Тело Делайлы

      Последнее, что я помню — как две недели спустя после выпускного, поздним вечером вышла от дяди и свернула на знакомую тропинку, ведущую домой. Ветер был прохладным, ночь — как вылитый чернилами бокал. И вдруг… из ниоткуда возникла девушка. Бледная, с иссиня-черными волосами и взглядом, будто она видела саму смерть. Она дунула мне прямо в лицо порошком — с запахом омелы. Я не успела ни вдохнуть, ни отшатнуться — и провалилась в темноту.       А теперь уже почти неделю я сижу в плену — связанная веревками, вплетёнными в древесину омелы. Смешно, правда? Полубогиня, древняя ведьма, наследница хаоса — и вот так просто обездвижена каким-то хреновым кустом.       — Алё! — рявкнула я, голос хрипел от ярости. — Я не могу быть беременна! Ты хоть слышишь меня?! У меня уже год как нет месячных!       — Значит, случилось чудо, — спокойно отозвалась ведьма, склонившись ко мне и… черт, да она сейчас трогает мой живот?       — Ты, блядь, издеваешься?! — захохотала я, запрокинув голову и уставившись в прогнившие балки потолка. — Какая, нахрен, беременность? Ты хоть представляешь, кто я?       — Древняя ведьма. Полубогиня. Эрида. Да-да, знаю, — с небрежным кивком отозвалась она, будто я просто скучная биография на листе. — Как думаешь, откуда мы узнали, что твоя слабость — омела?       Я дёрнулась, но верёвки впились в кожу ещё сильнее. Вены будто обожгло.       — Отпусти меня, ведьма, или я превращу это место в пепел, когда выберусь! — прорычала я, глаза налились багровым гневом.       — Ты не сможешь использовать магию, пока связана, — сладко улыбнулась она, указывая в сторону. — А твой дружок… мёртв. Некому тебя спасать.       Я повернула голову. Там, у стены, лежал Сэм. Без движения. Его грудь не поднималась.       — Нет… — голос сорвался. — НЕТ!       Мир задрожал. Что-то внутри меня заскрежетало, будто сама тьма начала пробуждаться. Вены загорелись черным светом, но омела тут же заглушила порыв магии.       — Вы, суки, поплатитесь за это! — взвизгнула я, вырываясь так, что запястья покрылись кровавыми порезами. — Вы не знаете, с КЕМ связались!       А ведьма только улыбнулась. И в её глазах было проклятое спокойствие. Она знала, что держит меня в клетке. Пока что.       — Как только мы заключим сделку с Клаусом — ты будешь свободна, — холодно произнесла ведьма, поднимаясь со стула и одергивая складки своего убогого, пропитанного травами плаща.       — Если вы хотите свергнуть Марселя, я могу помочь. Без всяких Клаусов, — бросила я ей в спину, с отчаянной попыткой вцепиться хоть в какую-то логику происходящего. — У меня силы хватит, чтоб сравнять весь этот чертов город с землёй!       Она остановилась на секунду, повернулась боком и чуть склонила голову, словно я предложила ей нечто забавное.       — Знаю. Но у нас другие планы, — проговорила ведьма с тенью мерзкой улыбки на губах. И вышла, громко захлопнув за собой дверь.       Гулкий стук эхом прокатился по комнате. А я… Я взорвалась.       — Твою мать! — выкрикнула я и со всей силы врезала ногой по стулу, на котором только что сидела эта сучка.       Дерево с хрустом врезалось в стену и разлетелось в щепки. Пыль поднялась в воздух, запах злости смешался с кровью на запястьях. Я дышала тяжело, словно сама пыталась удержать внутри взрывающееся солнце.       Какого черта я вообще позволила втянуть себя в этот фарс?       Я так упрямо гналась за местью отцу, так слепо ломилась в ворота преисподней, что совсем забыла о главном — о Марселе, о городе, Новом Орлеане. О друзьях, врагах, долгах… обо всём, ради чего стоило сражаться.       — Чёртова дура, — прошептала я, прижавшись лбом к прохладному камню стены. — Такая же, как он.       К вечеру запах от Сэма стоял такой, что внутри всё выворачивало. Он разлагался. Медленно, мучительно, и я чувствовала каждую гребаную стадию этого процесса. К вечеру глаза щипало так, что я почти ослепла. А потом — меня вырвало.       — Просто трупный запах… не токсикоз, — выдавила я сквозь зубы, пытаясь хоть как-то сохранить лицо. Хоть перед собой.       Я приподняла простыню, на которой сидела, вытерла рот, сморщилась от вони и снова плюхнулась на спину. Верёвки из омелы впились в запястья, но мне было уже плевать.       — Как же заебало… — прошипела я сквозь стиснутые зубы, уставившись в потолок. — Надо было просто свалить в закат, распрощаться со всем этим цирком… А я, дура, снова полезла туда, куда не надо. Хотя, какого хрена? Я и так сваливала. Сколько раз? Судьба, как сучка на поводке, каждый раз тащит меня обратно. Стерва.       Пауза.       — Лучше бы я была просто человеком…       Где-то внутри что-то болезненно кольнуло. Я задумалась. Какого это — быть обычным человеком?       — Я уже и забыла, каково это… — шепнула я, глядя в темноту. — Когда твоя сила — не магия, а сердце. Когда ты можешь сломаться — и это нормально. Когда ты не богиня, не ведьма, не оружие, а просто… просто кто-то живой.       Слеза скатилась по щеке. Я даже не пыталась сдерживать её — сил всё равно не осталось. Вытерла щёку плечом, двигаясь еле-еле — омела сковывала каждое движение.       — Нежность, слабость… Хрупкость. Всё, что я потеряла… Всё, что мне, может быть, уже не вернуть…       Я замолчала, вцепившись в край кровати, словно он мог хоть как-то заземлить меня. Хоть немного вернуть в реальность.       Я даже не могу связаться с Эресом. Ни телефона, ни магии — ничего. Как будто меня выдрали из реальности и закинули в чёртов вакуум. Ни связи, ни выхода, ни намёка на спасение. Одна. В какой-то ведьминой жопе мира. Просто охуительно!       — Заебись, — буркнула я в потолок, глядя на сучки в деревянных балках, как будто они мне могли что-то подсказать.       Я устроилась поудобнее, насколько это вообще возможно, когда тебя сковывают верёвки из омелы, и попыталась уснуть. Без толку. Мысли гнали друг друга по кругу, как бешеные.       То, что сказала эта ведьма… ну не может это быть правдой! Я должна быть бесплодна! ДОЛЖНА! Какого, мать его, хрена? Магия, силы, кровь богини — всё это должно было исключить такие «сюрпризы»! Я же не человек! Я не… не… мать?       