Усмирение воды с огнем и одна успешная диссертация

Помещение окружало мраком двух людей, оглядывающих потолки, с которых будто бы стекала вода, в непонимании и не в конечном осознании происходящего. Пока слабый свет разливался по стенам, напоминающим горную породу, серые глаза рассматривали серебристый предмет, погруженный во тьму, лишь блекло мерцающий от белых источников света.  Выгравированная надпись с каким-то то ли кодом, то ли номером, то ли просто названием фирмы, создавшей этот холодный металлический ключ, нагреваемый от теплоты рук девушки, шедшей из сердца, затмевающей всю черноту и страх своим светом, способным оживить многое. Но нужно начать с себя.  Вайолет, оглядывая комнату, над которой предстоит большая работа, ремонт и новая жизнь, почувствовала крепкую руку Джейса на своем плече. — Поздравляю, твоя мечта растет, как и ты, — парень хмыкнул, похлопывая девушку по плечу. — Мечта моего отца стала моей мечтой. Я живу мечтой того, кто осуществлял мои мечты раньше, — Сильвен повернула голову к другу. — Джейс, это наша заслуга. Спасибо… Вайолет уткнулась в крепкую грудь Талиса носом, прислоняя щеку к его рубашке. Ощутился аромат древесного парфюма, отдающего сандалом, легонько щекочущего нос своими ароматными нотами. Та близость, не присущая как и просто друзьям, так и любовникам, возникшая между двумя управляющими клуба, — дар, как будто даже не божий, а силы выше. Ощутимая нежность в даже самых грязных и, может, мерзких уколках друг друга со стороны, забота, проявляемая через самые обычные и более хрупкие вещи, как пальцы Джейса, смахивающие слезы с румяных щек подруги, как Вай, словно наставник, направляющая друга на верный путь. Талис заменил ей брата, стал не просто другом, а человеком с более глубокой духовной связью, с эмпатией, с проявлением чувства такта и понимания. Простого понимания, когда вокруг все не понимают того, что творится у тебя на душе, как тяжело справляться и верить в то, что завтра ты проснешься, а не наложишь на себя руки во сне, мучаясь от кошмаров. Джейс понимал. — Отец гордился бы тобой. Талис заключил Вайолет в крепкие объятья, согревая девушку своим теплом, напитывая ее кожаную куртку древесным ароматом, впитывая в нее свои жизненные силы, которые так были необходимы и нужны для девушки. Пока из серых глаз, как сухой асфальт, на котором не было никакой жизни, со слезами приобретался более ясный, как небо, голубой оттенок, как цвет жизни. Соленые слезы — не боль. Счастье в том, что имея негативное прошлое, она двигается дальше. С одной стороны ее, как и это помещение, поглощает тьма, заставляя не дышать и мучать свою душу, вытягивать из нее все соки, как летучая мышь, а с другой, на которой находился Джейс, сверкало солнце, дарующее девушке жизнь и силы, надежду, что вокруг мир имеет еще множество других вещей, которые сподвигнут Вай вылезти из красной порошковой ямы прошлого.

