Тело Делайлы

      Я брела по улице как в тумане. Мир вокруг словно выцвел — цвета стали тусклыми, звуки глухими. Город жил своей жизнью, машины проезжали мимо, люди спешили куда-то, но всё это будто не касалось меня. Клауса пока нет. И с этой мыслью в груди засела ебаная пустота.       Хейли поняла, что мне нужно время. А дядю… пришлось выгнать. Я не могла дышать рядом с кем-либо, не сейчас. Я просто шла, не зная куда, будто ноги сами вели вперёд.       Я не заметила, как свернула на более тёмную улицу. Мысленно я всё ещё была там — в том складе, среди пепла. Я даже не услышала шагов.       — Ещё одна, — раздался мужской голос, глухой, с легкой усмешкой.       Я вздрогнула и подняла взгляд — прямо передо мной стояли двое. Один из них уже вытягивал руку с арбалетом, и прежде чем я смогла что-либо сказать, в грудь пронзила острая боль.       — Агх… — вырвался хриплый звук из моих губ, и я пошатнулась назад, задыхаясь.       Мир качнулся. Я почувствовала, как подкашиваются ноги, как кровь стекает по животу. Удар был точный, сильный… Я упала на асфальт, глаза расширились от шока и боли. Вот бляди! Где-то вдалеке послышался чей-то испуганный крик. Всё поплыло…       Перед глазами начало темнеть, и последнее, что я увидела — это лицо одного из нападавших. Холодное. Безразличное.       Слишком много смертей за один вечер.