Судорожно вздохнула. Нет. Это бред. Как только выберусь отсюда — проверю. Тест, чары, хоть УЗИ — но проверю. Пока не увижу доказательства — не верю. Просто не верю. Это ошибка. Неудачный ритуал. Провал в системе.       — Проблема в тебе, милая, а не во мне, — прошипела я сквозь зубы, имея в виду ведьму за дверью.       Я закрыла глаза. В голове стучало одно и то же: бесплодна… бесплодна… бесплодна… И вдруг эта злая, ржавая мысль: а если нет? Я резко распахнула глаза. Слишком темно. Слишком тихо.       — Только не это… — прошептала я. — Только не ребёнок… не сейчас…       И всё равно, внутри что-то шевельнулось. Что-то… странное. Непонятное. Как будто часть меня уже знала ответ, просто не хотела с ним мириться.       Я не заметила, как провалилась в сон. Всё было слишком тихо… слишком мирно.       Я стояла на поляне. Вокруг — густой лес, утопающий в тумане. Где-то вдали слышались детские голоса, будто издалека, как эхо из другого мира. Мои руки — свободны. Моя кожа — тёплая. На мне — белое платье, простое, почти детское. И в животе что-то… странное. Сначала — лёгкое покалывание. Потом — едва ощутимое движение.       Я опустила взгляд и провела ладонью по животу. Под пальцами — округлость. Слишком настоящая.       — Нет… — прошептала я.       И тогда — пинок. Легкий, но чёткий. Изнутри.       — Это сон. Это только сон.       Поляна начала темнеть. Трава под ногами выгорала до чёрного. А туман превращался в серую пелену пепла. Где-то в глубине леса послышался голос Сайласа:       — Он особенный. Его кровь изменит всё.       — Нет, нет, нет, — зашептала я, пятясь назад, но живот становился всё тяжелее. А сердце — всё громче.       Я упала на колени, вцепившись в землю. И вдруг сквозь неё пробились руки — ведьмины, цепкие, холодные. Они тянулись ко мне. К животу.       — Проснись… проснись… проснись! — закричала я, задыхаясь.       Я подскочила на кровати, с вытаращенными глазами, вся в холодном поту. Грудь тяжело вздымалась. Всё тело дрожало. Комната была тёмной, всё ещё той же — пыльной, гнилой, ведьминской.       Но чувство… это чувство… будто кто-то действительно там был. Внутри. Я опустила взгляд на живот, вздрогнула.       — Пошло всё к чёрту…       Я смотрела на свои запястья. Верёвка из древесины омелы врезалась в кожу, но было плевать — всё внутри горело от злости, страха и… дикого желания вырваться. Я не могла больше ждать. Не могла больше верить, что кто-то спасёт меня. Всё всегда заканчивается тем, что я спасаю себя сама.       — Ладно, сучка, — выдохнула я сквозь зубы. — Сыграем по-твоим правилам.       Я начала медленно двигать руками, чувствуя, как кора омелы царапает запястья до крови. Щипало — значит, хорошо. Значит, живая. Значит, смогу. Я согнула пальцы, сжав щепоть ото рта — выдернула заколку из волос. Маленькая. Металлическая. Почти игрушка. Но, мать его, у меня и не такие игрушки в руках были.       — Ну же… — прошептала я, двигая заколкой между узлами.       Руки дрожали. Слёзы злости мешались с потом. Всё тело болело, особенно живот — будто кто-то изнутри пытался остановить меня. Но я не останавливалась. Никогда.       — Ты не держишь полубогиню в плену, — прохрипела я. — Ты не держишь Эриду.       Треск.       Один из узлов сдался. Я дернулась — и тут же почувствовала, как магия омелы слегка ослабла. Это было как вдохнуть впервые за неделю. Слабое, но настоящее ощущение силы где-то под кожей.       — Я выберусь, — прошептала я, глядя в темноту, где покоился труп Сэма. — И они за это заплатят. Все.       Я успела выбраться из комнаты — еле дыша, с разбитыми запястьями и колотящимся сердцем. Магия возвращалась медленно, будто пробуждалась после долгой зимы. Но даже её капли хватило, чтобы незаметно открыть заколдованную дверь и выскользнуть в холодный коридор.       Каждый шаг отдавался эхом. Я пряталась в тенях, дышала через нос, чтобы не издать ни звука. Главное — выйти. Главное — найти выход. Я уже видела свет — выход из сраного дома, когда внезапно…       — Ты правда думала, что мы не предусмотрим этот вариант? — послышался голос за спиной.       Я обернулась — прямо передо мной стояла вторая ведьма. Та, что всё это время молчала, наблюдая из тени.       — Иди к чёрту, — зарычала я, пытаясь увернуться от потока её магии. Но моя магия ещё не до конца вернулась, и я была слишком слаба.       Магия ведьмы ударила меня в грудь, и я упала на каменный пол. Всё тело онемело. Дыхание стало рваным, как будто легкие наполнили ядом.       — Упрямая девчонка, — услышала я над собой, когда меня снова начали связывать, но на этот раз — с добавлением соли, пепла и крови — в ритуальный круг.       Я смотрела на потолок, проклиная их. Проклиная себя за то, что недооценила их. И пообещала — в следующий раз никто не уйдёт живым.       — Просто убей меня, — прохрипела я, с трудом удерживая голову прямо. — Ну давай же! Или ты на это не способна? Ведь, у тебе нет его.       Я рассмеялась — хрипло, натужно, с каплями крови на губах. Смех разрывал горло, но был таким чертовски сладким.       — Оружия против тебя у меня пока нет, — холодно произнесла ведьма, скрестив руки на груди. — Но я знаю, что оно существует. Если мне удалось это выяснить… подумай, сколько времени понадобится другим. Ты ведь в курсе, что тебя, Эрида, не то чтобы обожают.       — Ха! — я с силой дернула руками, и омела снова врезалась в запястья. — Оружие против меня зарыто так глубоко, что даже если всю планету развернёте, хрен найдёте. Так что — удачи, сучка.       Она зло глядела на меня, сжав челюсти. Молчание между нами было тяжелее, чем цепи. Затем она резко развернулась и пошла прочь, каблуки стучали по каменному полу, как удары по моим нервам.       — Я-то долго ещё не сдохну! — крикнула я ей вслед, голос звенел от ярости. — А вот твоя сестрёнка… передай ей мои соболезнования! Пусть покоится с миром, милая!       Она остановилась у самого выхода. Ни слова. Ни взгляда. Только напряжённые плечи и сжатые кулаки. А потом — ушла. Я закрыла глаза, позволив себе короткий, но триумфальный выдох.       — Твоя боль только начинается, ведьмочка, — прошептала я в пустоту.

