Полуночники

Глава 2

— Hey, я к тебе обращаюсь, dude. Не слышишь что ли? Оглох? Or you’re just dumb? — чуть прищурившись уставился Танос на застывшего перед ним парня. На удивление, в поведении вип гостя не было какой-то раздражительности или нетерпения — напротив, — ему как будто нравилась неловкость ситуации, в которой они оба оказались. Она его вроде как даже забавляла, что было особенно заметно по изучающему взгляду и нескрываемой легкой ухмылке. Намгю вдруг почувствовал, как у него резко закружилась голова, а ноги слегка задрожали. Наверное, из-за дозы резкого свежего воздуха и быстрого подъема по ступенькам. Внезапно он всем телом ощутил свое жалкое состояние — словно сжатый со всех сторон и уменьшенный до крошечного размера таракан. Мелкая тварь, забившаяся в угол огромной комнаты. Как же это мерзко. — What’s up, bro? Уже успел набраться? — вернул в реальность хрипловатый голос рэпера, который спокойно продолжал стоять у входа, видимо смирившись с обстоятельствами, и делая очередную затяжку. Расслабленными движениями он то полностью погружал в рот мундштук, то, подержав его так пару секунд, резко доставал, выпуская белые пары, отчего при каждом разе был виден красный кончик языка. Засмотревшись на движения фиолетового попугая напротив, Намгю резко спохватился, осознав всю степень своего идиотизма. Он вспомнил. Вспомнил, что видел когда-то этого петушару по телевизору в разных музыкальных передачах. Тот всегда одевался по-клоунски ярко и нелепо, при этом держась как-то слишком уверенно. Про таких говорят: «я надену все лучшее сразу», и плевать, что нихуя не сочетается. Выпендрежкик, никак иначе. Может, даже педик. Дрыгался он под свои песни смешно и глупо. Хотя, его музон даже песнями назвать — язык не поворачивается — дрисня и только. Намгю пару раз даже загуглил его в инете, чтобы подробнее прочитать его биографию — знать, как такими долбаебами становятся. Но музыка его никогда особо не интересовала, впрочем, как и все остальное, поэтому изучив жизнь рэпера от рождения до начала его бездарной карьеры, Намгю благополучно стер все эти знания из своей бошки, и так дырявой от препаратов. Надолго в ней ничто не задерживалось. Ну, он так думал до сегодняшнего вечера. По-видимому, что-то с тех передач и выступлений все-таки присохло в его памяти, и сейчас, как не кстати, дало о себе знать. — Прошу прощения, — от чего-то сипло и чуть слышно наконец ответил Намгю, переведя свой чересчур пристальный взгляд вниз, под ноги, где в луже на сером асфальте валялось пару окурков, — проходите за мной внутрь, я Ким Намгю, проведу вас куда нужно. — Finally. А ты, оказывается, говорить умеешь. Я-то подумал, что ты немой. Или глухой. I can see that you’re not sick, Намсу. Он снова улыбнулся, обнажив зубы, которые в свете молочной луны, ярко блеснули. Не поднимая глаз, Намгю впустил гостя внутрь помещения, показавшееся ему темнее обычного. Постарался сделать вид, что не заметил свое исковерканное имя. Намсу. Как-то слишком громко и резко хлопнула за ними тяжелая дверь, отчего Намгю непроизвольно дернулся. Танос молча шел следом по коридору, продолжая, как ни в чем не бывало, курить: терпкий вишневый запах его электронки преследовал их до конца пути, въедаясь в и без того раздраженный от порошка нос. Намгю вдруг затошнило, и он очень сильно пожалел, что не успел вовремя закинуться. Следуя по коридору рэпер не проронил ни слова, лишь переодически сопел в спину после каждого выдоха. Эти пыхтения скоро заглушились грубыми потоками битов песен, громких криков и смеха отдыхающих гостей, доносящихся из глубины зала. Надо поскорее закончить с этим випом и наконец исполнить задуманное, — мысленно прокручивал Намгю в голове, аккуратно придержав перед гостем тяжелую штору, открывающую проход в этот настоящий шумящий и бурлящий ад. Пропустив рэпера чуть вперед, Намгю лишь на мгновение позволил себе посмотреть на него вновь. Танос демонстративно(?) выпустил ему в лицо ароматный дым, и убрав руку с вейпом в карман, самодовольно направился в глубину зала. Ни ответа, ни минета, как говорится. Ну или, блять, выражаясь более культурно, съебал, не проронив ни слова. В свете клубных прожекторов укладка его фиолетовых волос безумно напоминала силуэт небольших рожек. Намгю не переставая наблюдал за тем, как постепенно скрывается его фигура в тумане этого танцующего и поющего муравейника. Черт. Черт..? А, может, черт возьми, это он и есть. Кто еще из нормальных людей мог заявиться посреди ночи в эту клоаку? Правильно, никто. Одна нечесть, гнусная и подлая, одни только нелюди, проживающие