***

      Я не успела как следует понять, что происходит. Весь мир перевернулся. Очнулась я в фургончике, тело болело от жестких ударов, а в груди, где была стрела, теперь было пусто, словно кто-то вырвал её с корнями. Я пыталась сесть по удобнее, но слабость накрыла с головой. Передо мной сидели Бекка и Кэролайн. Обе выглядели обеспокоенно, но когда я попыталась спросить, что тут происходит, меня снова охватил тот ужасный момент, когда что-то ударилось в фургон, и он пошел в переворот.       Стекла разлетались в разные стороны к хуям, а я лишь с трудом успела закрыть глаза, чтобы не получить осколками по лицу. Удары разносились по телу, каждый был как молния — резким, болезненным. Когда фургон, наконец, прекратил своё движение, дверь вырвали с огромным грохотом. И я с удивлением увидела его.       — Тайлер?! — вырвалось у меня из груди, но он уже был рядом. — Помоги нам! — крикнула я, пытаясь подняться, но цепи сковывали мои движения.       Он даже не колебался. Быстро подошел, сорвал с меня цепи, и взяв за талию, вытащил меня из фургона. Моё тело сразу же отреагировало на это — боль, слабость, но я была благодарна, что хотя бы могу двигаться.       — Тайлер, ты жив! — радостно произнесла Кэролайн, но в его взгляде было что-то странное, как будто она вовсе не интересовала его.       Он даже не ответил, лишь тихо сказал мне:       — Давай, любовь моя, нам пора идти.       Он подхватил меня на руки, и я почувствовала, как его сила дает мне возможность забыться хотя бы на мгновение.       — Подожди, а как же мы? — спросила Бекка, всё ещё лежавшая в фургоне и с тревогой смотрела на нас.       Тайлер на мгновение остановился, его глаза мелькнули многозначительно.       — Займи их, сестренка, — подмигнул он Бекке, прежде чем исчезнуть в лесу.       Он нес меня на руках через лес, пробираясь сквозь ветви, будто это была его территория. Только когда мы оказались достаточно далеко от дороги, он остановился. Мягко, почти неохотно, опустил меня на землю, но руки его всё ещё лежали на моей талии, будто он не готов был отпустить.       — Ты жив… — прошептала я и без раздумий обняла его за шею, прижавшись. Горячая волна облегчения прошлась по телу.       — Так рада, что я жив? — с усмешкой проговорил он. Голос звучал иначе, но взгляд… этот взгляд я бы узнала среди тысячи.       Я чуть отстранилась, глядя ему в глаза с прищуром.       — Я знаю, что это ты, Клаус, — произнесла я с тихим хмыком. — Я так рада, что ты жив. Если бы был в своём теле — расцеловала бы.       Сказала я это вроде бы в шутку, но глаза у него вспыхнули — не от смеха, от желания. Он усмехнулся, сдвинулся ближе и, не теряя ни секунды, взял моё лицо в ладони.       — Не думаю, что это проблема, — произнёс он, прежде чем сократить и без того крошечное расстояние между нами.       Поцелуй был резким, почти диким, как будто он не целовал — а требовал. Я охуела на миг, но потом… потом сдалась. Прижалась к нему, отвечая на его жадные губы с такой же страстью, будто только что выбралась из-под воды и наконец могла дышать.       Его губы были горячими, властными, как и сам он. Я ощущала, как дрожь пробегает по коже, как сердце предательски замирает и тут же начинает биться сильнее. Этот поцелуй был не просто жестом — в нём была жажда, ярость, облегчение… и что-то, что я боялась назвать вслух.       Я утонула в нем — в этом безумном моменте между болью и спасением, страхом и страстью. Его руки сжимали моё лицо так, будто он боялся снова потерять меня. А я не могла насытиться этим касанием, не могла оторваться, будто мне снова хотелось убедиться: он действительно жив. Пусть и в теле Тайлера.       Когда мы оторвались друг от друга, наши лбы остались соприкосновенными, дыхание сбилось, а глаза горели. Он смотрел на меня — с тем взглядом, в котором было и притяжение, и собственничество, и… что-то более глубокое, почти уязвимое.       — Всё-таки ты знала, — пробормотал он, скользнув пальцем по моей щеке.       — Конечно. Я чувствую тебя даже сквозь чёртовы тела, Клаус.       Он не спешил убирать руки, и я почувствовала, как его пальцы лениво скользнули по моей талии, будто проверяя, насколько далеко он может зайти. Его взгляд стал ленивым, игривым — и опасно соблазнительным.       — О нет, Ник, — сказала я, резко ткнув пальцем ему в грудь. — Спать я с тобой не буду.       Он хмыкнул, склонив голову набок, с этой своей дьявольской ухмылкой. Как обычно, в общем.       — Тебя не устраивает это тело? Брось, ты упускаешь шикарный гибридский секс, — саркастично сказал он, отстранившись чуть-чуть, будто демонстрируя «достоинства» носителя.       — Во-первых, не место и не время, — отрезала я, нахмурившись. — А во-вторых, я не сплю со всеми подряд.       — Я — не «все подряд», любовь моя, — произнёс он тихо, с особым нажимом на каждое слово. — И ты это знаешь.       — Именно поэтому ты и остаёшься на безопасной дистанции, — ответила я, делая шаг назад. — Потому что если дашь слабину… ты проиграешь. А ты ведь ненавидишь проигрывать, Клаус.       Он смотрел на меня, почти с восхищением, прищурившись, как хищник, наблюдающий за добычей, которая внезапно оказалась с когтями.       — Богиня с когтями… мне это начинает нравиться всё больше.       — Смотри, не порежься, — ответила я, ухмыляясь, и пошла вперёд сквозь деревья. — У нас дела поважнее, чем твои гормоны.       Позади я услышала тихий смешок и шаги — он шёл следом. Я опустила взгляд на свою футболку — прямо в районе груди была аккуратная дыра от стрелы.       — Блядь, моя любимая футболка, — шикнула я, прикрыв дыру рукой.       В этот момент на плечи опустилась лёгкая куртка. Я удивлённо покосилась на стоящего рядом парня.       — Спасибо, — буркнула я, кутаясь в неё.       Пошарила по карманам в поисках телефона, но не нашла — видимо, потерялся в том чёртовом фургоне. Пришлось повернуться к Клаусу.       — Дай мобилу, — коротко сказала я. Он молча протянул телефон.       Нашла в контактах нужный номер и без лишних церемоний нажала вызов. Трубку подняли почти сразу.       — Ало, придурок, — произнесла я с особым «любовным» акцентом.       — Чего тебе? — фыркнул Деймон. — И что у тебя делает телефон Тайлера?              — Какая к хуям разница? — отрезала я. — Главное, Елена сейчас на ферме у пастора Янга. Всё, пока.       Не дожидаясь его реакции, я сбросила вызов и вернула Клаусу телефон. Клаус тихо фыркнул от моего разговора, но ничего не сказал. Я вернула ему телефон и, кутаясь в его куртку, продолжила идти дальше по лесу. Она приятно пахла им — смесь дерева, дорогого одеколона и… крови? Ну да, неудивительно, блядь.       — Ты могла бы быть чуть… вежливее, — заметил он с усмешкой.       — Это я ещё мягко, — ответила я, откидывая со лба прядь волос. — После всего, что произошло, я удивлена, что вообще говорю, а не ору.       — И всё же ты нашла силы заботиться о футболке, — поддел он.       — Это была моя любимая, Клаус, — на полном серьёзе сказала я, прижимая куртку крепче к телу. — Не каждая вещь может пережить нападение стрелой и переворот фургона, между прочим.       — Как скажешь, любовь моя, — с ленивой усмешкой пожал плечами он.       Я закатила глаза, но промолчала.       — Так, нам нужно спасти Ребекку, — резко остановилась я посреди тропы.       — Её всё равно не убьют, — отозвался Клаус, сложив руки на груди. — Её вообще нельзя убить.       — Я в курсе, — шикнула я. — Но плевать. Она моя подруга. А ты иди и продолжай свои гибридские забавы.       Я ухмыльнулась, хлопнула его по плечу и, не дожидаясь ответа, сконцентрировалась. Вспышка энергии — и я исчезла с места. Секунда — и я уже стояла на ферме пастора Янга, среди запаха крови и сена.       Я заметила ангар впереди и, не теряя ни секунды, вошла. Внутри пахло потом, кровью и металлом. Воняет короче.       — Так, детишки, пора домой, — сказала я с ухмылкой, проходя внутрь. — Мама пришла, садик закрывается.       Бекка, сидевшая в одной из клеток, тут же рванулась к прутьям.       — Делайла! — закричала она, а за ней и Стефан.       — Где Елена? — спросила я, скользнув взглядом по клеткам. Заметив её в соседней, прищурилась. — Я думала, Деймон припрётся раньше меня… Но, видимо, у него чайный вечер.       Мне, конечно, плевать, что я сама ему звонила всего пару минут назад. Я подошла к клетке Елены и, не напрягаясь, вырвала прутья как бумагу. Потом освободила Стефана. А потом — Бекку.       — Могла бы и первой меня выпустить, — надулась она.       — А ты могла бы не нудеть, — бросила я с ухмылкой.       Я подошла к Елене — Стефан держал её за талию, не давая упасть.       — Ты готова стать вампиром? — спросила я и посмотрела ей в глаза. — Я могу дать тебе своей крови.       Елена выглядела полумёртвой, но всё же слабо кивнула. В этот момент Бекка фыркнула, Стефан умолял, но я их уже не слушала.       — Потом не смей меня проклинать, — прошипела я и прокусила запястье. — Я спасаю твою задницу.       Елена вцепилась в мою руку с клыками так резко, что Стефану пришлось отдёрнуть её, когда она сделала достаточно глотков моей крови, — ещё бы немного, и она бы меня всю высосала.       — Вы теперь мне должны, — хмыкнула я, разворачиваясь. — Пошли, Бекка.       Мы вышли на улицу. Ночь была глухой, воздух натянутый, как струна. Я повернулась в сторону дома пастора Янга, подняла руку к небу — и вызвала молнию. Она со страшным грохотом ударила в дом, разрывая ночь.       — Теперь можно идти, — сказала я, даже не оборачиваясь, и вместе с Беккой переместилась в дом Майклсонов.       — Дел! — Хейли влетела в дом и тут же стиснула меня в объятиях.       — А ты чё здесь забыла? — удивлённо спросила я, немного отстраняясь.       — Ты не вернулась домой. Я подумала, ты у Майклсонов, но тебя не было и тут. Я волновалась, — прошептала волчица, всматриваясь в моё лицо.       — Не ссы, — усмехнулась я, мягко поглаживая её по плечам. — Меня можно покалечить, но убить? Удачи кому-нибудь.       — А как же омела? — спросила Хейли, нахмурившись.       — Она может нанести мне серьёзный урон… но не убьёт, — серьёзно ответила я, понижая голос. — Но есть оружие против меня, которое может меня убить. В книге о нём говорится. Только… пока не время его обсуждать. Нас могут подслушать мои «фанаты».       Хейли кивнула, и я огляделась — Бекки нигде не было. И тут раздался крик. Не раздумывая, мы с Хейли кинулись на звук. Вбежав в гостиную, я застыла. Бекка рыдала, сидя на полу, а Клаус стоял рядом, с тёмным, зверским лицом. На стенах и полу были алые брызги — пакеты с донорской кровью Елены были разорваны, словно их смело ураганом.       — Что вы творите, чёрт возьми?! — крикнула я.       — Ничего! — рявкнул Клаус, не отрывая взгляда от сестры.       Я узнала этот момент. Видела его в сериале. И не могла просто стоять. Я подошла к Бекке, опустилась рядом и молча обняла её. Взглядом впилась в Клауса — таким, что даже он отвёл глаза.       — Пошли, — прошептала я ей на ухо и осторожно подняла с пола.       Мы ушли из комнаты, оставив Клауса один на один с его яростью. В спальне Бекки мы легли втроём: я, Хейли и она. Обняли её, словно щит. Её дыхание постепенно выровнялось, и вскоре она уснула, свернувшись между нами, как ребёнок, которому наконец-то позволили чувствовать себя в безопасности.