***

      Хрен его знает, куда они меня тащили — омела резала запястья, ноги подкашивались, но когда мы вышли к месту, всё внутри у меня сжалось. Я увидела Клауса и Элайджу.       — Клаус! Элайджа! Не верьте им, это всё ложь! — сорвалась с губ крик отчаяния, прежде чем я даже поняла, что говорю. Клаус сразу метнулся взглядом к ведьме, злоба сквозила в каждом движении.       — Что за чёрт происходит?! — прошипел он, шагнув к ней с угрожающей грацией.       — Возможно, Марсель и запрещает нам колдовать в этом городе, — спокойно заговорила ведьма, стоявшая за его спиной, — но как хранители баланса, мы чувствуем, когда природа готовит нечто… особенное. Например, у меня есть дар — я ощущаю жизнь. Даже если она ещё едва зародилась.       — Бред! — я метнула в неё яростный взгляд. — Я не могу быть беременна! Я, мать твою, живой мертвец!       — Значит, природа преподнесла тебе дар, — невозмутимо ответила она, как будто мы говорим о погоде.       Лицо Клауса резко изменилось — напряжение, шок, и… что-то ещё, неуловимое. А потом заговорил Элайджа:       — Никлаус. Это твой ребёнок.       Я обомлела.       — Элайджа! — выкрикнула я, как пощёчину. — Ты серьёзно?! Ты же умный! Что с тобой сделали?! Ник, скажи ему, скажи, что это невозможно!       Клаус молчал, нахмурившись.       — Это невозможно. Вампиры не способны к размножению.       — Но оборотни — да! — вмешалась ведьма.       — Он может, потому что он гибрид, — пояснила я сквозь зубы. — Но я — нет. У меня год как не было месячных! Что за цирк вы тут устроили?!       — Если вы не поможете нам свергнуть Марселя, — прошипела ведьма, приближаясь, — то, верите вы или нет, но Эриде не понадобится платье для беременных. Она сгинет раньше.       — Сказочники, блядь, — выдохнула я и повернулась к Клаусу. — Просто убей Марселя, и поехали домой.       — Хватит, — прорычал Элайджа, — если Марсель должен умереть — я сам его убью.       — Нет! Пока нельзя. У нас есть чёткий план, и от него мы не отступим, — ведьма шла ко мне, словно я её собственность.       — Как ты смеешь приказывать мне?! — взревел Клаус так, что земля под ногами будто задрожала. Даже у меня сердце в пятки ушло.       — Ник, пожалуйста… не кричи, — выдохнула я, чувствуя, как начинает трясти ещё сильнее.       — Никлаус, ты её пугаешь, — мягко, но уверенно сказал Элайджа, положив руку на плечо брата.       Клаус взглянул на меня. Я вся дрожала — от усталости, боли, страха. Он сжал челюсть, прикрыл глаза и выдохнул.       — Мы будем играть по моим правилам, — прошипел он. — И первое правило — отпустите девушку.       — Она наша гарантия. — Ведьма стояла на своём.       — Пусть так, — сказала я глухо. — Просто сделай, как она просит… пожалуйста. Чем скорее это закончится, тем скорее я уйду.       Клаус обменялся взглядами с братом. Едва заметный кивок — и он ушёл, не оглядываясь. А Элайджа подошёл ко мне.       — Мы всё уладим. Скоро ты вернёшься домой. — Он провёл пальцами по моей щеке.       — Скорее бы… — прошептала я, прижимаясь к его руке. Но он сразу убрал её и повернулся к ведьмам.       — Если хоть волос упадёт с её головы, — его голос стал ледяным, — считайте, все ведьмы Нового Орлеана — мертвы.       Он развернулся и ушёл, оставив после себя ощущение грядущей бури.

