Усмирение воды с огнем и одна успешная диссертация

***

Тиканье часов, которых вроде раньше тут не было, заставлял мозг ныть. Звук разносился эхом, заглушая все мысли, все звуки вокруг, как и речь… Речь кого? Стены комнаты будто сужались, заставляя дыхание сбиваться.  К груди подступал жар, словно раскаленный металлический шарик, сковывающий все внутри, заставляющий кашлять. Чей-то низкий голос разносился по комнате, как и тиканье часов, но отображался лишь белым шумом, от которого хотелось бежать. Кейтлин, закрыв уши пальцами, открыла глаза вновь, промаргиваясь, и увидела перед собой белый кожаный стул за столом, повернутый к ней спинкой.  Кабинет Паудер, но не такой приятный, как был раньше: на столе отсутствовала яркая канцелярия, на полках не было папок, которые она посвящала каждому клиенту, а в клетке, где всегда был попугай, лишь летели вниз зеленые перья. Звук. Кресло медленно, словно специально томя, разворачивается.  Кирамман, ожидая увидеть голубые короткие волосы и веснушчатое лицо, видит лишь худую высокую фигуру с немного седыми волосами, подстриженными чуть выше ушей. Острые черты лица, как и у самой Кейтлин: прямой нос, худые впалые скулы, пронзающий голубой взгляд, как у хаски. Кассандра. Кассандра Кирамман. Мать Кейтлин Кирамман. Кассандра расплылась в улыбке, как чеширский кот, сидя на кресле, и закинула ногу на ногу, перекрещивая их. Та, которая не терпела эмоций и вульгарного поведения, засмеялась не весь кабинет, окна сзади нее потрескались. — Я знаю все, Кейтлин.

***

Кейтлин словно оцепенела, когда ее худая ладонь прикоснулась к холодной металлической ручке двери в кабинет психотерапевта. Мурашки прошлись по коже, заставляя чувствовать себя неуютно, лишней в этом мире, заставляя впадать в панику, а коленки лишь немного трястись. Взгляд забегал по руке, на которой виднелась тонкая ветвь синих вен. Она не могла надавить на дверную ручку, чтобы войти в кабинет к заждавшейся Паудер. События недавнего сна всплыли перед глазами, как что-то обыденное, будто это обычная рутинная вещь, а не страшный кошмар Кейтлин, в котором главный враг всей ее жизни — мать — рушит все ею построенное, заставляя чувствовать себя неуютно вновь, снова хотеть прятаться, как и всю жизнь. Бежать под кровать или в темный шкаф в углу комнаты от злой матери, у которой тряслись руки от агрессии, когда маленькая Кирамман не понимала, что сделала не так, что ее матушка вновь злится. Закрывать свою крохотную голову маленькими ручками, стараясь принять удар на них, а не на черепушку. Бежать в подростковом возрасте куда глаза глядят, чтобы не видеть вновь злую Кассандру, хватающую девушку за горло, впивающуюся ногтями в бархатную кожу за любую оплошность и прелесть жизни с переходным возрастом. Бежать, когда тебе уже за тридцать, от своей матери, потому что боишься с ней жить, быть собой, дышать и проявляться. Врать самой себе, врать матери, что ты все-таки юрист, который вот-вот будет помолвлен с каким-то сыном из семьи депутатов или других важных шишек, но скрывать правду о том, что ты художник, мечтающий о крепком союзе с какой-нибудь девушкой, с которой будешь в безопастности. Кейтлин всю жизнь бежит: от себя, от матери, от проблем. Сон, который привиделся младшей Кирамман на днях, заставил ту волноваться, ежедневно проверять электронную почту в надежде того, что никакое сообщение с аккаунта Кассандры не поступило на электронный ящик девушки. Просыпаться в холодном поту, с грузом на душе, словно маленькие железные гири, висящие на ниточках с шеи до ребер, заставляющие страдать и мучаться, чувствовать груз ответственности и проблем. Прошло около двух минут, как Кейтлин стояла и смотрела в одну точку: на дверную ручку, которую держала, уже успев к ней прирасти, как боковым зрением увидела черную фигуру с красной макушкой, которая неслась будто прямо к девушке, но лишь остановилась напротив, одаривая Кирамман взглядом и подмигиванием, заставляя вернуться в реальность и смущенно улыбнуться. Кейт вошла в кабинет Паудер, раскрепощая свою душу, давая ей разлететься на сотни кусочков пепла после пожара, будто в ее душу дунули, когда та была лишь горсткой серой погоревшей гущи.

