Тело Делайлы

      Мне снился сон. Не кошмар. Сон.       Вся эта детская толпа неслась в столовую, как стадо баранов, толкаясь в проходе и мешая друг другу. Я же не спешила. Шла медленно, пинала камешек по дороге, стараясь не думать о том, что сегодня снова обедать в окружении этих лиц.       Меня сегодня отчитали. Да ещё как.       Опять эта Вика. Девочка, которая вечно задирает всех подряд, строит из себя главную звезду приюта. Хотя какого хрена? Такая же сирота, как и мы все. Но вот зависти в ней было больше, чем во всех остальных. Стоило кому-то получить что-то хорошее — она тут как тут. Сегодня под раздачу попали мои карандаши и альбом. Те самые, которые мне подарила тётя Маша. Просто потому, что ей не нравилось, что ко мне кто-то относится хорошо. Ну и что оставалось делать? Подрались.       Сегодня на ужин пюре с котлетами. Раньше я терпеть не могла здешнюю еду. Всё было безвкусным, пресным, словно картон. Но год назад всё изменилось. Год назад в приют пришла тётя Маша. Она устроилась поваром. И теперь я ем здесь с удовольствием.       Тётя Маша — женщина лет пятидесяти, может, чуть больше. Миниатюрная, с мягкими чертами лица, но при этом взгляд строгий. Её волосы всегда были седыми, но она и не пыталась их красить. Говорила, мол, это часть её жизни, а жизнь стыдиться не надо. Лицо в морщинках, губы тонкие, глаза голубые. Она выглядела как типичная бабушка из сказки, но было в ней что-то… Что-то особенное.       Тёплая. Но при этом волевая. Она всегда верила в людей, помогала, чем могла. И когда осталась одна — муж умер, детей у неё так и не появилось — пошла работать в приют. Чтобы хоть кому-то быть нужной.       Мы с ней познакомились случайно. Я тогда сидела на заднем дворе, одна, уткнувшись в колени. Плакала. Просто сидела и ревела, потому что уже не было сил. Она подошла тихо, присела рядом. И спросила:       — Что случилось?       Я огрызнулась, как обычно. Показала свои шипы, думала, уйдёт, но она не ушла. Она просто молча сидела, выжидала. И в какой-то момент я сдалась. Рассказала ей всё. Как меня обижают, как отбирают вещи, как я устала. Она выслушала. И протянула кусочек пирога. Просто так. Без слов.       А потом сказала:       — Не обращай внимания. Они маленькие, ничего не понимают. А ты старше — ты должна понимать.       Я тогда не поняла.       Почему я должна понимать? Почему нельзя просто взять и поставить их на место? Почему надо всё терпеть?       Но… Я всё равно послушала.       А через пару месяцев она увидела, как пара пацанов завела меня на задний двор и начала избивать. Она их разогнала. Меня обработала. И долго ворчала, что я должна была дать сдачи.       Говорила, что если они знают, что можно меня бить — они и дальше будут бить. Я тогда смотрела на неё, слушала… и думала. Они того стоили. Эти синяки. Потому что хоть кто-то обо мне позаботился.       А потом… Я начала делать это специально. Царапалась, падала, разбивала колени. Чтобы она обрабатывала мои раны. Чтобы ворчала. Чтобы заботилась.       — Вот твоя порция, — тетя Маша поставила передо мной поднос с двойной порцией пюре и котлетами, сверху добавила кусок пирога и в довесок сунула стакан сока. Остальные жрали обычную порцию, запивая херовым, разведённым чаем, а мне всегда перепадало что-то получше.       — А то худющая, как веточка, — вздохнула она, недовольно качая головой.       — Спасибо, — ухмыльнулась я, подхватив поднос, и пошла в свой угол.       Тяжёлые, полные злобы взгляды буквально сверлили мне спину. Эти тупорылые ублюдки не могли смириться с тем, что кому-то в этом богом забытом месте могло повезти хоть в чём-то. Пока тетя Маша отвернулась, я демонстративно подняла руку и показала средний палец тем, кто особенно яростно сверлил меня глазами.       Пятнадцать лет. Отличный возраст, чтобы понять, что тебя уже никто, блядь, не заберёт. Шансов найти семью нет — кому нахрен нужен подросток, который больше не похож на милую потерянную девочку, а скорее напоминает оторванную от жизни волчицу? Да никому.       