свой век максимально мерзко. Как и сам Намгю. Но как бы там ни было, все, собранные в этом зале, наслаждались своим жалким и гнилым существованием, смакуя каждый миг. Намгю это еле терпел, держась из последних сил. Часто, находясь на грани, он практически выходил из себя, подталкиваемый изнутри вселенской ненавистью, которая заставляла его мысленно желать всем вокруг смерти. Вот и теперь, волна желчи снова захлестнула его, вынуждая сильно зажмуриться. Потерпеть еще немного. Выдохнуть. Снова открыть глаза. Близорукий взгляд Намгю уловил вдалеке, кажется, рядом с барной стойкой — чьи-то повторяющиеся прыжки на месте. Кто-то словно звал его, махая сразу двумя руками и крича что-то неразборчивое в мешанине голосов и громкой долбежки. Что-то внутри как-то странно сжалось, вынуждая Намгю направиться не в сторону своего кабинета с желанным успокоительным, а к этому активному источнику. Пробившись насквозь через плотную толпу, он остановился прямо около полукруглого деревянного стола, почти полностью уставленного стаканами и бокалами разного размера. Кое-где под ними красовались блестящие лужицы вылитого спиртного. Да, бухать сюда приходят не по-детски. Гладкая черная поверхность в некоторых местах была заляпана пятнами от сладких ликеров, на которые как мухи прилипли крошки от крекеров и шелуха соленого арахиса. Суетливый бармен вертелся как уж на сковородке, тряся шейкером и разливая полученную жижу сидячим за высокими стульями гостям. Получалось это у него, мягко говоря, неумело — но после пятого бокала крепкого коктейля людям было явно все равно. Все равно было и Таносу. Он стоял, уперевшись одной рукой на столешницу и подперев ею щеку. В другой руке медленно покручивал прозрачный граненый стакан, внимательно рассматривая содержимое. Его неоновая желтая футболка с широкими рукавами и растрепанные фиолетовые волосы в этот момент делали его похожим на экзотическую аквариумную рыбку. Черным накрашенным ногтем с облупленным лаком Танос старательно отковыривал присохший на край стекла лист мяты. На дне оставалась немного янтарного виски, и рэпер, заметив приближающегося промоутера, наскоро опустошил его. — Wow, bro, you came quite fast! А я все махал и думал, может этот парень вдобавок ко всему еще и слепой. Но я вижу, ты вполне быстро реагируешь на клиентов и их запросы. Издав какой-то странный смешок на последней фразе Танос исподлобья уставился на Намгю. — Что вы хотели? — сохраняя в голосе вежливость, Намгю, собрал все оставшиеся силы в яйца, поднял глаза, решив в отместку поизучать наглого гостя. Тот скучающе потянулся, как черный кот, и протяжно зевнул. — Намсу, выпей со мной, а? По-дружески. Let’s be friends. Мысли в голове Намгю, и так не вполне соображающей, окончательно перепутались в непонятную кашу. Что ему надо? Выпить? И все? Бесплатно по-дружески? А зачем? Неужели ему не хочется это сделать с какой-нибудь напившейся девчонкой? Намгю было открыл рот, но слова вдруг куда-то улетели. Попробовал что-то ответить, но горло словно сжало в болезненном спазме. Может, он и правда стал немым? Не успев переварить это предложение, Намгю почувствовал запах знакомых духов. Ворвавшаяся из ниоткуда Соен что-то затараторила про рэпера Таноса и красивых девочек, которые сидят в углу напротив. Как будто из глубокой трубы доносился эхом ее писклявый голос. Она говорила что-то про то, какие они замечательные и талантливые, и безумно ему подходят, и как незабываемо скрасят всевозможными способами ему этот вечер. Намгю вдруг резко захотелось взять и придушить ее толстую шею голыми руками, наблюдая как ее писк становится все и тише и тише, пока не исчезнет совсем. Хотя, если подумать, было бы даже куда лучше схватить со стола бармена нож для резки лайма и воткнуть его сначала в артерию, а потом, не переставая, продырявить все тело. Как надутый воздушный шар. Как убойную свинью. Ее, а потом и тех девчонок в углу, и всех остальных в этой комнате. Чтобы впредь не прерывали Намгю своими голосами, громкой музыкой и не вмешивались туда, где их, блять, никто не спрашивал. Соен было схватила Намгю за руку, чтобы проводить гостя, но тот, ощутив на себе ее горячие вспотевшие пальцы, резко дернулся, шагнув в сторону. Это липкое, гадливое ощущение, на которое он старался не обращать внимания. Просто игнорировать, запрятав как можно глубже, и не доставать до конца жизни. Пусть трогают, пусть делают, что хотят. Главное самому снова не чувствовать себя жалким и немощным. Но такое бывает, случается. Иногда все же внезапно прорывается откуда-то изнутри. Как сейчас, например.

