Тело Делайлы

      Пока Клаус где-то там решал свои блядские «дела» в городе — как всегда, с пафосом, убийствами и угрозами — я решила немного отвлечься. Потянулась на кровати и, не особо думая, набрала Хейли.       — Привет, подруга, без тебя тут скучно как в монастыре, — хмыкнула я, услышав её голос в трубке.       — А что, в Мистик Фолс закончились все проблемы? — фыркнула она.       — Хрен там, просто я решила отдохнуть от всей этой вампирской вакханалии и отца и сменила декорации. Теперь я в Новом Орлеане. Клаус с семьей пытаются вернуть себе город, ну а я, как добрая душа, решила помочь.       Я включила громкую связь и, разговаривая, встала с кровати, сбрасывая с себя пижаму и натягивая платье. Комната у меня, между прочим, была просто пушка — огромная кровать, панорамные окна, роскошь, как будто я не в логове вампиров, а в пятизвёздочном отеле. Спасибо, Бекка, ты золото.       — Далеко же тебя занесло, мать твою, — присвистнула Хейли.       — Ох, ты даже не представляешь, — проворчала я, застёгивая молнию. — Говорю ж, с Майклсонами. Ну, ты знаешь, семейка как из греческой трагедии: кровь, интриги, драки за трон. А я тут, блядь, как белый голубь мира — мирю, спасаю, воскрешаю.       — Ахах, благородная ты моя, — хохотнула она.       — В Мистик Фолс вернусь только когда Кетсия воскреснет и решит снова устроить драму тысячелетия. А пока тут… — я на секунду замолчала, села на кровать, взяла телефон в руки и, сука, поняла, что пора говорить. — Как бабуля?       — О, ты офигеешь. После санатория она будто вторую молодость проживает. Такое ощущение, что ей там вместо антидепрессантов с утра по стакану виагры наливали. — Хейли ржала как ненормальная. — У неё, прикинь, ухажёр появился. Мистер Берн, сосед по палате. Они теперь неразлучны — бабуля светится, как лампочка на рождественской ёлке.       — Ну хоть кто-то у нас счастлив, — усмехнулась я. — Слушай… а хочешь, приезжай ко мне. Правда, у меня тут есть новость… Но ты, блядь, сядь, ладно?       — Ты меня пугаешь. Что случилось? — напряглась она.       — Я… — я сглотнула, — я, мать его… беременна. От Клауса.       — Что?! — заорала она в телефон так, что я отдёрнула его от уха. — Блядь, что?! — и тут я услышала, как что-то грохнулось. — Чёрт, я, кажется, упала. Ты серьёзно? Ты вообще в своём уме?! Он же вампир! Он не может иметь детей! И ты тоже, ты же бессмертная полубогиня, какого хрена?!       — А вот так. Судя по всему, произошло то, чего даже боги не ожидали. Магия, судьба, или кто там наверху решил прикольнуться. Короче — чудо, блядь. Теперь я сижу и охуеваю, гадая, как это вообще возможно.       — Я, как только смогу, примчусь! — завизжала она. — У меня будет племянник! Или племяшка! Я стану тётей!       — Только бабуле ни слова, слышишь? — предостерегающе сказала я. — Она инфаркт словит, когда узнает, что её восемнадцатилетняя внучка залетела от вампира-гибрида.       — Конечно, конечно, — тараторила она, как заведённая. — Я уже собираю вещи! Увидимся очень скоро!       И сбросила. Даже адреса не спросила. Пришлось тут же скинуть его в сообщении — я уверена, она уже пакует чемодан и, как настоящая волчица, бежит на запах драмы. А я сидела, гладила живот и думала: вот уж действительно, хотела тишины, а получила апокалипсис в миниатюре.       Хейли мне, сука, как сестра. Не по крови — по жизни. После моего возвращения в этот ебанутый мир, где всё вечно крутится вокруг вампиров, ведьм, проклятий и прочей хуйни, она была одной из немногих, кто просто… был рядом. Без лишних вопросов, без осуждения. Поддерживала, вытаскивала, когда я была на грани, и, черт подери, всегда знала, когда нужно просто обнять, а когда врезать по щам тем, кто меня бесил.       И вот я сижу, глажу живот, в котором растёт нечто между полубогом и полувампиром — охуенный коктейль, правда? — и думаю: а кто, блядь, будет крестной? Кто справится с этой должностью, если не Хейли? Да она нахуй любого порвёт за этого ребёнка.       — Думаю сделать её крестной, — вслух пробормотала я, глядя в окно. — Будет весело… если под весело понимать драки, слёзы, маты и бутылку текилы в каждом втором разговоре.       Но по-своему это будет пиздато. Потому что я знаю: если со мной что-то случится — а в моей жизни это, блядь, всегда на повестке дня — мой ребёнок будет не просто в безопасности. Он будет любим. Настояще, безусловно, по-настоящему.       И это, сука, главное.