***

Мимолетный зрительный контакт, произошедший в сером коридоре, пропахшем хлоркой от раствора для мытья, засел в памяти, как нечто новое, что хочется повторять вновь и вновь. Хочется снова ощутить тот голубой взгляд, как глубокий лед на чистых озерах, почувствовать себя маленькой принцессой, одариваемой вниманием. Хотя это лишь взгляд. Щелчок закрывающейся двери, темная шевелюра скрылась в кабинете 517, пока Сильвен смотрела на своего специалиста, мистера Аддамса, как на грозного школьного директора, будто ее вызвали, как в самых заезженных американских фильмах, будто по дешевому клише, к нему в кабинет по какой-то провинности, но нет, она тут, чтобы перебороть свой страх, как и страх ответа у доски. Ответ — прощанье с прошлым. Доска — бывшая жена, снова посещающая Вай в кошмарах, в мыслях, в бесконечном потоке эмоций и чувств, иссушающих органы изнутри. — Вайолет, добрый день, прошу, присаживайтесь. Сегодня у нас предстоит много работы. — Здравствуйте… — небольшая озадаченность послышалась в голосе, когда клиентка присела на кресло напротив стола психотерапевта. — Не пугайтесь. Вдохните и выдохните, все в рамках вашего душевного исцеления и науки, — Экко прокашлялся, кладя перед собой небольшую стопку белоснежных листков бумаги. — Я проанализировал ваше состояние, которое имеется на данный момент, а также события, оставшиеся в вашем разуме как травма и что-то максимально неприятное, если говорить простым языком. Сегодня можно было бы попробовать провести один из вариантов терапии, который поможет немного преодолеть ваш, так скажем, страх, а также развеять все ужасное и черное из головы, — Экко одарил Вайолет взглядом. — Для начала расскажите, как проходила ваша неделя по ощущениям и эмоциональному восприятию после последней консультации, — парень поправил чёрные квадратные очки, цепляя их поудобнее на переносице. — Эта неделя… Очень хороша эмоционально под конец, в середине же ее какое-то непонимание, перелившееся в нервный и приятный трепет. Если честно, я бы очень хотела сказать о своих приятных событиях, произошедших случайно, но очень прибыльно и радостно, — девушка немного притихла, будто готовясь к своему эмоциональному взрыву. Сидя в кресле, она расслабила плечи, концы ее бровей опускались, напряжение улетучивалось, когда в голове проигрывались заново, как по пластинке, счастливые дни и моменты, заряжающие на жизнь. — Как вы знаете, я владелец своего барного заведения. Недавно я и мой коллега, также по совместительству лучший друг, отправились на осмотр помещения, которое могло бы потенциально стать новой точкой в почти что центре Парижа. Она и стала. За суровым началом, когда после каждого сказанного слова о… Саре, — Вай сглотнула, прогоняя свой ком в горле. Говорить о ней стало легче, но не до конца. — Хотелось плакать и биться головой об стенку, когда внутри тяготят чувства, будто мои органы разъедаются сильной кислотой от всей тревожности, от такого большого спектра негативных эмоций… Сейчас все будто налаживается, я начинаю дышать без чувства того, что я виновата, что я забираю слишком много кислорода у других, когда в моей жизни происходят довольно позитивные события, дарящие мне достаточно эмоций радости и счастья. В моменте я забываю о том, как много моральных и физических травм мне принёс прошлый брак. — Вайолет, я поражен и искренне за вас рад. Понемногу, как маленький ребенок, только учащийся ходить, вы начинаете справляться и думать рациональнее, но не сильно хвалите себя. Впереди еще огромная работа, на которую нужны силы, — Аддамс громко отчеркнул ручкой что-то в своих листах. — Не забудьте после окончания терапии скинуть координаты вашего бара, я обязательно отпраздную что-нибудь там. Хотите что-то еще сказать? — Обязательно отпразднуем за фирменными коктейлями мое исцеление, — Сильвен хихикнула. — На самом деле есть. Я попробовала себя в чем-то новом, но вообще не раздумывала, когда соглашалась на авантюру незнакомого мне человека, который находится в кабинете напротив вашего. — Пау… Мадемуазель Сильвен? — Нет, но, как я полагаю, ее клиентка. Это максимально странно, но каким-то образом у меня оказалась ее визитка с контактами. Кейтлин попросила меня попозировать для какой-то картины… Честно, не знаю, но, когда таился страх, я пошла