Капучино

Лололошка всю ночь не мог заснуть, мучаясь и обдумывая все. Проснулся он не выспавшимся, с тяжелой головой и чувством липкого страха, осевшим в животе. Сегодня был его черед открывать смену в кофейне. Обычно он любил свою работу, но сегодня перспектива стоять за стойкой, улыбаться и быть приветливым казалась особенно утомительной. После бессонной ночи ему хотелось только одного — тишины и покоя. Тем не менее, он должен был идти. Прогул был не вариант, да и коллеги рассчитывали на него. Лололошка вздохнул, заставил себя встать, принять душ и одеться. Добравшись до кофейни, он почувствовал себя немного лучше. Запах свежесваренного кофе и знакомая обстановка немного успокоили его. Первые посетители были тихими и немногочисленными, что дало ему возможность войти в рабочий ритм без лишнего напряжения. Он автоматически выполнял свою работу: принимал заказы, готовил напитки, протирал стойку, стараясь выдавливать из себя дежурную улыбку для каждого клиента. Сегодня это было особенно тяжело, но он понимал, что это часть его работы. Но потом в дверь вошел он. Дилан. Лололошка почувствовал, как внутри что-то сжимается. Он постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но сердце бешено заколотилось. Дилан, заметив его, расплылся в широкой, как показалось Лололошке, фальшивой улыбке и направился прямо к стойке. — Привет, Ло, — произнес Дилан с приторной сладостью в голосе. — Что будете заказывать? — сглотнув, спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и профессионально. — Да так, ничего особенного, — ответил Дилан, облокачиваясь на стойку с вызывающей непринужденностью и не сводя глаз с Лололошки. Этот взгляд прожигал, словно раскаленным углем, и Лололошка инстинктивно отвернулся. — Просто решил зайти и поздороваться. Соскучился, знаешь ли. Лололошка почувствовал себя некомфортно. Он не хотел разговаривать с Диланом, особенно сейчас, когда он был так уязвим. — Как дела? — продолжал Дилан, будто не замечая явного дискомфорта Лололошки. — Работаешь? Ну, ну. И как, нравится тебе тут? Не скучно? Лололошка стиснул зубами до скрипа. Он чувствовал, как кровь приливает к щекам, и старался сдержать бурю эмоций, которая поднималась внутри него. — Работаю, — коротко ответил он, надеясь, что это положит конец разговору. Но Дилан, казалось, только этого и ждал. Он усмехнулся. — Слушай, Лололошка, может, после смены куда-нибудь сходим? Посидим, поговорим. Как раньше… Вспомним старые добрые времена. Может, всё еще можно исправить, как думаешь? — Дилан, уйди пожалуйста, — прошептал Лололошка, чувствуя, как внутри все сжимается от боли и отчаяния. Он умолял его всем своим видом, но Дилан оставался непоколебимым. — Я твой клиент, — нагло улыбнулся парень и, словно подчеркивая свои слова, протянул купюру. — Давай, приготовь мне кофе. Ммм, к примеру, твой любимый латте. Помнишь, как я люблю твой латте? Лололошка пробил заказ, стараясь не смотреть на Дилана, отвернулся и стал колдовать над кофе машинкой, с остервенением нажимая на кнопки. Он даже не стал уточнять, что вообще-то предпочитает капучино, а не латте. Разговаривать с Диланом не хотелось, просто хотелось, чтобы он исчез, растворился в воздухе и никогда больше не появлялся в его жизни. Внутри появилась какая-то хрупкая перегородка, тонкая, как стекло, которая с трудом удерживала парня от срыва. Но с каждым взглядом Дилана, с каждым едким словом, с каждым воспоминанием, которое он намеренно вызывал, она грозила треснуть и выпустить на волю все подавленные чувства и старые, болезненные воспоминания. Лололошка молился про себя, чтобы бывший поскорее ушёл, иначе он не выдержит, снова сорвётся и разрыдается в истерике прямо здесь, на глазах у всех. «Как раньше» — эхом раздались недавние слова брюнета в голове Лололошки, словно напоминая ему о том, что он потерял, или, скорее, от чего сбежал. — Спасибо за покупку, приходите ещё… — Я ещё не ухожу. Так что насчёт встречи?— произнёс Дилан, не собираясь отступать, и снова облокотился о стойку, словно прирос к ней. — Так что насчёт встречи? Ну, давай же, Ло, не будь таким неприступным. Просто один вечер, как старые друзья. Лололошка почувствовал, как нарастает раздражение, переходящее в отчаяние. Он открыл рот, чтобы наконец-то отказать Дилану, сказать все, что у него накопилось, но в этот момент к стойке подошел кто-то еще. — Ло? Все в порядке? — услышал он знакомый, обеспокоенный голос. Шатен поднял глаза, на которых уже задрожали слезы, готовые хлынуть потоком, и увидел Джона. В его взгляде читалась тревога, искреннее беспокойство и, как показалось Лололошке, напряженная неприязнь к Дилану. В этот момент голубоглазый почувствовал слабую надежду, словно кто-то протянул ему руку помощи в тот момент, когда он уже тонул. — А ты кто такой? — зло спросил брюнет, оглянувшись на Джона с вызовом. — Тот же вопрос, — ответил Джон с деланным спокойствием. — Лололошка, почему ты плачешь, что он тебе сделал?.. Лололошка посмотрел в пол и залился румянцем. — Я не плачу, Джон, всё в порядке… — тихо произнёс он, вытирая слёзы. — Ло, не знал, что у тебя есть брат. Что-то ты за время наших отношений мне про него ничего не рассказывал… — вмешался в разговор Дилан, заметив сходство парней. — Мы не братья… А вы что, встречаетесь? — каким-то словно чужим голосом спросил Джон, чувствуя, как внутри что-то обрывается. — Да, — пользуясь замешательством Лололошки, тут же выпаливает Дилан и притягивает к себе и быстро целует его в губы. Шатен тут же отшатнулся, вырвался из хватки Дилана и оттолкнул его, словно прикосновение обожгло. Краем глаза он увидел искажённое болью лицо Джона и услышал громко хлопнувшую дверью кофейни, за которой тот молча скрылся.