***

      — Давай проверим, как развивается плод, — хлопнул в ладоши Эрес, нависая надо мной, будто собрался оперировать.       — А Давина это не прочухает? А то Марсель прибежит, как сраный пес по зову, — хмыкнула я, устраиваясь поудобнее на кровати.       — Это не магия, это, скажем так… фокус, — отмахнулся дядя. — Без вспышек и барабанов.       — А заглянуть в будущее и узнать, кто у меня — сын или дочка? — я уже приподнялась, но Эрес тут же уложил меня обратно, как капризного котенка.       — А вот это уже магия, дорогуша, — усмехнулся он, проводя рукой над моим животом. Но вдруг его лицо помрачнело. — Хм, странно…       — Что? Блядь, что ты там увидел?! — напряглась я. — Не пугай, только не говори, что я выдумала всё и никакого ребенка нет!       — Ты беременна, Делайла, — нахмурился он. — Просто… плод развивается как-то слишком быстро. Подозрительно быстро.       — Быстро? Насколько быстро? — подключилась Бекка, а я уже держалась за живот, будто он сейчас сам полезет наружу.       — Типа, не по дням, а по часам, — хмуро буркнул Эрес. — Честно, я такого никогда не видел.       — У меня там кто, блядь, Гвидон? — хмыкнула я, вспоминая сказку Пушкина.       — Кто? — в унисон спросили Кол, Бекка и дядя.       — Забейте, — фыркнула я. — Но с хуя ли он так растёт, как на дрожжах?       — Может, он питается твоей магией, как на шведском столе, — задумался Кол. — У тебя ж её слишком много, а ты ничем её не тратишь. Вот ребёнок и копит.       — Да как я её потрачу, если Давина отслеживает энергетику и шепчет Марселю на ушко?! — я уже в ярости села на кровати.       — Ну, не факт, что это плохо… — попытался сгладить Эрес.       — Плохо! — вскинулась Бекка. — Если он продолжит расти такими темпами, ты родишь не через восемь месяцев, а через три! — всплеснула руками она. — Ещё вчера был размером с фасолину, а сегодня уже с кулак!       — Всё, блядь, хватит паники, — я встала. — Если нельзя магичить в этом грёбаном городе, значит я свалю и буду колдовать за его пределами. И точка.       — Я с тобой, — подхватил Кол. — Пусть здесь разбираются со своими тягомотными драмами и Элайджей. А мы — на волю.       — Клаус сгорит от злости, когда узнает, — тихо сказала Бекка.       — Значит, не узнает, — я подмигнула. — А если узнает — ну что ж, потом разберёмся. Как всегда.       Кол уже ждал у машины, а я, накинув кожанку, села рядом. Слишком много тайн, слишком мало времени. Но одному я была уверена — я вытащу это дитя из города. Хочешь ты того, Клаус, или нет.

***

      Мы уже отъехали от Нового Орлеана на сотню с хуем миль и только у густого, черт его побери, леса решили остановиться. Воздух тут пах свежестью, хвоей и чем-то дьявольски диким.       — Привет, белочки, — весело бросила я, вылезая из машины и расправляя плечи.       — Я, конечно, знал, что у тебя с башкой не всё гладко, но чтоб настолько… — усмехнулся Кол, хлопнув дверцей.       — Ой, заткнись, Кол, — отмахнулась я и двинулась по тропинке вглубь леса. — Кстати, вот что хотела спросить. Почему вы с Беккой так спокойно восприняли тот факт, что я, мать его, беременна? Я думала, вас это хотя бы шокирует.       — Я знаю, на что способен Клаус. И прекрасно вижу, на что способна ты, — пожал он плечами. — Меня, скорее, интересует, какого монстра вы там родите. А Бекка… она просто хочет быть тёткой.       — Потому что не может стать матерью, — тихо кивнула я. — Даже если бы она не крутила мутки с моим дядькой, вампиризм не даёт шанса. А дядя… его магия всё сжигает. Внутри. Он тоже не может.       — А вот ты смогла, — прищурился Кол.       — Вот именно. Загадка, блядь, тысячелетия, — хмыкнула я, останавливаясь на небольшой поляне. — Пришли.       — И что ты собираешься устроить здесь, ведьмочка? — спросил он, озираясь.       — Хочу попробовать призвать отца. Как тогда с Сэмом. Магию ж куда-то девать надо, — пробормотала я и закрыла глаза.       Секунды спустя я почувствовала, как передо мной раскручивается энергия, тяжёлая, вязкая, как чернила, и до жути знакомая. Когда я открыла глаза — он уже стоял передо мной. Сайлас. Такой же ебучий самодовольный, как всегда. Но не успел он рта раскрыть, как Кол шагнул вперёд и встал между нами, как блядский щит.       — Отойди, — спокойно сказала я и обошла его. — Здравствуй, папочка.       — Ты призвала меня, — усмехнулся Сайлас, — хотя в прошлый раз ты, вроде как, дала дёру?       — Сейчас немного другие обстоятельства, — я развела руками. — Мне нужна помощь.       — И ты решила попросить меня? — удивлённо ткнул он пальцем в грудь. — Уверена?       —Ты ведь хотел, чтобы я стала на твою сторону, доверилась тебе. Ну, вот он, твой шанс.       Я не стала тянуть: вскинула руку и со всей силы шарахнула его магией. Сайласа унесло метров на пятнадцать, он впечатался в ствол дерева, соскользнул вниз, и только потом медленно встал.       — Вот это было, скажем так, неожиданно, — протянул он, вытирая кровь с уголка рта. — Ты всерьёз думаешь, что сможешь меня убить? Я всё ещё бессмертен.       — Я точно хочу тебя убить. Но не сегодня, — спокойно ответила я, наклоняя голову. — Сегодня мне просто нужно выпустить магию погулять. А Кол… он мне ещё пригодится. Жалко его.       — Уж спасибо, — буркнул вампир за спиной.       — Всегда пожалуйста, родной, — не оборачиваясь, фыркнула я. — Ну что, батя, повеселимся?       Сайлас прищурился и ухмыльнулся, как самый ебанутый хищник в лесу, и в следующий миг бросился на меня.

