Тело Делайлы

      — Давай, малыш Гилберт, не тупи, — скривилась я, сидя на краю стола и нервно постукивая каблуком. — Это не танцы, это охота.       — Зачем вы это делаете? — спросил он, сжав кулаки, будто до сих пор сомневался.       — Чтобы твоя чертова татуха выросла, — закатила я глаза. — Убей их, пока они не убили тебя. Или ты хочешь умереть глупо и бесполезно?       Гилберт мрачно сжал губы. Его взгляд стал тверже, и в следующий момент он кинулся вперёд, как настоящая машина убийства, вонзая кол в сердце первого же вампира, которого Клаус «любезно» обратил всего пару часов назад.       Кровь брызнула на пол, я довольно улыбнулась, наблюдая за охотником, будто за собственным проектом.       — Вот так, щенок, — пробормотала я. — Расти татушка, расти…

***

      — Что-то интересное нашёл? — спросила я, рухнув на кровать рядом с Колом.       Он поднял глаза от древней книги, и в них плясал знакомый огонёк безумия вперемешку с искренним интересом.       — Много чего, — ухмыльнулся он, качнув бровью. — Я, конечно, слышал про тебя от ведьм в четырнадцатом веке — мол, загадочная, опасная, необычная. Но всё было слишком поверхностно. А зря!       Он постучал пальцем по обложке потертой книги.       — Слушай сюда. Прямо цитирую: «Да принесет Эрида конец этому миру, дабы возродился новый свет с новыми правилами. И станет она править миром, как Зевс». Неплохо, да?       — И что, страшно стало? — приподняла я бровь, скалясь.       — По тебе не скажешь, что ты хочешь устроить Армагеддон или выжечь землю до пепла, — ответил он, и его голос внезапно стал серьёзным. — Но если у тебя вдруг появятся такие мысли… поверь, я найду способ тебя остановить.       — И что, убьёшь меня? — усмехнулась я, прищурившись.       Он не ответил. Ни «да», ни «нет». Но в этой тишине было всё, что нужно. Кол Майклсон никогда не будет тем, кто просто наблюдает со стороны. Я уже поняла: если я сверну не туда — он станет стеной на моём пути.       — Мне просто нравится этот мир таким, какой он есть, — добавил он спустя паузу.       — С вампирами, ведьмами, оборотнями и гибридами? — хмыкнула я, глядя в потолок.       — И даже с полубогинями, — подмигнул он, небрежно перелистывая страницу.       — Ну, тогда расслабься, Кол. Конец света не в моём списке на ближайшее тысячелетие, — ответила я и лукаво улыбнулась. — Хотя… не обещаю, что не устрою хаос просто для развлечения.       — Я рад, Эри, — снова уткнулся в книгу этот засранец.       Я резко повернула голову и нахмурилась:       — Не зови меня так.       — Эри, Эри, Эри, Эри… — начал насмешливо повторять он, будто заводная пластинка.       Секунда — и бум — я вскинула руку, и магия снесла его с кровати как мешок картошки. Он с глухим стуком упал на пол и застонал:       — Вот за что?!       — За наглость и дерзость, Майклсон, — хмыкнула я, устраиваясь поудобнее на подушках. — И это ещё я добрая сегодня.       — Боги, спаси нас от полубогинь в плохом настроении, — пробурчал он, поднимаясь обратно и всё равно ухмыляясь.       — Всё, Кол, книгу в зубы и пошёл нахер отсюда! — махнула я ему рукой, практически накрываясь одеялом, как будто это магический щит, который сразу спасёт меня от его надоедливых подколок.       — Уже спать? — глаза его слегка прищурились от недоумения.       Я не открыл глаза, лишь тяжело выдохнув:       — Да, татуха Джереми почти завершилась, и мне скоро понадобятся силы. Всё, иди нахер, — я подкрепила слова мощным толчком магии, и Кол как-то плавно и с недовольным видом оказался на пороге.       — Зануда, — протянул он, но уже был на пути к выходу.       Я в ответ из-под одеяла показала ему факушку и, удовлетворённо усмехнувшись, закрыла глаза. В следующее мгновение дверь с глухим звуком захлопнулась, и я позволила себе потеряться в темноте, будто Морфей уже ждал меня в своём царстве.       Погружение в сон было почти мгновенным — настолько я устала от этого всего.