напролом, как дурочка соглашаясь на встречу один на один с незнакомкой, которая могла увести куда-то и… Совершить что-то неприятное, — взгляд упал на носки серых кроссовок с переливающимися шнурками. — Было немного неловко, но не смертельно. Саднящая тревожность перед чем-то новым, немалое количество мыслей, уже готовящихся к ужасному исходу… Я действовала необдуманно, как и всегда. Мечусь от одного дела к другому. — Человек очень многогранен и нас могут посещать разные мысли, как хорошие, так и не очень, — рука оторвалась от листка бумаги. — Не надо пугаться этого, с этим необходимо работать. Это наша «темная сторона». И если такие мысли возникают, то за ними будут и чувства, эмоции. И чаще всего это чувства, которые человеку хочется отвергнуть, перестать их ощущать. Но все эти переживания связаны с неудовлетворенностью. То есть какая-то потребность не удовлетворяется, — парень прокашлялся. — Перевожу на более понятный язык. Когда у вас есть какой-то пробел в жизни, требующий восполнения тех или иных эмоций прямо сейчас и здесь, то происходит процесс безрассудства. Но вы — другой случай. У вас достаточно эмоций, но вам сложно осилить такую сторону себя, которая будет думать немного наперед, не ломая голову. Также я подметил, что вам тяжко контролировать эмоции и их всплески, а если дело касается слез — вы начинаете себя останавливать и бежать от них, — Аддамс поправил очки. — Иногда вы не можете контролировать все ваши мысли и желания, особенно то, что возникает подсознательно. Даже когда вы не задумываетесь, возникает желание ощутить что-то горячее и острое, будто подтвердить свое существование на этой планете через какие-то эмоции или чувства. Ваше подсознание хватается за любой шанс испытать различные эмоции, чтобы убежать от стыда, вины и сожаления из прошлого, — Экко встал со стула, приближаясь к креслу девушки. — Основной сегодняшний план сеанса — открытие нового для себя процесса: встречи со страхом лицом к лицу. — Это как? — Вайолет громко сглотнула, глаза нервно бегали из стороны в сторону. — Не переживайте, сейчас я вам все объясню, — парень подошел к передней стороне стола, облокачиваясь на него, упер планшетку себе в бедро. — Хочу предложить вам гештальт-терапию. — Это что? — как зажатый в угол собаками котенок, девушка отвела взгляд от психотерапевта. — Гештальт-терапия — одно из направлений в психотерапии, основанное на экспериментально-феноменологическом и экзистенциальном подходах. Если проще, то одно из направлений в психотерапии. Оно помогает человеку лучше узнать себя, свои потребности, эмоции и поведение. Эта методика не стремится дать готовые ответы или решения, она предлагает исследовать свой внутренний мир и отношения с окружающими, — на лице Вайолет поднялись брови, демонстрируя острый угол выбритого кусочка, от непонимания. — Мы сделаем акцент сегодня на самом тревожном событии для вас за последние несколько лет. Будет непросто, но со временем придет осознание, а я смогу более глубоко понять ваше подсознание и восприятие мира с учетом этой ситуации. Экко подошёл к пациентке, приглашая ту подняться. Вайолет встала, оказавшись выше него. — Изнутри у вас, скорее всего, все заболит и будет ныть, потому что в мозге все еще присутствует осознание потери и болезненности развода. Если вам станет очень плохо, я рядом. Прислушивайтесь к моим словам и делайте то, что я говорю, — Вай кивнула. — Для начала разведите руки в стороны и глубоко вдохните, наполняя каждый миллиметр ваших легких кислородом. Представьте, что вы в приятном месте, где ваша душа спокойна, а эмоции не вызывают ничего бурного внутри. Что это за место? — Белый песок, бирюзовая вода, которая кажется грязноватой или блеклой из-за нависших туч над морем. Серые облака, слившиеся в одно целое и растянувшиеся на весь доступный горизонт. На меня дует прохладный ветер, поднимая песчинки с неба прямо в мою сторону, я чувствую колкие соприкосновения этих осколков на коже. Вайолет стояла, ровно дыша, спокойно шевеля губами и говоря шепотом, боясь разрушить атмосферу уединения и умиротворения. Ее тихий говор напоминал шелест пальмовых листьев, удары молний об песок, завывания ветра. Умиротворенность Вай — затишье перед бурей. Пока она представляет свое спокойствие и себя в месте, где вот-вот