***

      — Теперь довольна? — усмехнулся Сайлас, стряхивая с себя листья и хлам после почти часа магической драки.       Он, сука, ни разу не ударил меня всерьёз, только уворачивался, отражал мои выпады и — что особенно бесило — не использовал ни грамма силы, чтобы залезть в мой разум. Я знала, он может. Но не делал. Почему — загадка на миллион. — Более чем, — хмыкнула я, оседая рядом на старое бревно, вытирая пот со лба. — Думаю, на сегодня хватит. Магия повеселилась.       — А как там мой внучек? Или внучка? — спросил он так, будто обсуждаем погоду, сложив руки на коленях.       Я чуть не выплюнула воздух. Подсознательно напряглась.       — Откуда ты знаешь? — даже не стала юлить. Бессмысленно с этим ублюдком.       — Проникнуть в голову первородного оказалось не так уж и сложно, — лениво усмехнулся он.       Вот ублюдок. Опять. И ведь ни разу не спросил «можно».       — И? Это тебя… ну не знаю, не парит? — я скрестила руки на груди.       — С чего бы? — искренне удивился он. — Ты моя дочь. Ты беременна. Я рад.       Я прищурилась, сверля его взглядом, как будто могла увидеть ложь сквозь кости.       — Врёшь, — отрезала я.       — Честно, — положил он руку на грудь. — Единственное, что меня бесит — что этот ребёнок от Клауса.       — Ты мне не близкий человек, чтобы своё мнение высказывать, ясно? — фыркнула я. — Я и так дохуя накосячила, но уж с кем трахаться — выберу сама. Не тебе выбирать мне женихов.       — Конечно, не мне, — хмыкнул он. — Я бы вообще тебе запретил иметь сразу двух мужиков.       — Бля, не начинай! — прикрыла я лицо рукой. — Я только-только остываю и перестаю хотеть тебя убить. Но ты, падла, так стараешься снова разжечь это желание.       — Ладно, — махнул он рукой. — Не хочешь говорить об этом, давай обсудим твою безопасность.       — Я и так в безопасности, — уставилась я на него, как на очередного дурака с паранойей.       — В городе, где каждая ведьма знает, что твоя слабость — омела? Не ври. Ты как на ладони.       — И что ты предлагаешь, мудила? — в тон ему выгнула бровь.       — Помощь, — кивнул он. — Я могу тебя защитить. До тех пор, пока не умру.       — А взамен я, типа, должна тебе помогать? — скривилась я.       — Просто не умирай, и этого достаточно, — пожал плечами.       — Я тебе не верю. И никогда не поверю. Как я могу доверить тебе себя и ребёнка, если ты уже раз усыплял меня, как домашнюю зверушку? — прищурилась я.       — Тогда была опасность, — развёл он руками. — Хочешь, бери с собой кого-то. Ту волчицу, как её… Хейли, кажется? Или блондиночку. Хотя нет, она — с Эресом. А он мне никогда не нравился.       — У вас с Эресом вообще, по-моему, химия через жопу пошла, — фыркнула я. — Но ответь мне на один вопрос: зачем тебе моя безопасность?       Он вздохнул. Как будто заебался объяснять.       — Я уже говорил тебе: хочу сблизиться. Ты моя дочь. Пусть я и мудак с историей похуже любой трагедии, и мы с твой матерью, мягко говоря в ужасных отношениях, ты всё равно — моя единственная дочь. И я хочу хоть немного времени с тобой провести. До своей смерти. Всё.       Я задумалась. А потом выдала:       — Ладно. Я поеду с тобой. С Колом и Хейли. Но! Ты не лезешь в мою голову. Не трогаешь нас. И если я хоть намёк увижу на что-то тёмное — поверь, тебе лучше не знать, что я с тобой сделаю.       — Верю охотно, — усмехнулся он, хлопнув в ладоши. — Тогда встречаемся в Джорджии. У бабули Джо.       Подмигнул… и, сука, исчез.       Я зло шикнула:       — Всё-таки влез в мою голову, тварь.       — Значит, нас снова ждёт дорожка, — хмыкнул Кол, появляясь рядом с ехидной ухмылкой.       — Я вообще-то собиралась отдохнуть, помочь твоему брату вернуть город, может, пожить как нормальный человек пару недель… — проворчала я. — Но нет! Кто-то вечно всё портит.       — Не завидую, — хмыкнул он.       — Я сама себе не завидую, Кол, — тяжело вздохнула. — Но знаешь что? Я всё ещё хочу смерти Сайласа.       — Приятно слышать. Я тоже.       — Просто хочу убедиться, что он — та самая мразь, которой я его считаю… до конца. И тогда… тогда он сдохнет. От моей руки. Лично.       — Тогда я не пропущу шоу, — усмехнулся Кол.       — Только не забудь попкорн, родной, — сказала я и пошла к машине. — Будет зрелище.