***

Намгю всегда знал, что женскому полу нужно только одно. Только одно: деньги или секс. Однако, бывало, что и то и другое, в зависимости от ситуации. Денег у Намгю не было, но было тело. Было. Давно. Юное. Красивое, гладкое и подтянутое, с белоснежной кожей. «Не бойся, никто не узнает», — как из ядовитого тумана откуда-то раздавалось эхо, когда кто-либо к нему, бывало, прикасался. Случайно, или нет. И в голове, выплывая из дальних скрытых закоулков памяти, смутно обрисовывались черты упрятанной много лез назад картины. Ему только исполнилось 13 лет. Странный возраст, когда внутри бушуют нелепые чувства, а тело порой само по себе реагирует на все окружающее вокруг. Снились бредовые сны, после которых на утро просыпаешься с мокрой тяжестью в трусах. Что ж, не надо было смотреть на ночь порнуху. Мать говорила, у всех мужиков на роду написано быть нищими тупыми козлами. Мол, потому что они думают не головой, и не в состоянии сдерживаться и терпеть, когда надо. В тот фантомный период жизни жили они с матерью вдвоем, в крошечной квартире на окраине Сеула. Отца не было рядом с рождения, кажется, он сторчался и помер где-то под мостом. В абсолютной бедности и всеми забытый. Упал в пропасть, потеряв сознание и связь с реальностью. Оставшаяся одна мать, работала уборщицей весь день в дешевом кафе, и вечерами частенько выпивала. Много. Иногда она приводила для компании своих подруг или коллег по работе, и хорошенько набравшись, они засыпали на разложенных на полу простынях среди горы стеклянных бутылок. В тот день мать опять вернулась поздно, уже за полночь. Не одна, а со знакомой, которая работала в соседнем кафе и нередко заходила в гости. Внешность у нее была не примечательная — совершенно обыкновенное лицо было невозможно запомнить. Она всегда восхищалась Намгю, и улыбаясь, хвалила его за прилежность и помощь матери, замечая каждый раз, каким хорошеньким мальчиком он растет. Глаза слипались, тело не слушалось, и уставший после долгого учебного дня Намгю встретил их приготовленной дешевой лапшой, и извинившись, отправился спать. Сквозь сон были слышны смешки и негромкие возгласы с кухни. Они пили. Потом все стихло. Заснули. Голова практически отключилась, но погруженное в полудрему тело ощутило сквозь сон слабые прикосновения. Теплые пальцы гладили его и сжимали в самых разных местах. Хотелось кричать, но как в кошмаре, рот не открывался, пересохшее горло свело, а руки и ноги напряженно застыли. «Не бойся, никто не узнает».

***

Сны бывают очень разные. Странные и жутко реалистичные. Тот сон Намгю не смог забыть, хотя и пытался это сделать целых 15 лет.