Усмирение воды с огнем и одна успешная диссертация

Минуты, часы, даже дни до предстоящей встречи с объектом временного, а может, и не временного обожания — какой-то незнакомки —тянулись бесконечно долго: вместо влюбленных бабочек, щекочущих ребра, были кинжалы и лоза с шипами, колющая все внутри, словно та вьется на ребрах, не пропуская ни одной косточки, впиваясь иголками в мышцы, заставляя жалко хрипеть от боли. Нервно и волнительно, хотелось рвать волосы на голове, кричать и биться головой об стенку с мыслями: «Зачем я ей это предложила?» Отчаяние заменяется агрессией, от которой тошно. Мало того, что внутри хаос, так еще и хотелось вытащить все из себя наружу, избавить себя от саднящих эмоций, забыть и проснуться, словно это все сон, вся жизнь — сон, что не было никакого переезда во Францию, никаких (недо)отношений с Мэдди, никакого начала терапии и прочего, что Кейтлин снова сидит прикованная к стулу в поместье с молотком судьи, играя идеальную роль под нитками матери. Она марионетка, у которой рвались нитки. Сепарация.  Клыки на губе, ноготки в ладони. Резкий выдох. Эмоций нет. Снова и снова, когда она одна или в окружении незнакомых людей, ей кажется, что в этих местах не должно быть эмоций. Они туманят голову, заставляют организм работать на выработку гормонов, заставляют Кирамман быть человеком, а не куклой. На лице, уже напоминающем кусок камня, по бровям можно было чертить идеальную прямую линию, нос прямой и острый с небольшой горбинкой, придающей виду девушки еще большей аристократичности. Эмоции испарились, сердце тянулось вниз.  От подавленных эмоций становилось немного дурно, словно внутри Кейт завелся маленький человечек, заточенный в тюрьме, царапающий каким-то куском мела по мышцам, словно по стенам камеры, палки, образующие решетки, будто отсчитывал дни до своего освобождения. Сердце тянулось вниз, как будто сила притяжения тянет его к ядру земли: главный обеспечивающий жизнь орган, способный любить, от побега от эмоций затвердевал, становился чем-то каменным, как и лицо Кейтлин. Становилось еще хуже, по фарфоровой коже стекали капельки пота, блестящие под парижским солнцем, нога отбивала ритм собственной песни, которой были нервы, пальцы лезли в рот, чтобы укусить заусенец. Хотелось все, что подавлялось, подавить, а все, что появилось после подавления, — перенести в физическую боль, дабы перестать ощущать себя грузом, чем-то лишним на планете. Физическая боль, которая возникает неосознанно: закусывание щек и губ, впивающиеся в ладонь пальцы, кусание заусенцев. Она возвращала Кирамман в реальность, подпитывая болящие органы еще большей болью, которую Кирамман наносит сама себе не задумываясь. Механизм развития чувства «боли в душе» связан с нарушением соотношения процессов возбуждения и торможения в головном мозге, активацией нервной системы и изменением баланса в симпатической системе. Пока Кейтлин стояла, оперевшись на стену и пачкая свою джинсовую куртку с коричнево-золотистым мехом на воротнике и рукавах пылью со стен парижских зданий, она нервно стучала каблучком на платформе своих черных лаковых туфель и держала мобильный телефон в руках с открытым контактом «Виктор, а-ля безногий инвестор». Нервный стук ногтем по экрану, раздались гудки, которые не принесли за собой ответа. «Вик, где ты, когда ты так нужен?!— разъяренная Кейтлин, уже путающаяся в своих эмоциях, которые то льются из нее, как из прекрасного фонтана, то перекрываются, как дорога на ремонт, оставляя за собой болезненный осадок, словно ножом по душе. — Ви-и-ик, услышь мои молитвы», — как маленький ребенок, разнервничавшись, ныла, немного дрыгаясь, посреди улицы, привлекая к себе немного излишних взглядов, которые были наполнены опаской и непонимаем. Не успела она кинуть телефон об асфальт, как сверху экрана телефона высветилось новое сообщение: Виктор, а-ля безногий инвестор: Кейт, привет. С дуба рухнула? Куда так названиваешь, я на встрече. Что-то срочное?  CaitlynKiramman: Да, мне нужно кое-что тебе рассказать. Это «кое-что» произойдет буквально через пару часов. Виктор, а-ля безногий инвестор: Тебе повезло, что моя деловая встреча закончится через минут двадцать. Я в заведении ***, если ты далеко, вызову такси, ненаглядная моя буря. CaitlynKiramman: Какой ты сегодня добрый, Виктор, но откажусь от твоих галантных предложений. Я недалеко, дойду. 