***

      — Я буду в Джорджии. Дом под защитой, я сама наложила барьер — кроме родных и близких туда ни одна живая тварь не войдёт. Тем более, со мной будет Кол и Хейли, — стояла я на своём.       — Если что, я сразу позвоню, — вмешалась Хейли, которая только час назад появилась на пороге. — Серьёзно, я не на пикник собралась.       — В прошлый раз я уже отпустил тебя в Мистик Фоллс с двумя первородными и древним грёбаным колдуном, — зарычал Клаус. — А в итоге тебя привезли, как спящую красавицу, с комой на фоне!       — Никто даже не подумает, что я поеду к бабушке, — пожала я плечами, будто это очевидно.       — Она права, Никлаус, — спокойно заметил Элайджа, недавно вернувшийся в семью. — В тихом городке ей будет безопаснее, чем на улицах, где идёт открытая война между вампирами.       — Ага, особенно учитывая, что город сейчас кишит кровососами и ведьмами, которые знают, как сделать Делайле очень больно, — поддержал Эрес, переходя на мою сторону.       — Тогда остаётся только принять это как есть, — тихо добавила Бекка, положив руку на плечо Клауса. Но он резко дёрнулся, сбросив её касание, и вышел из комнаты.       Я закатила глаза. Ну блядь, классика. И конечно же — пошла за ним.       — Клаус! — крикнула я ему в спину, догоняя уже на улице. — Да стой ты, кому говорю…       Он вдруг резко остановился. Я, конечно же, впечаталась ему в спину.       — Ситуация и так висит на волоске, — процедил он сквозь зубы, не поворачиваясь. — А ты вечно рвёшься куда-то, как будто проверяешь моё терпение на прочность.       — Я буду в безопасности, если ты об этом, — выдохнула я, глядя ему в спину. — Я вернусь, как только всё уляжется. Или ты хочешь, чтобы наш ребёнок оказался в самом пекле?       Он медленно повернулся. Его взгляд прожигал, но я не отвела глаз.       — Если ты ещё раз вляпаешься в неприятности… — он подошёл ближе, — я сам тебя найду. И убью. Лично.       — Специально вляпаюсь, чтоб проверить, на что ты готов, — ухмыльнулась я дерзко.       Он фыркнул, подошёл ближе и поцеловал меня в лоб.       — Иди собирай вещи, пока я не передумал. А то передумаю, свяжу и запру в доме, — пробурчал он тихо, почти ласково.       Я обняла его за талию и тут же резко отступила назад, почти вприпрыжку понеслась в дом.       — Сама бы себя в мешок запихала, лишь бы не нарываться на твой гнев! — прокричала я весело уже из-за двери.

***

      Я складывала вещи в чемодан, когда услышала стук в дверь.       — Делайла, — раздался за дверью знакомый голос Элайджи.       Я положила футболку, развернулась и улыбнулась:       — Элайджа, заходи.       Он вошёл, оглядывая комнату, и, подойдя ближе, остановился передо мной.       — Мы так и не поговорили, — прошептал он, глядя мне в глаза.       — Да… — так же тихо ответила я и, встав на носочки, почти потянулась к его губам.       Он наклонился ко мне, собираясь поцеловать, но я внезапно с размаху ударила его в живот.       — Это тебе, сука, за поцелуй с Еленой, — прошептала я ему на ухо, пока он пытался отдышаться.       А потом, не дав ему опомниться, схватила за лацканы и рывком притянула к себе, впившись в его губы. Поцелуй получился яростным, дерзким, отчаянным. Он ответил так, будто всё это время ждал именно этого. А когда я отстранилась, усмехнулась и добавила:       — А это за то, что вернулся.       — Не думал, что ты вообще меня ждёшь… — буркнул он, поправляя мою прядь.       — Потому что я беременна от твоего брата? — фыркнула я и шагнула назад. — Думаешь, я мечтала об этом дерьме? Один несчастный секс — и здрасьте, новый уровень пиздеца.       Элайджа сжал губы и отступил. Молча.       — Но это не значит, что я забыла нас, — тихо сказала я, снова подходя ближе. — Ты всё ещё дорог мне. И, чёрт возьми, я люблю тебя, Элайджа.       Он потянулся, коснулся моей щеки, и от этого прикосновения внутри что-то дрогнуло. Я закрыла глаза — будто бы в этой секунде исчез весь шум, боль, страх.       — Я тоже не забыл… — прошептал он. — Ничего не изменилось. — Его вторая рука легла мне на живот. — Может, этот ребёнок — то, что нас спасёт. Начнёт всё заново.       — Я стану матерью, — пробормотала я, усмехаясь сквозь внутреннюю панику. — До сих пор не могу привыкнуть к этой мысли. Никогда не думала, что это вообще возможно для меня.       — Значит, это действительно чудо, — мягко улыбнулся он.       Я резко шагнула вперёд и обняла его за талию, прижимаясь к его груди.       — Буду скучать, — прошептала я. — Надеюсь, ты будешь меня навещать.       — Конечно, — прошептал он, целуя меня в макушку. — Я не отпущу тебя. Ни тебя, ни это чудо.

***

      — Ой, внученька, ну ты бы хоть предупредила, — забегала вокруг меня бабуля Джо, как заведённая.       — Прости, ба, всё как всегда — через жопу, — выдохнула я. — Дай помогу…       Я потянулась к чемодану, но тут же руку мою перехватил Сайлас.       — Ну какой я отец, если не помогу своей беременной дочке? — с улыбочкой выдал он, будто святой.       Я машинально погладила живот и перевела взгляд на бабулю.       — Ой, вы такой хороший, прям светлый человек, — умилилась она.       — Ты ей тоже мозги промыл, что ли? — прошипела я Сайласу сквозь зубы.       — А как ты думала, как бы я иначе в этот дом попал? — развёл он руками, как будто это было очевидно, и потащил чемодан внутрь.       — Твой батя — просто ангел, — хмыкнула Хейли.       — Ммм, ангел-манипулятор, — буркнул Кол, подхватывая остальные сумки, — но харизматичный ублюдок, не поспоришь.       Бабушка, не теряя ни секунды, уже вовсю приглашала их всех в дом, будто к ней прибыли долгожданные родственнички, а не колоритная толпа с багажом проблем. Я закинула глаза к небу:       — Зевс, дай мне сил, а лучше — огнемёт.       — Не поможет, — вздохнула Хейли, положив руку мне на плечо.       — Ну охуенно, — пробормотала я и, простонав, поплелась следом за этой цирковой труппой.