***

      — Дочь… — раздался голос, от которого воздух стал тяжёлым, а сердце сжалось в груди.       Я огляделась, но вокруг меня была только тьма. Пустота, словно поглотившая всё живое. Внутри меня нарастала волна магии, она бурлила, как шторм, а вместе с ней приходил страх. Я могла почувствовать, как всё вокруг становится неестественно холодным.       — Кто здесь?! — крикнула я, пытаясь избавиться от нарастающего беспокойства, но тьма, кажется, только крепла, поглощая мой голос.       Вдруг в воздухе прорвался раскат грома, и мгновенно передо мной вспыхнула яркая вспышка света. Меня отбросило на несколько метров назад, я приземлилась на землю, едва сдержав крик.       — Дочка… — этот голос, казалось, тянулся, как отголосок из давно забытых воспоминаний, но чем больше я пыталась вспомнить, тем больше он нагнетал ужас. Его знакомство должно было бы успокаивать, но в этот момент оно только распаляло во мне страх.       — Кто ты, чёрт возьми?! — я крикнула, уже чувствуя, как каждый уголок этой тьмы становится врагом. Я искала источник, но в ответ — только тишина.       Магия внутри меня сжалась, как сжимающаяся пружина, готовая вырваться наружу. Но ни одна сила не могла разорвать эту тишину.       — Дел… — послышался голос за спиной, и в нем была какая-то странная нотка, не такая, как у того, кто говорил раньше. Это был другой голос, знакомый и родной.       Я мгновенно вскочила на ноги и резко развернулась. И передо мной стояла она — мама.       — Мама! — крикнула я, срываясь с места и бросаясь в объятия миссис Харпер.       Я крепко прижала её к себе, стараясь не отпускать. Мама обняла меня в ответ, так тепло, как только она могла.       — Прости меня за всё! Я не должна была уезжать! Я должна была сберечь тебя! Прости меня! — мои слова срывались в рыданиях. Я не могла остановиться, слёзы заливали лицо.       — Ты не виновата, милая, — её нежный голос прозвучал мягко, и она начала поглаживать меня по голове. — Ты же не знала…       Я продолжала плакать, но вдруг почувствовала что-то странное в воздухе. Запах, который медленно заполнил пространство — запах гнили, разлагающегося тела. Это было… отвратительно.       Я отстранилась от неё, но как только подняла взгляд, сердце замерло.       Мама изменилась. Её лицо потемнело, как если бы тень поглотила его. Глаза стали впалыми, скулы резко выделялись, а кожа, как старая и потрескавшаяся бумага, местами слазила. Это не была моя мама.       — Что такое? — её голос был искажённым, и она наклонила голову, как будто не понимала, что со мной не так. — Ты больше не хочешь обнять свою мамочку?       Я попятилась назад, ощущая, как холодный пот выступает на лбу. И вдруг, не успев осознать, что происходит, я почувствовала резкое движение рядом. Я повернулась, и передо мной стоял… мой брат.       Томас.       Но он был… не таким. Его лицо было серым, как у мёртвого, его глаза были пустыми, а кожа покрыта жутким налётом. От него пахло смертью.       — Ты виновата в нашей смерти! — его голос был пронзительным, а слова звучали, как удар молнии. Он сделал шаг вперёд, и я попятилась, но он схватил меня, взяв за плечи своими холодными руками. — Если бы ты не появилась в нашей жизни, мы были бы живы! — он крикнул, и его лицо искривилось от ярости. — Ты пришла в нашу семью и принесла смерть с собой!       — Что ты такое говоришь?! — я кричала, отталкивая его от себя, но его руки не отпускали меня. Он был как кошмар, из которого невозможно было проснуться.       — Нет, он прав… — послышался тот же голос из тьмы, что и раньше. Но теперь он звучал с такой болью и тяжестью, что я не могла игнорировать его.       Вдруг мама и Томас начали расплываться передо мной, их образы таяли, растворялись в темноте, оставляя лишь вонючий запах разложения. Я смахнула слёзы, не понимая, что происходит.       — Это твоё проклятие… Ты не можешь иметь семью… Ты само разрушение и хаос… — голос звучал всё дальше, как если бы тень шептала мне на ухо.       — Да покажись ты уже! — я закричала, не выдержав, слёзы почти заливали щеки.       И вот, внезапно воздух вокруг меня стал плотным, как тяжёлое облако, сжимающим грудь. Энергия, чуждая и мощная, начала трясти меня. Я едва удерживалась на ногах, а передо мной, как будто прямо из тьмы, появился он.       Мой отец.       Сайлас.       — Ты? — едва слышно выдохнула я.       — Здравствуй, Эрида, — его голос был мягким и тёплым, несмотря на все ужасные вещи, которые я о нём слышала и видела в сериале. Он улыбался, и его улыбка была искренней. — Рад наконец-то познакомиться.       — А я нет, — я выплюнула слова, трясущимися от злости, а не страха. Но в моём сердце пульсировала боль, и в горле стояла комок, который я не могла проглотить.       — Жаль, конечно, пока не могу быть с тобой в реальной жизни, — Сайлас осмотрел пустое пространство вокруг, его взгляд был задумчивым, но спокойным. — Но и в твоём сне неплохо.       — Это сон?! Это кошмар! — я рявкнула, не в силах удержать агрессию.       Я направила ладонь в его сторону, выпустив поток энергии, но он прошёл мимо, не коснувшись его. Сайлас лишь улыбнулся, как будто знал, что именно так будет.       — Мы в твоём сознании. Ты не можешь мне навредить, — усмехнулся он, его глаза сверкали игриво, но в его словах не было угрозы.       — Чего ты хочешь? — фыркнула я, пытаясь держать между нами расстояние. Мой взгляд был полон недоверия.       — Наконец-то познакомиться с моей дочерью, и показать, что я не такой уж плохой, каким кажусь тебе. — Он сделал несколько шагов ко мне, но я продолжала отступать, чувствуя, как моё сердце бьётся всё быстрее.       — Так ты знал, что у тебя есть дочь? — вдруг меня осенило. Я остановилась и посмотрела ему в глаза, чувствуя, как внутренняя буря усиливается.       Сайлас улыбнулся, его взгляд стал мягче, теплее.       — Я всегда знал, — сказал он, наклоняя голову, и в его голосе была такая глубокая, почти родная забота, что я почувствовала дрожь. — И всегда был рядом.       — Я тебе не верю! — я закричала, почти не осознавая, что говорю. — Ты врёшь! Ты не мог быть рядом! Ты же зло!       