***

      Меня перевели из старого, пропахшего смертью сарая в уютный домик. Стены — чистые, пастельные. Пол — вымыт. В комнате пахло травами и чем-то домашним. Почти не связывали — только руки и ноги, для приличия, наверное. Меня кормили, мыли, даже волосы расчёсывали, как кукле. И это почему-то бесило больше, чем побои.       — Из-за вас я пропущу выпуск, — пробурчала я, уставившись в окно. — Ту самую часть, где я надеваю шапочку, мантию и кидаю в воздух квадратный кусок ткани, изображая радость.       — Тебе две тысячи лет, а ты ноешь из-за какой-то шапочки? — ведьма, что сидела в кресле, усмехнулась, не отрываясь от чтения.       — А ты откуда знаешь, чего может хотеть полубогиня, которой две тысячи?! — огрызнулась я. — Может, я мечтала не только шапочку надеть, но и в колледж поступить.       Она подняла бровь:       — И на кого же?       — На «право», — вздохнула я, проваливаясь в свои мысли. — Хотела стать юристом. Я уже однажды получала высшее, правда…       — Так зачем тебе ещё один диплом? — фыркнула она.       — Потому что тот остался в другой Вселенной, дурында, — с усмешкой бросила я. — А тут я, по всем бумагам, только школу закончила.       — Соболезную. Но, боюсь, ближайшее время у тебя не будет ни университета, ни выпускного.       — А всё из-за вас, — отрезала я, уставившись на неё с таким презрением, что если бы взглядом можно было бы сжечь — от неё осталась бы только кучка пепла.       Она лишь пожала плечами, мол, привыкай, богиня. А я отвернулась и, скрипнув зубами, подумала, что в следующий раз — будь у меня хоть капля силы — она первой попробует, каково это: когда кто-то рушит твою жизнь… и мечты. Пусть даже и такие «человеческие».       — Где же та Эрида, о которой слагали легенды? — с усмешкой произнесла ведьма, кружа чашку с отваром. — Говорят, ты вестница нового мира. Мира без ведьм, без вампиров, без оборотней. Там только ты… и твои слуги.       Я лениво подняла взгляд, облокотившись о спинку кресла:       — И где же ты обо мне услышала, дорогуша?       — Из гримуаров. От старых ведьм. — Она фыркнула, но голос её звучал уже не так уверенно. — Но, слыша байки о тебе, какая ты могущественная, и я думала, что ты хоть попытаешься опять сбежать. А не будешь сидеть сложа руки, как любая смертная.       Я усмехнулась и чуть склонила голову:       — А вдруг я отдыхаю? Или, быть может… вынашиваю злобный план? Кто знает.       Ведьма прищурилась.       — Ты отдыхаешь?       — Да. Почему бы и нет? Клаус всё равно получит своё, и, вполне возможно, освободит меня. Может, Элайджа вмешается. А может — вся семейка Майклсонов. Они ведь души во мне не чают. — Я выдержала паузу, чтобы улыбнуться особенно сладко. — А может, меня освободит мой отец. Знаешь кто он?       Она вздрогнула. Ясен хуй, тут можно представить кого угодно, осознавая, что у полубогини не может быть отец обычный смертный.       — И кто же он? — выдавила из себя.       Я подалась вперёд, заглядывая ей в глаза, и прошептала по буквам:       — Са-й-лас.       Мгновение — и в её взгляде отразился ужас. Пальцы дрогнули. Даже её дыхание стало неровным.       — О, значит, ты знаешь это имя. Прекрасно. Тогда вот тебе и предсказание: как только папочка узнает, что его дочурку держат в плену, он сотрёт с лица земли весь твой жалкий ковен. — Я говорила мягко, почти певуче, наслаждаясь каждым её вздохом. Хотя это был блеф, хуй знает, как бы отреагировал бы Сайлас на то, что я в плену. — А следом подоспеет и дядя. И знаете что? Вас не станет. А я — на свободе.       Я наклонилась ближе. Она отпрянула, хотя это я была в оковах.       — Так что скажи мне, ведьмочка, кто из нас сейчас в более плачевной ситуации? — прошептала я. — Иногда, чтобы спастись, нужно просто подождать… зная, что тебя спасут твои рыцари.       Я снова откинулась назад, глядя на неё с усмешкой:       — Как думаешь, кто придёт первым? Зло номер один… или зло номер два?       Ведьма молчала, но я видела — она уже проиграла эту партию. Потому что, несмотря на все её уловки, тьма — на моей стороне. А у меня ещё остались тузы в рукаве.

***

      Тем временем в Мистик Фоллс отчаянные попытки вернуть человечность Елене заходили в тупик. Каждый день она становилась всё более холодной, отрешённой, и, казалось, уже не осталось ни одной ниточки, за которую можно было бы потянуть. Но это было не единственной проблемой…       Сайлас вернулся. И теперь в центре его внимания были две цели: Бонни Беннет и… Делайла.       Он стоял посреди мрачной улицы, сжимая челюсть, а его чёрные, бездонные глаза горели гневом. Кэролайн, не привыкшая к страху, вдруг почувствовала, как ей трудно дышать — будто сама тьма окутала её горло.       — Найди мне Бонни… и мою дочь, — прошипел Сайлас, склоняясь к ней так близко, что она почувствовала леденящий холод его дыхания. — Или я убью всех, кого ты когда-либо любила. Медленно. Одного за другим.       Кэролайн стиснула зубы, пытаясь удержать дрожь в голосе:       — Я… Я не знаю, где они…       Он взглянул на неё так, будто видел её насквозь — не человека, не вампира, а лишь очередную пешку.       — Тогда стань полезной. Или станешь воспоминанием.       С этими словами он взмахнул рукой, и Кэролайн, словно тряпичная кукла, полетела в сторону, ударившись о кирпичную стену. Глухой звук, трещина в кладке… Она застонала, медленно поднимаясь, но когда взглянула в ту сторону, где только что стоял Сайлас — его уже не было.       Он исчез, оставив после себя только ледяное эхо страха и предчувствие беды.

***

      — Время у Элайджи закончилось, — ведьма резко поднялась с места, её голос дрожал от напряжения.       Но прежде чем она успела сказать что-то ещё, дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился он.       — Я пришёл, — спокойно произнёс Элайджа, перешагнув порог, а в руках у него, словно бессмысленный груз, висело безжизненное тело.       Он аккуратно положил труп на старый потёртый диван, как будто даже мертвец заслуживал уважения.       — Я принес то, что вы требовали, — сказал он, не отводя взгляда от ведьмы. — Теперь твоя очередь.       Та неуверенно кивнула, и, немного поколебавшись, подошла ко мне. В её глазах сквозила тревога — то ли передо мной, то ли перед тем, что должно было случиться дальше.       — Ну же, — сказала я, протянув к ней запястья, на которых уже остались следы от грубой верёвки. Сжав губы, она развязала узлы. — Благодарю, — я едва слышно усмехнулась, потирая онемевшие руки. С каждой секундой я ощущала, как ко мне возвращается магия — мощная, тёплая, как пульсирующий ток под кожей.       Поднявшись на ноги, я подошла к Элайдже и обняла его. Его костюм пах свежим дождём и кровью — чужой, но это было не важно.       — Спасибо, что пришёл, — прошептала я, едва слышно.       — Разве я мог поступить иначе? — его губы тронула грустная улыбка, но в глазах — непреклонная решимость.       И прежде чем я успела что-то ответить, он аккуратно подхватил меня на руки, как будто я была не полубогиней, а самым хрупким существом в этом доме. Он нёс меня прочь. Я положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Мы уходили… но что-то подсказывало мне — это ещё не конец.