***

      Я сидела на диване, укутанная в тёплый плед от бабули Джо, и читала «Мёртвые души» в оригинале — подарок от Элайджи. У камина было уютно, даже слишком, если бы не одно раздражающее «но»… Сайлас сидел рядом и, как полный психопат, с нежностью поглаживал мой только начинающий округляться живот.       — Не трогай! — шикнула я, со всей силы хлопнув его по руке.       — Ауч! — поморщился он, потирая ладонь. — Это же мой внук, между прочим.       — И мой, мать твою, ребёнок! —       огрызнулась я. — Не хочу, чтобы он с рождения нахватался от тебя всей этой хрени, которую ты веками собирал.       — Ты преувеличиваешь, — усмехнулся Сайлас, по-отечески сволочной.       — Да ты просто ходячий ад, — пробурчала я, не отрываясь от книги. — Ты предал маму, пытался прикончить всех, кого я знаю, отправил меня в ебаную кому… Хочешь, продолжу?       Он лишь тяжело вздохнул и выгнул бровь.       — И ты теперь, типа, ждёшь, что я скажу «ладно, всё прощено»?       Я с щелчком захлопнула книгу и посмотрела прямо на него.       — Ни хера. Никакие «прости» не сотрут всё то дерьмо, что ты устроил. Я вообще не понимаю, почему ты до сих пор не в каком-нибудь магическом аду.       Сайлас потупил взгляд, на секунду стал менее самодовольным.       — Я просто хочу быть рядом… — выдохнул он, глядя в огонь.       — Я даю тебе этот шанс не потому, что верю, — буркнула я, снова укутываясь в плед, — а чтобы быть уверенной, что если ты опять начнёшь мутить херню — я буду рядом и лично тебя прикончу.       Он медленно кивнул, не споря.       — Я постараюсь… исправиться, — пробормотал он.       — Посмотрим, — фыркнула я, вновь раскрыв книгу. — Но, клянусь, если ты хоть раз задумаешь очередной магический цирк с расчленёнкой — я буду той, кто тебя остановит. И это не угроза. Это, блядь, обещание.       И я с головой ушла в «Мёртвые души», старательно игнорируя его присутствие, как игнорируют комара в тёплой комнате: знаешь, что он рядом, но надеешься, что не укусит… хотя сомневаешься.

***

      — Да не так ты держишь, Делайла! Это ж не буррито, это ребёнок будет!       — Ба, я стараюсь! — бурчала я, упрямо загибая уголок пелёнки. — Ты сама сказала, что у меня ещё полно времени научиться.       — Ага, а если он у тебя в три ночи вылезет с воплями, а ты ему в пелёнку ногу задом наперёд завернёшь, что скажешь? — бабуля влепила мне лёгкий подзатыльник и выхватила куклу. — Смотри, недотёпа. Вот так: клац-клац — и готово.       Она ловко обернула тряпичного младенца так, будто делала это с рождения Наполеона.       — Ты это где научилась? — подозрительно спросила я.       — Да у меня трое детей было, считая твою мать, все покойные, пятеро внуков, которые разъехались по миру и один бывший муж, которого я тоже однажды завернула в одеяло и выкинула за дверь — так что опыт есть, — гордо сказала она, шлёпая «младенца» по мягкой игрушечной жопке.       В этот момент в комнату зашёл Кол, ухмыляясь.       — Кто умер и родился снова? Что за жертвоприношения?       — А, вот и ещё один балбес пришёл. Кол, ты бы лучше дров принёс, чем ходить без дела. Хоть какая-то польза от тебя будет, а то как мужик — так юмор, как помощник — так ноль! — прикрикнула бабуля, не поворачиваясь.       — А чего ты сразу с ножа, бабуль? — Кол сложил руки на груди. — Я, между прочим, нянчил кучу младенцев. Особенно тех, у кого кровь вкусная была.       — Ты мне ещё раз про кровь тут ляпни — я тебя пелёнкой удавлю, понял? — бабуля уже была с одеялом в руке, готовая к атаке.       Кол приподнял руки и, смеясь, отступил:       — Ладно-ладно, сдаюсь. Пелёнки — это святое.       Я хихикнула, глядя, как бабуля победоносно садится на диван.       — Делайла, запомни, — сказала она, махая пальцем, — младенец — это тебе не вампир. Он не регенерирует. Поэтому с ним аккуратно. А если Кол полезет с советами — сразу бей. Желательно тяжёлым. Или криком.

***

      Дом внезапно стих. Кол ушёл с Хейли — вроде как за продуктами, но, скорее всего, бухать на крыше. Бабуля Джо ушла в церковь, «Господу молиться, чтоб ты не родила сегодня ночью», как она выразилась. А я осталась одна.       — Ладно… — пробормотала я, пытаясь вспомнить «клац-клац» метод. — Один угол… второй… теперь свернуть… под задницу… мать твою…       По-моему, даже у куклы было сомнение, выживем ли мы в этой пелёночной дуэли. Но через пару минут — у меня получилось. Он лежал как мини-шашлык.       — Ни хрена себе… — прошептала я, садясь рядом на диван. — Бабка была права.       В этот момент дверь открылась, и Кол просунул голову внутрь:       — О, всё живы?       — Заткнись, Кол. Ещё слово — и ты будешь завернут в пелёнку по методу бабули Джо. Но без права на крик.       Кол ухмыльнулся, но молча зашёл и принес бутылку воды.       — А ты ничего, мамаша. Суровая, как бабка. Тебе только шлёпок по затылку не хватает.       — Подойдёшь ближе — получишь, — зевнула я и, впервые за весь день, улыбнулась. — А вообще… быть мамой — это, кажется, ёбано сложно. Но, чёрт, вроде получается.