***

— Кейтлин, добрый день. Прекрасно выглядите сегодня, — психотерапевт, перемещаясь из одной части кабинета, где стоял шкаф с папками, на стуле на колесиках, отодвинулась к своему столу, где уже стояла белая кружка с надписью «Не совершай самоубийство, живи ради Паудер», из которой шла линия белого пара от кофе. Кейт повернулась, кружась на месте, демонстрируя свой сегодняшний наряд, который идеально подходил под утонченный и элегантный стиль девушки. Белая юбка в пол, казавшаяся очень легкой на подъем, открывала лишь щиколотки, на которых были белые кружевные носочки с черными лаковыми туфельками на платформе, как у самой настоящей куклы. Из-под терракотового свитера, спущенного на одно плечо, виднелась белая лямка майки, подчеркивающая острую, как лезвие, ключицу девушки. Черная сумка, висевшая на плече, отражала в своем кожаном покрытии белый свет от ламп. На руках было множество бижутерии: серебряные кольца с различными выгравированными рисунками, деревянные и из камешков браслеты, брякающие при движении. На голове зализанный пучок с двумя выпущенными и завитыми прядями у лица. — Добрый. Спасибо, Паудер, — Кейтлин прошлась довольная до дивана, облокачиваясь на его спинку. — Почему вы не заходили? Что-то произошло? — Паудер, не имея под рукой синюю папку, предназначенную для пациентки, взяла обычные листки А4, где снова вела, будто школьные конспекты, записи о девушке. — Как раз хотела сказать… — Кирамман громко сглотнула, заставляя психотерапевта поднять взгляд на нее. — После того, как я вам написала о своих эмоциях от… партнера, мне приснился ваш кабинет, только более устрашающий, тут не было попугая, стены будто сжимались, были назойливые часы, отсчитывающие каждую секунду, — Кейт начала жестикулировать, отображая сужение комнаты руками. — Но вместо вас… Моя мать, которая говорит: «Я знаю все». — Во сне мы проводим треть своей жизни, уверяю, вы даже об этом не задумывались, но сон — это скрытая маленькая дверь, ведущая в самые потаенные и сокровенные уголки души. Возможность рассмотреть жизнь через сон, как некий подступ к действительности. Через сны мы можем увидеть все, что только можно: страхи, которые мучают нас подсознательно, скрытые желания, о которых нельзя сказать вслух, либо просто отображение эмоций прожитого дня через яркую или тусклую картинку, собравшую в себе образы из разных моментов жизни. Мы можем долго рассуждать о снах, как они генерируются, словно наугад, но мы знаем ответ, именно мы. Я — изучив, а вы — подсознательно, боясь озвучить. Ваш сон с матерью — ваш страх, что вас поймают, поднимут, как зайца за уши, и вскроют все, что вы скрывали. Заставят вернуться в Лондон, чего вы не хотите. Сны — еще один способ общения с подсознанием человека. — Вот как… — Кейтлин облокотилась одной рукой на подлокотник дивана, снимая с тебя туфельки, а затем положила ноги на другую часть дивана, немного укладываясь. — Я не буду отрицать того, что мать вызывает у меня страх, но, если честно, я больше думаю о том, что я смогла от нее сбежать, — девушка вздохнула. — Вы хотите себя убедить в том, что все позади, но крики, словно из под земли, до вашего сознания пытаются донести, что вам еще далеко до последнего этапа сепарации. Тем более, если мне не изменяет память, к вам должны наведаться, проверить, как вы тут живете. Возможно, с приближением предстоящей встречи вы начинаете все больше бояться, ведь живете не так, как пишете родным и близким, вы полностью их обманываете, чему есть причина, — Паудер отпила горячий напиток из своей кружки, громко глотая. — Пока вы будете жить в обмане, точнее, скрывать о себе все, каждый день думая о том, что вас скоро поймают, что нужно искать все больше способов ухода от правды, вы не сепарируетесь и не отпустите, — психотерапевт постучала бумагами об стол, выравнивая край. — Вы не готовы сейчас так сильно рисковать, верно? — Кто не рискует, тот не пьет, — Кирамман взяла край юбки, начала перебирать его в руках. Сильвен обратила удивленный взгляд на девушку, хлопая глазами. — Но я не готова, пока не пью. — Если честно, вы меня немного напугали, — Паудер встала с кресла, подходя к табуретке у дивана. — Не хотите поговорить о ваших отношениях? — Хочу, — Кейт прикрыла глаза, словно пытаясь восстановить события. На лбу появились складки, нос сморщился. Еще не открыв глаза, она услышала звук открывания маркера, шорох по бумаге. — Когда я вам написала, мы с ней встретились. Мне даже имя ее противно произносить, — она приоткрыла глаза, обращая взгляд на попугая, подозрительно тихо сидевшего. — Она ворвалась, сорвала мою работу, а от ее прикосновений я чувствую себя… Грязной? — Кейтлин немного промолчала. — Каждая ее эмоция на лице вызывает во мне отвращение, я не могу смотреть на ее улыбку, на ее слезы, я сразу начинаю ее считать не кем-то родным и близким, а всемирным посмешищем. Каждое ее прикосновение как грязь. Когда она лезет обниматься, я чувствую себя так, будто я в ловушке, словно меня похитили и хотят съесть живем, оставляя на мне, на моей одежде, душе куски грязи. Мне не хочется с ней ничего иметь общего. — У вас были более глубокие связи? Например, интимные? — психотерапевт подложила под подбородок планшетку, на которой были листы. — Нет, — Кирамман нервно посмеялась. — Когда зашла речь об этом спустя какое-то время в отношениях, я встала, как вкопанная…