***

      — Скоро встреча с отцом, — пробормотала я, нервно заламывая пальцы.       Я пиздец как не хочу его видеть. Не потому, что он опасен. И даже не потому, что с его появлением всё всегда летит к чертям. А потому, что он — мой отец.       И я не уверена, знает ли он вообще, что у него есть дочь. Что у него есть я. Что я — та, кто его ненавидит.       Вся моя жизнь — результат его выбора. Его глупой, слепой любви к Амаре. Если бы не она… может, у нас была бы хоть какая-то нормальность. Мама не сошла бы с ума. Не пыталась бы сделать из меня орудие мести. Не превратилась бы в ту, кто хочет сжечь мир за свою боль.       Я смотрю в окно из своей комнаты, в которой слишком тихо. И думаю о том, как быстро летит время. И как с каждым часом встреча с ним становится всё ближе. Неизбежнее.       Мои мысли прервал звонок. Телефон зазвонил, как будто и он решил меня добить.       — Да, придурок, — бросила я без особых церемоний.       — Почему сразу придурок? — фыркнул в трубке Деймон. — Я вообще-то с новостями.       — Если это не про конец света или вторжение инопланетян, мне искренне и глубоко похуй, — ответила я, лёжа лицом в подушку.       — Почти, — протянул он с тем самым мерзко-довольным тоном. — Ты что-то знаешь об охотниках?       — Охотниках? А, эти с татушками, психозом и манией величия? Ну в курсе, да. Что, уже одного встретили?       — Ты слишком проницательная, меня это пугает, — с ленивым удовольствием протянул он. — Не хочешь помочь нам их прикончить? А то они тут грозятся всех нас в могилу загнать. Ты же так расстроишься, если меня убьют.       — Конечно, Деймон, я просто умру от горя. Придётся даже надгробие заказать: «Здесь покоится тот самый придурок».       — Вот и славно, жду через час в пансионе. Приходи в чёрном, для атмосферы, — усмехнулся он и сбросил.       Я закатила глаза. Отлично. Только это мне и было нужно сегодня — вечеринка с охотниками-с-перекосом и Деймоном в роли комика.

