. Если честно, я выглядела как чёртова Кэтрин Пирс. Нет, серьёзно, один в один. Вплоть до коварного прищура. Даже задумалась — может, я её настоящий двойник? Или, блять, у нас с Еленой общий батя? Хуй знает.       — Если ты решила там всех совратить — вопросов больше не имею, — Хейли усмехнулась, скрестив руки на груди.       — Ну всё, ты раскрыла мой коварный план, — с деланой серьёзностью ответила я, но тут же расхохоталась вместе с ней. — Да просто хочу развеяться. Ты разве не идёшь?       — Спасибо, но нет. Я лучше приберусь, а то ты такой свинарник тут устроила, что его месяц отмывать, — с укором заявила волчица, скривившись. — Ладно, иди уже, но если что — на связи, — пригрозила Маршалл пальцем.       — Конечно, мама, — лукаво улыбнулась я, схватила клатч и, чмокнув её в щёку, понеслась вниз.       Пока такси сигналило, я накинула пальто и, ухмыльнувшись, набрала сообщение Хейли:       «Не скучай, домработница».       Не заметила, как мы приехали к Локвудам. Таксист не успел толком затормозить, как я уже выбралась из машины, сунув ему смятые купюры.       Вечеринка обещала быть помпезной, сука. Роскошный особняк, дорогие костюмы, вся эта аристократическая хуйня… ну, вы поняли. Я достала из клатча кружевную маску и нацепила её на лицо.       Теперь я точно на своём месте.       С выученной грацией королевской стервы я направилась в сторону поместья, заранее зная — скучно мне точно не будет.       Не успела я зайти, как меня встретила Кэрол. Мы не виделись с её похорон… ой, с похорон моих родителей.       — Делайла, рада тебя видеть, — мягко улыбнулась мэр. — Сегодня без кавалера?       Я приподняла бровь. Странный вопрос, конечно. Я думала, она спросит: «Как ты?», но нет, её, блядь, интересуют кавалеры.       — Нет, одна. Но думаю, тут кавалеров пруд пруди, — ядовито усмехнулась я.       С другой стороны, вопрос «Как ты?» тоже был бы не к месту. Я тут в коротком, обтягивающем платье, нарядная, на вечеринке, а она вдруг начнёт про погибших родителей? Неловко вышло бы. Хотя и про кавалеров — тоже херня какая-то.       — Тогда желаю хорошо отдохнуть, — сдержанно улыбнулась Кэрол и скрылась в толпе.       А знаете, что ещё страннее? Она спрашивает про кавалеров после того, как я пару месяцев назад отшила её сына. Хех.       Да и хуй с ним.       Я схватила бокал шампанского с подноса, который проносил мимо официант, и направилась на задний двор. Выпила залпом, вернула пустой бокал другому официанту и пошла вниз по лестнице. Но не успела пройти и полпути, как кто-то довольно грубо схватил меня за локоть.       — Кэтрин?       Я обернулась на это обращение и увидела перед собой моего недогероя. Того самого, который спас Елену, а меня оставил в машине тонуть — по моей же просьбе, конечно. Я ведь надеялась сдохнуть, но, сука, воскресла.       А теперь он стоит передо мной, весь такой переломный и напряжённый.       — Мне кажется, вы меня с кем-то спутали, — мягко улыбнулась я.       Но, судя по выражению его лица, он мне не поверил.       — Я Делайла Харпер, — я демонстративно посмотрела на его руку, которая до сих пор сжимала мой локоть.       Парень спохватился и резко отпустил.       — Прости, кажется, я тебя спутал со своей знакомой, — смущённо пробормотал он. — Я Стефан Сальваторе. Кажется, ты подруга Елены?       — Да. Как и Кэролайн, и Бонни. — Я поджала губы.       — Ещё раз прошу прощения за грубость, — он вдруг поднял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — Хорошего вечера.       Блядь. От неожиданности у меня чуть инфаркт не случился.       Вот бы оборотни из моей прошлой стаи так делали. Может, я бы тогда дала шанс тому недоделанному альфе, который просрал своё место сестре-близняшке. Та оказалась сильнее его и забрала титул себе.       Я мечтательно вздохнула, провожая взглядом удаляющуюся спину вампира, а потом решительно направилась к столу с алкоголем и закусками.       Взяла бокал шампанского, схватила клубнику, упёрлась тазом о стол и начала наблюдать за цирком под названием:       «Как Кэтрин Пирс наебут и запрут в какой-то дыре».       Опа. Прошло пятнадцать минут — и вот Стефан уже танцует с подлинником Кэтрин Пирс.       Хоп! — и Кэтрин кого-то убила.       А чё? Весело.       Пока я методично опустошала запасы алкоголя мэра, все, кто должен участвовать в плане по поимке Кэтрин, уже были в поместье. И началась та часть, что мне нравится больше всего.       Я точно знала, что Елена где-то рядом. Её немного помучают, а потом отправят домой. Но домой она не дойдёт — её похитят.       Ну а хрен там плавал. Я решила поменять сюжет. Да-да, я пиздабол! Я говорила, что не буду вмешиваться, но после всего, что узнала, мне стало похуй.       Теперь я буду мешать всем. И помогать тем, кто хорошо заплатит. Меркантильно? Похуй. Поэтому прямо сейчас я вмешаюсь. Никакого похищения Елены. Теперь сюжет пойдёт не совсем по плану.       Опустошив ещё бокал шампанского и прихватив новый вместе с клубничкой, я пошла на поиски.       Елена, Джереми и Бонни должны быть где-то в кустах.       Куст первый. Пусто.       Куст второй. Пусто.       Куст третий. Бинго.       Они сидели за столом, Елена только начала приходить в себя после кровотечений и ран.       Я прислонилась к стволу дерева и стала наблюдать.       Когда трио начало расходиться, я оттолкнулась от ствола, швырнула пустой бокал в кусты и двинулась в сторону Елены. Джереми и Бонни уже ушли, а она только выбралась из кустов.       Идеально.       Я подобрала с земли палку и со всего размаху огрела её по голове. Глухой звук удара. Гилберт рухнула на землю.       — Как-то слишком легко, — хмыкнула я, разглядывая её бессознательное тело.       Присела, нащупала пульс. Жива. Жаль. Встав, я перешагнула через неё и собралась уходить, но тут зазвонил её телефон. Контакт: Стефан. Пришлось наклониться и взять телефон, чтобы паренек не потерял свою даму сердца. Я взяла трубку и, шагнув ближе к выходу, поднесла её к уху.       — Стефан? А, твоя дев…       Не договорила. Кто-то закрыл мне рот рукой. Я дёрнулась, замахнулась на того, кто осмелился меня схватить, но… Глаза начали закрываться. Телефон выпал из рук. А я… Упала во тьму.       Вот так! Помогай после этого людям!