***

      — Я возвращаюсь домой! — рявкнула я, глядя на Клауса с вызовом.       — Исключено! — гаркнул он в ответ. — Ты остаёшься здесь. В Мистик Фолс тебя ждут одни грёбаные проблемы!       — Да твою же мать, Клаус, пока ты тут воюешь с Марселем, мне и здесь не лучше! — я развернулась на каблуках, но врезалась в Элайджу, который уже стоял позади.       — Клаус прав, Делайла, — спокойно, но твёрдо проговорил он. — В Мистик Фолс тебе небезопасно. Здесь мы можем защищать тебя.       — Или я могу поехать вместе с ней, Эресом и Беккой, и мы прикроем её задницу, пока вы тут ковыряетесь в политике, — вмешался Кол, лениво отпивая из бокала.       — Вот, наконец-то кто-то сказал умное слово за сегодняшний вечер, — я тяжело выдохнула, подошла к столику, плеснула себе виски и уже было поднесла к губам, как… — Эй! — крикнула я, когда Клаус выхватил стакан и сам его осушил. — Ты охренел?!       — Тебе нельзя пить, девять месяцев как минимум, — сухо бросил он, бросая пустой стакан на стол.       — Да не беременна я, мать вашу! Эрес, скажи им! — обернулась я к дяде в надежде на поддержку.       Он лишь хмуро сжал губы и сказал:       — Сейчас проверим.       — Чего?! — я округлила глаза. — Ты вообще как это себе представляешь?       — Ложись на диван, — спокойно кивнул он на ближайший кожаный диван.       — Блядь, ладно, — пробурчала я и послушно улеглась, скрестив руки на груди.       Эрес подошёл, вытянул руку надо мной и начал бормотать себе под нос. Сперва ничего, а потом… моё тело, чёрт побери, начало подниматься в воздух!       — Что за нахрен?! — испугалась я, чуть не хлопнув пятками по потолку.       — Тише, — шикнула Бекка. — Не мешай ему.       Эрес продолжал концентрироваться, пристально уставившись на область моего живота, а потом медленно опустил меня обратно.       — Ну?! Говори уже, не томи! — я вскочила и чуть не сбила его с ног.       Он посмотрел на меня как на приговор и холодно выдал:       — Поздравляю.       Я моргнула.       — Нет… Нет, пошёл ты. Это шутка, да? — замотала я головой. — Ладно ведьмы, у них мозги давно заплесневели, но ты, ты же должен был мне сказать, что это всё бред! Что я свободна и могу пойти, наконец, на свой долбаный выпускной!       — Можешь, — спокойно кивнул он. — Но это не отменяет того, что в твоей утробе сидит маленький полубожок.       Я застыла. Потом медленно, но очень отчётливо всплеснула руками:       — Всё! Пошли вы все нахер! Я не хочу ничего слышать! — почти заорала я, развернулась и пошла к выходу. — Конец тебе, Майклсон!       — А как же связь с Софией? — напомнила Бекка, и я уже хотела её придушить за это.       — Как только она сняла с неё верёвку с омелой, она активировала защитное заклятие, — вместо меня ответил Эрес. — Ей теперь ничего не угрожает. Без омелы её не тронуть.       — Ну, заебись просто! — рявкнула я, пнув дверцу. — Если вы тут закончили играть в семейный совет, мы сваливаем к чёртовой матери!       Я вышла и хлопнула дверью так, что в доме задребезжали окна. К чёрту этих мужчин и их «мы лучше знаем»! Я знала одно — мне нужно было обратно. Домой. Пока всё не стало ещё хуже.

***

      Мы с Эресом едва успели к началу выпускного. Солнце садилось, небо было розово-золотым, и всё казалось таким… нормальным. Даже чересчур.       — На, держи. Ты это заслужила, — Кэролайн вручила мне мантию и шапочку, сжимая мою руку. — Горжусь тобой.       — Бля, как странно, — пробормотала я, накидывая мантию. — Вчера сидела в подвале у ведьмы, сегодня — стою в шапочке как будто всё в порядке.       Зазвучала торжественная музыка, и мэр, надев дежурную улыбку, начал вызывать выпускников.       — Делайла Харпер!       Я выдохнула, расправила плечи и, поднявшись на сцену, пожала ему руку, глядя в глаза с таким видом, будто сейчас всё ещё думаю, не укусить ли его просто из принципа. Забрав аттестат, я сошла вниз — и вот тут судьба, как всегда, подложила мне свою дрянную карту.       — Поздравляю с выпуском, дочь, — раздался знакомый голос. — Рад, что ты вернулась. Я уже беспокоился.       Я застыла. Передо мной стоял он — Сайлас. В костюме, с мерзкой ухмылкой и видом, будто он реально имеет право здесь быть.       — Какого хера ты опять тут? — прошипела я, оглядываясь. Все вокруг радовались, обнимались, фоткались — и, кажется, его вообще не видели.       — Ну разве я не могу поздравить свою дочь в её особенный день? — сладко улыбнулся он, как будто только что не шантажировал моих друзей смертью.       — Нет, ты не можешь, — рявкнула я, проходя мимо и грубо задев его плечом. — Мой отец умер. Мистер Харпер. Он был человеком. А ты? Ты — просто ёбаная ошибка природы.       Он пошёл за мной, не отставая.       — Ты его почти не знала, чтобы называть отцом, — напомнил он, словно это как-то оправдывало его существование.       — Тебя я тоже не знаю, и знаешь что? Даже не хочу, — я резко обернулась и скрестила руки. — Ты мне не нравишься. Я хочу, чтобы ты сдох, желательно в муках.       Он хлопнул в ладоши.       — Так сделай это, милая. Вот тебе подарок. — Из кармана он достал маленький флакончик — лекарство от бессмертия. — Скоро я его приму. И стану смертным. Тогда ты сможешь убить меня. Ну же, это же весело, разве нет?       — Ты, блядь, совсем ёбнулся? — вскинулась я. — Занавес уже поднят, призраки бродят по округе, мир трещит по швам, а ты всё играешь в «догони меня»? Ты же вернёшься. Тебя хрен убьёшь. Даже с лекарством, даже с лопатой. Ты — как вирус, Сайлас.       Он усмехнулся, убрал флакон обратно в карман.       — Ты слишком много знаешь… — сказал он почти ласково. — Жаль, конечно. Но теперь ты мне не мешаешь.       — Что, блядь, ты… — не успела договорить.       Резко накатила сонливость. Всё покачнулось, земля ушла из-под ног. Последнее, что я увидела — это его довольная ухмылка, прежде чем мир стал чёрным, как его грёбаная душа.