***

      — Одна и без своей ручной шавки? Удивительно, — ухмыльнулся Деймон, как только я перешагнула порог пансиона.       — О, блядь, шутник года, — скривилась я. — Я думала у нас тут собрание спасителей жоп, а не вечер сарказма. Где все?       — Только я, детка, — невозмутимо пожал плечами он, протягивая мне стакан бурбона.       Я взяла без лишних вопросов и жадно отпила. Жизнь — говно, а бурбон — лучшее, что в ней случается.       — Я тут подумал, ты у нас, вроде как, ходячая энциклопедия по всякой сверхъестественной ереси, поэтому, решил тебя использовать, как информатора, — лениво начал он, присаживаясь на стол.              — А я тут подумала, с хуя ли мне тебе помогать? — усмехнулась я, снова отпивая. Алкоголь был хорош. Пожалуй, стоило взять бутылку с собой.       — Мы же друзья, — выдал он с такой соблазнительной ухмылкой, что будь я чуть тупее, уже бы сняла штаны. — Да брось, я не останусь в долгу.       — Ага, такие друзья, что как только я отвернусь, ты мне кол в спину, — пожала плечами и сделала шаг назад. — Нет уж, Сальваторе, мне должники в твоем лице не нужны.       — Подумай, — сузил глаза вампир.       Я прищурилась. Он, конечно, мразь, но может пригодиться. Особенно в деле «не разбудить отца, который, если что, всех нас выебет в ад».       — Ладно, спрашивай. Только если я сдохну — это на твоей совести, ублюдок.       Села в кресло у камина, закинула ногу на ногу. Бурбон в руке. Чисто ведьма на приёме.       — Как убить охотника? — сходу выдал он.       — Лучше никак, если ты вампир, — ответила я, отпив. — Убьешь — кукушка съедет. Проклятье, блядь. Начнёшь видеть всякую хуйню, сойдёшь с ума, будешь орать на стены и жрать крыс. Ничего нового.       — Ну а что, кроме проклятья, делает его особенным? — Деймон уже начинал злиться. Видно было — не любит, когда кто-то знает больше.       — Он сильнее, быстрее, и, сука, думает. Не то что вы. И не как большинство твоих дружков-охотников, у которых одна извилина, и та — на жопе. — Я поставила стакан. — У него есть цель. Ему нужно закончить татуировку.       — На кой хрен?              — Ой, началось. Ты хочешь, чтобы я прям всё выложила, а потом ещё и раком встала? — усмехнулась. — Эта тату — карта. Есть ещё меч. Меч плюс карта равно ещё одно ебучее зло, которое лучше вообще не будить.       — Что за зло? — нахмурился он.       — Ой, да иди ты. До зла ещё дожить надо. Сейчас у нас задача — не допустить, чтобы этот охотник сдох. Потому что если он сдохнет, Гилберт-малыш получит бонус в виде охотничьего наследия. И тогда у вас в доме будет новый псих.       — Откуда ты, мать твою, всё это знаешь? — Деймон уже ржал, но со злостью.       — Пророк, ёпт. Видения, сны, глюки и всё такое. В комплекте с нервными срывами и отсутствием личной жизни.       Я встала, потянулась и направилась к выходу.       — Ты теперь мне по гроб жизни должен, Сальваторе! — крикнула я через плечо. — И не вздумай расплачиваться натурой — я переборчива!       И громко хлопнула дверью.       Не знаю, чем им поможет та информация, которую они всё равно скоро узнают. Но, блядь, пару дней — тишина. Ни слова. Ни от Сальваторе, ни от Майклсонов. Как будто всех разом сдуло.       А я? Я просто рылась в себе. Как в старом сундуке с дерьмом, который давно пора было закопать. Ворошила воспоминания, прокручивала каждую ошибку, каждое слово, каждый взгляд. И, как обычно, искала виноватую. Себя.       Знаешь, как это заебывает — быть полубогиней, дочерью кого-то, кого боится весь мир… и при этом не знать, кто ты вообще, и чего ты хочешь?       Молчание с их стороны только подливало масла в огонь. И вот я сижу, варюсь в себе, а мир, похоже, готовится к очередной буре. Как всегда, без предупреждения.

***

      — Эй! Есть кто живой в этом царстве драм и пафоса?! — заорала я на весь дом, стуча каблуками по паркету, как по чьим-то нервам.       Из гостиной вышел Клаус, как обычно с этой своей улыбкой «я знаю, что ты хочешь меня, но притворяешься, что нет», и развёл руки, как будто встречает долгожданную невесту.       — Здравствуй, любовь моя, — пропел он, вставая так, чтоб я не видела, что там за его широкой спиной происходит.       — Элайджа не перевёл мне деньги, а у меня, между прочим, почти пиздец как всё на нуле. Где он? — развела я руками, одновременно пытаясь разглядеть, что он там так тщательно прикрывает собой.       — Твой личный банкомат свалил с Финном, помогают ему гнездо вить, — пожал плечами гибрид, — но я, с превеликим удовольствием, готов заменить его.       Он полез в задний карман за кошельком, и пока он ковырялся там, как будто не свои штаны надел, я аккуратно обошла его и пошла прямиком в гостиную. Но хрен там. Этот паразит успел схватить меня за талию, прижался и прошептал на ухо:       — Куда же ты, любовь моя?       — Ты от меня что-то скрываешь, ублюдок, — прошипела я, оттолкнув его и ввалилась в комнату.       И охуела. Нет, серьёзно. Там, посреди комнаты, на какой-то херне, похожей на пыточную доску, висел связанный Конор — охотник на вампиров, весь такой угрюмый.       — Ты, мать твою, связал охотника у себя дома?! — показала я на него пальцем, как будто это был не человек, а дерьмовый сюрприз в подарочной коробке.       — Ну да… есть такой грешок, — лениво улыбнулся Клаус, как будто мы обсуждаем не потенциальную бомбу замедленного действия, а выбор вина к ужину.       — Зачем он тебе, Клаус, ты вообще с головой дружишь? — сузила глаза я.       — У меня есть… небольшие планы, — развёл руки он.       — Засранец, — фыркнула я и подошла к Конору, который явно не был рад такой компании. — Ну что, Рэмбо недоделанный, — хмыкнула я, склонившись над ним, — добро пожаловать в дом психов. Ты теперь как декоративный кабан — красивый, злой, но бесполезный. Пока.       — Я ничего не знаю, — прошипел Конор, скосив глаза в мою сторону с такой ненавистью, будто я лично утопила его щенка.       — Я знаю, дорогуша, я знаю, — кивнула я с ленцой, словно говорила не с охотником, а с упрямым ребёнком. Затем повернулась к Клаусу и, скрестив руки на груди, выстрелила: — Значит, хочешь найти лекарство для Елены, чтобы продолжить клепать своих гибридов, да?       Клаус застыл. Лицо каменное, взгляд ледяной. Я могла бы поклясться, что в этот момент он пытался просканировать мою душу рентгеном.       — Откуда ты всё знаешь? — спросил он холодно, и голос его хрустнул, как лёд под сапогами.       — От верблюда, — фыркнула я, склонив голову на бок. — И, кстати, я не хочу, чтобы вы нашли лекарство.       Клаус сорвался с места как вихрь, материализовавшись прямо передо мной. Но я даже не моргнула — я уже давно научилась не бояться бурь, если сама ими стала. Он смотрел на меня взглядом, в котором бушевал ураган.       — Почему? — прошипел он, сдерживая ярость. — Ты против меня?       — Нет, — покачала я головой, сжав губы. — Я против того, чтобы разбудить его. Чтобы добыть лекарство, вы должны его разбудить. А он… он уничтожит всё, Клаус. Этот мир просто не готов. Спроси Кола — он знает, о чём я говорю. Я… мне тяжело говорить о нём…       — О ком? — Клаус резко сменил тон, в голосе появился страх, впервые за долгое время. Он заметил, как мой голос дрожит.       Я глубоко вдохнула, но этого не хватило, чтобы удержать эмоции. Горло сдавило, и предательские слёзы выступили на глазах, сбежав по щекам, словно тени прошлого.       — Его имя — Сайлас, — выдохнула я с надрывом. — Он… он…       Клаус молча подошёл и осторожно обнял меня, прижимая к себе.       — Он мой отец, — выдавила я, спустя пару минут.       — Он? — Клаус выдохнул, будто ему дали пощёчину. — Тот, кто спит в саркофаге?       Я только кивнула и мягко отстранилась, вытирая лицо.       — Не спрашивай больше. Пожалуйста. Мне нужно уйти… Я не хочу мешать.       Я обняла его напоследок — быстро, но крепко, и пошла к выходу, стараясь не разрыдаться окончательно.       — А карта? — донёсся за спиной его голос.       Я остановилась, обернулась с лёгкой улыбкой и, не сказав ни слова, подняла вверх свою руку. В ней — карта. Та самая.       — Эта? — хмыкнула я, потрясла ею в воздухе, как будто разыгрывала его в дурацкой лотерее.       Клаус тут же вытащил кошелёк, но… карты внутри уже не было.       — Не доверяй женщинам, Клаус, — ухмыльнулась я. — Мы чертовски коварны.       И, не дожидаясь ответа, развернулась на каблуках и вышла из поместья, оставляя за спиной гибрида, охотника и целую бурю вопросов.