***

      Я сидела на веранде, держась за поясницу и пытаясь понять, почему беременность — это не трогательная история с красивыми животиками и сияющими лицами, а бесконечная боль в спине, желание убивать и ощущение, что внутри тебя дерутся два крошечных кикбоксера.       — Ты как? — послышался голос за спиной. Голос, который я бы узнала даже под водой и в аду.       — Если ты пришёл спросить, как чувствует себя твоя беременная дочь, — фыркнула я, не поворачиваясь, — то всё замечательно. Только хочу вырвать себе позвоночник, размазать Кола по стенке и съесть что-то, что одновременно солёное, сладкое и острое. Желательно в пироге.       Сайлас усмехнулся и сел рядом, протянув мне бутылку воды.       — Звучишь, как нормальная беременная.       — Я нормальная?! — повернулась я к нему, прищурившись. — Ты меня в кому отправил, у тебя есть сто причин быть мёртвым от моей руки, и ты называешь это нормальной?       Он хмыкнул, глядя вдаль.       — Мне жаль, Делайла.       — Ты серьёзно? — я уставилась на него. — Это всё? «Мне жаль»? Ни цветов, ни шоколада, ни «прости, что чуть не сломал тебе жизнь»?       — Я… не умею в это. В папство, — тихо признался он.       — Правда? А в манипуляции, ложь и превращение жизни людей в ад — отлично умеешь. Как жаль, что ты не тренировал свои моральные навыки хотя бы на минималке.       Он немного замолчал, потом перевёл взгляд на мой живот.       — А он… или она… как?       Я прикрыла живот рукой, немного мягче:       — Нормально. Пока. Бьётся сильно. Уже достаёт.       — В кого ж он такой?       — Ну явно не в меня, — буркнула я. — Я была тише воды, ниже травы. Пока не родилась в этом бардаке.       Сайлас чуть усмехнулся. Мы посидели молча.       — Я правда пытаюсь, Делайла. Я хочу быть рядом. Не идеальным. Просто… рядом.       Я глубоко вздохнула.       — Пока ты не натворишь очередную хрень — можешь быть рядом. Но если хоть слово про то, как «мы с тобой одно целое» или ещё один мысленный пинок кому-то из моих друзей — я лично закопаю тебя. Живьём.       — Договорились, — кивнул он. — Я тебя понял, доченька.       — Не называй меня так. Я сейчас беременна и сверхчувствительная. Может дёрнуть. И ты же знаешь — я не промахиваюсь.

***

      Я лежала на диване, растянувшись, как побеждённый герой древнегреческой трагедии. Плед сбился, книга съехала на пол, и я была готова проклясть всё на свете — живот тянул, спина ныла, и в придачу в доме закончился шоколад. Сайлас сидел рядом, что уже само по себе раздражало. Он молчал. Не лез. И это, признаться, пугало.       — Чего ты такой тихий? — пробурчала я, не открывая глаз. — Ты же обычно не замолкаешь даже перед лицом потенциальной смерти.       — Просто… думаю, — глухо ответил он. — О будущем. О тебе. О нём. — Он осторожно указал на живот.       — Не начинай, — зевнула я. — Это ещё не повод становиться чувствительным дедулей из дешёвой драмы.       — Я серьёзно, — сказал он. — Я ведь… впервые чувствую что-то похожее на страх. Настоящий.       Я открыла один глаз. Сайлас выглядел, будто его только что вышвырнули из ада и он не знает, куда теперь идти. Неловкий, растерянный, не на своём месте. Я положила руку на живот… и в тот же миг почувствовала лёгкое движение. Будто кто-то внутри толкнулся. Сначала несмело. А потом — второй раз, чуть сильнее. Я резко села.       — Блядь.       — Что?! — Сайлас напрягся.       — Он шевельнулся. Первый раз. — Я уставилась на живот с выражением, будто там сейчас вылезет кто-то с табличкой: Привет, мама!       — Можно?.. — Он не договорил, просто протянул руку.       Я чуть помедлила. Потом вздохнула и положила его ладонь на бок. Несколько секунд — ничего. А потом… толчок. Чёткий. Прямо в его руку. Сайлас замер. Лицо у него будто окаменело.       — Он…       — Да, это он, — выдохнула я. — А ты думал, я просто нажралась?       Он не ответил. Просто сидел, словно этот крошечный толчок сломал все стены в его голове. В глазах что-то дрогнуло — не слёзы, но почти.       — Он… настоящий, — прошептал он. — Это не просто слова, не теория. Он живой.       — Поздравляю, ты понял, как работает биология, — фыркнула я. — Ещё немного, и сдашь ЕГЭ по анатомии.       Но внутри что-то защемило. Увидеть, как у него дернулась губа, как дрогнули пальцы… это было не то, чего я ожидала. Это было… почти по-человечески. Он убрал руку, молча, и только выдохнул:       — Спасибо, что позволила.       — Не обольщайся, это не значит, что я тебя прощаю, — быстро ответила я. — Просто… он заслуживает знать, что у него есть дед. Пока ещё.       Сайлас кивнул.       — Пока — это уже много.