Он не отвечал сразу. Только тихо кивнул и продолжил:       — Я был рядом, когда ты пиналась в животе своей матери. Я был там, когда ты появилась на свет, видел, как ты делала свои первые шаги, как твое тело едва не разорвало от силы, которую влила в тебя твоя мать. — его голос стал тише, но каждое слово звучало, как тяжёлый удар по моей уверенности.       Я не могла поверить ему. Не могла… Но в его глазах была такая нежность, такая беспредельная любовь, что я вдруг почувствовала, как слёзы вновь начали подниматься на глаза.       — Заткнись! — мои слова пронзили тьму, и я почувствовала, как слёзы рвутся наружу, хотя я отчаянно пыталась сдержаться.       Сайлас сделал шаг к мне, его лицо было спокойным, без тени гнева.       — Я всегда был рядом, даже если ты отрицаешь это, — он продолжил, и теперь его голос стал более мягким, почти утешительным. — Я помогал тебе, когда ты в четыре года погналась за бабочкой и чуть не упала с обрыва. Ты не заметила его, но я вызвал ветер из последних сил, чтобы оттолкнуть тебя от края. — Он замолчал, его взгляд стал вдумчивым. — Ты так плакала, когда бабочка полетела дальше. А ты осталась на поляне.       Слёзы в глазах затмели всё вокруг. Я не могла поверить, но его слова касались меня, трогали меня глубже, чем я готова была признать.       — Ты не мог… Ты не мог быть рядом… — я прошептала, мои руки дрожали, а внутри меня будто что-то ломалось.       Он снова улыбнулся, и его улыбка была полна такой доброты, что я почувствовала, как на сердце стало немного легче. Но вместе с этим пришло чувство, которого я боялась.       Может, он был рядом. Может, он действительно никогда не оставлял меня.       — Стой, — я задумалась, взглянув на него с полным недоверием. — Раз ты был всё это время со мной, значит, ты в курсе, что я собиралась сделать с лекарством от бессмертия?       Сайлас поджал губы и кивнул, его взгляд стал более серьёзным, но скрывал нечто большее — тёмные намёки на то, что я могла бы не понять.       — И сейчас пытаешься меня растрогать, чтобы я прониклась твоей «отцовской любовью» и передумала тебя убивать? И чтобы встала на твою сторону? — я усмехнулась с горечью, что-то тяжёлое сжалось в груди. — Хуй тебе.       Он молчал, явно надеясь на что-то, но я уже не была той девушкой, что могла бы поверить в эти красивые речи. Слишком много предательства было вокруг.       — Я… — начал он, но я перебила его.       — Я не дура! Всё понимаю. Появилась проблема — надо избавиться. Но я не уйду от своей цели! — голос дрожал от ярости и боли.       Сайлас опустил голову, как будто что-то раздумывал.       — Вся в мать, — сказал он, потирая переносицу.       — Которую ты бросил! Ради кого?! Ради этой шлюхи Амары?! — я закричала, слова сорвались с языка, как пули. Все эти годы в голове крутился один вопрос, и сейчас он вырвался наружу.       Сайлас резко посмотрел на меня, его глаза полыхнули гневом.       — Не смей её так назвать! — его голос стал жёстким, как лед. Он подошёл ближе, но я не отступила.       — А с любовью на меня смотришь, потому что я похожа на неё? На Амару? — я вскинула брови, в глазах мелькнуло нечто опасное, и я истерически засмеялась. — Думаешь, что так бы и выглядел ваш общий ребёнок?       Его лицо стало холодным, глаза сузились, как если бы я затронула что-то очень личное, но в его голосе уже не было угрозы.       — Эрида, перестань, — шипел он, пытаясь удержать себя в руках.       — Знаешь что?! — я развернулась от него, мои шаги стали быстрыми, а в груди всё пылало. — Да пошёл ты! Папаша хренов! — я уже не могла сдерживаться, слова лились, как поток, который невозможно остановить.       Я шагала в темноту, чувствовала, как нарастает буря. Хотела просто исчезнуть, раствориться в этом хаосе.       — Будь умнее, дочь! — его крик настиг меня, эхом отразившись в тишине. — Брось их всех! Мы с тобой можем многое!       Я остановилась, но не обернулась. Глаза горели, а в груди был один ответ.       — Ага, ты можешь ещё нахуй сходить! — буркнула я, сдерживая слёзы. Не от горя, а от того, что не могла поверить в его слова, не могла принять его предложение.       Каждое слово Сайласа было ложью, и я не могла дать ему шанс использовать меня. Я не была его дочерью для того, чтобы стать его оружием. И я никогда не позволю себе стать той, кто просто стоит рядом с ним в этом тёмном мире.       Я не обернулась, и шаги мои становились всё быстрее. В голове царил лишь хаос. Сайлас стоял там, где я его оставила, его слова эхом отдавались в темноте, но я их не слышала. Я не могла слышать ничего, кроме внутренней борьбы и страха, что я все же окажусь в его руках.       Порой мне казалось, что я была его дочерью только по кровным узам, что все остальное — это лишь тень, маскирующая его истинные намерения. Но ведь мать всегда говорила, что я могу быть сильной, что я могу стать кем-то, кто не будет играть по чужим правилам. И я верила ей. Верила всем тем словам, что она говорила мне о моей силе, о моей истинной природе. Но теперь я знала, что эти слова могут быть лишь миражом, который будет разрушен, если я не возьму контроль в свои руки.       Но что, если я ошибалась? Что, если Сайлас прав? Он ведь был рядом все эти годы… хотя бы по-своему. Если не пиздит. Он видел, как я падала и поднималась. Он был рядом, когда я не знала, что происходит в моей жизни. Мог ли он действительно быть… не таким ужасным, как мне казалось?       Нет, не может быть. Мои руки сжались в кулаки, а глаза снова заполнились яростью. Я ускорила шаги, и даже когда мои мысли метались туда-сюда, я не могла позволить себе сомневаться. Нет, я не могу допустить, чтобы он контролировал мою жизнь.       Вдруг я почувствовала холодный ветер, который обвил моё тело, заставив замерзнуть от темных предчувствий. Я вздрогнула. Это было не просто ощущение. Это был сигнал. Чувствовала, как магия вокруг меня меняется, и тут же пришло осознание. Что-то надвигается.       Я резко остановилась и повернулась. Сайлас стоял в нескольких шагах от меня, его фигура была нечёткой в темноте, словно растворяясь в ней. Он знал, что я чувствую, знал, что я на грани решения. Он был не просто моим отцом, а силой, с которой мне предстояло бороться.       — Не беги, Эрида, — его голос был мягким, почти манящим. — Ты знаешь, что я могу тебе помочь.       — Я не верю тебе, — холодно ответила я, снова показывая ему, что не боюсь.       Сайлас молчал, его глаза блеснули в темноте, как два уголька, которые почти погасли. Он шагнул ко мне.       — Ты не понимаешь, — сказал он, его голос становился всё более твердым. — Твоя сила… Она может быть твоим проклятием. Ты не видишь, как играешь с огнём?       Я шагнула назад, мои ноги твердо стояли на земле.       — Или, может, ты просто боишься, что однажды эта сила станет слишком велика и ты не сможешь её контролировать? — продолжал он.       — Я… контролирую себя! Я не ты! — крикнула я, уже не выдержав. Всё внутри меня горело, и мои слова лились, как потоки лавы. — Я не сделаю того, что ты хочешь!       В ответ я почувствовала, как его магия начинает давить на меня, как невидимые руки сжимают грудную клетку, заставляя чувствовать слабость. Он пытался подавить мою волю, но я сопротивлялась.       — Ты всегда думала, что ты одна, — сказал он, и в его голосе появилась злая усмешка. — Но ты даже не представляешь, насколько глубоко ты погружаешься в этот мир.       Мои руки вспыхнули магией, она вырвалась наружу, как поток энергии, пронзающий тьму. Сайлас был готов, и его магия встретилась с моей. Мы были как две противоположные силы, сталкивающиеся в смертельной борьбе. Но, несмотря на сопротивление, я чувствовала, как он продолжает манипулировать мной, его присутствие, его влияние, продолжает тянуть меня в свою сторону.       — Я не могу позволить тебе сделать это, — прошептал он, когда магия наших сил соединилась в вихре. — Ты — моя дочь. А я — твой отец.       — Нет, — я произнесла это слово, но теперь оно звучало как крик. Я не могла допустить, чтобы он победил меня. Я не могла быть его. — Мой отец — Эрес! Он всегда был рядом, он всегда был на моей стороне! — закричала я, яростно отталкивая Сайласа волной магии. Ранить не могу, хоть оттолкнула.       Он покачнулся, едва удержавшись на ногах, и стиснул зубы.       — Он твой дядя, не отец! — выплюнул он, в его голосе сквозила ярость.       — Он моя семья! — выкрикнула я, сердце стучало в груди, как барабан в разгар битвы. — Хейли — моя семья! Даже Майклсоны стали мне родней больше, чем ты когда-либо был!       Сайлас хотел что-то сказать, но я не дала ему.       — Ты передумаешь… — начал он.       — Выйди из моей головы! — завопила я, и в тот же миг почувствовала, как само пространство вокруг нас задрожало.       Пол затрещал, воздух загудел, а тьма, обволакивающая всё вокруг, начала крошиться на мелкие кусочки, будто чёрное стекло. Слышался странный треск, как если бы сама ткань сна рвалась.       — Как ты?.. — удивленно начал Сайлас, но договорить он не успел.       Разломы света прорезали тьму, ослепляя меня своим сиянием. Я прикрыла глаза рукой, но было поздно — белый свет был повсюду. Его было так много, что казалось, он прожигает меня насквозь.       Я краем глаза увидела, как Сайлас отчаянно пытается удержаться в этом мире, цепляясь за обрывки тьмы, но и он начал рассыпаться, растворяться в ослепительном свете, как прах, унесённый ветром.       И в последний миг, прежде чем его лицо исчезло окончательно, я увидела в его глазах не злобу… нет. Я увидела страх. Страх передо мной.       Я проснулась в своей постели, резко сев, тяжело дыша. Всё ещё дрожала, сжимая одеяло в кулаках. Ночь была тёмной, но реальной. И впервые за долгое время я почувствовала себя сильнее.       Я разорвала цепи, которые он пытался накинуть на моё сердце. И я знала: моя судьба не принадлежит ни Сайласу, ни его теням из прошлого.       Она принадлежит только мне.       В комнату вихрем влетел Элайджа — его шаги были лёгкими, почти бесшумными, но полные тревоги. Пока я с Хейли жили в доме Майклсонов, в мою комнату первородные заходили, как в свою, но сейчас я этому была безумно рада. Я даже не успела толком осмотреться, как он уже оказался рядом, опустился на край кровати и, не раздумывая, взял моё лицо в свои тёплые, уверенные ладони.       — Что случилось? — спросил он, вглядываясь в моё бледное, вспотевшее от сна лицо. — Ты кричала.       Я сглотнула комок в горле, отводя взгляд, но он мягко вернул мой взгляд к себе.       — Кошмар приснился… — прошептала я еле слышно, голос дрожал.       Элайджа тяжело вздохнул, его плечи чуть опустились. Без лишних слов он обнял меня, прижал к себе так крепко, будто хотел своим теплом выжечь из меня остатки кошмара. Его рука медленно скользила по моей спине, успокаивающе гладя, а дыхание ровным ритмом касалось моих волос.       Я вцепилась в его рубашку, вдыхая знакомый запах древесины, старинных книг и чего-то родного. И впервые за весь ужасный день мне стало легче.       — Ты в безопасности, — тихо, почти шёпотом произнёс он мне на ухо. — Я здесь. Я не позволю никому добраться до тебя.       Я сжала глаза, позволяя себе впервые за долгое время почувствовать слабость. Потому что рядом был он. Элайджа. Тот, кто всегда держит слово. Я обняла его так крепко, будто от этого зависела моя жизнь.       — Останься, пожалуйста, до утра, — выдохнула я сипло, уткнувшись носом в его шею.       Мне было страшно снова закрыть глаза и оказаться в той тьме… снова увидеть ебаного Сайласа, снова чувствовать его холодное присутствие. Казалось, только рядом с Элайджей кошмары не осмелятся подступить ко мне.       — Хорошо, — мягко ответил он.       Осторожно отстранившись, Элайджа, даже не раздеваясь, улёгся рядом — прямо в своих тёмных брюках и безупречной рубашке.       Я сразу же устроилась у него на груди, прижимаясь щекой к его сердцу, которое било ровно и уверенно. Его рука обвилась вокруг моей талии, удерживая, словно якорь, а пальцы неторопливо скользили по моей спине, успокаивая каждую дрожащую клеточку.       Под этот размеренный, тёплый ритм я незаметно для себя снова провалилась в сон — на этот раз глубокий и безмятежный, будто весь мир за стенами этой комнаты перестал существовать.