Но знаете, мне было похуй. Потому что у меня была тетя Маша. И мне хватало того, что хотя бы один человек в этом сраном мире обо мне заботился. Недавно она пыталась поговорить с директором и оформить опеку. Но её, конечно же, нахуй послали. Слишком старая, не родственница, да и вообще, на кой хер сироте мать, когда можно просто выпнуть её на улицу в восемнадцать?       Но она не сдавалась. Она пообещала, что будет рядом, пока я здесь, а потом, когда мне стукнет восемнадцать, заберёт меня к себе.       Вот только из-за этого отношение ко мне окончательно пошло по пизде. Теперь я была не просто никому не нужной сиротой, а сиротой, которую выделили. И в детском мире, где справедливость измеряется кулаками и завистью, это означало только одно — мне пиздец.       Я была худой, как и говорила тетя Маша, и сколько бы она меня ни кормила, ситуация не улучшалась. Жрала я вроде нормально, но, блядь, организм, видимо, решил, что толстеть — это не про меня. А может, дело было в том, что нервы постоянно были на пределе, а адреналин жрал энергию быстрее, чем я успевала её восполнить.       И вот из-за этого у меня не особо получалось давать сдачи. Банально сил не хватало. Но это, сука, не значило, что я не могла мстить.       Краска в шампунь, кнопки в постель, соль в чай — всё это классика жанра, отработанная годами. Эти дебилы были уверены, что я слабая, потому что не могу с ними драться. Но пусть только попробуют помыть голову перед проверкой или сладко заснуть после долгого дня — сюрпризы их ждали в самых неожиданных местах.       Они бесились, но ничего сделать не могли. Доказать — хрен докажешь, а в открытую наехать было страшно. Потому что я была терпилой только до определённого момента. Стоило перегнуть палку, и, будь уверен, ночью найдёшь свои кроссовки прибитыми к полу, а любимую футболку — в отбеливателе.       Тетя Маша догадывалась. Она хоть и добрая была, но тупой её назвать нельзя. Пару раз пыталась поговорить со мной, мол, не опускайся до их уровня. Я только усмехалась в ответ. Если бы она знала, через что мне приходилось проходить, она бы сама первой им соль в еду насыпала.       Сегодня был один из тех дней, когда я получала по морде.       — Почему к тебе так хорошо относятся, сучка? — Вика нависла надо мной, ухмыляясь, будто уже победила.       — Потому что я лучше вас, отбросов, — выплюнула я кровь, смотря на неё снизу вверх.       — Да ты такая же сирота, как и все, идиотка, — злобно парировала её прихвостень Дашка. — То, что твои родители были какими-то там авторитетами в девяностых, уже ничего не значит. Их нет, они сдохли.       Сука…       Что-то внутри меня щёлкнуло, и я резко встала, ударив её прямо в лицо. Неважно, сколько раз мне достанется потом, но, блядь, я не собиралась просто стоять и слушать это дерьмо. Дашка завизжала, но уже через секунду меня оттащили, и пинков посыпалось больше, чем я могла сосчитать. Я чувствовала, как летят удары, как горит кожа, но сжимала зубы, не давая им удовольствия услышать мои стоны или всхлипы.       Спасла меня, как всегда, воспитательница. Она разогнала эту шваль, а меня, еле стоящую на ногах, потащила к тёте Маше.       Плевать на боль. Я привыкла.       Мои родители… Я их не помню. Они умерли, когда мне было не больше трёх лет.       Директор как-то рассказал, что их убили какие-то бандиты. Подробностей я не вникала, да и зачем? Но знала, что мать была важным хирургом в девяностых, а отец — шишкой в полиции. Говорят, он пытался раскрыть какое-то громкое дело, но в итоге его убрали. Вместе с ним — почти всю родню, кто мог хоть что-то знать.       Меня нашли в снегу за домом. Директор считает, что меня пытались спрятать, когда на дом напали, но правда это или нет — хрен его знает.       Да и какая теперь разница?       Пока у меня была тётя Маша, было всё нормально. А на остальное мне было похуй.       Когда мне исполнилось восемнадцать и настал день, когда я наконец могла свалить из этого ебаного ада, я едва ли не землю целовала, выходя за ворота. Свобода. Настоящая. Чистый воздух, никаких грязных стен, тупых воспитательниц и этих мелких ублюдков, которые только и знали, что жрать тебя поедом.       