***

      — И как, он не упал в обморок? — Хейли вытаращила на меня глаза, прихлебывая чай с жасмином, будто мы сидим в салоне сплетен.       — Я надеялась, что упадёт, — хмыкнула я, почесывая живот. — Честно. Было бы красиво: шевеление ребёнка — и бах, древний бессмертный мудак с глухим стуком в обмороке на полу.       — Ну, хотя бы не заплакал? — вставил Кол, жуя яблоко. — Хотя если бы заплакал — это был бы шедевр.       — Кол, я бы сделала фото и отправила в чат «Семейные кошмары». С подписью: «Когда ты почувствовал ответственность впервые за две тысячи лет.»       Хейли прыснула от смеха, чуть не поперхнувшись.       — Он такой сидит, глаза стеклянные, лицо — будто его током долбануло. А потом такой: «Он… настоящий.»       — О, боже, — фыркнула Хейли. — Да он врубал драму на максимум?       — У него на лбу почти проступила надпись: «Перезагрузите Сайлоса, он завис.» — Я перевернула подушку, устраиваясь поудобнее. — А я просто сижу и думаю: ну наконец-то, до старого пердуна дошло, что это не эксперимент, не миссия, не игра. Это пинок под рёбра — от твоего, блядь, внука.       Кол закинул ногу на ногу.       — Чувствую, у этого ребёнка уже офигенный характер. Если он с утробы так точечно швыряется по нервам…       — Ну, не зря же он мой, — с гордостью подняла я подбородок. — И, увы, немного твоего брата. Комбо, от которого любой мир сгорит к херам.       Хейли усмехнулась, глядя на нас.       — Но всё равно… Это ведь было важно, да? — мягко спросила она. — Что он почувствовал.       Я на секунду задумалась. Посмотрела в окно.       — Да, — кивнула. — Это не изменило прошлого. Но на секунду я увидела, каким он мог быть, если бы не был… ну, собой.       — Человеком? — уточнил Кол.       — Нет. ОТЦОМ, — сказала я твёрдо. — Хоть на секунду — но настоящим.

***

      Дверь распахнулась без стука. Конечно. Кто бы сомневался.       — А вот и ты, — пробурчала я, не поднимая головы с дивана. — Никлаус во плоти. Где фанфары? Где грозовые тучи?       — Я думал, ты будешь рада меня видеть, любовь, — раздался знакомый бархатный голос. — Ты же теперь беременна. Женщины в положении сентиментальны, нет?       Он появился в проёме, как всегда — с чуть насмешливой ухмылкой, в чёрном пальто, будто приехал не в деревенский домик бабули Джо, а на похороны короля.       — А ты всё ещё драматичный как чертова опера, — вздохнула я. — Проходи. Только не пугай бабушку, у неё давление.       — Я приехал повидать тебя, неужели это преступление? — Клаус подошёл ближе, его взгляд скользнул по мне… а потом резко остановился на моем животе. — Боже. Он уже… виден.       — Спасибо, капитан Очевидность, — я машинально прикрыла живот пледом. — Да, это не переедание. Это — твой, мать его, ребенок.       Клаус на секунду завис. Он редко терял дар речи, но вот сейчас явно проглотил колкость. В его взгляде что-то поменялось — ушла насмешка, появилось… нечто похожее на беспокойство.       — Ты в порядке? — тихо спросил он. — Серьёзно. Никаких фраз с подковыркой. Я… я волновался.       — Ну, в перерывах между массовыми убийствами, конечно, — не удержалась я.       Он усмехнулся, но взгляд остался серьёзным.       — Я знаю, что ты не обязана ничего мне говорить. Но… если тебе что-то понадобится… если ты почувствуешь опасность — ты просто зови. И клянусь, весь этот долбаный мир содрогнётся, но я тебя защищу.       Я смотрела на него, чуть прищурившись.       — Ты сейчас пытаешься быть хорошим, будущим отцом или просто отрабатываешь роль благородного чудовища?       — Я многогранен, — ответил он с хищной улыбкой.       Он подошёл ближе, сел рядом и вдруг — положил руку на мой живот. Осторожно, почти с благоговением. Даже странно. Я молча смотрела на него. А потом, тяжело вздохнув, накрыла его ладонь своей.       — Ха. Рожать ребёнка Клауса Майклсона — звучит как один из кругов ада, — пробормотала я. — Но, знаешь, он не виноват, что у него отец — маниакальный гибрид с завышенным ЧСВ.       — Я был бы оскорблён, если бы это не звучало так по-домашнему. — Он сел на диван, глядя на меня внимательно. — Ты выглядишь… красивой. Даже сияешь.       — Это жир и бессонница, гений.       Клаус усмехнулся, но не ответил. И в этой тишине вдруг стало чуть легче дышать. Я вздохнула и села напротив, придерживая живот.       — Иди сюда, познакомься с пузом. Он, может, ещё не осознаёт, кто его батя… И слава богу.       Клаус опустился рядом на колени и несмело приложил ладонь к моему животу.       — Привет, малыш, — сказал он чуть хрипло. — Надеюсь, у тебя будет характер мамы. Потому что мой… слишком проклят.       Клаус всё ещё стоял на коленях, ладонь на моём животе, взгляд мягкий и удивлённый. Наверное, в этот момент кто-то бы расплакался. Кто-то бы сказал: «О, он всё-таки может быть нормальным». Но не я. Я — это я.       — Кстати, — протянула я, потягиваясь. — А где Элайджа?       И всё. Вся атмосфера — к чёртовой бабушке. Клаус дёрнулся, будто я вылила ему на голову ведро холодной воды. Отодвинул руку от живота и медленно встал, нахмурившись.       — Ты серьёзно сейчас? — прошипел он. — Мы обсуждаем нашего ребёнка, а ты спрашиваешь про моего брата?       — А что? — пожала я плечами. — Он передал мне «Мёртвые души» и вообще интересуется, как я себя чувствую. А ты?       — О, прошу, — Клаус закатил глаза. — Только не рассказывай мне, какой он благородный. Я знаю этого чертового святого лучше, чем кто-либо.       — Значит, тебе стоит быть спокойнее, раз он не такой правильный, — хмыкнула я. — Ревнуешь?       — К чёртову Элайдже? — взорвался он.       И тут в комнату зашёл он. Конечно. Кто ещё, если не брат-благородство во плоти? Элайджа посмотрел на нас, будто ничего не происходило, хотя напряжение можно было резать ножом.       — Всё в порядке? — спросил он спокойно, проходя к нам.       — Прекрасно, — процедил Клаус. — Только вот твоя возлюбленная интересуется, где ты, когда я пытаюсь наладить хоть какую-то связь с нашим ребёнком.       Элайджа посмотрел на меня, потом на Клауса и спокойно ответил:       — Ник, я люблю её. И ты тоже. Но это не значит, что мы должны драться, как псы за кость.       Клаус нахмурился, а потом — к моему удивлению — только скривился и выдохнул:       — Чёрт бы вас побрал, вас слишком много для моей психики.       Я усмехнулась и, устроившись поудобнее, буркнула:       — А вы оба — слишком много для одной матки. Так что ведите себя тихо. Или я вас обоих выгоню. Из своего дома.       Они переглянулись. А потом, к моему ужасу, синхронно ответили:       — Да, мэм.