***

Кейтлин сидела на кровати, листая ленту новостей на своем мобильном телефоне, когда на фоне проигрывалась ее любимая пластинка альтернативной музыки, которая крутилась уже не первый раз за этот час. Не было каких-либо мыслей, все шло своим чередом, точнее, старалось идти. Кирамман сбежала от своего партнера в другую комнату, чтобы не создавать более неловкую атмосферу, убежала от подступающих вязких назойливых чувств, которые ощущались где-то под ребрами как сажа, что-то максимально липкое, не отмывающееся мочалкой и гелем для душа, что та старалась полностью игнорировать, будто этого не существовало. Немного задранные короткие шорты домашней атласной пижамы цвета распустившейся сирени, спущенная растянутая майка того же материала и цвета с кружевной строчкой по линии декольте, открывавшейся при сидячем положении девушки. Сексуальный рутинный вид, о котором мечтал каждый одинокий человек, представляя свою идеальную партнершу именно так, что она непринужденно сидит, хрупкая и нежная, как какой-то цветок. Но мечты рушились, когда открывался вид на мускулистые руки девушки, внушающие небольшой страх. Кейтлин наслаждалась моментом, уходя в свои мысли, подогнув ногу, положила на нее подбородок, как сзади, словно хищник, подкралась женская фигура, забираясь руками под футболу, пытаясь нащупать грудь своими тонкими горячими пальцами. Девушка отпрыгнула на другую часть кровати, роняя телефон на пол. Та выглядела смешно, словно из фильма ужасов, когда застают врасплох, заставляя забиваться в угол какого-то пространства. — Кейтлин… — шепот, будто бы ржавый, отразился эхом в голове синеволосой. Она реально в ловушке. Мэдди подползла на четвереньках к девушке, становясь возле ее раздвинутых ног, поставила свои тонкие руки на колени Кирамман. Рыжеволосая постаралась примкнуть к партнерше в поцелуе, но она отвернулась, соскакивая с кровати. Большое напряжение и страх. Реакция, будто сейчас Кейтлин изнасилуют, как в самых худших раскладах событий и мыслях, когда любое прикосновение, даже ветра, казалось отвратительным и неправильным. Когда твой партнер прикасается к тебе должно быть приятно, но ей было мерзко, она не хотела ощущать мягкие подушечки пальцев Мэдди на своей оголенной коже, чувствовать ее тонкие губы на своем теле. Подступала тошнота вслед за волнением. Кирамман отошла в угол комнаты, скрещивая руки на груди, пытаясь закрыть свое тело, как только могла. По щекам прошли две мокрые линии, после которых две капли, словно хрустальные, упали на пол. — Что такое? — Мэдди поправила свой халат, затягивая тот потуже. — Я тебя не привлекаю? Ты не хочешь меня? — Нолан опустила взгляд как щенок, которого только что поругали. Тревожность. Нет, Кейтлин имела сексуальное влечение к девушкам, она представляла то, что будет развлекаться всю ночь напролет с какой-нибудь горячей красоткой, у нее это не вызывало отвращение. Отвращение вызывала Мэдди. Но сознаться было в этом нереально, а от замкнутости и безвыходности ситуации становилось все хуже, сейчас она потеряет сознание. — Я асексуал, — ложь. От нарастающих негативных эмоций, от своего положения, из которого невозможно было выйти на первый взгляд, пришлось соврать, придумать глупую отговорку для нее, ведь сама Кейт не сказала бы, что является асексуальной, но пришлось, чтобы избежать правды. Правды, которую она старательно скрывала, не хотела показывать. А ради чего? — Почему ты мне не говорила об этом? — испуганная Нолан подошла к девушке, стоявшей в углу комнаты и смотрящей в пол, из-за большой разницы в росте они смотрелись немного неловко, но Мэдди обвила шею Кейт руками. — Все хорошо. Это не помеха нашим отношениям. Стало еще хуже. От прикосновения, которое по факту должно было нести нежность и заботу, но принесло только волну мурашек и мерзость. Или от слов о том, что ложь, самую ужасную вещь на всем белом свете, приняли за правду?