Но счастье длилось недолго.       Через пару месяцев тётя Маша умерла.       Рак. Оказывается, она знала, но мне не говорила. Не хотела, чтобы я переживала. Но, сука, переживаю я теперь. Уже без неё.       Она даже завещание заранее написала. Всё, что у неё было, — квартира, деньги, какие-то вещи — всё отошло мне. Но какое, блядь, дело до этого, если человека, который был мне единственной семьёй, больше нет?       Я снова осталась одна.       И прежде чем успела до конца осознать, какая дыра разверзлась внутри, солнечный свет ударил по глазам. Я зажмурилась, ощущая, как тело становится тяжёлым. Сон ускользал.       Пришлось проснуться.       Я чувствовала, как кто-то тянет мои руки, и, медленно разлепив глаза, увидела мужика, который возился с каким-то хлипким узлом на моих запястьях. Верёвка была так себе — честно, могла бы и сама выбраться, но, видимо, он решил поиграть в спасателя-похитителя.       — Аккуратнее, — буркнула я, дёрнув руками. — Ты мне их нахуй оторвать собрался?       Мужик шикнул, прижав палец к губам.       — Тише, — шепнул он и зачем-то начал наклоняться. — Я только попробую…       А я, не будь дурой, резко выдернула руки из узла и с размаху врезала ему по морде.       — Пошёл нахуй, — зашипела я, потирая кулак. Сукин сын, у него что, челюсть из стали?       Мужик зарычал и уже замахнулся в ответ, но тут из-за его спины раздался чей-то недовольный голос:       — Тревор, держи себя в руках.       Ну всё, выперлась и Роза. Симпатичная, конечно, но, блядь, у неё один план хуже другого. Она же хочет отдать Елену Элайдже… Подождите-ка. Вместо Елены здесь я. Чего нахер пошло не по плану?! Я, сука, хотела спасти эту дуру, а в итоге сама попала в передрягу!       — Весь кайф обломала, — фыркнул Тревор, встал с дивана и свалил в ебеня.       Я медленно потянулась, растирая запястья, и посмотрела на Розу, прикидывая, можно ли как-то её переиграть.       — Мне кажется, вы что-то перепутали, — села я поудобнее, скрестив ноги.       Вампирша нахмурилась, прищурившись, и вдруг выдала:       — Боже, ты так на неё похожа…       Я едва не поперхнулась воздухом.       Ну, блядь, конечно, похожа. Но не настолько же, чтобы меня за двойника принять!       — Так, ладно, может, договоримся? — я потёрла виски, стараясь прикинуть, какой тут расклад.       — Помолчи, — резко отрезала Роза.       — Ладно, — вздохнула я, откидываясь на диване и отвернувшись от неё.       Вампирша какое-то время постояла на месте, будто обдумывая что-то, а потом я уловила порыв ветра за спиной.       Ну всё, ушла.       Теперь надо понять, как отсюда выбраться к хуям.       Я валялась на диване, уставившись в полупрогнивший потолок, который когда-то явно был украшением, но теперь напоминал скорее руины. Всё в доме казалось древним, как из какого-то старого кино, где мужчины в цилиндрах и дамы в роскошных платьях кружат по залу. Неплохо было бы это увидеть живьём, а не в картинках, которые дают нам по телеку. Но, чёрт, отвлеклась опять. Всё, хватит мечтать о прошлых веках — надо думать, как отсюда выбраться.       Я же не Елена, за меня никто не будет прыгать в огонь. Это мои проблемы, и если я не позабочусь о себе, то никто не сделает этого за меня.       Так, как бы сбежать? Элайджа может прийти в любой момент, а если он поймёт, что я не та, за кого меня принимают, то мне конец. В лучшем случае я окажусь на ужин, в худшем… Ладно, об этом думать не стоит. Я не собираюсь сдаваться. Нужно найти выход, а желательно быстро.       Я потянулась, постаравшись не делать лишних движений, и принялась осматривать комнату, пытаясь заметить хоть какие-то уязвимости. Тот факт, что я тут вообще оказалась, уже отчасти неплохо. Это значит, что кто-то меня недооценил. А недооценки — это всегда шанс.       — Она какая-то странная, — послышался мужской голос, и я мысленно перевела его на язык волнения: очередная жертва моего волчьего слуха.       