***

      Утро наступило неожиданно быстро. Тёплый свет просочился сквозь плотные шторы, лаская комнату мягкими лучами. Я всё ещё лежала, в полудреме укрывшись полурасправленным одеялом, уткнувшись лбом в грудь Элайджи, а его рука всё так же крепко обнимала меня за талию, словно боялся отпустить.       В этот момент дверь тихонько приоткрылась, и в проёме появилась Хейли. Она замерла, приподняв бровь в немом удивлении.       — Ну ни фига себе… — прошептала она себе под нос, чтобы не разбудить нас. А мне было пипец как лень, оповестить её, что я не сплю.       Хейли с ухмылкой облокотилась на косяк, скрестив руки на груди, разглядывая эту картину: строгий, всегда собранный Элайджа, сейчас растрёпанный, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки, крепко обнимающий меня во сне, а я, словно котёнок, устроилась у него на груди, тихонько посапывая.       — Милота уровня Майклсон, — усмехнулась Хейли.       Она хотела было уже закрыть дверь и оставить нас в покое, но в последний момент не удержалась, достала телефон и щёлкнула пару снимков. На память. И чтобы потом подразнить. Тихо хихикнув, она так же бесшумно выскользнула за дверь, оставляя нас в покое в этом крохотном оазисе безопасности и тепла. Сучка. А я уснула обратно.       Дверь в комнату чуть скрипнула снова — и я даже не проснулась от этого. Но Элайджа, как всегда начеку, открыл глаза сразу, не шевелясь, будто выжидая. В проёме стоял Клаус.       Он остановился, упершись рукой в косяк, и уставился на нас. Его глаза сузились, на лице заиграли жёсткие черты, а челюсть заметно напряглась. Элайджа медленно, почти лениво поднял голову, встречаясь с ним взглядом.       — Вижу, у нас гость рано утром, — тихо заметил он, чтобы не разбудить меня.       Клаус криво усмехнулся, но в его улыбке было столько яда, что воздух в комнате будто похолодел.       — Вижу, ты быстро пользуешься доверием, братец, — процедил он сквозь зубы.       Элайджа, не отпуская меня, продолжал смотреть на него с вечным спокойствием в глазах.       — Она пережила кошмар, — ровно сказал он. — Я просто рядом. Не более.       Клаус сжал кулаки. Его бешенство витало в воздухе, наполняя комнату напряжением.       — Конечно… — с ядовитой улыбкой протянул он, делая пару шагов внутрь. Его взгляд скользнул по мне, спящей на груди Элайджи, такой беззащитной и тихой. В его глазах зажглось что-то, что он сам не смог бы скрыть — ревность, боль и злость. Он стоял над нами, будто борясь с самим собой. Наконец, стиснув зубы так, что на скулах заиграли жилки, Клаус резко развернулся.       — Наслаждайтесь своим трогательным моментом, — бросил он, уходя. — Пока можете.       Дверь громко захлопнулась за ним. Элайджа вздохнул, вернув голову на подушку. Его рука чуть крепче обняла меня.

