Тело Делайлы

      — Чё-то Бекка на звонки не отвечает, — пробурчала я, сверяясь с экраном. Телефон выдал: «Абонент, мать его, не абонент.» Я нахмурилась. — Не нравится мне эта херня. Слишком тихо.       — Это же Ребекка, — Хейли пожала плечами. — Она драматичная, любит исчезать. Может, просто психанула и отключила всё к чертям.       — Не похоже на неё, — вздохнула я. — Ну, не в такой момент. Тут, блядь, Эстер шастает по округе, как ведьма из хоррора, и явно не ради семейного ужина. А Бекка, между прочим, на её радаре под номером два, сразу после Клауса. Так что если я волнуюсь — значит, не просто так.       — Видения были? — осторожно спросила Хейли, не отрывая взгляда от дороги.       Я отмахнулась:       — Ни сраных намёков. Пусто, как в голове у Елены, когда речь заходит о последствиях. Только странное ощущение, будто я что-то важное упустила. Как будто кусок воспоминаний выдрали, блядь, с корнем, и теперь там только белый шум.       — Может, это защита? Ну, типа природа блоканула тебе доступ?       — Забей просто, — рыкнула я, сжимая телефон в руке так, что он едва не хрустнул. Не признаюсь же я, что забыла, что дальше было в сериале, а в дневнике не записала. — В любом случае, если с Беккой что-то случилось, я Эстер лично в гроб обратно затолкаю. Без ритуалов, без магии, просто пиздюлями и злостью.       Хейли фыркнула:       — Вот за это тебя и люблю.       — За угрозы в адрес психопаток?       — За то, что даже когда мир летит нахрен, ты всё равно не забываешь, кто ты, — она бросила на меня взгляд. — И за то, что я знаю: если кому и можно доверить свою задницу — то тебе.       Я усмехнулась:       — Запомни это, когда я в очередной раз полезу в самое ебенево, потому что чуйка скажет «беги», а я пойду «спасать».       Мы замолчали. За окном мелькали деревья, как будто сами торопились куда-то. А у меня внутри только одно крутилось: где, чёрт возьми, Бекка…

***

      — Почему так долго? — спросил я, как только Ребекка появилась на пороге.       — Аларик не хотел отдавать кол, — фыркнула она, подходя ближе. — Но моё обоняние оказалось сильнее его принципов. Это единственный, что остался.       Она протянула мне деревянный осколок — длинный, острый, пропитанный древней магией. Белый дуб. Я даже не стал разглядывать — просто кинул в камин. Пламя охотно поглотило реликвию, и меня накрыло странное чувство облегчения.       — Чёртов охотник где-то раздобыл обломок той таблички, — пробормотал я. — А Делайла, между прочим, сожгла всё до последней щепки. Как он вообще…? Ладно. Неважно.       Мы оба замолчали. Я смотрел, как огонь жадно пожирает древесину, а в голове крутилась одна и та же мысль: эта девушка опять спасла нам задницы. Делайла. Она вроде бы и язвительная, и колючая, но чертовски надёжная. Готова влезть в любую авантюру, если это касается нас. Моей семьи.       — Собирайся. Мы уезжаем, — сказал я, отрываясь от своих мыслей и бросая взгляд на Ребекку.       — Сегодня? — удивилась она, приподняв бровь.       — А что? Нас здесь ничего не держит. Заберём двойника и Делайлу — и к закату мы уже далеко отсюда, — ответил я, возвращаясь к своей картине, проводя штрихи по холсту, словно это придаст ясности происходящему.       — А как же танцы десятилетия? — с нажимом спросила она. В этот момент у неё зазвонил телефон, но она даже не посмотрела — просто сбросила.       — Я не пойду на эти дурацкие танцы, — буркнул я.       Ребекка хитро прищурилась, что-то быстро набирая в телефоне:       — Там будет Делайла, — бросила мимоходом.       Я замер. Мысленно представил её в платье двадцатых: шелк, блёстки, дымчатые глаза, сигарета в мундштуке и взгляд, от которого кровь стынет… Эта картинка чертовски запала в голову.       Я усмехнулся:       — Ну, ладно, последний парад.       Ребекка довольно усмехнулась в ответ и, не сказав ни слова, скрылась за дверью. А я так и остался стоять перед холстом, в голове крутилась только она. Делайла. Чертовски опасная, сильная… и невероятно красивая.       Пожалуй, я всё-таки не хочу уезжать… пока не увижу, как она танцует.

***

      Как только Ребекка снова отбила звонок, телефон пискнул. Я глянула на экран и чуть не швырнула его в стену.       «Сегодня танцы в стиле двадцатых, ты обязана прийти. Я занята подготовкой, мне некогда говорить по телефону.»       — Вот сучка! — буркнула я, прищурив глаза. — И главное, в приказном, блядь, тоне. «Ты обязана прийти». Ну да, конечно. Ща, только корону поправлю.       — Что такое? — поинтересовалась Хейли, поднимая бровь.       — Сука-подстава, вот что. Ребекка решила, что я должна явиться на танцы. В стиле двадцатых, блядь! Ни тебе «привет», ни «не хочешь ли» — просто приказ и точка. Вот чувствую себя как рекрут в армии Майклсонов.       — Танцы? — заныла волчица. — Опять?       — Нет, блядь, не опять, а снова! — рявкнула я и со злостью схватила ключи с тумбочки. — Собирайся, мисс «мне нечего надеть», едем в магазин. И не ной, у нас миссия: выглядеть охуенно, чтобы у кого-то челюсть отпала. Угадаешь у кого?       — У кого? — устало пробормотала она.       Я ухмыльнулась, направляясь к двери:       — У одного хмурого первородного, который любит драму, искусство и, видимо, меня. Погнали.