Знаешь, я даже не напрягалась. Слышала их разговоры и понимала: они такие же тупые, как всегда. Если думали, что я тут сижу и жду, своей смерти в виде первородного.       — Какая разница? Главное, что её можно будет обменять на свободу, — шипела девушка, явно нервничая. Ну да, чтобы мне не сдохнуть, меня можно было бы продать. Даже не удосужившись понять, кто я.       — Она слишком похожа на Катерину, — задумчиво произнес вампир, и я не могла не ухмыльнуться. Типичная ситуация: меня путают с кем-то. Ну а что, удобно. Меня можно будет использовать, как пушечное мясо.       — Может, заткнётесь?! У меня от вас голова болит, господа похитители! — наконец не выдержала я. И да, я точно знала, что их реакция будет смешной.       Они притихли, наверное, на секунду потеряв ориентиры. А потом снова начали шептаться, думая, что я не слышу. Но мне было пофиг. Серьёзно, я знала, о чём они там болтают. Все эти планы, как в сериале, — и что теперь? Никаких сюрпризов.       Лежу на диване, снова пялюсь в потолок и думаю: «Бонни бы сейчас отправила Елене записку, что они спешат на помощь. Вот бы тоже такую записку получить, ну или хотя бы что-то типа «Мы тебя не забыли, но точно забили на твою задницу». Чисто для уверенности, что хоть кто-то о тебе помнит».       Обидно, да. Никто не приедет. Никаких спасений.       Интересно, как там Хейли? Наверное, уже ломает голову, где я пропала, и гоняет по всему городу. Пфф, ей не позавидуешь. Но ладно, времени на раздумья нет, пора действовать.       Я встала, тихо пробежалась по комнате, прикидывая, что можно сделать, чтобы выбраться отсюда. Тут же поняла, что туфель моих на ногах нет, и маски на лице тоже. Зашибись, черт возьми. Оглядев окна, попыталась оценить ситуацию: можно попробовать сорвать доски с окон, но… шум привлечет вампиров, и если я не успею, меня просто в тень толкнут, а потом и прибьют. Время — не мой союзник. — Даже не думай, — послышался голос Розы за спиной.       Я медленно повернула голову в её сторону и посмотрела на неё через плечо. Её почему-то передернуло.       — Что? Так похожа, да? — хмыкнула я.       — Очень, — буркнула вампирша. — Значит, ты знаешь?       — Двойники, первородные… И то, что Катерина наебала вас всех, подставила перед Элайджей и свалила в закат? Да, знаю, — спокойно сказала я, развернувшись к ней и снова села на диван, закидывая ногу на ногу.       — Как-то ты слишком спокойна для той, кого отдают страшному вампиру, — с подозрением сощурила глаза Роза, сложив руки на груди.       — Чего мне бояться? — пожала я плечами. — Смерти? Ха, такой мелочи не боюсь.       — Бесстрашная? — усмехнулась она.       — Есть такой грешок, — ухмыльнулась я.       — Петровы, — закатила глаза вампирша, подойдя к столу с хламом и ковыряя его.       — Я многое знаю, — вздохнула я, откинувшись на спинку дивана, как будто это моя личная комната, где я ничего не боюсь. — И примерно понимаю, как все это закончится. Уже смирилась, что спасать меня некому. А ты… ты же ради Тревора это делаешь, потому что у вас, как я поняла, «семейная проблема». Это нормально. А вот мне почти некого защищать. Родители с братом недавно погибли, и осталась только бабушка. Так что я тебя понимаю. Что значит «во имя семьи». Правда, до меня это дошло только после того, как всё потеряла.       — Мне жаль, — шепчет Роза, и я едва уловила этот шепот, но, черт, если бы я была человеком, то не услышала бы.       — Мне тоже, — прошептала в ответ.       Я знаю, что Тревор не переживет встречу с Элайджей. Но менять ничего не буду. Прости, Роза. Когда я вмешалась в этот чертов сюжет, всё пошло не так, как я думала. И теперь я не могу даже представить, что будет, если ты узнаешь, что Тревор умрет. Ты, наверное, точно решишь, что все это — моя вина.       Но сейчас главное — думать о себе. Что мне делать? Скоро Элайджа придет, а я тут как дура валяюсь на диване, нахрен не нужная.       