Тело Делайлы

      — Дядя Эрес? — вылупилась я, смотря на мужчину в дверях, как на посланца с другого измерения.       Передо мной стоял высокий мужик лет сорока, хотя если бы мне сказали, что ему за две тысячи лет, я бы поверила. Его черты лица были такими резкими, что он мог бы участвовать в конкурсе на титул «Самый эпичный древний бог». Волосы темные, с седыми прядями — магия явно жрала его молодость, но с таким лицом он мог бы спокойно быть демоном, а не обычным пожилым дядей.       — Племяшка! — его лицо вдруг стало мягким, как у щенка, который только что получил сосиску.       Он накинулся на меня с объятиями, и я сначала остолбенела, но, немного пришедши в себя, тоже обняла его. Радости через край, ёб твою мать! Его огромные руки обвили мою спину, а мои маленькие сжимали его шею, как будто я пыталась задушить плюшевого медведя.       — Погоди, — мягко отстранилась я, подозрительно на него глядя, — а ты не должен быть мертвым как две тысячи лет?       — А ты? — усмехнулся он, будто всё это — просто детская хрень.       — Ха, очень смешно, — закатила я глаза, — один-один, сука, просто кладезь юмора.       Не сдержавшись, я снова накинулась на него с объятиями. Ну кто бы устоял? Конечно, я, единственная, кому предстоит пережить ещё две тысячи лет без таких шуток, блядь.       Две тысячи лет назад       — Давай, маленький воин, нападай, — дразнил меня дядя, делая манящий жест рукой и хитро улыбаясь. Он уже тогда знал, что я не из тех, кто пасует перед вызовом.       Честно сказать, моя атака была так себе. Ну а что вы хотели? Он — гора мускулов, древний как сам Хаос, а я — худенькая одиннадцатилетняя девчонка, едва удерживающая в руках деревянный меч. Но я была упрямой. Я кивнула, подняла меч над головой, а он, как и ожидалось, спокойно готовился перехватить его… Почти поймал. Почти.       Я исчезла — и в следующую секунду оказалась у него за спиной. Магия, детка. Удар — прямо в затылок. Глухой стук, и я довольно выкрикнула:       — Я победила! — гордо подняв меч вверх, будто это был легендарный артефакт, а не обломок дерева.       Эрес потер затылок, медленно обернулся и недовольно уставился на меня.       — Мы договаривались — без магии, — строго сказал он, сложив руки на груди.       — А что я могу без магии против тебя? — вспыхнула я. — Ты же весь из себя герой, великий воин. А я — что? Маленькая недо-богиня, недо-ведьма.       Он опустился на одно колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Я насупилась, надула губки и упрямо смотрела на него снизу вверх.       — В тебе огромная сила, Эрида… Но представь на миг, что её больше нет. Что ты будешь делать тогда? — спросил он тихо, но с нажимом.       — С чего бы ей вдруг исчезнуть? — фыркнула я, упрямо вскинув подбородок.       — Просто представь.       — Она будет всегда.       — Эрида…       — Я сказала — всегда! — выкрикнула я, сжав кулачки. — Мама лично позаботилась о том, чтобы никто не мог лишить меня магии. Даже она сама.       Эрес тяжело вздохнул, и, будто скинув с плеч вековую усталость, поднялся с колена.       — Мы не знаем, что нам готовит будущее, Эрида. И я не знаю, смогу ли быть рядом с тобой вечно, — его голос стал каким-то бесконечно грустным.       — Нет. Ты должен быть рядом, — я судорожно вцепилась в его руку, глядя с отчаянной надеждой. — Я без тебя просто… исчезну. Кроме тебя, у меня никого нет.       — Не говори глупостей, — прошептал он, нежно касаясь моей головы, — ты нужна своей матери.       — Она… она заставляет меня учить магию до изнеможения. Если я не покажу всего, на что способна — ругает, запирает меня до следующего полнолуния. Мне кажется, она не любит меня, — голос мой дрожал, а глаза наполнились слезами. — Она сказала, что у меня лицо с каждым годом все больше становится уродливее. И что я вся в отца. А потом… плачет. И просит прощения. Я даже не знаю, кто он — мой отец.       — Но у тебя есть я, — сказал он с тихой уверенностью, вытирая мои слёзы большими пальцами. Его руки были тёплыми. Надёжными.       — Тогда не уходи никогда. Будь рядом. Всегда, — прошептала я, всё ещё держась за его руку.       — Хорошо, — его губы тронула мягкая улыбка.       — Поклянись, — нахмурилась я, вглядываясь в него с суровостью, которой бы позавидовала сама Геката.       Он хмыкнул, и в его глазах на миг сверкнуло озорство.       — Клянусь, — прошептал он и, наклонившись, поцеловал меня в лоб.       На миг всё стало таким тихим. Словно весь мир замер в трепетном мгновении между настоящим и вечностью.