***

      — Этот ёбаный профессор Шейн уже втерся в доверие к блядской банде Елены! — шипела я, будто сейчас реально запущу в кого-то бутылкой.       — И что? — нахмурилась Хейли, перекинув ногу на ногу. — Он просто препод, не?       — Он «просто препод», как Клаус «просто чувак с акцентом», — отрезала я, залпом отпивая бурбон. — Этот ублюдок помогает идиотам найти лекарство от вампиризма, которое находится у моего отца. А папаша мой — тварь из саркофага — наобещал ему вернуть жену и ребёнка. Типа «магия, любовь, вся хуйня».       — А он… не может? — Хейли прищурилась.       — Нет, блядь! Конечно не может! — я уже почти кричала. — Он просто хочет выбраться. Вылезти и устроить всем ад на земле. А то, что Шейн и вся Еленина тусовка могут умереть в процессе — ему вообще похуй.       Хейли помолчала, глядя на огонь в камине. Потом сказала:       — Я помню, ты говорила, что у тебя с отцом всё плохо…       — У меня с ним вообще НИ-ЧЕ-ГО нет, — процедила я сквозь зубы, сжимая стакан. — Я даже не уверена, знает ли он, что у него есть дочь. И если знает — ещё хуже. Потому что, сука, не сделал НИ-ХЕ-РА.       Тишина повисла плотная, как дым.       — Ну и чё будем делать с этим Шейном? — спросила Маршалл.       — Пока — ничего, — зыркнула я на неё. — Но если он полезет ко мне с предложением воскресить кого-то или «почистить карму», я ему лично прочищу мозги монтировкой. Через нос.       Я замолчала на пару минут, переводя взгляд на камин.       — Если бы мой отец реально мог кого-то воскресить, — я усмехнулась криво, почти злобно, — думаешь, я бы против была? Да я бы, блядь, первой поперлась копать землю, затащила бы его за уши, чтоб вернул мне мать, нормальную мать, не ту, что свихнулась от предательства. Вернула бы себе отца. И твоих бы родителей тоже вернула. Всех бы вернула. Только, сука, нельзя.       — Жаль, конечно… — пробормотала Хейли, опуская взгляд и поджимая губы.       — Жаль — это хуйня. Жаль — это когда кофе разлила. А тут не «жаль», тут, блядь, дыра размером с жизнь, — выдохнула я, глядя в огонь. — И самое обидное, что кто-то там, наверху, ржёт. Типа: «Давайте-ка закинем эту девочку в ад, дадим ей папашу-монстра и посмотрим, когда она сломается».       — Ты не сломалась, — спокойно сказала Хейли, беря меня за руку. — Ты тут. И, если честно, ты одна из самых ебануто-сильных, кого я знаю.       Я посмотрела на неё и впервые за вечер чуть улыбнулась.       — А ты, Маршалл, за такие слова почти заслужила, чтоб я тебя не послала в жопу.       — Вот это комплимент, спасибо, блин, — фыркнула она.       Мы обе хихикнули, и это было хоть что-то. Хоть какая-то передышка среди этого блядского безумия.       — Честно? — я облокотилась на подлокотник и закатила глаза. — Я бы с радостью пристрелила этого Шейна к хуям. Одна пуля, и всё — конец спектаклю. Но, сука, Бекка вцепилась в лекарство, как последняя домохозяйка в скидку на Луи Виттон. Типа, «о боже, лекарство, шанс стать человеком, спаси и сохрани».       — И Еленкина шайка туда же, — хмыкнула Хейли. — У них уже, кажется, общий мозг. Один на всех. Размером с грецкий орех.       — Вот именно, — фыркнула я. — Так что мы сыграем в эту их тупую игру. Притворимся, что помогаем, киваем, улыбаемся, типа «ой, да-да, хотим лекарство», ищем храм, бегаем по подземельям… А как только найдём Сайласа, я ему в глотку это ебучее лекарство волью — и он станет смертным.       — А потом? — Хейли нависла чуть ближе, заинтересованная.       — А потом — «папочка, лови сюрприз». И хуяк — в сердце нож. Красиво, по-семейному, — я усмехнулась, щёлкнув пальцами. — И всё. Сайлас откидывает копыта, завеса остаётся закрытой, никто не воскресает, и можно снова бухать у камина, как нормальные ведьма и оборотень с травкой.       — Блядь, ты психопатка, и я обожаю тебя, — выдохнула Хейли, хлопнув по коленке. — Погнали играть в двойных агентов. Покажем этим наивным долбозаврам, кто тут реально рулит.       — Сука, дай пять, — протянула я ей ладонь. — Папаша ещё пожалеет, что не удушил меня в утробе. Хотя… сомневаюсь, что он знал о моём существовании. Но это неважно. Теперь он точно узнает.

