Капучино

Лололошка сыграл последние несколько аккордов и опустил голову, стеснительно улыбаясь. Джон весело и восхищенно посмотрел на смущенного парня. «Такой милый», — подумал он. — Ты так красиво играешь и поешь! Какой у меня, однако, талантливый двойник, — смеясь, проговорил кареглазый. — Спасибо, конечно, но почему это я двойник? Может, все наоборот, это ты моя копия? — притворно обиженно проговорил шатен, тоже с улыбкой. — А тебе сколько лет? Кто старше, тот и оригинал. — Так нечестно! Ты меня на два года старше, я вчера гуглил про тебя. Джон засмеялся, а Лололошка стремительно покраснел и начал оправдываться: — Нет, ну просто мне было интересно. Ты же знаменитая личность и все такое… Прости, если тебе это как-то неприятно… Бледные щеки окончательно окрасились в алый оттенок, а костяшки, отчаянно вцепившиеся в гитару, побелели. Джон заметил волнение шатена и, широко улыбаясь, успокоил парня. — Лололошка, ты чего, все в порядке. Я уже привык к такому, это даже льстит. Значит, я тебе не безразличен? — хитро улыбнулся гений. — Нет! То есть, да… Не знаю я, — голубоглазый смутился и отставил свою гитару в сторону. Он сцепил пальцы в замочек и снова уставился в пол. Джон улыбнулся ему, решив не торопить парня. — Ладно, прости, Ло. Шатен кивнул, и в воздухе повисла тишина, словно тонкая натянутая струна. Джон чувствовал, как напряжение медленно сгущается вокруг них. Он знал, что стоит ему сделать хоть одно неверное движение, и струна лопнет, разрушив ту хрупкую связь, которая только начала зарождаться между ними. Он подошел ближе к парню, стараясь не спугнуть его. Легко коснувшись его плеча, Джон мягко проговорил: — Эй, все в порядке? Ты как будто готов вот-вот убежать. Лололошка вздрогнул от прикосновения и поднял на двойника свои большие, голубые глаза. В них читалось замешательство, какая-то тихая тревога, настороженность и, конечно, смущение. — Я… Просто… — младший запнулся, словно не мог подобрать нужные слова. — Мне просто сложно… когда ты… такой… — Какой? — Джон с легкой, почти невесомой улыбкой наклонил голову, с беспокойством ожидая ответа. — Внимательный, — выпалил голубоглазый, и его щеки снова порозовели. — Когда ты так на меня смотришь… Гений не смог сдержать улыбку. Признание парня было таким невинным и искренним, что ему стало тепло на душе. Шатен снова смущенно уставился в пол, опустив голову, и шелковистые каштановые пряди упали ему на лоб. Джон не удержался и легонько откинул их назад. Лололошка замер, словно статуя, под его прикосновением. Старший медленно убрал руку, давая возможность отступить, если он захочет. Но тот остался стоять на месте, а его глаза были прикованы к карим напротив. — Я понимаю, — прошептал Джон в ответ. — И я не хочу тебя смущать. Но… Мне очень нравится, когда ты играешь. Твой голос, твоя музыка… они заставляют меня чувствовать что-то особенное. Лололошка смотрел на него, затаив дыхание, и тот продолжил. — И я… Я бы очень хотел услышать, как ты играешь еще. Может, даже… для меня? В сердце голубоглазого словно что-то оборвалось. Слова Джона прозвучали как приговор, как несбыточная мечта, как что-то слишком прекрасное, чтобы быть правдой. Страх, годами затаившийся в глубине души, выполз на поверхность, сковывая все его существо. Он боялся, что если поддастся этому порыву, если позволит себе хоть немного привязаться, то снова потеряет все. Снова испытает ту боль, которая казалась невыносимой. — Я… Я не могу, — прошептал он, отступая назад. Джон нахмурился, не понимая. — Что не можешь? — Я… Я не могу играть, — Лололошка лгал. Лгал, чтобы оттолкнуть кареглазого, чтобы защитить себя. — У меня… Голова болит. Звучало, как откровенная, очевидная ложь. Джон выглядел разочарованным, — конечно, он распознал неправду, — но не отступил. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними. — Ло, я вижу, что ты не в порядке. Что происходит? Ты можешь мне довериться. — Нет! — Лололошка вздрогнул от собственного крика. Он прижал руки к груди, словно пытаясь остановить бешеное биение сердца. — Не приближайся! Джон замер, удивленный его реакцией, и остановился — Лололошка, я… — Он не успел договорить. Лололошка сорвался с места, выбежал из комнаты и захлопнул дверь. Джон остался стоять в одиночестве, сбитый с толку и обеспокоенный. Лололошка забился в угол своей комнаты, дрожа всем телом. В голове пульсировали обрывки воспоминаний, его лицо, его руки, его касания. Как он сжимал его запястья, не давая вырваться. Как он унижал его и наказывал за малейшую ошибку… Нет, нет, нет!!! Страх и прошлое душили его, не давая дышать. Он не мог этого допустить. Не мог позволить кому-то проникнуть в его сердце. Не мог позволить разбить его снова, снова уничтожить все живое в нем, оставив лишь пустую оболочку. Внезапно дверь открылась, и в комнату вошел Джон. Он выглядел встревоженным, но в его глазах читалась нежность и забота. Младший посмотрел на него взглядом, настолько полным отчаяния и боли, что гению стало немного не по себе. Но парень все равно попытался сказать что-то шатену. — Ло… — Лололошка не дал ему договорить. В порыве отчаяния он вскочил и бросился к нему, пытаясь вытолкнуть его из своей комнаты. — Уходи! Уйди, я сказал! Не приближайся ко мне! Ты не понимаешь?! Старший крепко схватил его за руки, останавливая. — Что я не понимаю, Ло? Что происходит? Шатен смотрел на него со слезами на глазах. — Я… Я боюсь, — прошептал он. — Я боюсь привязаться… Я боюсь потерять… Я боюсь, что ты… Он не смог договорить. Джон, не выдержав, притянул его к себе и крепко обнял. Лололошка попытался вырваться, но кареглазый держал его крепко, не отпуская. — Я понимаю, Ло. Я понимаю, что ты боишься. Но я никуда не уйду. Я буду рядом. Я не причиню тебе боль. Обещаю. Шатен затряс головой, пытаясь оттолкнуть Джона. — Нет! Не трогай меня! — Он вырвался из его объятий и отступил назад. — Я не хочу тебя знать! Уйди! Уйди и забудь меня! Джон смотрел на него с болью в глазах. Он понимал, что парень сейчас говорит не то, что думает, что им движет страх. Но он не знал, как ему помочь. — Убирайся! — Ло… — Уходи! — снова закричал Лололошка, указывая на дверь. — Я больше не хочу тебя видеть! Никогда! Джон молча посмотрел на него, потом развернулся и вышел из комнаты, оставив шатена одного в его страхе и отчаянии. За дверью послышался тихий щелчок закрывающегося замка. Лололошка сполз по стене на пол, обхватив колени руками, и зарыдал. Он оттолкнул Джона, возможно, навсегда. Но в глубине души он понимал, что сделал это, чтобы спасти себя. Чтобы не дать себе утонуть в той боли, которая преследовала его всю жизнь. Но почему тогда в груди все разрывается? Нет, нельзя допустить, чтобы это произошло снова.