***

      — Ты не можешь возложить такую судьбу на плечи своей дочери! Ей всего пятнадцать! — голос Эреса сотрясал стены, наполненный гневом и тревогой.       — Не тебе решать, что мне делать со своей дочерью! Она мой ребёнок, не твой! — Кетсия кричала в ответ, и в её голосе слышалась ярость, смешанная с отчаянием. — Не можешь иметь детей — не мои проблемы!       Эрес застыл. На его лице читалась не просто боль — почти агония. Он словно получил удар в грудь, такой, что дух перехватило. Кетсия… знала, куда бить. И она только что перешла ту самую черту. Она тут же поняла, что сказала лишнее. Губы её дрогнули, в глазах мелькнуло раскаяние. Но было поздно.       Он молчал. Только сжал кулаки. Мама знала — эта тема была запретной.       Эрес не мог иметь детей. Его отдали как дар богу войны — Аресу. И пусть он носил это имя, он ненавидел его. Просил звать себя Эресом, словно хотел стереть связь с тем, кому был отдан. Магия, полученная от Ареса, была великой. Он был сильнейшим колдуном среди нас. Сильнее его — только сами боги. Но за силу пришлось платить. Бесплодием.       Он возненавидел магию. Отказался от неё. Ушёл на войну и стал настоящим воином. Без чар, без божественного дара. Только меч и сила духа. Он доказывал себе и миру, что он — не продукт сделки с богом, не инструмент, не проклятие.       Он даже отказался от своей судьбоносной — той, что предназначалась ему как вторая половина. Он не хотел дарить иллюзию. Ведь не мог дать ей детей. И, как сам говорил, не имел права ломать чужую жизнь, зная, что может не вернуться из очередного похода.       Он выбрал одиночество. Став крепостью. Стеной. И только я знала, что внутри — всё ещё бьётся сердце, способное на самую большую любовь в этом мире.       — Я не дам сломать ей судьбу, — твёрдо произнёс Эрес, его голос был как сталь. — Она мне как дочь. И я не позволю тебе искалечить её хрупкую душу ради своих амбиций. Не позволю уничтожить её мир лишь потому, что ты всё ещё жаждешь мести Сайласу. Не втягивай в свою вечную войну ребёнка.       Он подошёл ближе, глаза полны гнева и боли.       — Вместо того чтобы смеяться, бегать по лесам, дружить, влюбляться — она с рассвета до заката зубрит заклинания, а по ночам доводит себя до изнеможения тренировками. Такой жизни ты хотела для неё, Кетсия? Такой?       — Это для общего блага, брат, — процедила Кетсия сквозь зубы. — Хоть кто-то в этой семье, отданный богам, должен исполнить своё предназначение. Хоть кто-то должен довести дело до конца.       — Зачем ты отдала её в дань? — Эрес шагнул к ней, в голосе зазвучала почти мольба. — Решила повторить ошибки наших родителей?       — Это не твоё дело, — отрезала она, лицо словно выточено из мрамора. — Не вмешивайся.       — Я уже вмешался, — с яростью прошептал он. — И буду вмешиваться, пока она смотрит на меня с надеждой. Пока я для неё семья.       Тихо, на цыпочках, я ушла обратно к себе. Слёзы текли по щекам, и я даже не пыталась их остановить. Я упала на кровать и свернулась калачиком, сжимая в руках его старую повязку — ту самую, что он отдал мне после первого выигранного боя. На ней всё ещё пахло им: дымом, кожей и теплом.       — Клянись, что ты никогда меня не бросишь… — прошептала я в темноте.       Где-то в глубине меня проросло семя. Маленькое, тёплое. Надежда. Если весь этот мир пойдёт ко всем чертям, у меня будет дядя. И пока он рядом — я не сломаюсь.