***

      — Ребекка хочет лекарство, которое ведёт прямиком к твоему папаше, — хмыкнул Эрес, лениво облокотившись на спинку кресла. — Я, честно, тоже не горю желанием с ним выпивать на одном кладбище.       — Ну так помоги нам его найти — и лекарство, и эту ходячую древность. А я сделаю всё красиво. Напою, воткну нож в сердце и скажу: «Бай-бай, батя». Happy fuckin’ end, — я развела руками, будто это обычная субботняя уборка.       — Ты реально думаешь, Сайласа можно просто так грохнуть? — приподнял левую бровь дядя.       — Ну да. Колдун не колдун — напоила лекарством, сделала смертным, и вперёд, мясо на разделку. В чём проблема?       — Проблема в том, что он не просто колдун, — дядя выпрямился, теперь его голос звучал куда строже. — Он силен. И чтобы он умер, он должен захотеть умереть. А у него, кхм, далеко не такой настрой.       — Ты намекаешь, что у меня кишка тонка? — я сузила глаза, скрестив руки на груди. — Типа, у папочки больше опыта, и я с ним не справлюсь?       — Нет, девочка моя, я намекаю, что он не играет по правилам. А ты любишь идти в лоб. Но даже с твоей силой… если не будешь думать головой — сожрёт тебя заживо. И глазом не моргнёт, — спокойно, но жёстко проговорил он, глядя мне прямо в душу.       Я несколько секунд молчала, потом усмехнулась.       — Значит, сыграем с ним по его правилам. Только… мы поменяем финал. Он думает, что всех переиграет. Но я не просто его дочь. Я его ошибка. А ошибки — умеют мстить.       Эрес усмехнулся в ответ.       — Поэтому ты продолжай там, втирай Бекке в уши романтическую пургу, а я помогу Джереми закончить свою татушку, — я хлопнула себя по коленям и поднялась с кресла.       — Я не пудрю ей мозги, — простонал дядя, будто я его смертельно обидела.       — Да-да, расскажи это кому-нибудь, кто вчера родился, — с преувеличенным пониманием кивнула я, скривив рот в саркастичной полуулыбке. — Но то, как ты вертишься рядом с ней в последние дни — это видно даже слепому вампиру.       — Мы просто сблизились, окей? — встал он следом за мной. — Она думала, что Клаус умер, и была на грани. Я… просто подставил плечо.       — И койку, да? — скрестила я руки и издала смешок. — Ну ты даёшь, Тио Ромео.       — Я не… Я… — начал он, мямля как школьник, которого спалили за сигаретой.       — Расслабься, я всё понимаю, — ухмыльнулась я. — Наверное, ты ещё сдерживался, когда я вас впервые познакомила?       — Ну, вообще-то… я с ней знаком довольно давно, — вдруг выдал он и, сука, глаза отвёл.       — ЧЁ БЛЯДЬ?! — я чуть не споткнулась об собственные ноги. — Насколько, мать его, давно? Неужели…       — Ну… она уже была вампиром. Это было, эм… больше пятисот лет назад, — пробормотал он.       — Ты издеваешься?! — я офигевала всё сильнее. — Ты мне сказал, что знаешь только Элайджу! А тут, оказывается, ты уже тогда знал Ребекку?!       — Ну да, знал. Мы были… скажем так… довольно близки, — он не сдержал довольную ухмылку. — Пока её, хм, не закололи.       — Дай угадаю — Клаус? — я закатила глаза. — Да кто бы, блядь, сомневался!       — Он тогда был не в настроении видеть её с кем-то, да и их вечные драмы, — пожал плечами дядя.       — Пиздец. Ну ты, конечно, даёшь! Ладно, пофиг, мне насрать кто с кем и когда. Главное — отвлекай её, когда надо. Можешь хоть снова плечо подставить, хоть что-то другое. Мне без разницы.       — Окей, — протянул он, пока я разворачивалась на выход.       — И да, если ещё одна тайна вылезет из прошлого — лучше сам признайся, как сейчас, чем чтобы я узнала от кого-то ещё. Я не ручаюсь, что не пришибу.       Хлопнула дверью и, не оборачиваясь, пошла дальше.