***

— Вы не являетесь асексуалом, верно? — Да. Я соврала, чтобы сохранить отношения, — рука Кейтлин оказалась у рта, скрывая то, как та прикусила губу до крови. — Зачем вы сохраняли отношения? — Долг. Обязанность. Если мы начали, зачем это обрывать? — Кирамман задумалась над своими словами. — В плане, я думала, что если начну это все, то смогу полюбить, как и она меня, все могло бы развиться со временем. Если бы не она, то я бы и не была во Франции... — Она вас перевезла по Францию? — Нет. — Тогда почему если бы не она, то вы бы не были во Франции? Вы бы тут сто процентов были бы и без нее, вы выбирали побег туда, где вас ближайшее время не достанут, а не туда, где живет ваша подруга. — Я… Я не знаю. Я привыкла, что я нахожусь в отношениях, что я их поддерживаю, но пассивно. Это та вещь, которая ежедневно приносит мне дискомфорт, но будто я другого и не заслуживаю. — В сказках любовная история заканчивается на свадьбе – возможно, в этом причина, по которой жизнь после счастливого финала становится для нас неприятным сюрпризом. Рассеивается романтическая дымка влюблённости, и мы сталкиваемся с реальностью: то, что казалось милыми недостатками, разрастается до серьезных недовольств. Знаете, вы будто были опьянены тем чувством, что вас полюбят, вас примут, потому что в детстве и в течение всей жизни для вас это было незнакомо. Вы купились на чувства Мэдди, потому что это было как запретный плод, потому что, повторюсь, для вас раньше это было недосягаемым, поэтому многие люди, не только вы, хватаются за любой шанс, где их полюбят. Неважно какой: реально удачный, где взаимная любовь, или ужаснейший, где человека начинают унижать не только морально, но и применять физическую силу. Кто-то не видит разницы между тем, что не любили их там, где они выросли, прикрывая все унижения воспитанием, и своего рода любовью, где дальнейшие отношения и дружба приобретают такой же вид, где снова принижения, вошедшие в привычку. Нет разницы, ведь их что сейчас не любят, что тогда. Дело ужасной привычки и привязанности, отсутствия желания изменяться и видеть другое, — Паудер вздохнула. — Но если говорить глубоко о вашем случае, то вы хотели получить любовь любой ценой, ведь вы не получали ее в течение жизни. Подскажите, какие были отношения между вашими родителями? — Мама, как тиран, не обращала внимания на отца, пока тот был словно серая мышь в этом поместье. Я не замечала между ними большой любви, для меня было загадкой, как они вообще поженились, но, как говорил папа, когда они были юны, то любили друг друга. Но беременность мной возникла в период, когда в юные годы на плечи моей матери, то есть Кассандры, пала большая ответственность за управление семейного дела, а тут еще и беременность, которую уже нельзя было прекратить. — Спасибо. Если рассматривать кратко, то вы пытаетесь сохранить отношения, потому что они похожи на те, что были между вашими родителями. Вы настолько привыкли к такой обстановке, где царит не гармония и любовь, а лишь обязанности и деловые отношения, что перенесли все на вашу собственную жизнь. Вы видите, как Мэдди любит вас, но вы не способны проявить к ней любовь по ряду причин, при этом сохраняете отношения, потому что для вас это норма, вы с этим жили. А не проявляете любовь, потому что это, если говорить максимально неправильно с моей позиции психотерапевта, тупо не ваш человек. Вы попросту не успели ощутить на вкус вашего партнера, чтобы начать влюбляться, а с появлением отношений вы разочаровались, ведь изменился ваш привычный темп общения с дружбы на любовь, которую вы не чувствовали. Еще у меня много подозрений, что ощущается зависимость у Мэдди к вам, но это уже немножко другой разговор, — Паудер договорила, проводя тыльной стороной ладони по лбу. Та явно устала произносить свою небольшую лекцию по анализу отношений семейства Кирамман. — Да… Да? — Да, Кейтлин, да. В комнате царила гробовая тишина, которую нарушил зеленый друг Паудер, тихонько вскрикнув, словно направляя на мысль, которая зародилась у пациента в голове. — Наверное, я хочу расстаться, — Кейтлин поджала ноги под себя, пряча пятки. — Последнее время я живу с той мыслью, что я без отношений, а встречи с ней, если честно, как с девушкой легкого поведения. Кажется, что непристойное поведение у меня, будто это меня снимают на часы, чтобы удовлетворить свои моральные потребности, — девушка подняла взгляд на Паудер, словно ожидая одобрения. — Что вы получите от расставания? — Свободу. Я смогу находить новые интересы и знакомства, наверное, я смогу построить уже крепкие отношения, где я буду любить, а не быть обузой для партнера. Смогу избавиться от сажи в груди, которой меня пачкала Мэдди от своей слишком приторной позиции в отношениях. Смогу быть… Свободной, как чайка. — Тогда не могу вас ограничивать в решении, которое явно было принято не спонтанно. Если уже есть мысль, ее аргументация, то вы явно задумывались об этом не раз, долго думали, раз пришли к такому исходу. Вы решились на важный шаг, который сможет вас уберечь от определенного количества проблем в жизни. Это будет первым и большим шагом к исцелению, — Сильвен искренне улыбнулась. Прозвенел таймер окончания сеанса. Кейтлин вышла из кабинета, наполненного шорохами, шепотом и прочими вещами, которые хранили стены и стеллажи, папки и мебель, попугай и Паудер. Увидев, как из кабинета напротив вышла Вай, Кирамман помахала ей правой ладонью, мягко улыбаясь. Теперь уже свободно. Но щекой был прижат мобильник, из которого исходили гудки. Она набрала Нолан.