***

      — Ты можешь не идти в этот поход? — мой голос дрожал, а руки судорожно вцепились в его накидку, из которой торчал меч. — Я слышала, там варвары… они сжигают всё на своём пути.       — Я скоро вернусь, ты же знаешь… меня не так легко убить, — он попытался улыбнуться, но глаза выдали — он волновался. Погладил меня по голове, как всегда делал, когда я была маленькой.       — У меня плохое предчувствие, — прошептала я, уцепившись за край его плаща, будто могла силой удержать. Словно судьбу за руку схватила.       — Всё будет хорошо, — он поцеловал меня в макушку. — Когда вернусь — жду твою похлёбку. Без неё мои кости не согреются.       — Хорошо… — я всхлипнула, — я обещаю, приготовлю… если вернёшься целым и невредимым.       Но потом упрямо добавила, вытирая слёзы кулачком:       — А если не вернёшься — я достану тебя даже из рук Аида. Не успеешь шагнуть в забвение — я уже буду рядом, волоча тебя обратно.       Он рассмеялся, обнял меня крепко.       — Буду ждать, племяшка. Как твою стряпню, так и тебя.       Он развернулся и пошёл к своим товарищам, не оглядываясь. А я осталась стоять, пока его фигура не исчезла за горизонтом, сжимая в руках кусок его плаща, который оторвался в моих ладонях.       Это был последний раз, когда я его видела…

***

      — Он мёртв, Эрида! — голос матери перешёл на крик, будто этим криком она пыталась вбить мне в голову истину, которую я отказывалась принимать. — Прошло уже полгода! Он не вернётся!       — Ты лжёшь! — взвизгнула я, срывая её руки с моих плеч так яростно, будто прикосновение обжигало. — Он не мог умереть! Это же дядя Эрес, он… он же неубиваем! Он обещал…       — Такова жизнь, Эрида, — с ледяной жестокостью произнесла мать, повернувшись ко мне спиной. — Забудь его. И сосредоточься на своей силе.       Она вышла, оставив меня одну… Я упала на колени, всхлипывая так, будто воздух резал грудь. Плакала до хрипоты, до полуобморока, до онемения.       Лжец. Он поклялся. А я всё ещё варила ту самую похлёбку. Каждый вечер. На случай, если вернётся.       Наше время       — Мама сказала, ты мёртв, — прищурилась я на стоящего передо мной мужчину, будто проверяла, не галлюцинация ли.       — Твоя мать — стерва, — с абсолютным спокойствием выдал дядя. — Заперла меня на сто лет в тюремный мир, чтобы не мешался ей под ногами. А когда я, значит, выбрался, тут уже всё: трава не растёт, моды изменились, ты мертва…       Он пожал плечами так, будто всего-то в пробке постоял.       — Потом встретил одного из последователей Кэтсии. Он и проболтался, что ты должна воскреснуть. Ну, я и стал ждать.       — Вот же сука… — не выдержала я. — И как ты меня нашёл? Я, между прочим, скрывалась!       Он усмехнулся, выудил из кармана кожаной куртки два мятых газетных листочка и победно потряс ими перед моим лицом.       — Ага, скрывалась! Как Джастин Бибер в женском туалете. На весь Мистик Фолс гремела, будто у тебя юбилей. Столб огня, молнии, сожжённый дом…       Я выхватила листки и присвистнула:       — О, да я уже почти знаменитость. Осталось только пресс-тур и контракт с Netflix.       — Да все подумали, что это погодная аномалия, — пожал плечами он. — Но моя чуйка говорит: «Эрида вернулась и, похоже, с салютом». Ну и Мистик Фолс — сама понимаешь, здесь даже белка ведьма. Оборотни, вампиры…       Он вдруг кивнул кому-то за моей спиной:       — Я прав, Элайджа?       Я дёрнулась — напрочь забыла про первородного, который до этого затаился, как ниндзя в смокинге.       — Рад тебя видеть, Эрес, — сдержанно сказал Элайджа, пожимая дядину руку. — Давно не виделись.       А потом встал рядом со мной, будто всегда тут тусовался.       — Так это ты её «пробуждения» ждал?       — Ну, первым её нашёл ты, — ухмыльнулся дядя. — Мог бы и сообщить.       — Я не знал, как она выглядит, — развёл руками Элайджа.       Я хлопнула в ладоши:       — Стоп. Вы знакомы? Я тут одна, как дура, в ахуе сижу!       — Давненько, — ухмыльнулся дядя. — Он ещё человеком был. Без костюма, но уже с пафосом.       — Я в ахуе, — честно призналась я.       — Не выражайся, — тут же нахмурился дядя.       — Ох, давай только не начинай! Я тебя две тысячи лет не видела, а ты уже как бабка с урока ОБЖ, — отмахнулась я.       Я всё ещё смотрела то на дядю, то на Элайджу, ощущая, как внутри меня всё клокочет: злость на мать, шок от происходящего и… облегчение. Он жив. Он действительно жив.       — Ты изменился, — выдохнула я, глядя на дядю. — Раньше у тебя не было этой бороды… И ты был выше.       — Ты тоже изменилась, — усмехнулся он. — Раньше ты была ниже и без этого огненного взгляда, от которого хочется спрятаться под стол.       Я хмыкнула.       — Скорее, это ты стал меньше… или я выросла. Давно пора было.       Я подошла ближе. Поколебалась. А потом резко прижалась к нему, обняв крепко, будто хотела убедиться, что он настоящий, что не исчезнет снова.       Он обнял в ответ. Молча. Только крепче, чем раньше. Без лишних слов.       — Ты действительно думал, что я воскресну? Что всё вспомню? — тихо спросила я, не отрываясь от него.       — Нет, — честно сказал он. — Я надеялся. И злился, если честно. На твою мать, на богов, на себя. Но потом понял: если судьба даст тебе шанс, ты его используй. Вот и использую.       Мы отстранились. Я поймала взгляд Элайджи — в нём было одобрение. И лёгкая грусть.       — Хочешь увидеть, на что я теперь способна? — прищурилась я, уже чувствуя, как внутри зарождается магия.       — А ты не сожжёшь тут всё, как на той вечеринке у Локвудов? — дядя хмыкнул.       — Сожгу только немного, — усмехнулась я. — Ну, может, кустик. Или фонарь. Или кого-то.       — В тебе твоя мать говорит, — сказал он, качая головой, но в глазах его читалась гордость.       — Во мне ты, — ответила я. — Потому что я всё ещё та, которая обещала достать тебя даже из рук Аида.       Он улыбнулся. Первый раз — по-настоящему. Так, как когда-то давно. До боли в груди.       — Покажи мне, Эрида. Покажи, кем ты стала. Ну что, разминочка? — дядя приподнял бровь, будто проверяя, не растеряла ли я боевой дух.       — Ты серьезно хочешь получить от меня в лоб, сразу после воссоединения? — усмехнулась я, скрещивая руки на груди.       — Хочу увидеть, на что ты способна. Только так пойму, кем ты стала. — Он бросил взгляд на Элайджу: — Я хочу побыть с племянницей наедине.       Первородный молча кивнул и ушёл, оставляя нас, мы пошли на задний двор. Было уже темно. Воздух плотный, как перед бурей. Идеальное место для магической встряски.       — Готова? — спросил дядя, делая шаг назад и сжав кулаки. От него сразу потянуло силой. Сгустилась аура, налился воздух.       — Родилась готовой, — ответила я, скинув куртку на землю.       Взмах — и первая вспышка моей магии сорвалась с ладони. Огонь, переплетённый с молнией, устремился в его сторону, но он с лёгкостью отразил её, ударив в воздух волной телекинеза.       — Слабовато, — усмехнулся он, уворачиваясь.       — А это? — в следующую секунду я переместилась за его спину, как когда-то в детстве, и чуть не ударила — но он среагировал на долю секунды раньше, блокируя удар своей магической волной.       Он поднял землю, будто вытолкнул ею воздух — меня отбросило в сторону, я приземлилась на ноги, скользя по траве.       — Ты стал грубее, — хмыкнула я.       — А ты стала быстрее, — ответил он с восхищением.       Огонь вспыхнул снова — теперь вокруг нас, в виде круга, и я подняла руки, закручивая вихрь из пепла, молний и силы. Он, в ответ, выстроил щит из чистой энергии, и на секунду наши силы столкнулись в мощной вспышке света.       Когда всё улеглось, мы оба тяжело дышали, не доходя до серьёзных ран, но уже основательно уставшие.       — Ну что, довольна? — дядя подошёл ближе, немного хромая.       — Ты держался достойно, — усмехнулась я. — Для старика.       Он фыркнул, и мы оба рассмеялись. Напряжение рассеялось, осталась только лёгкая дрожь в руках — не от магии, а от чего-то внутри… родного.       — Ты помнишь, как в детстве я всё время пыталась тебя победить? — спросила я, когда мы уселись на ступеньки крыльца.       — И каждый раз жульничала с магией, — кивнул он, откидываясь назад. — Хотя однажды всё же попала мне по затылку. Долго болело.       — Я тогда подумала, что ты обидишься и больше не будешь со мной тренироваться.       — А я подумал, что если не начну тебя учить серьёзно — ты точно себе что-то оторвёшь.       Мы замолчали, просто сидя рядом. Темнота окутывала двор, сверчки стрекотали вдалеке, и казалось, что мир, наконец, на миг остановился.       — Ты правда всё это время ждал меня? — спросила я тихо.       — Каждый день. Даже когда не верил. Даже когда ненавидел за это себя и твою мать.       Он посмотрел на меня, и в глазах его была та же мягкость, что и раньше, когда он вытирал мои слёзы.       — Я всё равно ждал.       Мы сидели в тишине, и это устраивало нас обоих. Я смотрела на звёзды, он — на меня.       — Я теперь знаю, как выглядит мой отец, — вдруг прошептала я. — И в этом городе есть его двойник. После того как я всё вспомнила… я избегала его, чтобы не искушать себя.       Дядя промолчал, но его лицо стало мрачным.       — Две тысячи лет назад я гадала, как он выглядит, какой он. Задумывалась, любил бы он меня, если бы знал о моём существовании… — голос дрожал. — Но теперь, когда вижу лицо двойника — Стефана — понимаю: он не такой, как отец. И, по правде говоря, я ненавижу своего отца. И… одновременно люблю. И ненавижу, что чувствую это.       — Ты, как и любой ребёнок, просто хочешь любви родителей, — тихо подытожил Эрес. — Твоя мать… она не умела по-настоящему любить. А иногда её месть заслоняла всё. А твой отец… он козёл.       — Мягко сказано, — закатила я глаза. — Вот почему я не хочу видеть, как его вернут из заточения. Пусть гниёт в саркофаге.       — Почему ты решила, что он вернётся? — серьёзно спросил дядя.       — Я жила некоторое время в другом мире, где наш — всего лишь сериал, — пожала плечами. — Но в нём… не было меня.       Эрес задумался. Но в его взгляде не было ни капли сомнения. Он верил. В нашем мире возможно всё. Даже если бы я все две тысячи лет провела на Луне — это бы и то звучало правдоподобно.       — Возможно, из-за того, что твою душу перенесли в тот мир, тебя «стерли» из истории здесь, — сказал он, положив тёплую руку на мою. — Но ты всё равно часть этого мира. Ты — не ошибка. Ты — его суть.       Я смотрела на дядю с надеждой… но быстро смахнула это навождение. Ну его всё в пизду. Лучше поговорим о чём-то хорошем.       — Значит, ты знаком с семьёй Майклсон? — спросила я, забирая свою руку и обнимая колени.       — Только с Элайджей, — пожал плечами дядя. — Слышал, что у него куча братьев и сестра, но лично знаком не был. Один раз наткнулся на их батю, Майкла… но мы быстро разбежались. Бесячий тип, кстати.       — Я его убила, — сказала я с тем же тоном, как будто погоду обсуждала.       Дядя удивлённо посмотрел на меня, а потом присвистнул и кивнул:       — Слушай, ну ты молодец. Стать настолько крутой, чтобы шлёпнуть первородного папашу… я горжусь.       — Так вы с Элайджей всего раз виделись? — решила я не задерживаться на теме трупов.       — Ну, пару раз в столетие, где-то так, — отмахнулся дядя. — Он даже помогал мне, искать тебя, но, сама понимаешь, я не знал, где именно искать, а он вообще не имел понятия, как ты выглядишь.       — А фоторобот накатать не могли, а? — прищурилась я. — Художники тогда были, могли бы по твоим словам хоть палку с глазами нарисовать.       Дядя завис. В прямом смысле. Как будто только что словил синий экран. Уставился на меня, будто я лично изобрела Wi-Fi.       — Я… об этом не подумал, — сказал он так отрешённо, будто переосмыслил всю свою жизнь.       Я разразилась смехом.       — Ладно ты, я ещё могу понять —       старость не радость. Но Элайджа? У него интеллект с галактику! Он тоже не допёр?!       — Какая уже, на хрен, разница? Я тебя всё равно нашёл! — проворчал дядя, явно уязвлённый.       — И на том спасибо, — хихикнула я, вытирая слезу из уголка глаза. — Теперь только не теряй меня больше, ладно? А то следующего раза не будет.       — Буду беречь, — дядя обнял меня за плечи, а потом, будто вспомнил что-то важное, оживился: — Кстати, не один.       