***

      — И на кой хуй ты меня звал? — недовольно спросила я, когда Кол резко затормозил у школы и махнул рукой, мол, иди сюда.       — Бекка попросила привезти ей подарочек, — хмыкнул он, открывая багажник. — А мне стало скучно одному. Подумал — возьму самую огненную напарницу.       Из багажника он достал… мужика. Вернее, связанного и заткнутого профессора. У того на лице был тот самый «да пошли вы нахуй» взгляд, но с нотками ужаса.       — Это Шейн? — приподняла я бровь, сложив руки на груди.       — Он самый, — с довольной ухмылкой ответил Кол. — Пойдём, порадуем Бекку.       — Просто праздник какой-то, — буркнула я, закатывая глаза и следуя за ним в здание.       Мы прошли по пустым коридорам школы, как будто прогуливались по торговому центру, а не тащили связанного ублюдка, который хочет сделать воссоединение семьи. А его об этом никто не просил!       Кол распахнул дверь в библиотеку и, не церемонясь, швырнул Шейна на пол, как мешок с дерьмом.       — Тадааа! Мы привезли сюрприз! — радостно заявил он, хлопнув в ладоши, будто принёс пиццу, а не человека.       — Ты должно быть Шейн, — протянула Бекка, встречая нас на пороге библиотеки. — Пойдём.       Я сразу заметила за столом сидящих как на иголках Елену, Стефана и Кэролайн. Все трое выглядели так, будто вот-вот наложат в штаны.       — Дел, помоги нам! — в панике воскликнула Кэр, будто мы с ней в одном фан-клубе сострадания.       — Сидите смирно — и с вами ничего не случится, — отрезала я холодно, даже не глядя на них. — Бекка всё равно вас просто так не отпустит, так что расслабьтесь и молитесь своей судьбе, что мы не в настроении устраивать кровавый цирк.       Мы втроём с профессором пошли нахер из библиотеки. Шли в ту самую кладовку, где я когда-то прятала спящую Ленку — ах, ностальгия.       Кол пнул дверь, и с тем же энтузиазмом втолкнул внутрь Шейна, сняв кляп.       — Кол и Ребекка Майклсоны. Двое из первородной семьи, — зашептал профессор, оглядывая нас с настороженной жаждой выжить. Потом его взгляд остановился на мне. — А ты…       — Делайла Харпер, — представилась я, как на пресс-конференции, ухмыльнувшись. — Но, возможно, тебе будет проще вспомнить меня как Эриду.       И вот тут мужик чуть не обмочился от экстаза и ужаса одновременно.       — Ты… ты та самая? Эрида? Полубогиня… — забился он, будто я вручила ему билет в ад.       — Ага-ага, — перебила я, лениво рассматривая ногти. — Я поняла, что ты в курсе, кто я. Хватит словесного онанизма.       — Ты дочь Сайласа! Какая удача! — завопил он, как будто нашёл золотой унитаз.       — Ты дочь Сайласа?! — выпучил глаза Кол, будто ему всунули факел в одно место.       — Не сейчас, Кол, — махнула я рукой.       Но, видимо, терпение у Бекки закончилось. Она медленно подошла к Шейну, почти вальсируя, как пантера перед прыжком. Заставила его посмотреть ей в глаза. Глубоко, до костей.       — Где лекарство? — прошипела она, вкладывая в голос столько власти, что мурашки побежали даже по моим плечам.       — Внушение не подействует, — цокнула я языком, опираясь на стену. Шейн только кивнул, почти виновато.       — Значит, придётся по старинке, — вздохнула Бекка и кивнула Колу. — Избей его до тех пор, пока он не начнёт петь, как канарейка.       С этими словами она развернулась на каблуках и вышла, оставляя нас троих — одного извращённого фанатика, одного слегка охреневшего первородного и одну полубогиню в смертельно хорошем настроении.       Я посмотрела на Кола.       — Ну что, Кол, доставай свои лучшие приёмы. Главное — не сломай ему глотку раньше времени. Мне надо, чтобы он ещё говорил.       Кол хищно ухмыльнулся, доставая кастет.       — С удовольствием.       Кол не стал церемониться — схватил профессора за шкирку, будто котёнка, и потащил к какой-то старой бочке с водой, что стояла в углу кладовки. Шейн заёрзал, но выбора у него особо не было — Кол вдавил его башку в воду, не моргнув.       — Где лекарство?! — прошипел он с яростью, когда вытащил Шейна обратно.       Профессор закашлялся, захлебнулся, волосы прилипли ко лбу, но вместо ответа — просто упрямое молчание. Он даже не пытался оправдываться. Просто смотрел. Глаза полные какого-то фанатичного спокойствия. Мол, он готов.       — Сука упёртая, — процедил Кол и снова макнул его в воду, на этот раз подольше. — Думаешь, если не скажешь, мы от тебя отстанем?!       Я подошла ближе, закатав рукава, и присела на корточки рядом.       — Шейн, милый, ты понимаешь, что я могу вскипятить эту воду не руками, а силой мысли? — произнесла я сладким голосом, глядя, как Кол снова вытаскивает его из бочки. — И тогда твоё лицо будет как у жареного петуха. Хочешь проверить?       Он тяжело дышал, хрипел, но всё ещё молчал.       — Блять, — выдохнула я и встала. — Кол, принеси нож.       — Ты серьёзно? — оживился тот, как ребёнок перед подарком.       — Абсолютно. Сейчас мы поиграем в «Угадай, где лекарство», только с бонусом — если не угадаешь, теряешь палец.       Шейн затрясся, но всё ещё не говорил.       — Это фанатизм, да? — я прищурилась.       Кол достал нож и, крутанув его в руке, с улыбкой посмотрел на меня.       — Ну что, начнём игру?       Шейн задрожал сильнее.       — Ты же человек, зачем тебе лекарство?! — влетела в кладовку Бекка.       — В этом всё дело! Оно мне не нужно! — забормотал Шейн, захлёбываясь словами и страхом. — Мне нужен только Сайлас!       — Нет! Что ты знаешь про Сайласа?! — рыкнул Кол, поднимая его за шкирку, как мешок с мусором.       Шейн, сука, ещё и ухмыльнулся.       — Он — первый бессмертный. После него — Эрида, — кивнул в мою сторону. — Его заточили вместе с лекарством. Я хочу освободить его.       — Нет! — рявкнул Кол и снова макнул его башкой в бочку, жёстко.       Я наблюдала, как Шейн захлёбывался, дёргался, как дохлая рыба, а Кол с маниакальной решимостью удерживал его под водой.       — Хватит! — заорала Ребекка, толкнув брата. — Мёртвым он нам не нужен, тупица!       — Ты вообще его слышала?! Сайлас всех нас убьет, сестра!       — Подтверждаю, — я вскинула руку. — Мой батя хуже вашего. Реально, лучше оставить его в коробке, чем потом собирать нас по кускам.       Шейн, еле отдышавшись, снова зашипел:       — Я знаю, где он похоронен… и скоро у меня будет заклинание пробуждения…       Кол заскрипел зубами:       — Ты врёшь! — крикнул Кол.       — Он не врёт, — спокойно сказала я, шагнув между ними. — Он всё уже собрал. Остаётся только пнуть дверь. Так что хватит устраивать детский сад.       Кол посмотрел на меня, потом на Шейна, губы скривились. Я уже подумала, что его убедила.       Но хуй там плавал.       Он резко обошёл меня, схватил швабру из угла, и, не колеблясь ни секунды, всадил деревянный конец прямо в сердце Шейна.       — Ты ебанутый?! — заорала я, наблюдая, как профессор сдыхает на полу. — Ну ты гений, Кол, просто аплодисменты, блядь, — промычала я сквозь зубы.       — Ты должна меня благодарить, — самодовольно протянул Кол, глядя на нас так, будто только что спас мир.       — Ты убил мой последний шанс найти лекарство! — прошипела Ребекка, глядя на труп Шейна с таким выражением, будто сама сейчас кого-нибудь пришибёт. Желательно — своего брата.       — Её отец превратит жизнь на земле в ад! — рявкнул Кол, ткнув в меня пальцем, будто я — кнопка самоуничтожения.       — Не тыкай в меня, мудила! Я-то при чём вообще?! — взвилась я, отбивая его руку. — Я не просила родиться от этого ходячего кошмара!       — Ты правда дочь Сайласа? — сузил глаза Кол, вглядываясь в меня, будто я экспонат в музее чудес.       — Прикинь, — я вскинула бровь. — И не жди, что я буду извиняться за то, что у меня батя — ебаный антихрист в человеческом обличии.       Кол скривился, но потом вдруг хмыкнул, словно придумал какую-то извращённую стратегию.       — Ну, по крайней мере, теперь всё интереснее становится, — пробормотал он, явно утонув в собственных расчётах и теориях заговора.