***

      Я вошла в гостиную, только закрыв за собой дверь после Элайджи и Клауса. Внутри было на удивление тихо, даже слишком. Я только сделала шаг, как позади послышался еле уловимый шорох. Я развернулась на каблуке, сжимая кулак инстинктивно:       — Блядь, ты можешь не красться, как ебаная тень?! — прошипела я и уставилась на его руку. — Что случилось?       Сайлас пожал плечами, будто речь шла не о крови, а о чёртовом кетчупе:       — Какая-то ведьма приходила. Несла хрень про то, что у тебя родится чудовище и что нужно срочно это предотвратить.       — И?..       — Я убил её, — сказал он буднично и пошёл на кухню. Я, разумеется, поплелась за ним, чувствуя, как сжимается живот — не от страха, а от злобы.       Он спокойно мыл руки, пока я таращилась на него.       — Думаешь, ещё ведьмы придут? — спросила я, будто между прочим, хотя внутри уже поднималась волна холодного бешенства.       — Не дрейфь, — отмахнулся он, вытирая руки полотенцем. — Пока я рядом — никто не посмеет тебя тронуть.       Я скривилась.       — Как будто тебе не насрать, — фыркнула я и повернулась, чтобы уйти обратно в гостиную.       — Делайла, — окликнул он меня, но я не остановилась.       — Если ещё одна сука сунется с идеей тронуть моего ребёнка, клянусь, я вырежу ей сердце и скормлю его собакам. — бросила я через плечо и скрылась в тени коридора.       Ничего. Пусть только попробуют.

***

      Так и пролетело лето, как в дурдоме выходной. Семейка Майклсон каталась туда-сюда, даже дядя Эрес раз в сто лет выкатывался, как комета. Мне четыре месяца беременности, а выгляжу, блядь, как будто уже седьмой, и кто-то там внутри устроил себе уютный пентхаус с ремонтом и джакузи.       Сайлас всё это время вертелся вокруг меня, как муха над вареньем. Бабуля Джо тоже ни на шаг, то пелёнки принесёт, то соль от сглаза. Но вот сегодня этот старый магический хрен заявляет:       — Мне пора воплощать свой план в действие, — подходит, пока я мороженое с копчёной рыбой наминала, как королева вкусовых извращений.       — Что, пора злодействовать? — выгнула я бровь. — Ну ладно, я тебя не держу. Мне не привыкать жить без тебя, так что дверь там, не споткнись об карму.       Он закатил глаза, как будто ему кто-то душу поцарапал.       — Не будешь просить, чтоб я не навредил твоим друзьям?       — Мне на них похуй, — пожала я плечами. — Главное, Майклсонов не трогай. Хейли, Эреса — тоже мимо. Остальные пусть сами жопы спасают.       Он криво усмехнулся, кивнул.       — Надеюсь, мы ещё увидимся…       Я встала из-за стола, вытерла руки об платье (а хули, всё равно стирать), подошла и обняла его. Неловко, будто обнимала незнакомого бухого соседа на Новый год.       — Надеюсь, мы ещё увидимся, — буркнул он в ответ, явно тоже охуев от ситуации.       — Конечно увидимся, — отстранилась и фыркнула. — Я же обещала, что убью тебя лично, забыл, старый ты черт?       — Ну как тут забудешь… — усмехнулся он, и, глядя с каким-то странным уважением, добавил: — До встречи, Эрида.       И растворился, мать его, в воздухе. Красиво так, с пафосом. Старый пердун-мачо. Я посмотрела на опустевшее пространство, фыркнула, и пошла доедать своё мороженое. Пусть себе «воплощает», пока я тут воплощаю мать года.

***

      Прошло пару дней, и я начала, мать его, привыкать к тому, что Сайлас больше не ходит за мной хвостом, не комментирует моё питание, не строит из себя великого папочку. Хейли с Колом уже второй день празднуют его отъезд — с алкоголем, танцами и шутками на тему «ну наконец-то».       А я? Я пиздец как устала. Под вечер, с трудом доковыляв до лестницы, начала карабкаться на второй этаж, как уставшая черепаха с пузом.       — Обрюхатил, блядь, и всё? А взять ответственность? Хоть бы замуж позвал, хер с горы! — пыхтела я, поднимаясь, будто на Эверест. — Хотя, зная себя, я бы чисто из вредности сказала “нет”, чтобы не дать ему кайф победителя.       Наконец, ввалилась в свою комнату, как герой войны. Опустилась на кровать и с облегчением вздохнула… пока не поняла, что села на что-то. Приподнялась и вытащила из-под задницы сложенный клочок бумаги.       Развернула. Читаю. Глаза шире.

      «Я соскучилась, Эрида. По твоим крикам, по твоей ярости, по твоей силе. Найди меня, пока тебя не нашла я, мой маленький хаос.»

      Сердце чуть не ёбнулось. Я перечитала это раз, два, три… а потом совсем тихо, почти не дыша, прошептала:       — …Мама?