***

      Я в последний раз поправила подол платья — сука, оно было просто бомба. Настоящая гангстерская шлюшка двадцатых. Перья, блёстки, всё как надо. На башке — ободок с перваком, потому что без драматизма я вообще не выхожу из дома. Подтянула перчатки — да так, что чуть не оторвала себе руку — и решительно шагнула в зал.       — А мне точно сюда можно? — шепнула с сомнением Хейли, нервно почесываясь как будто сейчас кого-то сожрёт.       — Конечно, блядь, можно, — фыркнула я. — Я тебя лично сюда вписала. Если кто-то вякнет — свернём шею и продолжим веселиться. В стиле двадцатых, мать их.       Волчица шагала рядом, такая вся шикарная в платье, которое будто сняли с кого-то на съёмках «Великого Гэтсби». Только вместо сигареты у неё был взгляд «я тебе харю разнесу, если будешь шептать за спиной».       Зал был просто как из кино — приглушённый свет, музыка из граммофона (или хер знает откуда), и куча людей, которые отчаянно пытались выглядеть так, будто им не плевать. А я, сука, шла как королева бала, только с настроением «не трожьте меня, я могу и втащить».       — Двадцатые — мой век, — кивнула я, втягивая носом аромат дешёвых интриг. — Время, когда бабам было плевать на мнение общества, зато было дохуя стиля и немного кокаина. Красота.       — Думаешь, Клаус придёт? — спросила Хейли, озираясь.       Я усмехнулась.       — О, он придёт. И когда увидит меня — охуеет. А потом начнёт беситься, как всегда, когда хочет, но не может. Нормальный вечер намечается.       Мы только-только успели обойти половину зала, когда воздух вдруг словно сгустился. Музыка не стихла, но звучала как-то… фоновой. И я почувствовала — он здесь. Эта мразь умеет входить эффектно, даже когда не пытается.       — Ну здравствуй, двадцатый год, — пробормотала я, оборачиваясь.       И вот он. Клаус. В белом костюме, в котором можно было бы грабить банки или сердца — в зависимости от настроения. Волосы, как всегда, чуть растрёпаны, взгляд — как будто он владеет этим залом. И, сука, он действительно выглядел так, будто владеет им.       Он поймал мой взгляд. Поджал губы. Его глаза скользнули по мне — медленно, жадно, будто я не в платье, а в крови и золоте. Чуть приподнял бровь. А потом — ухмылка. Его дежурная, эта «ты меня бесишь, но я хочу тебя так, что самому противно» ухмылка.       — Смотрите, кого занесло, — пробормотала Хейли и отступила чуть в сторону, явно не желая мешать тому, что сейчас начнётся.       — Делайла, — проговорил он низко, подходя ближе. Голос у него был как всегда: бархат с ядом. — Надо же, даже ты подчинилась дресс-коду.       — Я не подчиняюсь, я подчёркиваю, — прошипела я. — И вообще, что ты тут забыл? Пришёл опять устроить бойню под джаз?       — А ты хочешь, чтобы я ушёл? — с напускной невинностью спросил он, но глаза блестели азартом.       — Я хочу, чтобы ты не строил из себя тут богемного принца.       — Потанцуем? — спросил Клаус, протягивая руку с той самой наглой самоуверенностью, от которой у меня всегда чесались кулаки.       — Ты ведь не отстанешь, даже если услышишь «нет», да? — прищурилась я, скрестив руки на груди.       — Ты прекрасно меня знаешь, любовь моя, — ухмыльнулся он так, будто только что подписал договор с дьяволом. И не спрашивая больше, схватил меня за талию и закружил прямо в ритм медленного джаза, звучащего в зале.       Я вздохнула. Слишком театрально, чтобы он услышал.       — Мог бы хотя бы притвориться джентльменом, Клаус.       — А ты могла бы притвориться, что не хочешь этого так же сильно, как и я, — усмехнулся он, притягивая меня ближе.       — Осторожнее, Гибрид, — прошипела я. — Я в перчатках, но ногти всё ещё острые.       Он лишь усмехнулся шире, с таким видом, будто я только что сделала ему комплимент.       — Ммм, так и знал, что в этом платье ты будешь опаснее, чем с кинжалом в руке.       — Потому что в платье я могу убить, и не запачкаться в крови, — парировала я, глядя ему прямо в глаза.       — Ты очаровательна, когда злишься.       — Я не злюсь. Я… — сделала паузу, — …просто контролирую себя, чтобы не уебать тебя прямо посреди зала.       Клаус рассмеялся, глухо, в грудь. И, чёрт побери, это всё ещё звучало чертовски приятно.       — Вот она — моя Делайла. С тобой я познал ад на земле.       — Ты всегда был мазохистом?       — Только когда дело касается тебя, любовь моя, — проговорил он, замедляя танец, не отводя взгляда. — Только тебя мне и не хватает в этом вечном карнавале лицемерия.       Я сглотнула, потому что чёрт, ну нельзя же вот так — пару слов, взгляд, и внутри всё вскипает. Он знал, куда бить.       — Заканчивай болтать, Клаус, — пробормотала я. — Просто танцуй. Пока я ещё не решила разбить тебе нос своим каблуком.       — Как пожелаешь, — кивнул он с хитрым огоньком в глазах. — Но знай, я уже считаю это свиданием.       — Хочешь считать — считай. А я буду считать, сколько раз сегодня подавлю желание прикончить тебя.       — Один-один, — ухмыльнулся он, притягивая меня чуть ближе.       Танец продолжался. И с каждой секундой всё труднее было отличить раздражение от возбуждения. Бесит.       Мы с Клаусом едва успели закончить танец, как мне в бок влетает Джереми, будто его только что катапультой выпустили.       — Эй, пацан, ты ослеп?! — фыркнула я, удерживая равновесие.       — Прости! Эстер утащила Елену куда-то, мне надо найти Стефана и Деймона! — выдал он на одном дыхании и свалил в закат.       Я развернулась к Клаусу:       — Ну охуительно просто. Не прошло и пяти минут, как нас снова засосало в магический пиздец, — буркнула я, сбрасывая его руки и спеша к выходу.       На крыльце школы меня встретил не свежий воздух, а, блядь, солевой круг. Классика жанра. Я встала как вкопанная, а Клаус подошёл следом и встал рядом, с видом, будто смотрит на интересную картину.       — Ты не сможешь пройти. А я — да, — буркнула я, пробуя шагнуть через круг. И конечно, уебалась в невидимую стену. Магия, мать её.       — Ну кто бы мог подумать, — съязвил Клаус с тем мерзко-довольным выражением лица, от которого хочется зарядить ему в челюсть.       Я села на корточки и всмотрелась в белую соль. Что-то мелькало. Маленькие ягодки… Я протянула руку — и тут же отдёрнула, потому что ладонь как будто кипятком ошпарило.       — Сука… омела… — прошипела я сквозь зубы, вытирая ладонь о платье.       Против вампиров — вербена. Против оборотней — волчий аконит. А вот против таких, как я? Омела, блядь. И откуда эта старая ведьма Эстер вообще знает про мою слабость?! Что она там, энциклопедии перелопатила?! Или с кем-то по ту сторону поболтала за чашечкой кофе?       — Вот сучара продуманная, — прошептала я, вскакивая. — Заперла меня, как кота в коробке. Не выйти, не взлететь, не уебать никого.       Вот блядь. Один вечер, один танец — и всё равно всё катится в пизду.       К нам с грохотом подскочили Стефан и Деймон — как два долбаных супергероя без плащей, но с тем же уровнем хаоса.       — Так, братья акробаты, у нас тут знатная жопа — выйти мы не можем, зовите Бонни, — отрапортовала я, скрестив руки на груди.       — Почему это мы должны тебя слушаться? — фыркнул Деймон.       — Потому что если не послушаете, из Елены сделают отбивную. Может, даже с гарниром, — я развела руками и покосилась на круг из соли. — Я не могу нас вытащить, но Бонни — может. Так что давайте, ебитесь отсюда и быстрее её притащите.        Стефан без лишних слов схватил брата за рукав и потянул в школу, а я тяжело выдохнула и устало уставилась в одну точку.       — Так за Елену переживаешь? — хмыкнул Клаус, хитро на меня косясь.       — Не особо, если честно, — я пожала плечами. — Просто хочу уже закончить этот цирк с твоей ебнутой мамашей. Но, зная нашу везучесть, это только начало. Потому что каждый раз, как решается одна хуйня, из-за угла вылазит другая — и, конечно, ещё поганее.       Клаус прищурился, уже предвкушая драму.       — Как минимум, встреча с моим отцом для меня — это полный пиздец, — буркнула я, поджав губы.       — Он жив? — приподнял бровь Клаус.       — Ага, и не просто жив, а в ёбаном саркофаге дрыхнет себе, как царь во гробе, я, вроде, рассказывала, — я закатила глаза. — Только вот скоро добрые люди решат, что его пора разбудить. Ну нахрен. Он мне тут не нужен. Пусть дальше гниёт под землёй, с пауками и тараканами.       Клаус тихо усмехнулся, и я сразу поняла почему.       