***

      Я рассказала свою историю первородным, но только ту, что была мне выгодна, чтобы они знали.       — И ты не можешь просто взять и телепортировать нас к Сайласу? — Бекка сложила руки на груди, глядя на меня с таким видом, будто я только что отказалась подарить ей туфли от Лубутена.       — Нет, блядь, не могу, — выдохнула я, устав уже объяснять одно и то же. — Я могу перенести себя или кого-то, если знаю точное место, либо знаю энергию того, к кому хочу попасть. А где конкретно тусуется мой милый батя — я хуй его знает. И какая у него энергия — тем более.       Я устало потерла переносицу. Голова гудела, и не от магии — от этих допросов уровня «когда уже будет лекарство?».       — Как неудобно, — с фальшивым сочувствием цокнула языком Бекка. — Может, у тебя ещё и GPS не ловит?       — Не ловит, — огрызнулась я. — И интернет слабый, особенно когда папаша в анабиозе пару тысяч лет лежит как консервированный огурец.       Кол прыснул со смеху в углу.       — Ну хоть с юмором у тебя всё в порядке, — хмыкнул он.       — Ага, держусь из последних сил, чтоб вас всех не прибить. Тоже магия, — скривилась я. — Шейн жив и продолжит искать Сайласа, а с ним и лекарство. Но есть маленький нюанс, — я сложила губы трубочкой, смакуя момент. Обожаю смотреть, как у кого-то начинает дергаться глаз от ожидания.       — Говори, не томи! — взорвалась Бекка, и я мысленно поставила галочку: «ещё один успешный триггер».       — Лекарство в одном экземпляре, — наконец спокойно произнесла я. — Только для одного. Одно. Всё. Точка.       В комнате повисла такая тишина, будто кто-то нажал на паузу у реальности. И тут, как всегда, с душком язвительности влез Клаус:       — Поэтому, если ты не найдёшь его первая, сестрёнка… ну, извини, упустишь свой шанс стать снова человеком, — усмехнулся он, глядя на неё, как кот на мышь.       — И кто же, по-твоему, получит это лекарство, Ник? — ядовито прищурилась Бекка.       — Тот, кто сыграет умнее остальных, — пожал он плечами. — А умнее — это явно не ты, когда у тебя эмоции бьют через край.       — Да вы охуели оба, — фыркнула я, глядя то на одного, то на другого. — Всё, что я знаю — если это лекарство попадёт не в те руки, начинается ад.       — Ты планируешь заполучить его? — с подозрением спросил Элайджа.              — Я? Да нахуй оно мне нужно.       Я молча наблюдала, как Бекка с жаром расписывает план: где искать следы, кого подключить, кого отследить. Её глаза горели надеждой. Надеждой, что она наконец-то станет человеком. Станет свободной.       «Жаль, сестрёнка,» — мысленно вздохнула я, отводя взгляд. Но этот шанс не для тебя.       — Ты со мной, Дел? — вдруг спросила она, повернувшись ко мне.       — Всегда, — выдавила я с натянутой улыбкой. — Мы найдём это чёртово лекарство, обещаю.       Она кивнула с благодарностью, а я мысленно уже считала, сколько у меня времени, чтобы добраться до нужной точки раньше них всех.       Не буду же я им говорить, что собираюсь влить это лекарство в глотку Сайласу. Не скажу, что хочу уничтожить его, сделать смертным и добить. Бекка не переживёт такую правду. Она слишком хочет стать человеком. Слишком верит.       Я скрестила руки и сделала пару шагов прочь от огня, где они всё ещё обсуждали детали. Мне нужно было время. И союзники, которым всё равно, кто станет человеком. А таких у меня, к счастью, было предостаточно.       Пусть они ищут. Пусть надеются. А я найду первой. И папаша, готовься — конец бессмертия будет красивым и, главное, смертельным.       — Ты правда собираешься выпустить своего папашу? — прошипел мне на ухо Кол, приблизившись настолько, что я почувствовала его дыхание на своей шее.       Я не обернулась. Только медленно, очень медленно, повернула голову, глядя прямо перед собой.       — Нет, — ответила холодно. — Я собираюсь его убить.       Кол рассмеялся. Низко, хрипло. Смех хищника, который почуял кровь.       — Он вестник конца света… — проговорил он, всё ещё с улыбкой.       — Но я — хуже, — повернулась к нему, встречаясь взглядом. Моя ухмылка была зеркалом его собственной — кровожадная, пугающе спокойная. — Я — та, кто этот конец устроит.       Кол с уважением приподнял бровь, будто увидел во мне нечто новое. Опасное. Настоящее.       — Напоминай мне не злить тебя, — протянул он, а затем добавил, чуть тише: — Может, ты и правда Майклсон по духу.       Я только усмехнулась, не отрицая, не подтверждая. Пусть думает, что хочет. Главное — я ближе к своей цели, чем они думают.