***

Карие глаза шатена светились, словно те не цвета дерева, чего-то благородного, а ярко-желтые, как солнце или вообще золото, сверкающее под сотнями лучей. Сердце билось быстрее, как ритм музыки, неназойливо играющей в заведении, но уши не слушали того, что окружало их.  — Спасибо за встречу, — проговорил Виктор, как маленькая влюбленная девочка. — Буду рад сообщению, как ты добрался домой, — на расплавленного, как мороженое на солнце, парня кинули доблестный кивок, как рыцарь своему принцу, лишь постукивая по экрану мобильного пальцами, тем самым давая согласие на дальнейшую переписку.  «Куда я влип?» — интеллигентный юноша, всегда с уложенными на гель волосами, приятно пахнущий дорогим парфюмом, создающими травянисто-древесный тяжелый шлейф, одетый в деловые костюмы с иголочки, с красивыми галстуками и прочими украшениями, подтверждающими его высокий статус в обществе, разлился, как горячий кофе, по столу, смотря на кожаный диван.  

***

Кейтлин почти зашла в заведение, потянувшись к стеклянную дверь, но не успела даже прикоснуться к коричневой ручке, как перед ней всплыл образ галантного юноши, придерживающего для нее дверь. Высокий, мускулистый, вроде даже симпатичный. Он даже смог немного усмирить пыл девушки своей вежливостью, как настоящий джентльмен. — Спасибо, — Кейт мягко улыбнулась в благодарность, залетая в какой-то ресторанчик, где должен был быть Виктор, и пытаясь найти того взглядом. Пока все остальные посетители ели, наслаждаясь компанией друг друг на обеде, единственная похожая на Вика фигура полулежа-полусидя находилась за дальним столиком. — Нашла! Кирамман направилась к этому столику быстрой походкой, цокая каблучкамм на все заведение, вновь привлекая к себе излишнее внимание и сбивая тихую мелодию на фоне и незаметные диалоги горожан, пришедших на обед. — Здравствуйте, Виктор, — Кирамман прокашлялась. Расслабленный вид шатена привел девушку в чувства, наполняя ту той же расслабленной атмосферой, как и у самого Глушейна. — Почему вы в таком состоянии? У вас же была очень деловая встреча, — на парня упал недоверительный серьезный взгляд. — Или вас накачали чем-то запретным? — пришлось изобразить наигранный шок. — Кейтлин, здравствуй. Переставай уже дразнить меня, — Виктор поправил свое положение, следя за осанкой и худыми плечами. — Встреча была… — щеки парня немножко приобрели розоватый оттенок, подчеркивая родинки на лице еще больше. — Была, но немного неформальная. Позже просвящу тебя, если меня не водят вокруг пальца. — Неужели холодный и пуленепробиваемый Виктор влюбился? — теперь на лице Кейтлин играл настоящий шок. — Все, тихо-тихо, — Вик огляделся по сторонам, словно боялся того, что их подслушают и выдадут главный его секрет на данный момент. — Ты голодна? Заказывай, если что-то хочешь. И давай выкладывай, пока твое драгоценное время до чего-то особенного не кончилось. Мое время тоже ограничено. — Мне, пожалуй, салат и кофе, немного перекушу и взбодрюсь, — Глушейн подозвал официанта для заказа девушки. — А если так, то… Через два часа у меня встреча с Вайолет.   — Напомни, это кто? — Виктор отпил воды из стакана, принесенного официанткой. — Та самая девушка из поликлиники… Ее зовут Вай, — на блузе девушки под джинсовкой образовались капли от воды, которая интересным образом изо рта парня оказалась на одежде напротив сидящей девушки. — Вик?.. — Повтори, — парень неловко взял тканевую салфетку со стола, вытирая ею уголки рта, пытаясь замести следы преступления и переходя на помощь в осушении капель воды с блузы девушки. Виктор — джентльмен, манерный и вежливый, но иногда бывают казусы, что забываешь обо всем, о чем читал и чему учили, как сейчас.  — Я… — Кейтлин неловко сглотнула, поправляя верхнюю одежду, а взгляд бегал по всему заведению, словно ту поймали за совершением преступления, как щенка, сгрызшего тапки. — Я и та девушка из клиники, которой я вдохновилась для кульминационной работы на предстоящей выставке, сегодня встретимся, — девушка провела тыльной стороной ладони по лбу, убирая с него небольшие капельки пота и устанавливая на лице любимое каменное выражение. — Ты только дыши, хорошо?  — Дышу, но ощущаю себя мужчиной в возрасте, которого шокирует информация до сердечных приступов, — Глушейн снова сделал пару глотков из стакана, стоящего перед ним, и соединил кисти рук в замок, складывая их на стол. — Кейтлин, ты молодец. Я поражен, но в приятном смысле. Тут даже не пришлось подключать великие связи, где присутствуют даже канализационные парижские крысы, — на лице Кирамман заиграла мягкая улыбка, словно ту осыпали лепестками цветов. От появляющихся на девушке эмоций внутри становилось тепло, словно она начинала сиять и пахнуть, когда делала небольшие шажки к новой-старой «Я». — Не успел отвернуться, так ты уже связи сама налаживаешь. Как это произошло?  — Не помню, говорила тебе или нет, но я после последнего сеанса впихнула ей насильно свою визитку, — Виктор кивал на каждое слово девушки. — Так иронично, что у нас уже столько раз совпадает поход к психиатрам, — Кейтлин убавила тон голоса, когда произносила «психиатр». Боялась, что ее маленький-большой секрет раскроют незнакомые люди, которые сидят в одном и том же зале заведения, осудят и пригрозят указательным пальцем, как мать в детстве за любую оплошность. Глушейну пришлось наклониться поближе. — Чувствую себя немного странно, ведь она вышла вся побитая из кабинета, а я ей руки в карманы начала совать, будто я воришка, — она прокашлялась. — Ловкость рук, картонка у нее в кармане. Следом я прихожу домой, пребываю в таком состоянии, — Кейт отмахнулась рукой. — Времени нет, потом объясню…  Диалог между двумя друзьями прервала официантка, которая снимала с подноса тарелку салата и кружечку ароматного кофе, пахнущего яркой симфонией зерен и корицы.  — Ваш заказ, приятного аппетита, — поставив перед девушкой блюдо, официантка спросила. — Вам добавить это в один чек с прошлым заказом? — Кирамман провела взглядом от обслуживающего персонала к другу оценивающе, словно видит еще одну недоговорку.  — Да, будьте добры, — работница заведения покинула друзей. — Продолжай. — Я вообще-то сама могла бы заплатить, не ставь меня в такое неловкое положение, Виктор! — девушка сурово жевала салатный лист, проницая взглядом напротив сидящего. — Не помню точно, сколько времени прошло, но явно больше пары часов с окончания консультации и того, как я впихнула силой визитку ей в карман, так мне в мессенджере приходит сообщение от нее. Моему шока не было предела, я думала: «Это так просто? Стоило напасть, как маленький зверек, так добыча сама полезет в руки?» Договорились о встрече, которая будет через… — Кейтлин отыскала в кармане сумочки свой смартфон и включила его, смотря на время. — Через полтора часа. Потом я себя начала корить: «Зачем я устроила это? Я только напрягаю людей?» и бла-бла-бла, — голубые глаза Кирамман закатились, выражая недовольство. — Я скоро пойду, надо еще до студии добраться. — Кейт, ты даешь, конечно. Откуда в тебе столько смелости зарождается? — та гордо выпрямилась, снова улыбаясь. — Если ты мне потом не позвонишь или не напишешь, цитируя каждый момент вашего творческого сеанса, то считай, что ты труп, — Вик приглушено рассмеялся. — Ты не думала, что она вообще не придет?  — Чувство, — Кейтлин отпила из белой кружки кофейный напиток. — Ощущение, что она придет и будет все неплохо, но за позитивными мыслями идет череда серости и затхлости, что наоборот будет все плохо. Не понимаю, что я должна сделать, чтобы не быть посмешищем и не опозориться, чтобы не быть занудой или глупой, — тонкие пальцы девушки погрузились в волнистые темно-синие волосы, массируя височную зону. — Я так давно не знакомилась с людьми, что уже забываю, как общаться. Чувствую себя обезьяной, которая всю жизнь провела без сородичей в клетке зоопарка, а ведь так хочется на свободу… Я знаю, что я не глупа и могу быть интересной в диалоге, но когда перед тобой человек, которого ты только видел мельком в коридорах, чьей внешностью ты восхищаешься, набираешься энергии для работы, все совершенно по-другому. Я будто становлюсь льдинкой, неспособной выдавить из себя слова, лишь могу мыкать. — Для начала отбрось свои пыльные мысли, а для следующего шага тебе нужно настроиться на работу, а не на посиделку лучших подружек. Я не эксперт и ту девушку не знаю, но если ты будешь собой, очаруешь природным шармом, то может и будет твое новое знакомство в Париже, о котором ты будешь вспоминать, лежа на кровати и обнимая плюшевого медведя, — Виктор специально сделал лиричную интонацию, чтобы подчеркнуть наигранность слов, но в каждой шутке есть доля правды. — Вик, ты всегда оказываешься прав, но принимать твои советы за правду и за то, чем нужно заняться, тяжело, но я постараюсь, — Кейтлин насадила на вилку последний кусок курицы из салата в маленьких кусочках тертого сыра, съедая ее.  — Прав, я знаю это. Представь, что я гадалка, а сейчас я посмотрел твое будущее через магический шар. — Да-да, верю-верю. Спасибо за ланч, но я побежала, дорогая моя ветка лозы, еще увидимся, ведь ты совсем не посвящаешь меня в курс дела моей же выставки, — на уход девушки Виктор кивнул и подмигнул на прощание.