Сколько мне еще осталось? Минут? Час? Я не успею убежать, и, честно говоря, мне было похуй. Я не была готова к гибели, но и спасаться не хотелось. Просто хотелось понять, что будет дальше. Элайджа разберется с нами — мне было уже не так важно. Но в глубине души я знала, что сама виновата, что оказалась здесь. Решила вмешаться, решила изменить судьбу, а теперь вот за это расплачиваюсь.       Скорее всего, Элайджа поймёт, что я не двойник, и тогда тут меня, наверное, и прикончат. Ну а я через пару часов снова воскресну и свалю отсюда. Решила не париться, пусть будет как будет. Даже приятно перед смертью немного полюбоваться на красавчика. Мини бонус, так сказать.       — Чего такая довольная? — неожиданно появился Тревор, с сарказмом в голосе. — Не думаю, что тебя ждет что-то хорошее.       — А что? Элайджа, красавчик, — закрыла я глаза, мечтательно улыбаясь. — От его рук не грех и смерть принять.       — Она точно сумасшедшая, — скривилась Роза, явно в недоумении.       — А я тебе говорил, — буркнул Тревор, как будто заранее знал, что всё именно так и будет.       — Сумасшедшие те, кто думает, что проклятие солнца и луны — это реально, — буркнула я, но вроде никто не услышал или просто решили, что лучше не трогать меня. — Значит, я — ключ к проклятию? Какая честь, — фыркнула я громче.       — Не завидую тебе, — усмехнулась Роза, как будто её это вообще ебёт.       — Это я вам не завидую, — пожала я плечами. — Вы пятьсот лет бегали от первородных, а я даже не пыталась. Да и похуй мне на смерть, мне терять нечего.       Эти двое только губы поджали, но ничего не сказали. Да мне их мнение не нужно, честно говоря. Меня вообще на их слова не ебут.       Пока я валялась на диване и считала ворон, эти двое суетились, пакуя вещи в сумки. Но Тревору явно наскучило, и он ушел, оставив Розу одну. Та продолжала ворчать, складывая книги в сумку, но её плечи так поникли, что я не смогла не подойти.       — Тебе помочь? — поинтересовалась я с едва сдерживаемым любопытством.       — Просто сиди молча, сделаешь мне огромное одолжение, — рыкнула она в ответ, так что я тут же поджала губы, но не стала спорить.       Вместо этого закатила глаза и подошла к столу с книгами, внимательно оглядев их. Взяла одну, повернула в руках и тихо озвучила:       — «Великий Гэтсби». Неплохое чтиво, — хмыкнула, рассматривая обложку. — Скандалы, измены, драки, которые сопровождали жизнь молодых и неприлично богатых. Это же двадцатые?       Роза кивнула, покосившись на меня, но не ответила сразу. Я продолжала с интересом перебирать книги, пока вампирша не забрала у меня в руки «Гэтсби» и не положила в свою сумку.       — Читала? — спросила она, по-прежнему не отрывая взгляда.       — Да, на досуге, — ответила я, как ни в чем не бывало. — После того как меня избивали, а я сидела в медпункте, — невозмутимо добавила я, но как только произнесла, тут же прикусила язык, осознав, что могла не уточнять.       Роза замерла на мгновение, сверляя меня взглядом. Но я сделала вид, что ничего не заметила и продолжила перебирать остальные книги, пока не собрала всё, что казалось важным. После чего вернулась обратно на диван, похуистически откинувшись на спинку, и устроилась поудобнее, не делая ни шагу в сторону того, что могло бы её разозлить.       Вдруг влетел Тревор, будто последний раз в жизни видел свет.       — Он здесь! Это была ошибка! — его голос трясся, будто он только что из ада вырвался.       — Нет, я же сказала, что вытащу нас отсюда. Доверься мне, — перебила его Роза, как если бы всё было под её контролем.       — Нет! Он хочет моей смерти! — Тревор бегал по комнате, явно превращаясь в нервную кучу. Я же просто наблюдала за его паникой как за очередным представлением цирка.       — Её он хочет больше, — Роза указала на меня, не переставая быть спокойной.       — Было бы неплохо, — я спокойно поправила волосы, как бы невзначай. Мол, что тут такого?       — …отдай её сама, он тебя помилует! А мне лучше уйти! — Тревор продолжал ныть, как трус.       — Эй! Кто мы? — подошла к нему Роза, взяла за плечи. Видимо, её уверенность немного начала его успокаивать.       — Мы семья, — Тревор наконец сказал это спокойно, как если бы это было настоящим утешением.       — Ой, я с вами тут всего пару часов, а вы мне тоже как родные. — Я вставила свои пять копеек, не забыв ехидно улыбнуться. — Так вот, не поставите свечку за упокой после моей смерти по семейному, а?       Роза и Тревор скинули на меня два таких суповых взгляда, что я едва удержалась от смеха.       — А я думала, мы стали ближе, — театрально схватилась я за сердце. — Обидно, — надула губки, всё равно не снимая насмешливого выражения.       И как по заказу, в этот момент послышался стук в дверь. Роза и Тревор начали чуть ли не трястись от страха перед неизбежным.       — Не ссыте, я возьму его на себя, — я встала, уверенно поправив платье, чтобы грудь лучше смотрелась. Прямо как та, кто готова принять бой.       И, похоже, их возмущение перешло в затмение страха, что дало им хоть какие-то моральные силы. — Останься с ней, и чтобы без фокусов, — приказала Роза Тревору и с головой ушла встречать первородного.       Я же, когда она ушла, подошла за диван, подняла осколок от зеркала, который нашла пару часов назад, и начала поправлять волосы и платье. Стекло отложила, и, глядя на Тревора, тихо пробормотала:       — Как я? Уже лучше?       Он выгнул бровь и прошелся взглядом, оценивающим, как будто проверял, в каком я виде.       — Нормально, — бросил он, почти с каким-то флегматичным недовольством.       — А могло быть охуенно, если бы меня перевозили бережно, — бурчала я, возвращаясь на диван и принимая более соблазнительную позу. — Ну всё, заводите бычка, — добавила я с ухмылкой, усаживаясь в удобное место.       Тревор продолжал лупить на меня глазами, как на полную ебнутую, но, видимо, слова ему были не нужны — он просто закатил глаза и, развернувшись, начал ходить по комнате, как будто это хоть как-то поможет нам избежать неминуемой смерти. Я же в это время примеряла разные позы, подбирая, как лучше сесть, чтобы и соблазнительно, и в тот же момент было бы видно, что я готова к борьбе. В общем, кто-то должен был что-то сделать, а раз Роза ушла, то мне предстояло.       — Может, уже сядешь спокойно? — зашипел Тревор, не в силах терпеть мои постоянные движения.       — Заткнись! Я думаю, как его соблазнить и не сдохнуть через пару минут, — рычала я, наконец приняв удобную позу. Прямо-таки для смертельного шоу, в котором не хотелось бы быть статистом.       Похоже, что меня уже и не спасёт ничего. Но хоть шоу стоит того, чтобы его разыграть.       Долго мне не пришлось скучать. Мой благоверный мчал ко мне на всех парах.       Сначала влетела Роза, а я, натянув такую соблазнительную ухмылку, что даже зеркало завидовало, ожидала его. Элайджа, конечно, последовал за вампиршей, и тут началось шоу. Надменное выражение его лица сменилось на полное недоумение, и я не смогла сдержать смех. Я даже встала с дивана, чтобы было веселее. И вот, как только я поднялась, он на своей вампирской скорости подлетел ко мне так близко, что я могла бы услышать, как он думает. Наши лица разделяли буквально миллиметры, и я не могла не заметить, как его взгляд стал… ну, таким, как если бы он заказывал ужин в ресторане, и это был я.       Он медленно начал наклоняться к моей шее, и я решила, что если уж он собирается это сделать, пусть будет поаккуратнее.       — Начнем с прелюдии? — шепнула я, наслаждаясь этим моментом.       Но Элайджа, вместо того чтобы продолжить, вдруг глубоко вдохнул, как бы пытаясь уловить что-то в воздухе, и тут же выпрямился.       — Человек? — спросил он с недоумением, а не утверждением (ага, а ещё и не двойник, хе-хе).       — Это ты мне скажи, — ответила я, соблазнительно прикусывая губу.       — Это невозможно, — его взгляд становился все более настороженным, но быстро сменился на хищный. — Привет.       — Здравствуй, радость моя, я уж заждалась, — я специально надула губки, играя свою роль, но внутри чувствовала легкий холодок страха. Потому что передо мной не просто вампир, а сам Элайджа, тот самый первородный. — Съешь меня сейчас или оставишь на десерт? — я бросила этот вопрос с игривой ноткой, пытаясь сделать момент максимально интригующим.       