И прежде чем я успела спросить, какого хрена он несёт, дядя засунул два пальца в рот и свистнул так, что у меня волосы назад улетели и у деревьев листва поседела.       — ЁПТ! — заорала я, когда буквально из воздуха перед нами материализовался мужик. Причём не просто мужик — а два метра мышцы, уверенности и подозрительного спокойствия.       — Знакомься, это Сэмюэль, — с гордостью заявил дядя, будто питомца нового представил.       Мужик перевёл взгляд с меня на дядю, дядя ему кивнул, и… как по команде Сэмюэль встал на одно колено, склонил голову и выдал басом, от которого у меня аж внутренности подвибрировали:       — Рад наконец-то вас встретить. Моё имя Сэмюэль, великая богиня хаоса и раздора Эрида.       — Что, блядь?! Что вообще происходит?! — я отпрыгнула, как будто он сейчас кольцо протянет или начнёт петь оперу. — И, кстати, дядя — меня теперь зовут по-другому!       — И как же? — нахмурился Эрес. Готовился, похоже, к худшему.       — Делайла. Зови меня так. Привычнее.       Он на секунду задумался, потом кивнул:       — Как скажешь, мелкая. — и потёр моё плечо. — Зови её теперь Делайла.       Сэмюэль торжественно встал и поклонился чуть менее театрально:       — Понял. Вы можете звать меня Сэм, великая богиня хаоса и раздора Эр… Делайла.       — Просто Делайла, — потерла я переносицу, уже морально устав от этого шоу. — Без пафоса, без фанфар. И желательно без падений на колено, а то я нервничаю.       — Как скажешь… повелительница, — не выдержал Сэм с хитрой ухмылкой.       — Я сейчас тебя из воздуха в пыль превра… — начала я.       — О, она точно ты, — с гордой ухмылкой подтвердил Эрес.       — Кто ты вообще? — спросила я, всё ещё не веря происходящему.       — Я его подобрал где-то полтысячелетия назад, когда его хотели изгнать из клана, — ответил за Сэма дядя. — Малой совсем был, магии своей не было…       — Сифон? — спросила я, вспоминая термин.       — Да, так вроде называют подобных ему, — пожал плечами дядя, а Сэм стоял, смущённый, как школьник, пойманный на жевании конфет в классе. — Учился у меня как добывать магию. Ну, в общем, ему быстро надоело, что магию постоянно нужно откуда-то черпать, и решил обратиться в вампира.       — Дай угадаю, получился еретик? — закончила за него я, поднимая бровь.       — Да, но он всё равно остался подле меня и помогал во всём. — Дядя слегка улыбнулся.       — А ещё всё ждал встретить вас, вы же легенда, — восхищённо сказал Сэм, совсем как фанатик, только без свечей и кровавых ритуалов.       Я взглянула на него, как на сумасшедшего. Он был как один из тех фанатиков, которые меня вернули в этот мир, и, как те, которые вечно что-то ищут, веря в легенды.       — Надеюсь, от тебя не будет проблем, Сэмми, — прошептала я, на всякий случай, но, как оказалось, он меня услышал.       — Я буду защищать вас ценой собственной жизни, — гордо заявил он, как рыцарь в древнем эпосе.       — Поживём, увидим, — ответила я, усмехнувшись. Потом наклонилась к уху дяди. — Что ты ему про меня наплёл? И сколько таких преданных «соратников» у тебя есть?       — Близких немного, а обычных пешек достаточно, — ответил дядя, махнув рукой в сторону Сэма.       — Если понадоблюсь, позовите, — донеслось издалека, и Сэм исчез, как дым.       — Ты и вправду легенда, — сказал дядя, поглаживая меня по плечу. — Но не только благодаря мне. Твоя мать тоже постаралась. Ещё тысячу лет назад тебя знали по легендам, но когда появился новый свет, тебя начали забывать. Теперь только некоторые о тебе помнят.       — Почему начали забывать? — спросила я, чувствуя, как внутри меня всё закипает.       — Появились первые вампиры, и тогда по миру только о них и судачили, — ответил дядя, пожав плечами.       — Ясно, — сухо ответила я, чувствую, как злость начинает подниматься. А потом, не удержавшись, усмехнулась. — Все моё величие забрали.       — Не дуйся, — пихнул меня локтем Эрес. — Тебя ещё некоторые помнят и ждут. Кто-то как спасение, кто-то как занозу в заднице.       Я бросила на него взгляд и не смогла сдержать усмешку. Ну да, как всегда — мне только и оставалось быть либо благословением, либо проклятием для всех вокруг.