Ну да, конечно. У нас с ним, как ни крути, родительские загоны схожи. Его мамочка ведьма с синдромом великой освободительницы, мой батя — ходячее проклятие в саркофаге. Уже не говоря о его отце и моей маме. И четверо они только мешают нам жить.       — Чего лыбишься? — спросила я, прищурившись.       — Просто приятно иногда осознать, что в этом театре абсурда ты — не единственный сломанный персонаж, — пожал плечами он.       — Добро пожаловать в клуб, — хмыкнула я. — Пиздец объединяет.       К нам с шумом подбежали Бонни и братья Сальваторе, как будто марафон выиграли, только вот не кубок, а головняков стало больше.       — Бонни, встань возле меня, — скомандовала я, кивая ей и поднимая подбородок.       Ведьма смерила меня каменным взглядом, но всё-таки подошла, слегка фыркнув.       — Не строй из своей симпатичной мордочки кирпич и дай мне руку, — сказала я и схватила её ладонь, а вторую протянула в сторону соляного барьера.       Бонни поморщилась — ей явно было не по кайфу. Я ведь заранее наложила печать на собственную силу, чтобы не лопнуть от переизбытка магии, поэтому сейчас вытягивала её магию, как пылесос — без предупреждения и церемоний. Моя магия сейчас бессильна против омелы, а вот её в самый раз. Маленький свет на моей ладони начал мерцать, как светлячок на стероидах, и постепенно сжирать невидимую преграду.       Соль и омела зашипели, скрючились и начали ползти прочь. Когда последние крупицы исчезли, я отпустила Боннину руку и спокойно шагнула за пределы круга, с хрустом наступив каблуком на последнюю, сочную ягоду омелы.       — Готово, — обернулась я через плечо к толпе. — Я знаю, где они. Если хотите — телепортну вас туда. Быстро и без пересадок.       Стефан и Деймон переглянулись, коротко кивнули и встали по бокам, будто мы собирались на херово спланированную экскурсию. Клаус тоже подошел ближе. Бонни не стала этого делать.       Я закрыла глаза, сосредоточилась, пробормотала заклинание. Воздух задрожал, как перед грозой, и в следующее мгновение нас окутал вихрь.       Когда всё стихло, мы оказались посреди старой, заросшей поляны, окружённой надгробиями. Место было мрачное, зловещее, и пахло тут не цветами, а чем-то совсем… другим.       — Ну что, добро пожаловать в очередной эпизод «Сверхъестественного бардака», — прошептала я. — Тут явно кто-то кого-то собирается прикончить.       Из гробницы, что была всего в пяти метрах от нас, неспешно вышла Эстер. Величественная, как всегда, с лицом будто надушенным ядом.       — А вот и ты, — вздохнула я, как будто ждала её, чтоб попить чаю и посплетничать. Подошла спокойно, почти по-дружески… и с хищной улыбкой вогнала руку ей в грудь, вырывая сердце, как будто это был чёртов сувенир.       Она лишь тихо охнула, словно не ожидала, что я это сделаю, и рухнула на колени. Потом — на бок. Сердце с влажным шлёпком выпало из моей ладони на землю, оставив на пальцах тёплую, липкую память.       — Прости, Клаус, — сказала я, даже не глядя в его сторону. Может, ему и жаль. А может, и хрен с ней. Мне было по барабану — она получила по заслугам.       Я медленно повернулась к гробнице — там должен был быть следующий пункт в списке на уничтожение. Аларик. Проклятый учитель истории.       — Осталось только прибить любимого препода, — прошипела я, как змея перед прыжком.       Но тут откуда-то из тени выпорхнула Елена.       — Нет! — закричала она, преграждая мне путь, как будто могла остановить поезд на скорости двести.       Слева и справа встали Стефан и Деймон. Баррикада из братьев.       — Я же вас, блядь, в лёгкую уложу на лопатки, — фыркнула я, скрестив руки на груди и приподняв бровь. Угроза? Да, но и вызов тоже.       — Знаем, — кивнул Деймон с тенью усмешки. — И мне даже немного жаль, что придётся…       Он не договорил. Просто исчез. И в ту же секунду я почувствовала резкий удар в затылок — будто кто-то решил сыграть в бейсбол моей головой.       Перед глазами метнулась яркая вспышка, потом всё погрузилось в густую, тяжёлую тьму. Где-то вдалеке послышались звуки борьбы, крики, кто-то звал кого-то по имени… но всё это тянулось, как сквозь воду.       Я рухнула на землю, и последняя мысль была: «Серьёзно? Вот так по-свински?».