***

Короткий звонок о том, что девушкам нужно встретиться, Кейтлин приехала в танцевальную студию своей партнерши. Пока у той было занятие с небольшой группой девочек, которое было последним в расписании Мэдди, Кирамман сидела на маленькой деревянной скамье в раздевалке, снова нервно перебирая край белой юбки, думая о своих переживаниях и тревоге. Одно чувство воодушевленности перед свободой, которую так жаждала в последнее время Кейт, точнее, хотела вкусить жизнь без тревожности и вранья, в котором погрязла на долгие мучительные месяцы. После сеанса с психотерапевтом появилось чувство облегчения, что если придет конец этим отношениям, то можно будет оставаться во Франции и дальше, а не возвращаться обратно в Лондон, как думала британка долгое время. Приятное горячее пламя разгоралось внутри девушки, щекотало все органы внутри от приближающегося счастья спокойной жизни, отсутствия лжи и реальной свободы. Кейтлин не могла не оценить отношения с Нолан как что-то приятное или не несущее ей вреда, потому что долгие месяцы она скрывалась, словно в тени, стараясь не оставлять любых намеков на то, что та холодна, как очень глубокий и твердый лед, который не растопится лишь солнечными лучами, исходящими от Мэдди. Но чем быстрее шло время, приближающее Кирамман к завершению отношений, тем больше чувство страха, опасности, небольшой паники и колющего беспокойства. Она сделает отважный и смелый шаг для нее, меняя все, что существовало в ее жизни в Париже до этого дня, но что будет потом? Как отреагирует Мэдди, которая всегда старалась быть рядом, хоть и максимально назойливо, боготворила свою девушку, будто та реально какая-то древнегреческая богиня? Нолан всегда терпела холодное отношение Кейт к себе, не обращала внимания на те проблемы, которые существовали между ними, была верна. Но любовь ли это? Казалось, что это нездоровая привязанность, как у домашнего зверька, у которого один единственный хозяин, а животинка готова перегрызть любому глотку за своего любимого человека на планете. Звук открывающейся двери. Выбежали ребята, словно стая, после танцевального занятия, сразу же открывая свои шкафчики, в которых лежали их цветные рюкзаки с персонажами различных мультиков, хвастаясь их новыми игрушками или безделушками. Кейтлин подошла к открывшейся двери, в дверном проеме которой стояла низкая фигура Нолан, стыдливо опускающая взгляд на свои ноги в чешках. Стояла перед девушкой в неловком образе: белые колготки, черное боди для занятий и тренировок. Может, просто стеснялась проявлять свою теплоту и привязанность к партнеру при детях, не смыслящих в делах любовных. Не обращая внимания на то, как стояла Мэдди, Кейт вошла в зал, немного задевая партнершу плечом. — Нам нужно поговорить, — Кирамман максимально холодно, словно отрезая, оглянула искрящуюся, как бенгальский огонек, Мэдди. — Ты о последнем случае, да? — Нолан прислонилась к стене, рядом с танцевальным станком, неловко пряча ладони, начинающие потеть от волнения, за спиной. — Я тоже хотела о нем поговорить… Изви… — Нет, — девушка перебила. — Обо всем, — Мэдди взглянула на Кейт блестящими от ламп глазами, к которым вот-вот подступят слезы. — Я, наверное, поступаю как последняя сволочь на этой планете, говоря обо всем, что