***

      — Жаль, я не застала прошлые века, хотелось бы почувствовать каждое изменение и прожить все великие события эпох, — бормотала я, покачивая виски в своём роксе, пока дядя сидел рядом и потягивал свой напиток.       Мистик Гриль был почти заполнен этим вечером, но нам удалось найти два места у барной стойки. Время шло, и мы с дядей вспоминали прошлое. Он рассказывал мне свои истории, как жил последние две тысячи лет. Как и что происходило с ним в те дни.       — Не знаю, как было здесь, но в древней Греции после тебя стало скучно, — сказал дядя, отхлебнув.       — А то, — весело фыркнула я, отклоняясь на спинку стула. — Меня так почитали и боялись одновременно, что даже смешно.       — Богиня, что уж говорить, — пожал плечами Эрес с усмешкой.       — И никто не мог понять, как мне удавалось так всех держать на расстоянии, — продолжила я, обводя взглядом зал.       — Ну конечно, — ответил дядя с игривым взглядом. — Ты же могла одним взглядом вызвать бурю или разорвать мир. Неудивительно, что все от тебя шарахались.       — Точно, — кивнула я. — В те времена не было такого, чтобы все сели за один стол и обсуждали, как объединить силы для борьбы с какой-то угрозой. Там или ты, или тебя.       — Ну, это тоже имело свои плюсы, — подметил дядя с улыбкой, — но мне всё же кажется, что сейчас ты можешь сделать мир чуточку спокойнее. Уже не богиня разрушений, а… богиня перемен?       — Согласна. Хотя ещё бы несколько разрушений и перемен на этом пути не помешало бы, — ответила я, подмигнув.       — Ладно, — вздохнул дядя, доставая из кармана кожаной куртки несколько купюр и бросая их на барную стойку. — Я иду проверю, привезли ли вещи в мой новый дом.       — Ты купил дом? — удивлённо спросила я, а он кивнул. — Зачем такие деньги заплатил? Дома тут дорогие! Мог бы у меня пожить, аренду просто платил бы. Я бы много с любимого дядюшки не стянула.       Я на всякий случай слегка хлопнула глазками, чтобы уж точно никто не подумал, что я тут как ни в чем не бывала. Он рассмеялся.       — Ты в своём репертуаре. — Легонько похлопал меня по спине, наверное, пытаясь скрыть тот факт, что я уже собрала себе пиццу на ужин из его кошелька. — Если хочешь, проведу до дома.       — Не, я ещё посижу, — отмахнулась я, как настоящая королева, — потом, если что, созвонимся. — Потрясла телефоном перед ним.       — Хорошо, — кивнул дядя и поцеловал меня в висок, уходя.       Я посмотрела ему в спину, как будто этот «новый дом» был для него не просто домом, а какой-то секретной базой под землёй, откуда он будет на меня следить.       Я прикрыла глаза, ощущая, как виски медленно втягивает меня в расслабление. Каждая клеточка тела начинала отогреваться, но затем почувствовала касания на своей открытой спине — легкие, почти незаметные, но достаточно дерзкие, чтобы я тут же напряглась. Мурашки побежали по коже.       Я резко распахнула глаза и повернулась, встретив взгляд того, кто решился пройтись своей рукой по моей спине.       — Клаус? Вообще офигел?! — шипела я, шлепнула руку от его посягательств. — Лапы убери.       Он лишь усмехнулся, будто это все его обычные развлечения, и сел рядом.       — Я звал тебя, ты не отзывалась, — сказал он, не смущаясь.       — Задумалась, — отмахнулась я, глядя на него с легким недовольством. — Ты что-то хотел?       — Я не могу просто провести время в приятной компании? — Клаус присел поудобнее, глядя на меня с нахальной улыбкой.              — Можешь, — пожала я плечами, поглаживая стакан. — А вот твоя компания хочет твоего присутствия?       Он заулыбался еще шире, махнув бармену, который уже принес ему новый рокс с бурбоном. Видимо, Клаус был частым гостем здесь. Алкаш.       — Надеюсь, — он сделал глоток и снова посмотрел на меня с любопытством. — Хочу узнать тебя поближе.       — Зачем? — я облизнула губы, и заметила, как его взгляд последовал за этим движением. — Чтобы понять, несу ли я вам угрозу? — усмехнулась я. — Отвечу сразу: нет. Мне все похуй на всех. Интересны те, кто выгоден.       — Как Элайджа? — снова подловил он. — Ты его используешь ради денег? Или я не прав?       Я замолчала, не зная, как ответить. Клаус всегда умеет ставить в тупик.       — Он мой… друг, — ответила я с небольшой запинкой. — Но деньги я у него беру, за информацию. Деловые отношения не испортят дружбу.       — Как скажешь, — Клаус пожал плечами. — А вот ради денег ты готова и друзей предать. Елену ты тогда чуть не продала.       — Мы не близки, — фыркнула я, немного сжимая кулаки. — Её предок испортил мне всю жизнь своим существованием. Осознавать это, откровенно говоря, неприятно.       Клаус хотел что-то сказать, но я продолжила, даже не глядя на него.       — Я понимаю, что она не тот предок, но всё равно… Тем более мы по разные стороны баррикад. Нам не судьба стать лучшими подругами. Кэтрин другое дело, она совсем на неё не похожа по характеру.       Он нахмурился, но не стал углубляться, предпочтя сменить тему с Елены и Кэтрин.       — Насолил тебе её двойник сильно? — спросил Клаус, в его голосе была осторожность.       Я взяла бокал и, глядя на почти пустой рокс, ответила.       — Увела отца у моей матери, — спокойно произнесла я. — В месть за это мама превратила её в каменную статую, а отца заперла в саркофаге в гроте. А из-за того, что я была похожа на неё, на любовницу отца, она меня ненавидела. Как-то так.       Клаус с серьёзным выражением лица кивнул, но был видно, что вся эта информация не укладывается у него в голове.       — Это… слишком сжато, — сказал он, казалось, ожидая больше деталей.       — Если углубляться в историю моей настоящей семьи, это не один час уйдёт, как и не одна бутылка, — усмехнулась я. Допивая виски, встала со стула, подхватывая телефон.       Клаус, как всегда, не мог не поспрашивать:       — Если представится возможность, расскажешь?       Я обернулась, весело ухмыльнулась и в полоборота ответила:       — Обязательно. Откровение за откровение. — помахала рукой и вышла из бара, направляясь домой.       Я шла по улице, вдыхая холодный ночной воздух, с каждым шагом ощущая, как мои ноги начинают уставать от этих ебучих каблуков. На удивление было почти двенадцать ночи, а бар всё ещё работал. Ну и хуй с ним, я и не собиралась туда возвращаться. Блядь, мне уже хочется спать. Я решила топать домой. Каблуки стучали по тротуару, а я тут же начала считать звезды на небе, как будто это могло мне помочь понять, куда я вообще иду. И вот, наконец, я добралась до дома.       Стоило мне подойти к двери, как я заметила коробку на пороге. Я огляделась. Никого. Ну ладно, коробка. Пожав плечами, подняла её и зашла в дом.       В своей спальне я уселась на кровать, положила коробку рядом и, потянув за красную ленточку бантика, открыла её. Внутри оказалось… приглашение. Да ладно, я думала, что это снова какая-то хрень, типа скидки на новые туфли, а тут — ахуительное платье.* Тёмно-красное, почти кровавое. Я взяла его за лямки, и всё, что могла сказать — ахуеть вау. Спущенные плечи, элегантный вырез на груди, красные цветы на верхней части, пышная юбка… Всё как в старых сказках. Так, этого мне не хватало, чтобы, как поцеловавшая принцесса, выйти на бал.       Положив платье обратно на место, я взяла приглашение и прочитала:       — Приглашение на бал семейства Майклсон, бла, бла, бла, — развернула я картонку. — Буду ждать нашей встречи и твоего откровения за откровение. Твой Никлаус.       Я снова посмотрела на коробку, потом на приглашение.       — Когда ты успел-то всё это устроить, а? — усмехнулась я, представив себе этот цирк. — Вот же посланник Гермеса, блин.