***

      Проснулась я от назойливого трещания телефона, как будто кто-то решил устроить мне ад на земле прямо в ушах. Глаза еле разлепились — всё тело ломило, будто меня переехал грузовик… хотя по факту меня вырубили, как последнюю дуру.       Схватила телефон, и, когда увидела имя на экране, у меня аж вены на лбу вздулись. Аларик. Аларик, блядь, Зальцман. Который, на секундочку, должен был быть дохлым!       Я резко поднесла трубку к уху и взорвалась как атомная бомба:       — Ты сукин сын! Какого хера ты мне звонишь?!       Голос в трубке был до жути спокойным, как будто он только что не воскрес вампиром:       — Ну, нужно было тебе тогда убить меня, — сказал, и я прям почувствовала, как он улыбается, мразь такая.       — Я это сейчас и сделаю! — орала я, уже срываясь на визг. Хотелось телепортироваться через этот грёбаный телефон и выбить из него остатки мозгов.       — Я в школе. Можешь прийти и попытаться, — с абсолютной наглостью бросил он и сбросил вызов.       Я осталась лежать с телефоном в руке. Ну, всё. Держись, Зальцман. Ты воскрес — так я тебя снова похороню. Лично.

***

      Я была зла. ОЧЕНЬ зла. Прямо-таки на грани того, чтобы весь этот ебучий город разнести к чертям. Я могла — вот прям реально могла — ещё вчера вырвать этому уроду Шимоновичу в лице Рика позвоночник и засунуть его вон туда, куда солнце не светит. Но нет… Деймон, блядь, давай поиграем в благородство, спасём всех, будь героем, тьфу!       Теперь вот я — вся в злости, на каблуках, как отбойный молоток, стучу по школьному коридору, и каждый шаг звучал как отсчёт до чьей-то смерти. Я подошла к двери кабинета истории и… выдрала её с корнем. Просто взяла и вырвала, как ненужную страницу из тетради. Всё, терпению конец.       — Тебе пиздец! — рявкнула я, метнув на него яростный взгляд.       А этот ублюдок… сидит. Сидит, блядь, развалившись, как у себя дома, ноги на стол, ухмылка на морде. И что делает? Указывает рукой в сторону первых парт.       А там… Хейли. Без сознания. С кляпом во рту и привязанная к стулу, как будто в каком-то хорроре. Рядом Кэролайн, уже очнулась, смотрит испуганными глазами.       И тут за спиной слышу быстрые шаги — Елена. Ну конечно, вся компания в сборе. Только вот на этот раз я не в настроении никого спасать (кроме Хейли, конечно же), я в настроении разъебывать.       — Зальцман, отпусти их. Иначе я из тебя сделаю фарш. Медленный, кровавый фарш. — прошипела я, сжав кулаки, магия уже бурлила под кожей.       — Было бы весело… но увы, ты мне ничего не сможешь сделать, — протянул он, всё ещё самодовольный.       Я вскинула руку и направила в него концентрированный магический удар. Этот поток должен был выпарить ему внутренности. Но… магия прошла сквозь него. Как сквозь дым. Ни капли эффекта.       — Что за хуйня?! — выдохнула я, глядя на ладонь.       — Эстер всё предусмотрела, — усмехнулся он, и я захотела выцарапать эту ухмылку у него с лица.       — Рик, отпусти их, — жалобно подала голос Елена.       — Освободи сама, — отмахнулся он, будто разговаривает с собачкой.       Елена метнулась к Кэролайн и начала вытаскивать карандаши, которыми её прибили к парте. А потом… Рик подошёл и ударил её. Просто взял и ударил. Без страха. Без эмоций. Как псих.       Во мне что-то щёлкнуло.       Я не колдовала — просто со всей силы оттолкнула его, и он смачно впечатался в окно. Треск, крик, пыль. А я, пока был момент, телепортировала Елену, Хейли и Кэролайн за пределы школы. Всё. Одной заботой меньше.       Я обернулась к Рику, который уже поднимался, вытирая кровь с губ.       — Теперь мы одни. — скрестила руки на груди. Он слабо усмехнулся.       — Зря ты это сделала.       И тут началось. Драка. Мы сошлись как два урагана. Я била его — он бил меня. Разлетались парты, трещали стены, по полу уже капала кровь — моя, его, да какая разница. Он запустил в меня стул — я отпрыгнула, но в бок всё равно прилетело. Затем канцелярский нож — прямо в плечо. Я заорала, выдернула и швырнула назад, но…       Граната. Из омелы.       — ААААА! — визг боли разорвал горло. Глаза слезились, лицо горело, как будто мне кислотой облили всё лицо. Я пыталась вытереть, оттолкнуть, но это только усиливало боль.       И в этот момент, когда я была слепа от боли, Рик ударил меня по голове чем-то тяжёлым. Возможно, книгой. Возможно, просто кулаком.       И снова тьма.       Всё, что осталось — шум крови в ушах и ощущение, будто я падаю куда-то глубоко… в пустоту.