***

      Я резко дернулась, хватая ртом воздух, как будто только что вынырнула из ледяного озера. Легкие горели. Сердце стучало в ушах.       — Тише, любовь моя, — голос Клауса, спокойный до раздражения, уложил меня обратно на подушку, как будто я, блядь, просто с бодуна.       — Какого хрена я снова здесь?! — огляделась по сторонам, узнавая комнату. — Я же была в Мистик Фолс!       — Поправочка, — уселся на край кровати гибрид, скрестив руки. — Ты была там две недели назад.       — В смысле, блядь?! — нахмурилась я, чувствуя, как снова начинаю закипать.       — Тебе всё расскажет твой дядя, — лениво махнул рукой в сторону двери. Я уже собиралась взорваться.       — Что, сука, здесь происходит?! — рыкнула я, сжимая кулаки.       Дверь открылась, и вошёл Эрес, мрачный как ночь.       — Твой папаша, этот Сайлас, запихнул тебя в собственное сознание, — начал он. — Я пытался вытащить тебя, пока ты спала в Мистик Фолс, но не вышло. Тогда я отвез тебя сюда, подальше, чтобы разорвать связь с ним. И это сработало.       Я с размаху ударила кулаком по кровати.       — Вот же тварь бессмертная!       Клаус тут же вставил своё:       — А я ведь говорил, что здесь ей безопаснее.       — Кол должен был следить за ней, пока я отвозил вещи Ребекки и Делайлы домой, — проворчал дядя. — Но он увязался за юной ведьмой Беннет. Так что не надо тут валить всё на меня.       — Заткнитесь! — взорвалась я, прижимая пальцы к вискам. — Вы мне оба череп нахрен продырявили своей болтовнёй.       — Я вас оставлю, — бросил Эрес, кивнув Клаусу и вышел, хлопнув дверью.       — Где все? — спросила я, не сводя глаз с Клауса.       — Ребекка и Кол в гостиной, кричат друг на друга. Ты разве не слышишь? Их даже отсюда слышно. — Усмехнулся Клаус. — Эрес только что вышел. А я — вот он, перед тобой. Вся везучесть в одном флаконе, — оскалился он.       — А Элайджа? — напряглась я, садясь.       Он вдруг перестал ухмыляться.       — Он… отдыхает, — ответил как-то уж слишком мягко.       — Клаус? — прищурилась я. — Где Элайджа?       — У моего друга. Марселя. Помнишь его? Того самого, из-за которого тебя похитили ведьмы.       — Ты что, отдал Элайджу Марселю?! — заорала я, врезав ему кулаком в плечо. — Ты с ума сошёл?! Это же твой, мать твою, брат!       — Это был акт доверия! — развёл он руками. — Скоро верну. Без паники.       — Ты охуел, — прошипела я, сжав зубы. — Ты, наверное, с наслаждением отдал его. Лишь бы меня не делить.       — Ну, теперь не нужно. Ты моя. Вся. Целиком, — ухмыльнулся он, за что тут же получил шлепок по плечу. — И не нервничай, тебе нель…       — Только попробуй снова сказать, что мне «нельзя нервничать» из-за… — я ткнула в него пальцем, — и я тебе, сука, глаза выжгу. Слышал?       — Как скажешь, — пожал плечами он. — Беременяжка.       Я не думая схватила подушку и запустила в него, но, как всегда, он уже испарился с этим своим мерзким смешком.       И знаешь, что было самым ироничным во всей этой ёбаной истории? Это место. Эта кровать. Вся эта гребаная роль «носительницы наследника». Всё это должно было быть у Хейли. Именно она должна была забеременеть от Клауса. Но нет. Потому что Клаус — это ходячее недоразумение, которому почему-то снесло башню на меня. И вот теперь я. Беременна. От гибрида. Хотя, мать его, это должно быть невозможным.       А ещё есть одна охуенно жирная проблема — мой отец. Да, тот самый Сайлас, бессмертная тварь с манией величия. Оказывается, наша гребаная родственная связь даёт ему возможность не только лезть мне в голову, управлять моими мыслями, чувствами, как будто я — его кукла на нитках, но и отправлять меня в спячку. И знаете что? Да пошёл он нахуй.       Я только что приняла решение — никакого возвращения в Мистик Фолс. Пока не объявится моя настоящая мать — Кетсия, — всё, блядь, остальное неважно. Пусть весь город катится к чертям. Не собираюсь играть в его ёбаные психологические игры и плясать под его дудку. Надоело.       Пока тут, в Новом Орлеане, есть чем заняться. Эти первородные могут снести полгорода за пять минут — и кто-то же должен быть при них, чтобы они совсем не ёбнулись. Буду этим кем-то. Помощницей? Ха. Скорее, надзирателем. Или… хрен знает. Может, и подружусь с кем-то в этом городе. Может.       Я ведь толком даже не видела город. Только улицы, по которым меня, блядь, носили без сознания. Новый Орлеан — старый, загадочный, пропитанный магией до костей. Он как будто зовёт меня. Надеюсь, Бекка не зажмётся и покажет мне всё: от ебанутых ведьминских лавок до тех мест, где кровь льётся рекой под джазовые треки.       Пора уже жить своей, блядь, жизнью. Без папочек, без пиздеца в голове, без вечного «будь осторожна». Хватит.