начнется гроза или шторм, она не ждет, не думает о том, что будет потом. Пока существует прошлое, саднящее каждый раз, будто само сыпало соль на рану из раза в раз. Спокойствие заключается в том, что она живет с чувством — тревога близко, но не воспринимает это в сознании. — Хорошо, — Экко сделал записи. — Опустите ваши руки, прислоняя ладони к бедрам. Руки Сильвен плавно опустились, разрезая воздух длинными рукавами от пуловера цвета мокрого асфальта. Пока та стояла в позе, будто на йоге, руки лишь немного потряхивало от напряжения в мышцах. — Снова глубоко вдохните, поднимите руки в стороны, как они и были до этого. Теперь представьте место, где вам некомфортно, закрыв глаза. Выберите из обыденных мест. — Перед глазами всплывает картинка, где переполненный клуб с большим количеством людей, будто их раза в три больше, чем должно быть. Еще чуть-чуть и комната лопнет. Я нахожусь одна в толпе, меня давят и не слушают, не принимают того, что мое слово в данном заведении главное. Я не вижу Джейса. Моего коллегу и лучшего друга… Руки начали трястись, желваки напряглись, брови нахмурились. Дыхание стало тяжелым, Вай вбирала в себя все меньше и меньше кислорода, будто действительно находилась в толпе людей, где нет руки помощи. Напряженность Вай в том, что она находится в любимом месте, но без своей правой руки и главного помощника, постоянно контролирующего не только отчеты и прочие бумаги клуба, но и ее эмоциональное состояние. Она не может быть одна. — Выдохните, — Экко посмотрел Вай грустными глазами, как на щенка. — Если вам потребуется, можете присесть. — Все в порядке… Несмертельно. Я могу продолжить. — С каждым небольшим действием я анализирую ваши повадки и влияние каких-либо выдуманных событий в моменте на ваше состояние и восприятие, что сейчас мы и проделали. Я сделал выводы, которые смогу озвучить лишь после шага, который вы сделаете с огромной отвагой. Действуем? — Да… Да, — неуверенно ответила Вайолет, делая шаг вперед поближе к специалисту. — Вдох и руки. Представьте, что вы находитесь в своей квартире, а перед вашими глазами ваша бывшая супруга. Опишите. — Она стоит, отвела скромно руки за спину, лишь одну достала, чтобы кокетливо и застенчиво помахать. Голос задрожал. — У нее длинные красные волнистые волосы по поясницу, белая рубашка с декольте и коричневые брюки на высокой посадке. Первая слеза. — Она сделала шаг вперед к вам. — Все такой же образ, она улыбается. — Она делает шаг назад, оказываясь все дальше от вас.  — Ее одежда становится рваной, она худеет и изменяется в лице. Она начинает выглядеть плохо физически. — Из-за чего? — Наркотики.  Вторая слеза. Экко подошёл еще ближе к Вайолет, кладя той руки на плечи, начиная их немного массировать, будто управляя мыслями. — Что внутри? — психотерапевт начал водить кистями рук перед открытыми глазами девушки, иногда щелкая пальцами. — Сажа. Черная, — с каждым погружением в свои ощущения голос дрожал, будто тонкая струна арфы, похожая на нить. — Она расползается, захватывая все органы, заставляя те неприятно саднить и немного сужаться. Липкая, ее словно не убрать, — зрачок Вай бегал из стороны в сторону, постоянно сужаясь и разжимаясь, она терялась в пространстве. — Бурлит, оставляя ожоги, — руки Вай начали трястись, девушка начинала шататься из стороны в сторону, теряя равновесие. — Что вам хочется сделать? — Экко начал фокусировать суженный зрачок глаза на своих пальцах, пока водил одной рукой перед лицом клиентки, а второй массировал висок. — Мне хочется ее обнять, но я боюсь, — из глаз неконтролируемо лились слезы, обжигая побледневшие щеки. Вайолет словно в трансе и под гипнозом, подсознание ей кричит, что это лишь ее больная фантазия, но она не может моргнуть и развидеть перед собой образ бывшей супруги, не хочет покидать свое воображение, есть лишь незакрытая проблема, забирающая много сил. Проблема перед ней с красными длинными волосами, будто реальный человек, а может, галлюцинация. — Почему? — Аддамс, массирующуй круговыми движениями висок, смотрел на мимические морщины, бегающий зрачок и на каждую мышцу лица, стараясь уловить все, что происходит внутри. Внутри ураган эмоций, которые возникли и не уйдут. Они с Сильвен с начала жизни, та не откажется от них и не бросит. Эмоции как что-то