***

      Я резко распахнула глаза, словно выныривая из ледяной воды. Сердце бешено колотилось в груди, а в глазах первое мгновение стоял туман. Передо мной — он. Рик. Учитель. Монстр. Предатель.       Я попыталась вскочить, разорвать это дерьмо, но тут же скривилась от боли — руки были прибиты к подлокотникам парты тонкими веточками, но не простыми. Я уже чувствовала, как они обжигают плоть, как будто горят изнутри. Омела. Опять эта тварь. Она жгла, будто по венам текла кислота.       А рот… тряпка. Плотная, мокрая, пропитанная омелой, вонючая, как прелый мох. Я не могла ни выдохнуть, ни сказать ничего внятного, только хрипеть и харкать гневом.       — Потерпи немного, — ухмыльнулся Рик, как будто издевается. Присел передо мной, любуясь, как я дергаюсь. — Как только Клаус появится — всё закончится.       «Сдохни!» — орала я в голове.       — Пафол твы! — вырвалось из меня сквозь тряпку, голос глухой, искажённый, но ярость в нём не спутать ни с чем.       Рик лишь склонил голову и усмехнулся, как будто я — просто раздражающая деталь его плана. Он вдруг резко подался вперёд, его глаза сузились, и… в следующее мгновение он встал. Медленно. Глухо заскрипел пол под его ботинками.       Он подошёл ко мне вплотную. Его лицо приблизилось почти к самому моему, и я чувствовала его мерзкое дыхание на своей щеке.       И вдруг. ВЫСТРЕЛ БОЛИ. Он вогнал кол из омелы мне прямо в живот. Я захлебнулась в кляпе, глаза наполнились слезами, тело взялось судорогой от боли. Ноги дёрнулись, но были связаны. Я закричала, но крик захлебнулся в тряпке. Всё, что я могла — это мычать от боли, от ярости, от унижения.       «Я убью тебя! Сука! УБЬЮ!» — бушевало внутри, сердце готово было разорвать грудную клетку.       Он выпрямился. Отряхнул руки. Как будто только что вытер пыль, а не воткнул орудие пытки в мой живот. И… просто ушёл. Вышел из кабинета, не обернувшись.       А я осталась одна. Одна в этой сраной школе, прикованная к парте, с болью в животе, с окровавленными руками, еле дыша сквозь тряпку, пропитанную отравой. Слёзы текли по щекам — от боли, от ярости, от бессилия.       Минуты тянулись вечностью. Боль в животе пульсировала с каждым ударом сердца, отдаваясь огнём по телу. Казалось, всё нутро горит, как будто меня заживо жарили изнутри. Блядство. Я не могла даже кричать — лишь глухо мычала сквозь эту тряпку, пока кровь стекала на пол. Я ждала, что он вернётся. Рик. Чтобы я могла его убить хотя бы взглядом.       Послышались шаги, но вошёл не он. Клаус. Он шёл мимо кабинета, не глядя, но я застонала, завыла, как раненый зверь, вложив всю свою боль в этот один хрип. Он резко обернулся, его глаза расширились от ужаса, и в следующую секунду он уже был рядом.       — Чёрт… — выдохнул он.       Он влетел в класс, как буря. Его лицо — это смесь ярости и страха. Он рванулся ко мне, выдирая веточки омелы из моих запястий, сдавливая зубы, когда слышал, как я стону от боли. А потом аккуратно, почти нежно, начал снимать кляп, действуя быстро, но не причинив ни капли лишней боли.       — К-кол… — захрипела я, едва шевеля губами, опуская дрожащие руки, которые будто окаменели.       Клаус скользнул взглядом по моему телу, и когда заметил кол из омелы, вонзённый в живот, в его глазах что-то сломалось. Он выдернул его, швырнув к чёрту подальше, и тут же придержал меня, когда я вздрогнула всем телом. Регенерация шла медленней.       — Потерпи, любовь моя… — прошептал он, обняв крепко и бережно, будто я — самое ценное, что у него есть в этом проклятом мире. Его губы коснулись моей макушки, и в этом поцелуе было всё: злость, страх, нежность и обещание отомстить.       Он вынес меня из школы, как ветер, неся на руках, и через секунды мы уже были на парковке. Он бережно опустил меня на переднее сиденье своей машины, укрыв курткой и заботливо убирая волосы с лица.       — Я скоро вернусь, — сказал он тихо, проводя пальцами по моей щеке, собираясь уйти.       Но я схватила его за руку. Сил почти не было, но хватка была отчаянная.       — Спасибо, — прохрипела я, с трудом шевеля губами.       Он посмотрел на меня. Долго. Глубоко. И просто кивнул, почти отрешённо. А потом исчез, оставив после себя только запах крови, ярости и надежды. Я перевела взгляд на школу, стиснув зубы от боли и ярости.       — Сэмми… — выдохнула я, почти неслышно.       И, будто привязанный к моему зову, он возник рядом. Воздух дрогнул, и в следующее мгновение он стоял передо мной — напряжённый, настороженный, с тревогой в глазах.       — Что случилось? — спросил он, присаживаясь на корточки, внимательно осматривая моё израненное тело.       Я чуть шевельнула пальцами и указала на школу.       — Помоги Клаусу, — хрипло прошептала я, борясь с болью, которая жгла меня изнутри.       Сэм нахмурился, глаза сузились.       — Я лучше отнесу тебя к Эресу. Ты истекаешь кровью. Тебе нужно лечение, немедленно. — Он уже потянулся ко мне, чтобы поднять.       Но я оттолкнула его рукой, дрожащей, в крови, но всё ещё сильной.       — Помоги Клаусу. Это приказ. — Прошипела я, вперив в него тяжёлый, повелительный взгляд.       Он скривился, губы дёрнулись от раздражения, но он знал — спорить бесполезно.       — Ты упрямая до боли, богиня, — пробормотал он, и в следующее мгновение исчез, исчезнув в клубах воздуха.       Я фыркнула и прикрыла глаза, позволив себе несколько секунд покоя, пока боль снова не напомнила о себе острым толчком в животе.       — Держись, Клаус. Если он тебя не спасёт, я лично приду в ад и подниму всех мертвецов ради этого…