накопилось, в такой момент, толком не предупредив, врываюсь к тебе уставшей для диалога. Я не хочу говорить большие речи, подступать мягко и плавно… — Кейтлин выдохнула, прикрыв глаза. — Нам нужно расстаться. — Проблема во мне? — Нолан отвела глаза, наполняющиеся слезами. — Я не хотела ранить тебя, только не уходи… Давай возьмем паузу? — голос дрогнул. Мэдди предполагала, что такое рано или поздно произойдет, но не смогла за такой срок подготовить себя к расставанию, постоянно старалась убежать и выкинуть из головы мысли об этом, хотелось верить, что это лишь ее партнерша такая холодная и немногословная, но с каждым разом, видя, каким образом она общается с другими людьми, сомнений становилось все больше. Нолан не хотела, чтобы эти отношения прекращались, она хотела их продолжать, оставить все, как есть. Она была согласна на то, что будет есть глыбы льда ежедневно, лишь бы Кейтлин была рядом. — Проблема во мне, — Кирамман закусила губу. — Я никогда не испытывала к тебе романтических чувств. Никогда, — британка замолчала, словно обдумывая следующие слова. — Наши отношения начались очень странно для меня и неожиданно, я не хотела такого исхода, когда… Когда бежала от своей прошлой жизни, от семейных уз во Францию. Мы были хорошими подругами, мне нравилось общение с тобой, но когда это все переросло в отношения… — Кейтлин подняла взгляд на Нолан, которая забилась ближе к углу зала, пряча свои мокрые от слез глаза. У той текли не только слезы, но и шмыгал нос. Начало истерики. — Отношения были не моей инициативой, мой спонтанный переезд ты приняла как романтический поступок, вешая на нас ярлык влюбленных, хотя я к тебе никогда ничего подобного не чувствовала. У меня есть некие проблемы с моей прошлой жизнью, которые я не могу озвучить, но, может, ты сама догадываешься, — Кирамман вдохнула, готовясь продолжать свою спонтанную речь, которую не планировала. — Сначала я приняла отношения с тобой, думая, что по течению и их развитию у меня появятся чувства, как и у тебя, что я напитаюсь твоей любовью, но, увы, от твоей любви и прочего мне всегда было не по себе. От себя мне было мерзко, что я тебе столько вру, не могу дать ответной любви, лишь мучаю себя и скорее всего тебя, — выдох. — Извини, но нам не стоит продолжать отношения в любом их проявлении. Я долго готовилась к этому, стараясь успокоить себя, но для тебя это так внезапно и… — Уходи, — голос сорвался на крик. Мэдди подошла, топая, к Кирамман, хватая ту за голову. — Что я сделала не так?! Убирайся! Кейтлин, взглянув с сожалением и накаляющимся чувством вины на Мэдди, сглотнула. Ее уже бывшая партнерша опустилась на колени на холодный пол, закрывая свое лицо руками, захлебываясь в слезах и соплях, что-то бормоча себе под нос. Больное зрелище, но та, кто довела до такого состояния девушку, явно не могла сделать лучше. Отчаянный шаг, оставивший Нолан в прошлом. Неправильно, может даже как мразь, но теперь она свободна, как птица. Прикрыв дверь в танцевальный зал, где обессилено лежала Мэдди, Кирамман оставила все за ней: часть прошлого, не дававшая ей двигаться дальше. Первый шаг к исцелению. Позже она будет гордиться собой за смелый шаг, но, вспоминая, как сделала больно человеку, будет томить себя думами и виной.