***

      — Что? По-моему, план просто охуенный, — надула губы я, картинно закатив глаза. — Пока Эрес там колдует, на фоне ведьмы, которая сохнет по какому-то вампиру, мы вполне можем сгонять на вечеринку у Марселя.       — Категорически нет, — отрезал Клаус, глядя на меня так, будто я только что предложила устроить массовое самосожжение. — Там не безопасно.       — Клаус, ты серьёзно? Я, блядь, полубогиня. А они просто вампиры. Не древние, не с приколами, обычные. Без рогов и сияющих глаз. Им даже не с чем меня сравнить. Не то что ведьмы — вот те да, сучки с дарами, глаз бы им не мешало выколоть. Но с вампирами? Да я их просто взглядом нахуй испепелю, если что. Благо, они не знают, что такое омела. И вообще, мне любопытно. Марсель — твой бывший протеже, типа сын. Я хочу на этого «маленького принца» хоть разок взглянуть.       — А мне кажется, что идея не такая уж и плохая, — пожала плечами Бекка, глядя на меня с ухмылкой. — Мы же будем рядом. Никуда не денется.       — Пусть развеется, — вставил Кол, лениво разваливаясь в кресле. — Я всё равно дома останусь. Без пары, как унылый кусок мебели.       — С каких это пор тебя отсутствие пары останавливало? — усмехнулась я, прищурившись.       — С недавних, — хмыкнул он и свалил, оставляя после себя атмосферу загадочной хуйни.       — Ладно, — буркнул Клаус, глядя на меня с выражением «убью всех на вечеринке, если ты отойдёшь на метр». — Только никуда не отходи от меня.       — Ну конечно, как же иначе, — протянула я с ядовитой дозой сарказма и потащила Бекку в её комнату. Пора было порыться в её гардеробе. Если я и иду на тусу с Марселем, то выгляжу я буду так, чтобы у всех челюсть отвисла, а у Клауса начались внутренние приступы ревности и охранного синдрома. Пора было напомнить этому городу, кто теперь реально тут звезда.       Мы с Беккой ворвались в её гардероб, как два торнадо. Ну ладно, она — грациозное торнадо, я — злой ураган с прицелом на эпатаж. Я только приоткрыла шкаф, а там, сука, как в бутике ведьмы с манией величия: платья, корсеты, кожа, шёлк, золото — как будто она каждый день на ковровую дорожку собирается, а не по улицам Нового Орлеана шляется.       — Ты, блядь, издеваешься? — вытащила я из глубин шкафа платье, расшитое камнями. — Это что, запасной наряд, если вдруг предложат выйти замуж за Зевса?       — Ты либо выглядишь на все сто, либо сиди дома в халате, — пожала плечами Бекка, отбирая у меня платье и закидывая его на кровать. — О, а вот это тебе пойдёт, как по мне.       Она достала чёрное обтягивающее платье с вырезом до пупка и разрезом до бедра. Я на секунду задумалась, не слишком ли это… ну, слишком. А потом вспомнила, кто я, и с ухмылкой кивнула.       — Беру. Если кто и может позволить себе так выглядеть — это я.       Через двадцать минут, с макияжем, который мог бы свести с ума даже мёртвого, и каблуками, которые явно были созданы для пыток, я вышла из комнаты. И застала Клауса, который, увидев меня, чуть не поперхнулся воздухом.       — Ты в этом собираешься идти?       — Нет, блядь, я собиралась показать тебе и переодеться, — огрызнулась я, пройдя мимо. — Конечно, в этом. Расслабься, я не собираюсь трахаться на барной стойке.       — Но вампиры Марселя могут захотеть! — прошипел он.       — Так пусть хотят. Хотеть — не вредно, — бросила я через плечо и направилась к выходу, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает мне спину. Люблю, когда горит. Пусть помнит, что не одна я могу играть в эту игру.       Впереди была ночь, напитанная кровью, музлом и магией. А я была чертовски готова свернуть этой ночи шею.