***

      Я зашипела, сжав простыню в кулаке, когда дядя надавил на рану.       — Аларик жив, пока жива Елена, — процедила сквозь зубы и перевела взгляд на Элайджу и Клауса. — Но не смейте ее убивать.       Клаус метнул в меня раздражённый взгляд, в его глазах полыхало бешенство.       — И как же нам, по-твоему, убить учителя истории, не тронув Елену? — прошипел он, сжав кулаки.       — Я сама разберусь. — Я снова зашипела, от злости, боли и упрямства. — Эрес, ты хоть аккуратней можешь?!       — Обойдёшься. — рыкнул он и надавил сильнее, отчего у меня вырвался сдавленный стон. — Какого чёрта ты туда попёрлась?! Скажи мне, а?! Не могла позвать меня, Сэма, хоть кого-то?!       — Я думала, справлюсь! — вцепилась в подушку, будто в спасение.       — Ты всегда думаешь, что справишься, магия, магия, магия, — продолжал Эрес, клея пластырь. — Мисс самостоятельность, черт тебя дери! А если бы Клаус не оказался рядом?! Думаешь, Сальваторе бы тебя спасли?       Я прикусила губу, чтобы не огрызнуться, но не выдержала:       — Я не просила вас спасать меня!       — Эстер вышла на связь с предками, — Эрес поднялся и посмотрел на меня сверху вниз. — Теперь не только Аларик знает, как тебя остановить. Что будешь делать, а? Как жить с этим?       Элайджа, молчавший до этого, кивнул, глядя на меня строго:       — Он прав. Ты не всесильна. Нужно было звать на помощь.       Я закатила глаза и со злостью бросила:       — Ну конечно! В следующий раз, когда меня захотят сжечь, распять или расчленить — я обязательно вам позвоню! Скажу: «Привет, можете приехать с факелами и вилами? Мне тут весело!»       Клаус вздохнул, встал и направился к двери.       — Ты теперь под домашним арестом.       — С чего бы это?! — рявкнула я, но он даже не обернулся.       — Чтобы ты не наделала делов, пока всё не уляжется, — буркнул Эрес и вышел следом.       Элайджа, как тень, последовал за ними. Я попыталась встать с кровати, но резкая боль в животе заставила меня выругаться сквозь зубы.       — Эй! Я не собираюсь сидеть на жопе ровно! — крикнула я в пустоту, опершись на край кровати. За дверью послышался голос дяди:       — Ты не выйдешь. Дом под барьером.       Захлопнулась дверь. Глухо, жестко. Я выругалась, бросив подушку в стену:       — Сволочи!       Ткань с глухим хлопком упала на пол. Я стиснула зубы и уронила голову на подушку, уже чувствуя, как ярость копится в груди, превращаясь в пульсирующую силу. Домашний арест? Барьеры? Ну-ну… Посмотрим, кто кого перехитрит.       Хейли склонила голову и пристально посмотрела на меня:       — Что будешь делать?       Я зло сощурилась, сжав кулаки, и прошипела:       — Выйду отсюда и навешаю им всем таких пиздюлей, что на всю жизнь запомнят! — встала с кровати, чувствуя, как боль дергает живот, но злость заглушала её. — А пока… найду способ выбраться. Барьер или нет — мне похуй.       — Дом действительно под мощным заклинанием. Даже я не могу его пересечь, — пожала плечами Хейли, устраиваясь рядом на краю кровати. — Уж прости, но сейчас ты не Халк в юбке.       — Гады… — прорычала я и вытащила телефон из заднего кармана. Пальцы дрожали, но я быстро нашла нужный контакт — Бонни Беннет.       Без раздумий нажала «вызов».       — Мне нужна помощь, — простонала я, как только она ответила.       — Почему ты думаешь, что я помогу тебе? — фыркнула она в трубку. Голос был холодный, колкий, как бритва.       — Потому что когда-то мы были подругами, Бон. И ещё потому, что я пытаюсь спасти Елену. А ты — единственная, кто может мне сейчас помочь.       На том конце повисла тишина. Я буквально слышала, как у неё в голове крутятся мысли.       — Ладно, — наконец произнесла она и тут же сбросила звонок.       Я выдохнула, сжав телефон в руке, будто он был последней ниточкой к свободе.       — Готовься, Хейли, у нас будет взрывной выход.       — Вот теперь звучит по-настоящему весело, — усмехнулась волчица, в её глазах блеснула искра.