***

Пока Вайолет ловко выруливала на дороге, в зажатом между плечом и щекой телефоне был звук голоса недовольного Джейса, который отчитывал владелицу бизнеса, как маленького ребенка, за то, что та несколько дней не появлялась в баре, даже просто чтобы разведать обстановку, а не для более серьезных вещей, таких как волокита с бумагами, езда туда-сюда ради новой точки и прочее. В свое оправдание пришлось выкатить историю терапии, добавляя в свой рассказ историю о загадочной визитке, которая чудом оказалась у нее в кармане кожаной куртки, а следом на прикроватной тумбе, а еще позже рассказав о том, что она откликнулась и прямо сейчас едет по назначенному адресу студии, где ее должны принять и напоить гуашью. — Все, Джейс, адьес-амигос, я уже подъезжаю, неудобно говорить, — не дав парню договорить, Сильвен сбросила звонок, откидывая свой телефон на соседнее пассажирское кресло. Оставив машину на ближайшей к зданию, которое соответствовало адресу, данному Кейтлин, парковке, Вай начала оглядываться, пытаясь найти что-то, за что можно было бы зацепиться: вывеску, супермаркет или саму Кейтлин, вызывающая у красноволосой неоднозначные чувства. С одной стороны, Вайолет была ужасно польщена тем, что ее внешность кого-то так сильно заинтересовала, что аж зовут в качестве натурщика. Приятное удивление разливалось лавой в груди, заставляя сердце приятно обжигаться и укалываться, словно маленькой иголочкой, как для тату-машинки. Неприятное покалывание оставляло за собой очаровательный результат, остающийся на всю жизнь. С другой стороны, Сильвен вообще не думала как обычно, действуя лишь под эмоциями, которые правят над ней в моменте. Сначала она испытала состояние подстреленного кролика, когда ты бежишь от охотника, потом оказалась в странном блаженстве, быстро перетекающем в утомление и чувство пустоты. Голова пуста, она забивается мыслями и решительностью, как сероглазая попадёт в лапки художника. Чем больше слов в голове и размышлений, тем страшнее. Пальцы постукивали по рулю, разнося легкий звук ударов, отдающийся в ушах. Волнение нарастало, подступал ком в горле, который из маленького снежка становился целой снежной лавиной.  Вайолет — эмоциональный человек. Эмоций было настолько много, что те становились переизбытком, переходящим во «взрывы». Когда чувствуешь слишком много, а это с девушкой происходит ежедневно, то вырабатывается слишком много гормонов, неспособных спокойно оставаться внутри, поэтому те, как и адреналин, взрываются и выходят, создавая эмоциональные всплески, разрушающие все вокруг. Агрессия, печаль, тревожность, радость, любовь, скука — все в одном, словно снежный ком внутри Вай раскрашен разными красками, отражая каждую эмоцию. Переизбыток в реакциях приводит к очень быстро полученному результату, который становится чем-то опасным.  Сильвен закрыла глаза, стараясь перевести дух, тяжело вздыхая и оглядывая территорию вокруг изнутри машины. В поле зрения появилась темно-синяя макушка, сияющая, словно волны, под французским солнышком, греющим не только окружающую среду, но и все внутри.  «Надеюсь, меня не убьют», — вылезла из автомобиля Вайолет, хватая свою тканевую сумку, в которой всегда было все самое необходимое: от таблеток от головной боли до перцовых баллончиков или других средств обороны, но сегодня с собой, к сожалению или счастью, не было наносящих вред и травмы вещей. Может, это было ошибкой, если Кейтлин окажется какой-то помешанной или маньячкой, а может, и правильным решением, чтобы не спугивать неместную, как считала Сильвен, ведь та не знала языка, своей опасной на вид натурой.  — Здравствуйте, — поправила за ухо синюю прядку волос Кейтлин, стараясь дружелюбно и приветливо улыбнуться. — Удивлена, что вы согласились на мое предложение, — кончики ушей девушки, начавшей диалог, покраснели, пока та неловко стояла перед красноволосой, забирая доминантность в диалоге и в положении, ведь была выше ее на полголовы так точно.  — День добрый. Кейтлин же, верно? — Вайолет вслед за собеседницей приняла роль застенчивой персоны, направив руку к своему затылку, чтобы его почесать. За поднятой рукой поднялся и кроп-топ, под ним виднелись красивые и аккуратные кубики пресса, блестящие под золотистыми лучами солнца.  — Да, все верно, — не по своей воле взгляд интуитивно упал на область живота. Осознав свою неловкость и невежливость, Кирамман быстро перевела взгляд на серые глаза девушки, смотря на нее свысока. Серые глаза сегодня были будто другими, чем тогда в клинике. Под искусственным белым светом они напоминали кинжалы и мечи, режущие издалека, а под приятным неназойливым светом природного происхождения они напоминали сверкающий хрусталь. — Вайолет, спасибо вам, что вы согласились, — Кейт наклонилась, как ее учили в поместье. Так делали при чувстве большой благодарности, но возникла резкая мысль: она и Вай разные люди, навряд ли у той было так принято делать. Голубоглазая добавила еще больше неловкости в первую формальную и адекватную встречу. Хотя, насчет ее адекватности еще можно поспорить.  — Пожалуйста, не надо таких больший благодарностей, — девушка отодвинулась от Кейтлин, выставляя руки перед собой. — Вдруг я так все испорчу, что ваш кабинет сегодня придется тушить, а не то чтобы исправлять картины и прочее, — кончики губ поднялись, изображая улыбку. — Пойдемте. — Извините, — Кирамман пришлось закрыть нос и рот своей тонкой ладонью, чтобы скрыть подступающий румянец. Девушка направилась к деревянной арочной двери, входя в подобие подъезда, дальше поднимаясь по лестнице на последний этаж. Пока Кейтлин тихонько поднималась, держась за перила, стуча по каменным ступенькам своими каблуками, Вайолет, как будто на марафоне, побежала по лестницам, держа колено под прямым углом.  Девушки дошли до маленькой студии Кейтлин, которая была уставлена деревянной покрашенной мебелью и большим разнообразием холстов: белые и уже содержащие в себе какой-то рисунок или эскиз. Глаза Сильвен округлились, когда та начала все пристально оглядывать, и засияли, когда все больше деталей бросалось в глаза. Вайолет никогда не интересовалась творчеством, не умела держать карандаш и кисть в руках. Она лишь могла ловко управлять ручкой, проводя множество расчетов, либо же крутя на одном пальце спортивные мячи. Спорт и математика ей куда понятнее и приятнее, чем что-то гуманитарное и творческое, поэтому девушка всегда обходила стороной подобные отрасли, но стоило лицезреть это более крупным планом и подробнее, так сердца забилось чаще от предвкушения. Интерес нарастал, хотелось понаблюдать за процессом, как художник начинает рисовать, загораться, думать над тем, какой цвет с чем смешать, чтобы получить тот самый оттенок, возникший в голове. — Вау… — не сумев удержать восторга внутри себя, Сильвен начала говорить. — Я, честно, побаиваюсь не только вас, но и творчества. Будьте любезны не побить меня вашей нелюбимой кисточкой за оплошности и какие-то проблемы, — Вай подошла к белому шкафу, на котором был небольшой слой пыли и куча тюбиков с краской, которые привлекали к себе внимание не только из-за красивой серебряной упаковки, но и из-за каких-то непонятных названий. — Гиа… Гиацинтовый. Это же просто синий. — Ударение на вторую и. Гиацинтовый, — поправила собеседницу художница. — Интересное название, но это не просто синий, а сложный цвет, состоящий из большого содержания красного, зеленого, а возглавляет смесь синий… Назван в честь цветка. А еще есть попугаи такого цвета, очень красивые и величественные птицы, что полностью соответствует названию цвета. — Поразительно, как вы так все запоминаете? Если бы я только увидела название этого цвета где-то в книге, а дальше бы к нему описание, то книга уже бы вылетела из окна, к сожалению, — беседа шла ненапряжно, словно две девушки ищут точки соприкосновения для начала хороших отношений, обсуждая все подряд. — Очень люблю творчество, дорого оно мне стоило, даже сейчас, но… — Кейтлин