***

      Когда я проснулась, Элайджи уже не было рядом — только тепло оставалось на простынях. Я потянулась, всё ещё чувствуя слабость после вчерашнего кошмара, и решила спуститься вниз.       На лестнице я столкнулась с Клаусом. Он стоял, прислонившись к перилам, будто ждал меня. Его взгляд поймал мой ещё до того, как я смогла что-то сказать. Он медленно оттолкнулся от перил и сделал несколько шагов ко мне.       — Делайла, — его голос был низким, глухим, будто он сдерживал в себе целую бурю. — Нам нужно поговорить.       Я кивнула и молча пошла за ним в одну из пустых комнат. Только мы вдвоём. Клаус закрыл за нами дверь и развернулся ко мне.       — Я хочу, чтобы ты перестала так тесно общаться с Элайджей, — выпалил он, преграждая мне путь.       Я застыла, моргнув несколько раз, пытаясь осознать, что вообще услышала.       — С чего бы это вдруг? — переспросила я, не скрывая удивления. — Ты что, ревнуешь?       Его челюсти заиграли под кожей, он сжал губы в тонкую линию.       — С чего бы мне ревновать? — нахмурился он, но в голосе прозвучала предательская нотка.       Я внимательно всмотрелась в его лицо. Напряжённое, закрытое, но слишком знакомое для меня, чтобы я не заметила правды.       — Ты точно ревнуешь, — медленно протянула я, подходя ближе, будто испытывая его на прочность. — Но знаешь, Клаус… — я прищурилась, — не думаю, что у нас такие отношения, чтобы ты имел право меня ревновать.       Мышцы на его скулах заиграли сильнее, и он отвернулся на секунду, будто борясь с самим собой.       — Я тебе… нравлюсь? — с вызовом спросила я.       Он бросил на меня быстрый, опасный взгляд.       — Просто не хочу, чтобы Элайджа разбил тебе сердце, — соврал он. — Он наиграется, ему станет неинтересно, и он уйдёт.       Я скрестила руки на груди, склонив голову набок.       — Ты сейчас описываешь самого себя? — с лёгкой усмешкой спросила я. — И вообще, — добавила я, — я вижу, что не безразлична тебе.       — Небезразлична, — процедил он сквозь зубы. — Довольна?       Я замерла на мгновение. Голова отказывалась думать рационально, а сердце бешено колотилось. Тогда я решилась. Протянула руку и, поймав его за запястье, мягко вложила свою силу во внушение:       — Ты не должен испытывать ко мне даже капли симпатии, Клаус, — прошептала я.       Но внушение ударилось о стену его воли и рассыпалось в прах. Он резко выдернул руку, навис надо мной и зло прошипел:       — Потому что я не Элайджа, да? Только он достоин твоей симпатии?       Я сжала губы. Почему внушение не подействовало? Что он за чёртов антивнушаемый ублюдок? Или внушение не действует на глубокие эмоции?..       — Чем я хуже его? — продолжал он, почти рыча. — Потому что я монстр? Потому что убиваю? Потому что меня боятся? Но и Элайджа не святой, — добавил он, почти шепча, будто раскрывая тайну.       — Я не об этом, Клаус, — устало ответила я. — Я просто не хочу, чтобы из-за меня вы снова оказались по разные стороны баррикад. Вы же братья… Я не хочу быть для вас новой Татией.       Его глаза потемнели от боли. Это было как удар под дых — быстрый, точный, безжалостный. Он на секунду опустил голову, будто пытаясь скрыть свои чувства, а потом сделал шаг в сторону, пропуская меня к двери. Я уже коснулась дверной ручки, но в следующее мгновение он перехватил меня за запястье и рывком притянул к себе.       Его губы накрыли мои с такой страстью и отчаянной нежностью, что я потеряла связь с реальностью. Он не просто поцеловал меня — он вложил в этот поцелуй всю свою боль, ревность, безмолвную просьбу. Когда он отстранился, его голос был низким, почти срывистым:       — Ты не хочешь выбирать, Делайла… Но выбор всё равно придётся сделать. И выбирать нужно не умом, а сердцем.       Он отпустил меня так же резко, как схватил, и первым вышел из комнаты, оставляя меня, сбитую с толку, с сердцем, колотящимся где-то в горле. Я провела дрожащей рукой по губам, на которых всё ещё пульсировал вкус его поцелуя.       — Чё, блядь, только что было?.. — еле слышно прошептала я, глядя на пустую дверь.       Клаус Майклсон. Поцеловал меня. И сказал, что выбор надо делать сердцем. Я ошарашенно оглянулась на закрытую дверь. За ней где-то там был он — упрямый, опасный, чертовски уязвимый в своих чувствах.       «Выбор…» — пронеслось в голове. — «Какой, нахрен, выбор? Я никого не выбирала. Я вообще хотела просто жить спокойно.»       Я злилась. На него. На себя. На Элайджу. На всех. На чувства, которые не должна была испытывать. Сжав кулаки, я наконец открыла дверь. В коридоре Клауса уже не было — будто растворился в воздухе. Только в воздухе ещё витал его запах — тёплый, пряный, знакомый до мурашек. Я выдохнула сквозь зубы и, сжав пальцы в кулак, ударила ими по косяку.       — Придурок, — прошипела я. — Прекрасный, упрямый придурок.       Мне казалось, я схожу с ума. А может, я просто наконец-то начала чувствовать. Я вошла обратно. Я ещё стояла посреди комнаты, когда в проёме появился Элайджа.       — Делайла? — его взгляд сразу выхватил моё лицо, мою растерянность, мои сжатые губы. — Всё в порядке?       Я судорожно выдохнула и отвернулась, пряча эмоции, как школьница, уличённая во лжи. Нет, не в порядке. Совсем. Я только что поцеловалась с твоим братом. И хуже того — мне понравилось.       — Просто… ночь тяжёлая, — пробормотала я, подходя к окну, чтобы избежать его взгляда.       Элайджа медленно вошёл, и его шаги звучали слишком уверенно, слишком спокойно, будто он уже чувствовал — что-то изменилось.       — Ты странно выглядишь, — мягко заметил он. — Случилось что-то после того, как я ушёл?       Я резко обернулась, нервно засмеялась.       — А что, по-твоему, могло случиться? Ты думаешь, Клаус пришёл ко мне и… — я запнулась. — И поцеловал меня?       Он застыл. Глаза слегка прищурились. Молчание между нами затянулось, как струна, натянутая до предела.       — Он это сделал? — наконец произнёс он, голос был ровным, но в нём слышалась сталь.       Я не знала, что ответить. Лгать? Промолчать? Или вывалить всё? Но я посмотрела в эти тёмные, глубокие глаза, полные сдержанности, и честность сорвалась с губ сама собой:       — Да.       Элайджа опустил глаза, медленно вздохнул. Он не стал ни злиться, ни кричать, ни обвинять. Он просто подошёл ближе и взял мою руку в свою.              — А ты? Что ты почувствовала?       Этот вопрос был ловушкой. Или спасением. Я колебалась. Я не знала, как объяснить. Клаус взорвался в мою жизнь как буря. А Элайджа… он всегда был как якорь. Спокойствие в хаосе.       — Я почувствовала, что я… не знаю, — прошептала я.       Он кивнул. И так долго смотрел на меня, что мне стало трудно дышать.       — Делайла, — произнёс он тихо, почти болезненно, — мы не обязаны делать выбор прямо сейчас. Но если Клаус начал играть в эту игру… знай, он редко отступает.       — И ты? — прошептала я. — Ты отступишь?       Его рука легла мне на щеку.       — Никогда.       И он тоже наклонился. Медленно, осознанно. Его губы были тёплыми, нежными, полными сдержанной страсти. В отличие от Клауса, он не завоёвывал — он предлагал. И я снова осталась между двумя огнями.

***

      Утром я сидела на кухне Майклсонов, завернувшись в мягкий плед и тупо мешала ложкой в кружке остывший чай. Ночь была тяжёлой. Слишком тяжёлой. Две пары губ за одни сутки — и две войны, за которые я, кажется, невольно стала призом.       — Что с тобой? — голос Хейли вывел меня из транса.       Я подняла на неё глаза. Она стояла в проходе, одетая в чёрные леггинсы и футболку, с чашкой кофе в руках и насторожённым выражением лица.       — Ты выглядишь так, будто только что пережила апокалипсис, — усмехнулась она, но её глаза светились заботой.       — Можно сказать и так, — вздохнула я и сделала глоток холодного чая. — Меня поцеловали.       Хейли приподняла бровь.       — Элайджа? — сразу догадалась она, озорно улыбаясь.       Я замялась.       — И Клаус.       Улыбка Хейли сползла с лица. Она медленно поставила кружку на стол.       — Подожди, подожди. Что?! — её голос сорвался на писк. — Оба?!       Я кивнула, чувствуя, как уши заливает жар.       — Клаус отвел меня в какую-то комнату, начал предъявлять мне что-то про Элайджу, потом… — я замялась, вспоминая его яростные глаза и горячий поцелуй. — А потом Элайджа пришёл.       — И тоже поцеловал тебя? — ошарашенно переспросила она.       — Угу, — промямлила я, уткнувшись в кружку.       Хейли выдохнула, откинулась на спинку стула и засмеялась.       — Вот это жопа. Настоящая кровавая мыльная опера.       — Не смешно, — простонала я. — Я между ними. Буквально.       Хейли вдруг посерьёзнела:       — Делайла, будь осторожна. Ты не представляешь, на что способны эти двое, если дело касается женщины, Бекка рассказала. Особенно если это напоминает им старые раны… Татия, Кэтрин…       Я кивнула. В груди зашевелилась тревога.       — Я не хочу стать их новой войной. Я не хочу выбирать, — шепнула я.       — Иногда выбора нет, — мягко сказала Хейли. — Иногда сердце уже давно всё решило, просто голова отказывается это принять.       Я вскинула на неё взгляд. А моё сердце что решило? И готова ли я вообще слушать его?       В этот момент в кухню вошёл Клаус. Его взгляд тут же скользнул ко мне, как будто между нами натянулась невидимая нить. Следом, через секунду, появился Элайджа, сдержанный, спокойный, но его глаза задержались на мне чуть дольше обычного.       И я поняла: выбора у меня действительно больше нет. Он уже сделан. Где-то глубоко внутри.