***

      Мы вошли в дом Марселя, и, сука, я ахуела. Не просто «ого, прикольно», а настоящий ахуй. С потолка свисали какие-то ебаные тряпки, по которым с грацией полуголых кошек крутились девицы. Внизу — нарядные вампиры и смертные. Кто-то бухал, кто-то уже начинал целоваться, кто-то, кажется, кусал кого-то за шею прямо в углу.       — А тут ничего так, — хмыкнула я, оглядывая этот бардак. — Но тот бал, что устраивала ваша семья в Мистик Фолс… вот там был уровень. Вкус, стиль, интриги. А тут — мечты неуравновешенного подростка, насмотревшегося порно и фэнтези одновременно.       — Во-первых, не «ваша семья», а «наша семья», — тут же влез Клаус, закатывая глаза. — А во-вторых, мой протеже, видимо, потерял чувство вкуса где-то по дороге к моему трону короля Нового Орлеана.       — Во-первых, — передразнила я его, закатив глаза даже лучше, чем он, — в то время я не была так «тесно» связана с вашей, ой, простите — нашей семьёй. А во-вторых — ага, вкус у Марселя не такой изысканный.       Клаус хотел что-то вякнуть, но нас прервал Эрес, который появился, как всегда, беззвучно, как призрак с дипломом по пассивной агрессии.       — Не ерничай, Делайла, — процедил он сквозь зубы и, наклонившись к уху, прошептал: — Веди себя разумно, чтобы я не вылавливал тебя где-то, где ты снова дерёшься с вампиром или, не дай бог, поджигаешь этот дом. Надеюсь, это не проблема?       Эрес, не теряя достоинства, просто цапнул Бекку под локоток и потянул её к барной стойке, которая здесь тоже, оказывается, имелась — потому что ну как же без бухла на вампирской оргии? Я тут же скорчила рожу и в точности передразнила его:       — Надеюсь, это не проблема, — протянула, и мне так захотелось фыркнуть, но Клаус рядом уже начал ржать. — И где же твой Марсель? — спросила я, сканируя толпу.       — Поверь, он появится, — усмехнулся Клаус, ведя меня глубже в это пьяное, полунаглое, сексуально перегруженное вампирское логово.       Мы подошли к барной стойке, и, естественно, первым делом я потянулась за бокалом чего-нибудь бодрящего, но, блядь, Клаус перехватил мой взгляд, как будто я собиралась выпить яд.       — Даже не думай, — буркнул он, убирая мой бокал шампанского.       — Да ты издеваешься, — фыркнула я и с явным омерзением посмотрела на стакан с водой, который он мне сунул. — Твоё здоровье, зануда, — проворчала я и со стуком чокнулась с его бокалом виски. Какого хера, а? Я не просила, чтобы меня сюда вели под конвоем!       — Клаус, мой дорогой друг, — вдруг раздался рядом бархатный, чересчур дружелюбный голос, и я медленно обернулась. Передо мной стоял высокий темнокожий красавец, с таким видом, будто он и сам — одна большая вечеринка. Ну здрасте, блядь, вот и он. — А кто же твоя очаровательная спутница? — спросил он, чуть склоняя голову, и бесстыдно разглядывая меня.       — Делайла, — протянула я ему руку, смотря прямо в глаза. Ни капли смущения, блядь. Пусть знает, с кем говорит. — А ты, должно быть, Марсель. Клаус о тебе говорил.       — Правда? — спросил он, улыбаясь и пожимая мне руку. Его взгляд задержался чуть дольше, чем надо.       — Как же я не расскажу своей любви о моем старом друге, — ухмылялся Клаус, делая голос слащавым как мёд, от которого тошнит.       — Значит, вы вместе? — Марсель прищурился, переводя взгляд с меня на Клауса, и тут же тот продемонстрировал свои права на «собственность» — положил руку мне на талию и чуть притянул к себе. Типа «не трогай, моё». — Понял, понял, — рассмеялся Марсель, кивнув. Но смех у него был какой-то натянутый. Видимо, не привык делить внимание.       — Он у нас собственник, — закатила я глаза, — но, надеюсь, это не помешает нам подружиться?       — Конечно, — с почти искренней радушной улыбкой сказал Марсель. — Друг моего создателя — мой друг.       Вот только радушие быстро испарилось, когда к нему подошёл какой-то клыкастый хер и начал что-то шептать на ухо. Марсель выслушал, поджал губы и уже в совсем другом настроении сказал:       — Простите, мне нужно отойти.       И, не дождавшись ни вопросов, ни ответов, ушёл прочь, оставив за собой шлейф напряжения.       Клаус кивнул Эресу и Бекке, и те, не задавая лишних вопросов, растворились в толпе. Чтобы в сторонке помагичить. А мы остались стоять в стороне, наблюдая, как Марсель что-то яростно выясняет со своими вампирскими шавками. Он весь такой пафосный, серьёзный — прямо местный Наполеон в костюме за пару косарей.       — Красив, но пиздец как бесит, — прошипела я, скрестив руки на груди. — От этой его наигранной улыбочки у меня челюсть сводит.       — Он пропитан фальшью до костей, — хмыкнул Клаус, даже не отводя взгляда.       Мы отвлеклись буквально на секунду, но, как назло, именно в эту секунду Марсель и его бравые ребята выперлись на улицу. Ну, и мы поплелись за ними — чую жопой, что пахнет жареным. И не ошиблась.       Пока мы вышли, перед нами уже разыгрывалось неплохое шоу: юная ведьма, глаза горят, магия хлещет через край, и вот она, мать её, кладёт всех этих клыкастых на землю одним махом.       — Умри, сукин сын! — заорала она, поднимая кол, и, поверь, если бы я моргнула, он бы уже торчал в груди Марселя. Но я не моргнула. Я, мать его, материализовалась у неё за спиной, вырвала сердце и кинула его ей же под ноги.       — Всегда пожалуйста, — усмехнулась я, как будто только что не устроила мини-кровавую драму на ровном месте. Марсель смотрел на меня так, будто я не спасла ему жизнь, а трахнула его мозг без предупреждения. — Не пялься, Марсель, — сощурилась я. — Говори спасибо и не выпендривайся.       — Спасибо, — буркнул он, явно скрипя зубами.       — Ну что ж, мамочка всех спасла, теперь давайте сваливать. Потому что, чёрт возьми, я трезвая, и это худшее, что может со мной случиться на вечеринке, — я развернулась и пошла к Клаусу, который уже протягивал мне свой пиджак. Осторожно накинул его мне на плечи и проводил к машине. Но наш цирк продолжался.       — Она спасла меня, — догнал нас Марсель. — Теперь я вам должен. Вернуть Элайджу — меньшее, что я могу сделать.       — Как кстати, — ухмыльнулась я. — А то этот взрывной братец меня уже подзаебал. Хочу обратно нашего вежливого, благородного Элайджу.       Клаус не смеялся. Он смотрел на меня с таким лицом, как будто я сказала, что сожгла его картинную галерею. Потом перевёл взгляд на Марселя — натянутая улыбка, сдержанный гнев, классика Клауса.       — Я был бы безмерно благодарен, если ты вернёшь моего брата, — процедил он, как будто слова вытаскивал клещами из себя.       А я, не церемонясь, подошла к Марселю, взяла его за руку и заглянула в глаза, активируя внушение. Голос стал мягким, почти шепчущим.       — Ты хочешь вернуть Элайджу. Потому что ты хороший. Я знаю, ты хороший.       — Я… хочу вернуть Элайджу, потому что я хороший, — эхом повторил Марсель, как послушная кукла.       — Ну вот, — улыбнулась я. — Увидимся.       — Ага, — помахала ему рукой, даже не скрывая удовольствия.       Клаус рядом фыркнул.       — А ты не можешь этим своим внушением заставить его вернуть мне город?       — Если бы всё было так просто, — пожала я плечами. — Я могу заставить сделать то, что не разрушает смысл жизни. Я не могу заставить кого-то влюбиться или возненавидеть, я не могу лишить их главной цели… А у Марселя смысл — быть королём Нового Орлеана. Это не вытравишь. Зато я охуенно умею убивать.       — Это я заметил, — рассмеялся Клаус и открыл мне дверь машины.       Я уселась, уставшая, но довольная собой. Он сел за руль и повёз нас домой. Кровь, магия, внушение и немного шоу — охуенно сбалансированный вечер.