задумалась, подбирая слова, доставая с одной из полок фартук, испачканный в краске, когда подошла к тому же шкафу поближе к Вай. — Но не жалею. Отдаю и жертвую, но наслаждаюсь и чувствую себя живой, вот так вот. Даже для многих ненавистная история искусств стала для меня чем-то особенным, как оберег. Столько времени прошло с выпуска с художественного университета, но до сих пор помню историю самых выдающихся творцов. Что из эпохи возрождения, что из наших современников, — цепляя себе на шею белый фартук из плотной ткани, закрывающей часть тела Кирамман, она принялась завязывать его на талии. — Сможете помочь мне завязать? — девушка приподняла волосы, собирая в руке в хвост, повернулась к красноволосой спиной. — Конечно, — Вайолет сглотнула, словно ей сказали раздеть Кейтлин, а не помочь завязать две ниточки на бантик. Девушка положила тюбик краски обратно на полку. Руки немножко тряслись, но со второй попытки получилось завязать несчастный бант.  — Спасибо, сейчас подготовлю место для работы, — Кейт собрала волосы в небрежный пучок, зацепив те на продолговатую лакированную деревянную палочку. — Знаете, как только прибыла Францию, а это был мой первый и последний раз, ведь тут я осталась, так сразу же понеслась по достопримечательностям, мечтала их увидеть воочию, а не на картинках в интернете или на страницах книг. Ужасно красивая страна и город, — закрывая плотными жалюзи помещение от солнечных лучей, подсвечивающих летающую в комнате пыль, девушка поднесла из угла две лампы.  — А я тут столько живу, ни разу не интересовалась достопримечательностями или культурными объектами и достоинством страны, даже Лувр не посещала, — Вайолет ухмыльнулась. — Вам помочь? Можем перейти на ты? — Да, будьте добры… Будь добра поднести мольберт, который выше остальных, из той части комнаты в эту, куда я ставлю светильники. Вайолет под руководством Кейтлин двигала мольберт, стараясь не мешать девушке ставить свет. Рабочий процесс начался, ведь подготовка к позированию и нанесению изображения на бумагу — одна из самых ответственных частей, которых и так не так много. С помощью искусственного света выстраиваются тень, блик и рефлекс, которые подчеркивают объем фигуры. Когда мольберт полностью устроил своим положением Кейт, та резким движением, которого сама не ожидала, усадила Сильвен на стул, вместе с лампами оказавшийся в нужной части комнаты.  Кирамман ходила вокруг этого стула, словно маньяк, готовящий план на свою жертву, размышляя, загадочно чесала подбородок, приложив к нему ладонь, в поисках идеи света. Быстрым шагом она подошла к спрятанному за остальными мольберту, хранящем в себе очертание локации и главной героини произведения, за что в моменте стало стыдно, как будто обнаружили за непристойными вещами. Стараясь отвести холст от взгляда ничего непонимающей девушки, Кейтлин быстро поставила его на мольберт, возвращаясь к своей добыче. — В моей голове уже есть вариант картины и твое положение на ней. Могу я к тебе прикоснуться? — неловкая атмосфера не разрушилась, а стала еще сильнее. Максимально глупый вопрос в контексте, который необходим для соблюдения личных границ. Ушки Кейт снова покраснели, хорошо видневшиеся с собранными волосами. — Попробуй. Вайолет первая пошла в нападение, остро отвечая на нелепый вопрос от художницы. Пока та ухмылялась, Кирамма успела приблизиться и сеть перед девушкой на корточки, дабы сравняться в росте. Медленно, с большой опаской, будто она может сломать натурщицу, прикоснулась к торсу, обвела плечи тонкими ладонями, стараясь их немного переместить в бок. Красноволосая, словно послушный щенок, последовала за указанием местной главнокомандующей, хозяином, разворачиваясь в 3/4 к мольберту. Кейтлин подбежала к мольберту, смотря с разных сторон на позу, стараясь понять, нравится ей положение или нет. Запечатлев сидящую девушку в импровизированный прямоугольник из пальцев, та вздохнула, подходя к ней вновь. Еще немного подправив положение плеч, художница