***

      — Всё, станция «вылезай», — буркнула я Бекке, когда мы наконец выбрались из лодки.       Добрались, блядь, наконец-то. Этот ебаный остров, где прятался Сайлас, стоил нам грёбаной вечности. Но ничего. Папашка, считай, счётчик себе уже запустил. Я иду.       Мы весь день как мудаки шастали по лесу, но ни пещеры, ни даже намёка на неё так и не нашли. В итоге пришлось тормознуть на ночь в каком-то разваливающемся домике на краю этого проклятого острова. Отличная, мать её, компашка: я, Бекка, Шейн, эта долбанутая — Елена и её компания. Весёлый, сука, лагерь.       — Готова к встрече с отцом? — подкатил Шейн, ковыряясь у горстки дров.       — Готова, — рявкнула я, щёлкнув пальцами и разжигая костёр магией. Пламя вспыхнуло так резко, что профессор аж подскочил.       — Удобно, — хмыкнул он, косясь на меня.       Я покосилась на него через пламя, будто собираясь испепелить взглядом.       — Чего ты вокруг меня вечно трёшься, а? Ты ж не просто так тут, профессор хуев, — цедила я холодно.       — Простое исследовательское любопытство, — натянуто улыбнулся он, устраиваясь на гнилое бревно рядом.       — Ну-ну, — фыркнула я, обхватив руками колени и уставившись в костёр. — Мой отец — врунишка похлеще любого барыги. Своим сладким пиздежом только и умеет, что цеплять тех, кто ему нужен. А ты — всего лишь пешка на его ебаной шахматной доске.       Шейн промолчал, но по его скукоженной роже было видно — задела. Я ещё немного погрелась у огня, потом встала, отряхнула штаны и пошла в домик, потому что если останусь тут ещё хоть на минуту, точно пущу кому-нибудь огненный шар в лицо. Нахрен надо.

***

      — Джереми! — разнеслось с улицы, будто гром ёбнул прямо в ухо.       Я зажмурилась от долбаного солнца, которое светило мне прям в морду, и с кислой рожей выбралась из спального мешка. Всё тело ныло после ночёвки на полу — спасибо, блядь, остров забвения. Еле волоча ноги, я вышла наружу. Там уже все суетились, как куры на пожаре, носились туда-сюда, орали. И все по одному поводу — пропал, мать его, Джереми Гилберт.       — Да вы издеваетесь, — прорычала я сквозь зубы, закатив глаза.       И начался этот цирк с конями. Все дружненько ломанулись в лес на поиски «бедного Джереми». День в трубу, настроение в говно, ноги в кровь. Вот так вот — весь ёбаный день мы шлялись по этому проклятому лесу, будто у нас не было дел поважнее.       А вечером, когда силы были на нуле, а я готова была задушить любого, кто ещё раз скажет «может, он просто где-то оступился», выяснилось самое весёлое — нас обокрали.       И кто, спрашивается, нас сделал, как последних лохов? Конечно же, блядский профессор Шейн! Пока мы как дебилы искали одного долбоёба, другой нас тихо и красиво обчистил.       И всё бы ничего, если бы я, дурында, не забыла, чем эта серия сериала заканчивается! Ёбаный в рот, Делайла, браво! Аплодисменты стоя! Память, как у золотой рыбки.       Я хотела заорать так, чтобы слышали даже на материке, но просто скрипнула зубами и швырнула камень в кусты. Пиздец.       Так мы и продолжили бегать по этому ёбаному острову в поисках Шейна. Все были уверены на сто процентов — у этого мудака и Бонни, и Джереми, и, сука, надгробный камень в придачу. Но, как и следовало ожидать, нихуя мы не нашли. Ни следа, ни запаха, ни записки «пошли нахуй».       В итоге, обосравшись с поисками, мы снова вышли к нашим долбаным лоткам.       — Так, — тяжело вздохнула я, отряхивая штаны от грязи. — Сейчас попробую с помощью магии найти Бонни… Ну, или хотя бы постараюсь. Потому что, блядь, Сайлас блокирует всё как последняя мразь, — буркнула я, отходя от всех подальше.       — А раньше нельзя было это сделать? — недовольно фыркнула Бекка, скрестив руки на груди.       — В глубине этого ёбаного острова сигнал магии был в жопе, — закатила я глаза. — А тут, на краешке, типа получше ловит. Как вай-фай в деревне, блядь.       — Ты хочешь найти её по следу магии? — уточнила Елена, прижимаясь к Стефану, пока Деймон где-то носился, как ужаленный. Точнее в плену у другого охотника.       — Ну да, типа того, — пробубнила я, сосредотачиваясь. — Бонни потомок Кетсии. И, хрен с ним, даже мой какой-то там сраный родственник по левой ветке её пра-пра-прабабушки.       — Вы с Бонни родственники? — удивился Стефан.       — Настолько дальние, что проще сказать — нихуя общего, — буркнула я, закатывая глаза. — Но шанс маленький есть.       Я сосредоточилась и наконец-то что-то почувствовала. Слабое, но, блядь, было!       — Так, что-то есть! Пошли за мной! — рявкнула я.       И мы снова полезли в эту сраную чащу. Я бы, клянусь всеми богами, перенесла нас туда за секунду магией, но, конечно же, папаша-Сайлас срался мне в процессы, как только мог. Козёл грёбаный.       Я шла, вытянув руки вперёд, как ёбаная антенна, из стороны в сторону, то ловя какую-то слабую магическую волну, то теряя её к хуям. Выглядело это, конечно, как будто я перебрала на деревенской пьянке и теперь ищу забор, чтобы не упасть.       — Ты ходишь как пьяная, — пробурчала Бекка за спиной, явно получая эстетическое удовольствие от происходящего.       — Не бойся, без тебя не пила, — усмехнулась я, не оборачиваясь, и пошаркала дальше, еле удерживая баланс между реальным миром и волнами магии.       Каждый шаг был как мини-экзамен: поймаю — не поймаю, сорвусь — не сорвусь. И при каждом рывке магии меня слегка мотало вбок, словно я пыталась пройти тест на трезвость перед полицейским.       Но, несмотря на всю эту ёбаную цирковую пародию, я наконец-то почувствовала что-то более стабильное — тонкую ниточку магической энергии, ведущую куда-то глубже в лес.       — Есть контакт, ублюдки! — крикнула я и побежала вперёд, не сильно заботясь о ветках, которые били меня по лицу.