плохое, заставляющее страдать их владелицу. Раздражали каждый орган, каждое нервное окончание непритворной щекочущей болью. — Я не знаю, — Вай шмыгнула носом. — Я не могу ей помочь, она лишь отдаляется от меня, становясь все хуже, — Сары не существовало в жизни Сильвен, та не знала, что происходит с бывшей супругой сейчас: где она вообще, жива ли, употребляет ли, нашла ли кого-то нового? Но остался отпечаток. — Я не помогла ей тогда, не помогу и сейчас. Сара не хочет меняться, ее устраивает положение зависимости, как бы я не хотела помочь ей, спасти и вытащить. Все попытки были провальны. — Что вы чувствуете сейчас по отношению к ней? — Пустота. Романтики нет, она ушла много времени назад, как и утекла вода, — девушка шмыгнула носом. — Вина. Я сожалею, что не смогла ей помочь. Она не заслужила такой жизни, чтобы потерять все в обмен на белый порошок или разноцветные таблетки, — руки Вай опустились, столкнувшись с туловищем, раздался хлопок. Ладони закрыли опухшие красные глаза, в которых полопались капилляры от волны стресса. — Извините… — Вайолет протерла влажное лицо рукавом от кофты. — У меня нет романтических чувств к ней подавно, но я до сих пор не могу ужиться с тем, что мой брак развалился, когда мы могли создать счастливую семью и жить вместе не один год. Я не могу принять тот факт, что настолько родной мне человек ушел, сдался, потерял все, в том числе и меня. Я не смогла уберечь ее, я пыталась… Пришлось отпустить, оставляя ее на съедение суровой жизни, пока та лишь ползет на четвереньках за новой дозой. Я могла… — Вы не могли, Вайолет, — Экко усадил клиентку на кресло, после сел за свое рабочее место. — В ваши обязанности не входит спасение других людей. Ваш синдром спасателя… — парень замочал, задумываясь. — Часто это связано с детскими травмами, где человек усваивает, что его ценность зависит от помощи другим. Также роль спасателя может быть способом избежать своих проблем, сосредоточившись на чужих. Иногда это связано с желанием чувствовать себя нужным и значимым. Когда у вас были свои проблемы в этот период, а именно то, что вы уже начинали остывать к вашему партнеру, вы цеплялись за факт того, что надо помочь в первую очередь ей, а не себе. Я уверен, что в тот период у вас было немалое количество трудностей, что за сутками на работе вы не замечали того факта, что Сара что-то скрывает. Это явно было неспроста. Убегая от своих проблем, вы помогали другим, — Аддамс сделал новые записи. — Люди с синдромом спасателя мотивированы не столько стремлением принести пользу другим и способствовать общему благу, сколько более глубокой эмоциональной потребностью внутри себя. Для них потребность в помощи превращается в зависимость. Такое поведение, как правило, не является бескорыстным: когда спасатели решают проблемы близких, они чувствуют, что помогают себе, но, увы, это не всегда так. Помимо существующей проблемы привязанности к прошлому, к ней, словно вагончик, присоединяется синдром спасателя, — Экко достал сухие салфетки из шкафчика стола, поднося их Вай. — Спасибо… Вайолет — прошлое. Огонь поглощает все на своем пути, заставляя все вокруг воспламеняться, лишь оставляя пепел после акта горения. Пепел — воспоминания девушки, оставшиеся неприятным клеймом на мозге, засоряющие голову. У воды есть память. Каждая капля содержит в себе огромную историю, но она также быстро утекает, ведь движение воды, как волны, дожди, течения — бесконечны. Вода необходима, чтобы огонь усмирился.

***

Пару слов на прощание, в последние минуты сеанса было произнесено немало слов о терапии, о проблемах и о том, как их стоит решать. Голова забилась мыслями, а глаза болели от слез. «Я ревела, пускала слезы при почти что незнакомом мне человеке…», — но слезы — это не слабость. Это эмоции, которые есть у каждого человека, это биологическая потребность в выводе воды из организма, но только слегка соленой. Когда дверь кабинета 516 захлопнулась, ровно в этот же момент выбежала озадаченная, словно работающая на легких парах и реактивном двигателе Кейтлин, разговаривающая по телефону. Синеволосая обратила внимание на сухую пассивную фигуру Вайолет у двери в кабинет Экко, одарив девушку мягким приветствием в виде помахивания ладонью. Внутри будто зацвели цветы от такой искренней доброты.