***

      — Я не могу повторить тот фокус, как тогда, — прошипела я, сдерживая раздражение и боль, наблюдая, как Бонни склонилась над старой закопчённой книгой, она ещё и воняет.       — Почему?! — вскинулась она, хлопнув ладонью по странице. Её глаза вспыхнули гневом.       — Потому что она ранена, и ей нельзя напрягаться, — спокойно, но с лёгкой угрозой в голосе, ответила Хейли, бросив на ведьму хищный взгляд.       — Чем тогда я могу помочь?! — огрызнулась Бонни, обводя нас взглядом, явно раздражённая тем, что всё снова зависит от неё.       — Ищи заклинание, которое может разрушить барьер, — потребовала я, приподнимаясь на подушках. Боль будто бы взрывалась в животе с каждым движением, но я стиснула зубы. — Что угодно, хоть древнее, хоть запретное.       Бонни шумно выдохнула, вновь уткнувшись в страницы.       — Этот барьер не простой. Он создан специально против вас двоих. Он нацелен на твою магию и на Хейли. Это не просто защитное поле — это персональная клетка. — Она лихорадочно листала страницы, пальцы скользили по строчкам, глаза перебегали с символа на символ.       — Значит, ищи не просто разрушение — ищи обход. У любого заклинания есть слабое место. Найди его, Бонни. Или я сама вырвусь… и тогда всё станет куда хуже.       В комнате повисла тишина, наполненная напряжением. Где-то за окном ветер шевелил ветви деревьев, а свеча на столе трепетала, отражая тени на лицах.       Бонни сжала губы в тонкую линию и прошептала:       — Хорошо. Но если я это сделаю — ты мне кое-что пообещаешь.       Я прищурилась.       — Говори.       — Если я помогу вам сбежать… ты пообещаешь, что не тронешь Елену. Ни при каких условиях.       Я медленно кивнула, не отрывая от неё взгляда.       — Ты получишь своё ебаное обещание… если выполнишь свою часть. Хотя, я и изначально не собиралась ей вредить. Даже после того, как вы обошлись со мной.       Бонни кивнула, и в её глазах мелькнула та старая решимость, что когда-то делала нас похожими.

***

      Прошло уже больше шести часов, и я была на грани. Рана на животе почти затянулась, но зуд и боль напоминали — я ещё не в форме. Эмоции кипели, сдерживать их становилось всё труднее.       — Нашла! — вдруг выкрикнула Бонни и сорвалась с места, выбегая на улицу. Я и Хейли бросились за ней, не теряя ни секунды.       Бонни встала напротив невидимого барьера, раскинула руки и начала шептать заклинание. Её голос становился всё громче, каждое слово проникало в воздух, как пульсирующая волна магии. Я подошла ближе, положила ладонь на барьер. Он сначала дёрнулся, как будто жил, потом начал искрить и исчез в воздухе, как растаявший туман.       — Я не трону Елену, — процедила я сквозь зубы, — но вот Аларика прикончу.       Мы шагнули в темноту. Ночь обнимала лес, но мои глаза видели всё отчётливо — как будто тьма боялась приблизиться. Я схватила Хейли за руку, сосредоточилась, выцепила в пространстве знакомую энергетику — мерзкую, холодную, пропитанную магией смерти. Аларик.       Я прошептала заклинание, и с глухим хлопком пространство дрогнуло. Мы переместились.       Гулкий, пыльный воздух склада ударил в лицо. Перед нами стоял Рик, и его взгляд пылал ненавистью. Позади него — Клаус, застыл с напрягшимся лицом. Справа, чуть поодаль — Элайджа, сжавший кулаки. Слева — Эрес, напряжённый, как пружина. А у наших ног, без сознания, лежала Ребекка. Всё застыло на секунду.       — Ах ты сукин сын! — прошипела я и рванулась вперёд, с желанием разорвать его в клочья. Но Рик вдруг резко развернулся и с диким криком вогнал кол из белого дуба в грудь Клауса. — НЕТ! — мой крик эхом разнёсся по складу.       Я метнулась вперёд, но дядя Эрес схватил меня, сжал так, что невозможно было пошевелиться. Я билась, вырывалась, кричала, но он не отпускал.       Клаус медленно упал на колени, глаза наполнились болью, потом ужасом, а тело охватило пламя. Он оседал, как разрушенный идол, а его взгляд в последний момент скользнул по мне. В этот момент сердце моё рвалось из груди.       Элайджа сорвался с места с ревом и налетел на Аларика, словно буря. Раздался треск, удары. Но я больше ничего не слышала. Только свой рваный, сдавленный крик и звон в ушах.       Мир рушился.       И кто-то за это заплатит.       — Я убью тебя! — кричала я, срывая голос, но Аларик уже исчез, будто растворился в воздухе.       Я со злостью и болью оттолкнула Эреса, который до этого не давал мне вырваться, и, ощутив свободу, бросилась вперёд.       — О боже… — донёсся тихий, осипший голос. Бекка приходила в себя и, увидев то, что осталось от брата, вскрикнула. — Нет…       Я упала на колени рядом с обугленным телом Клауса. От него уже почти не осталось и следа — кожа сожжена, одежда — пепел, а мощная энергия, которую я чувствовала рядом с ним всегда, исчезла. Я дрожащими руками коснулась его плеча — кожа рассыпалась в пыль, и тогда я не сдержалась.       Слёзы вырвались сами, горячие, тяжёлые. Я закрыла рот ладонью, сдерживая крик.       — Этот сукин сын… заплатит за это. Клянусь, он заплатит. — мои слова дрожали, как и руки, как всё внутри меня.       Это было невыносимо. Смотреть, как тот, кого ты едва начала впускать в сердце, умирает на твоих глазах. Как исчезает огонь, с которым он всегда жил. Как тебя снова лишают чего-то дорогого, будто это проклятие, от которого не уйти.       Но в глубине души я цеплялась за одну единственную надежду.       Бонни.       Она спасла Клауса в сериале. Если я не сбилась с нужной дорожки, если события не отклонились слишком сильно, она всё ещё может…       — Только бы не было эффекта бабочки, — прошептала я в пространство, — только бы не было…