***

Дом. Кухня, на которой была небольшая барная стойка, за которой сидела она в полной темноте, лишь щуря глаза от резкого белого света, исходящего от экрана ноутбука, стоящего перед ней. Много мыслей, боли и сожаления. Больше всего хотелось показать, что человек, которого она уже ненавидела всей душой, заплатит за свой поступок, получит все, что заслуживает. В голове прозвучал тот самый злорадный смех, как у всех злодеев из каких-либо мультсериалов для детей. Она знала, что хочет совершить зло. Она знала, что делает аморальную вещь, лишь копая себе большую яму, но она знала, что получит насыщение и удовольствие от проделанной работы. Она знала, что она отомстит, чего бы ей это ни стоило. Она клацала пальцами по клавишам ноутбука, стараясь найти хоть какую-то информацию о том, чего та ей никогда не рассказывала, но выяснилось позже лишь то, что это что-то больное. Неспокойная девушка с жаждой отомстить переходила с ссылки на ссылку в браузере. После одного запроса в поисковой строке, который не имел в себе ничего такого, лишь фамилию, сразу подошла и выявилась информация об этих проблемах, о которых ей так было тяжело сказать. — Бедняжка, как же она страдала. Она еще пожалеет, — нашла контакты, которые использует в свою пользу, начала говорить сама с собой. — Ты еще раз встретишь меня, сучка. Перейдя по адресу электронной почты, который был оставлен на главном сайте компании по юридическим делам, она начала набирать сообщение на английском языке, соблюдая вежливость, дабы заработать почтение от хозяйки бизнеса. Она думала не о себе, а о мести. «Уважаемая Кассандра Кирамман, здравствуйте. Безумно рада связаться с вами через онлайн-письмо на ваш почтовый адрес. Жду вашего скорейшего прочтения информации по поводу одной неприятной ситуации, которая произошла со мной. Надеюсь, что мы сможем найти компромисс и имеем общую цель по поводу вашей дочери…»