***

      Остановившись у самого края обрыва, я упёрла руки в бёдра и объявила:       — Так, а теперь прыгаем нахуй вниз, — бодро указала я пальцем в пропасть.       — Помочь тебе? — спокойно спросил Стефан, бросив взгляд на меня, как на идиотку. — Ты не вампир. Прыгнешь — и сразу погибнешь.       — Спасибо, рыцарь в блестящих доспехах, — фыркнула я. — Но без сопливых как-нибудь справлюсь.       С этими словами я наколдовала себе камень, что валялся неподалёку, и, кряхтя от напряжения, вскарабкалась на него. Магией начала аккуратно спускать себя вниз, как какая-то ебаная фея на неустойчивой платформе. Держать равновесие было так же трудно, как не упасть лицом в салат после пятой бутылки винишка.       Я почти добралась до земли, оставалось каких-то сраных пару метров, и тут — сюрприз, блядь — моя магия дала сбой. Папа, спасибо! Камень подо мной пошёл вразнос, а я вместе с ним стремительно полетела вниз, как последняя криворукая дурочка. Крикнуть я не успела — меня уже поймал Стефан, который каким-то хуем успел спуститься раньше.       — Я же говорил, — хмыкнул он, глядя на меня сверху вниз, как на дурочку.       Я резко оттолкнулась от него и встала на землю, отряхиваясь от невидимой пыли.       — Спасибо, — буркнула я сквозь зубы, натягивая обратно своё достоинство.       Стефан удивленно вскинул бровь, будто я сейчас объявила, что умею готовить борщ и вышивать крестиком.       — Чё уставился? — я зло поправила куртку. — Может, я и язвительная сука, но благодарить умею. Я не такая уж тварь, как вы там себе накрутили.       Он кивнул, едва сдерживая ухмылку, а сзади уже, матерясь вполголоса, начали спускаться девочки.

***

      Наконец мы нашли ебаную пещеру и завалились туда толпой. Пройдя чуть дальше, сразу наткнулись на охуительную сцену: Деймон стоит, а перед ним охотник, целящийся в него с пистолета.       — Поспи, долбоёб, — фыркнула я, махнув рукой. Самой слабой магией вырубила охотника, как последнего лоха.       — Вот за что я тебя люблю, — развёл руками Деймон. — Ты всегда, мать твою, вовремя.       — Всегда пожалуйста, спасатель херов, — закатила я глаза и пошла дальше по тоннелю.       Магия Бонни вела меня в какую-то дыру в полу, и, учитывая, что мои способности тут глючили как старый Windows, спускаться пришлось почти вручную. Бекка, как ни странно, решила помочь и без особых истерик стащила меня вниз.       Мы хуячили по этим сырым, вонючим тоннелям уже часа два, и если бы не моя хитрожопость, мы бы так и бродили до посинения. Я почувствовала, как зашевелилась магия Сайласа. Я знала, куда надо, но если всех тащить за собой — пиздец миссии.       — Я… эм… не чувствую магии Бонни, — соврала я, сделав страдальческое лицо. — Надо разделиться, тогда быстрее найдём. Кто найдет первым, пусть найдет остальных.       — Окей, — кивнули все как один.       — Я с Еленой пойду налево, — бодро отрапортовал Деймон.       Ну конечно, на левак ему ходить не впервой, усмехнулась я про себя.       — Я тогда топаю вот в этот туннель, — указала я на ход прямо перед собой.       — Мы со Стефаном пойдём в последний, — подтвердила Ребекка.       Все дружно закивали, собираясь двигаться, и я уже хотела слинять, но Бекка вцепилась в меня.       — Ты же скажешь нам, когда найдёшь лекарство? — сузила глаза она, смотря прямо в душу.       — Конечно, блядь, — фальшиво улыбнулась я, мысленно посылая её куда подальше.       Ребекка кивнула и ушла вместе со Стефаном. Деймон с Еленой уже скрылись в другом туннеле. Я вдохнула полной грудью свободу и рванула вперёд так резко, что чуть не ёбнулась об камни под ногами. Удержалась на ногах чисто на инстинктах, матерясь про себя на чём свет стоит. Блядский остров. Блядская миссия. Блядский Сайлас, жди меня, мразь!       С каждым ёбаным шагом я всё отчётливее чувствовала эту гнилую, тянущую энергию. Сила Сайласа давила на грудь так, что хотелось блевать. Я знала — я уже рядом. Вот он, блядь, саркофаг, ещё чуть-чуть…       И тут я увидела эту суку. Кэтрин. Она стояла там, как ни в чём не бывало, и поила Сайласа кровью Джереми.       — Кэтрин! Нет, блядь! — заорала я так, что голос хрипнул, но было поздно.       Сайлас схватил Джереми и начал хлестать его кровь, будто сто лет сидел на сухом пайке. Хотя на самом деле две тысячи. А Кэтрин… эта крыса, увидев, что дело пахнет жареным, вцепилась в ёбаную коробочку с лекарством и рванула к выходу, на ходу оттолкнув меня так, что я чуть башкой о стену не приложилась.       — СУКА! — выкрикнула я, но было уже похуй — Джереми оседал на землю, как сломанная кукла.       Я подлетела к нему, хватая за плечи, тряся, надеясь на чудо, но, глядя в его мёртвые глаза, я поняла — нихуя. Всё. Пиздец. Поздно.