осталась довольна. Вайолет выдохнула, словно ее тут мучили, но это не конец процесса, потому что на лице творца появилась неловкая улыбка. Не отрывая рук от натурщицы, Кейт провела руками по шее, словно массируя, тоже немного разворачивая, кисти рук поднялись к линиям челюсти. Большие пальцы ощутили под собой бархатную и мягкую кожу, которую хотелось трогать, изучать. Вайолет непоколебимо сидела, пока ею управляли, как марионеткой, направляли взор, положение головы, чтобы вырисовался нужный угол и ракурс. Пальцы Кейтлин аккуратно переводили положение смотрения с Вай на мольберт справа, если смотреть со стороны художника. Кирамман старалась тянуть процесс, чтобы насладиться мягкостью кожи и возможностью доминирования, пока та сама находится в не самой подходящей для этого позе — на корточках перед незнакомкой. Последний штрих — немного опустить голову. Художница вновь взяла девушку за подбородок, в этот раз опуская. Не подумав, Кейт тыкнула по носу Вай, за что получила изучающий взгляд непонимания. Пришлось сделать вид, что этого не было. — Можешь выдохнуть, я удовлетворена твоим положением. Извини, но процесс позирования не так прост, как кажется, — старалась успокоить Кейтлин, пока доставала из сумки, оставшейся у двери, свой мобильный, кладя его в карман фартука, а затем направилась к наполненному художественными принадлежностями столу. — Я обязательно отблагодарю… — Все в порядке, не нужно. Зато у меня будет отмазка перед моим любимым-нелюбимым коллегой-другом, где я пропадала сегодня. Я творила добрые дела в честь развития творчества современников! — обе девушки рассмеялись. Вайолет старалась не двигаться, когда ее положение уже было зафиксированным, а смотреть на Кейтлин приходилось откровенно пялясь.  — Спасибо тебе… — Кирамман подошла к мольберту, усаживаясь за него и перекладывая груду карандашей, ластик и клячку на рядом стоящий столик. — Могу я озвучить две свои просьбы, которые требуют твоего выполнения? — девушка стыдливо отвела взгляд. — Ты командуешь, я подчиняюсь. — Для начала… Ты можешь снять свою куртку? На входе есть крючок, куда можно повесить. Понимаешь, мне для композиции нужно… — слова Кейт оборвались. Вайолет без раздумий сняла свою кожаную куртку коричневого цвета, стараясь не изменить поставленное положение, держа голову в одной точке. Кейтлин была удивлена. Ошарашена.  Оголились накачанные плечи, которые под поставленным светом сверкали, словно та древнегреческая богиня, спустившаяся с небес, чтобы помочь обычным людям в их жизни. Рельефный торс привлекал к себе слишком много внимания, как и декольте, приоткрывшееся после снятия куртки. На Вай был пыльно-бежевый топ, идеально подчеркивающий объемную грудь девушки, на которую Кейтлин старательно пыталась не так откровенно пялиться. Взгляд поднялся наверх, где открылись ко взору острые и тонкие, аккуратно выпирающие ключицы. Немного граничащий образ: мускулистое тело, такие сильные на вид руки со спиной и аккуратные, как у принцессы, ключицы. Но кто сказал, что принцессы не могут быть сильными? Британка боялась направлять взгляд дальше, ведь за ним открывалось сокровенное, то, что не удавалось рассмотреть при мимолетных встречах, — татуировки, которые так манили девушку. Она знала, что у Вай они есть, да и не одна, но увидеть их так близко равно смерти. Что-то такое противоречивое в нормах общества, но ужасно привлекающее Кейт, как запретный плод.  Первую татуировку, попавшуюся на глаза, Кейтлин уже успела ощупать, да и видела ранее, это была шестеренка на шее. Вторая — целая композиция на спине, ее удавалось немного рассмотреть под открывшимся от позы видом. Кирамман могла смотреть на это вечно, но сглотнула, начав говорить о второй просьбе: — Могу я сфотографировать тебя для… Того, чтобы запомнить положение света и позы? — небольшая ложь с долей правды. Кейтлин действительно нужно было запомнить положение Вайолет, но желание оставить изображение такой необычной и горячей девушки на фотографиях, чтобы следом отпечатать его на корку мозга, было сильнее, чем надобность работы. Синеволосая получила одобрительный кивок и достала из кармана фартука мобильный, вставая перед девушкой на корточки вновь, но теперь уже на расстоянии. Сделав пару снимков, та села за место работы. — У тебя такие татуировки… Я восхищена. — Спасибо, — Вай хихикнула. — Никогда раньше не получала комплиментов по поводу татуировок, особенно от художников. Нравится?  — Не могу сказать точно, нравится или нет, но они вызывают странные и приятные ощущения, когда я начинаю разглядывать. Как художник, я оцениваю это как искусство на теле, но не знаю, смогла бы я так осмелиться, чтобы сделать на себе рисунок, который будет со мной всю жизнь. Кейтлин от молчания принялась усердно стирать прошлые неровные линии, подстраивая старый набросок под натурщицу и изображая каждый изгиб, каждый рельеф мышц и каждый волос. Но от работы ее отвлек нежный и манящий к себе голос натурщицы. — Татуировки это не то, о чем нужно жалеть. Их бьют, когда есть жизненный повод, когда что-то случилось, когда просто надо. Даже спустя месяцы и года они остаются воспоминанием о событиях, под воздействием которых была сделана татуировка. Я не философ, но это как часть тебя из прошлого, — Вай замолчала, словно испугалась собственной фразы: «часть тебя из прошлого», от которой она пыталась убежать в кабинете Экко. — Моя первая татуировка была на шее — шестеренка. Я ее набила в 17 лет в выпускном классе школы. Выпросив разрешение у… — откашлялась. — У родителя, я сидела на стуле у мастера, немного тряслась, боялась, но как только провели иглой по телу — страх отошел на фон. Я сделала ужасное поспешное решение, о котором думала не больше дня, но не жалею. Я вообще очень часто делаю вещи не подумав. — С какой-то стороны это хорошая черта, но с какой-то нет. — Соглашусь. Диалог между двумя дамами прекратился. Вайолет приняла позицию статуи, старалась лишний раз не дышать, чтобы сохранить старания художницы. Ее взгляд бегал от одной баночки на полке к другой, пытаясь разглядеть еще одни странные названия цветов красок. А Кирамман влилась в процесс. Словно подкормив Кейтлин бензином, как машину, та, не отрывая взгляда от натурщицы, начала заполнять белое пространство листа графитовым цветом карандаша. Намечая основу композиции в виде человека, а именно Вайолет, которая будет изображена на картине по талию. Глаза боялись лишний раз смотреть не в ту область, разрешенную для просмотра, а руки делали: изображали каждый изгиб, каждый сантиметр тела. Пока это был набросок, перерастающий в уже что-то более стоящее.      Время шло, Кейт настолько сильно увлеклась, что язык сам вылез изо рта, смешно выглядывая из закрытых губ. Она старалась сделать все идеально, передать каждую частичку, каждую клетку тела Сильвен правильно, словно зритель будет смотреть не на картину, а на фотографию. Нет, на живую девушку, которая почему-то осталась в четырех линиях белого холста. Линия за линией, которые казались острыми и грубыми, перерастали в что-то нежное, похожее на натуру девушки, но резкий стук в двери, карандаш в руках Кейтлин ломается. — Сю-ю-рприз! — к Кирамман подлетела сзади рыжая девушка, обнимая до хруста костей.  — Мэдди?! Что ты тут делаешь? — Кейтлин охватило безумие, хотелось сбежали, укрыться. — Навещаю свою любимую! — Нолан отпрыгнула. — Ой, а это кто?  — Это Вай. Моя… Натурщица. Ты могла так не врываться? Мы вообще-то работаем, — резкая головная боль, рядом с партнершей становилось невозможно, хотелось сломаться на части.  — Не буду вас отвлекать, я пойду, а то меня мой коллега не простит. Напишешь мне, когда состоится следующая встреча. Полагаю, ты сделала не все, что хотела, — Вай встала, забирая свою куртку. — Это был интересный опыт, спасибо, Кейт, — легонько отомстив за резкое прозвище «Вай» от художницы, направилась к выходу. — Пока-пока.  Кейтлин оставили одну. Один на один с монстром. С собой или с Мэдди?