Элайджа хмыкнул, его взгляд не отрывался от каждого моего движения.       — Нас ждет долгий путь, пора выдвигаться, — его голос был ровным, и он протянул мне руку.       Я, не медля, вложила свою руку в его, с улыбкой, которая могла бы показаться соблазнительной, но на самом деле скрывала мой внутренний холод.       — Как скажите, мой господин, — мурлыкала я, чувствуя, как все вокруг становится напряженным.       — Еще одно дельце и поедем, — сказал он, поцеловав тыльную сторону моей руки, развернувшись и направляясь к вампирам.       Когда он поцеловал мою руку и развернулся, чтобы подойти к вампирам, я быстро начала жестами подсказывать Розе, чтобы она убиралась отсюда, пока я отвлекаю Элайджу. Но, конечно, вампирша, будучи не самой умной, ничего не поняла. Я продолжала сигналить, надеясь, что она хоть как-то сообразит.       Но Тревор, как всегда, не мог просто уйти и начать свою новую жизнь. Он продолжал бормотать, извиняясь перед Элайджей за свои ошибки, но мне это было уже неинтересно. Я сделала жест руками, чтобы Роза наконец-то взяла ноги в руки, но было слишком поздно.       — Я так долго ждал этого дня, Элайджа, — Тревор был весь в панике. — Мне правда… очень жаль.       — Мне не нужны твои извинения, — похуистически ответил Элайджа, как будто на полном серьезе думал, что кто-то вообще может ему важен быть, кроме себя.       Тревор продолжал нервничать, и я понимала, что он уже запустил механизмы своей гибели.       — Ты поверил мне с Катериной, а я подвел тебя, — продолжал он, но я не могла уже терпеть эти жалкие попытки.       Я вновь жестами пыталась указать Розе, чтобы она свалила, но она никак не реагировала. И тут Тревор продолжил свою порцию мракобесия.       — Я прошу твоего прощения, — продолжил ныть вампир.       — Так получай, — и, как-то мгновенно, голова Тревора покатилась по полу.       Роза завопила, но Элайджа был беспощаден.       — Не надо, Роза, — его голос стал жестким, и он добавил: — Ты свободна.       Я, стиснув зубы, старалась не смотреть на Тревора, на его мертвое тело, не давая своим эмоциям выйти наружу. Это было не нужно.       — Пойдем, — сказал Элайджа, протянув мне руку.       Я сглотнула и не смогла даже сопротивляться. Понимала, что это приведет только к худшему, но все равно взяла его руку. Просто оттягивала момент, как только могла.       — А я получу какой-то бонус, если скажу, что знаю, где взять лунный камень? — как бы невзначай бросила я, глядя на первородного с самым беззаботным видом, на который была способна в данной ситуации.       Элайджа сжал мою руку сильнее, притянув меня к себе так резко, что я чуть не впечаталась носом в его идеально выглаженную рубашку. Пришлось рефлекторно положить вторую руку ему на плечо, чтобы не упасть ему же под ноги.       — Что ты знаешь о лунном камне? — прошептал он, практически касаясь меня губами.       — Знаю, что он тебе нужен, — довольно улыбнулась я, нарочно медленно переводя взгляд с его глаз на губы и обратно. — И если получу награду, согласна сказать, где он.       Первородный зло улыбнулся, будто прикидывая, что за «награду» я могу попросить. Судя по его выражению лица, он ожидал чего-то вроде «жизни вечной, а заодно дворец в придачу». — Мне не нужна свобода или что-то типа того, — продолжила я, сбрасывая игривую маску и глядя на него совершенно серьезно. — Я знаю, куда меня ведут. На гильотину. Поэтому пока я ещё жива, хочу насладиться прелестями жизни.       — Чего ты хочешь? — уточнил он, явно заинтересованный, но все ещё враждебный.       — Денег, — честно ответила я, пожав плечами. — И да, внушение не сработает, я на вербене. Но можешь подождать, пока она выветрится, если денег жалко.       Элайджа смотрел на меня так, будто взвешивал варианты. Видимо, он действительно рассматривал вариант «подождать, пока я сломаюсь», но, видать, передумал.       — Хорошо, — кивнул он наконец. — Если это все, пойдем.       И, не дав мне ни секунды на раздумья, снова схватил меня за руку и потянул в сторону выхода, словно я была не человек, а чемодан с особо ценным грузом.       — С вами приятно иметь дело, мой господин, — защебетала я, чуть сильнее сжимая его руку, изображая покорность.       На фоне руки Элайджи моя ладошка выглядела как детская. Да и вообще, рядом с ним я ощущала себя Дюймовочкой, особенно когда он так уверенно вел меня вперед, будто у нас романтическая прогулка, а не похищение с намеком на скорую расправу.       Мы дошли всего-то до лестницы, как сзади раздался грохот.       — Что это? — недовольно прошипел Элайджа, сжав мою руку так, что я аж зашипела в ответ.       — Без понятия, — прошипела я в ответ, и, видимо, вампир понял, что я действительно не в курсе, потому что хватку ослабил… но не сильно, конечно, а то вдруг сбегу.       — Кто еще есть в доме? — уже рычал он на Розу.       — Я не знаю, — залепетала та, явно не ожидавшая таких разборок.       Элайджа, недолго думая, решил прихватить и её, потянув нас обеих ближе к выходу. Мы уже практически добрались до двери, когда мимо начали метаться тени.       Я бы хотела сказать, что первой мыслью у меня было что-то умное, но нет. Мозг выдал: «Сальваторе, что ли, приперлись меня спасать?» Но потом я вспомнила, что видела их от силы пару раз, и какого хрена им вообще вписываться за какую-то незнакомку?       И в этот момент Элайджа отпихнул меня с Розой в сторону.       — Наверху, — донесся голос Стефана.       Элайджа, не задумываясь, рванул вверх по лестнице, но тут же вмешался Деймон:       — Внизу!       Раздался выстрел, и в следующий момент я оказалась в чьих-то руках, с плотно закрытым ртом. Распахнув глаза, я обнаружила перед собой Деймона, который затыкал мне рот ладонью.       Ну не тем ты мне рот затыкаешь, красавчик…       Он медленно убрал руку, жестом показывая, чтобы я сидела тихо. Сам же внимательно меня осмотрел, сначала глядя в глаза, потом на губы и обратно.       Где-то на фоне происходил диалог, но я его тупо пропустила, потому что, ну, камон, в сантиметре от меня стоял Деймон Сальваторе, а это, знаете ли, отвлекает.       — …Отдайте девушку, — наконец донесся до меня голос Элайджи. — Или полетят головы! Мы поняли друг друга?       Но тут, как назло, Роза вылезла из укрытия, начав что-то нести про помощь Элайдже и что она ни в чем не виновата. Я только скрипнула зубами, мысленно поставив ей «два» за тупость.       А дальше всё понеслось — Элайджа дернулся к ней, но Роза метнула в него вербеновую гранату. Вампир взвыл от боли, и у меня почему-то защемило сердце.       Я хотела подойти, но, ну, знаете… хотелось бы и дальше оставаться живой, так что просто наблюдала, как Стефан сбивает его с ног, а Деймон завершает дело. В итоге, через пару минут Элайджа «погиб», все выдохнули, а я, осознав, что все закончилось, вышла из укрытия на ватных ногах.       — Нет, ну это даже для меня чересчур… — пробормотала я, но тут же, споткнувшись, едва не полетела вниз.       К счастью, меня вовремя поймали за талию и прижали к сильному и напряженному телу.       — Можешь идти? — спросил Деймон, приподняв бровь.       Я кивнула, но как только он разжал руки, снова качнулась, и он без лишних слов поднял меня на руки.       — Почему вы здесь? — буркнула я, косясь по сторонам в поисках Розы, но та, умная девочка, уже сбежала.       — Твоя подруга перевернула весь Мистик-Фоллс, а потом вторая подруга устроила истерику, если мы не спасем тебя, она не сможет жить, все дела, — лениво отозвался Деймон.       Как только меня вынесли на улицу, к нам подбежали две брюнетки.       — Как она?! — хором спросили Хейли и Елена.       — Не померла, но адреналина мне на сегодня хватит, — попыталась пошутить я, но, кажется, никто не оценил. — Как вы вообще нашли меня?       — Какая теперь разница?! — завопила злая и расстроенная Хейли. По глазам видела, что она ревела.       — Я же просила не плакать, — хмыкнула я. — Ты же знаешь, я неубиваемая.       И, как назло, в этот момент меня окончательно догнал стресс, который я так тщательно игнорировала все это время.       Ну и… позорно пошла в нокаут.